Глава 15

Земля. Турбаза «Летняя Усадьба» Мак Аллертон На завтрак подали блинчики. Небольшие в диаметре, пухлые и воздушные. И манговый джем. Насчет джема Антонио сокрушался сильнее всего – мол, нет свежих фруктов, возможности их приготовить, и потому приходится использовать пакетированный, полный странных компонентов и ингредиентов, «добавляющих пластиковой синтетики…» «Синтетику» если Мак и чувствовал, то отдаленно, джем, в общем-то, был неплох. Снова отсутствовали за столом Аарон, Эльконто, Рэй и Дэлл – кажется, еще спозаранку ушли караулить того, кто торговал снастями. Будучи человеком, далеким от рыбалки и всего, что с ней связано, Чейзер думал о другом: кто-то обмолвился о местных электрокарах. До них еще, конечно, надо добраться, но не сидеть же сиднем сутками на базе. Это Конрад может часами читать книги, а Лагерфельд изучать неведомые, преподаваемые Тайрой науки. Маку нужны были драйв, движение, полет мысли, полет тела. Желательно на четырехколесном друге. Он бы, наверное, развил эту тему, если бы случайно не перевел взгляд на Ди, которая, отложив столовые приборы, держала в руках кулон. Очень напряженно держала. При рассмотрении Мак понял, что это не кулон вовсе, а некий передатчик, трансформатор. Одна из Дрейковых игрушек для установки связи между мирами. Бернарда явно считывала некое сообщение. От шефа? Спустя секунду она прижала ладонь к лицу, попыталась удержать эмоции внутри, но не вышло, и потому быстро поднялась, зашагала к выходу из столовой. Одновременно с ней, переглянувшись, встали со стула Аллертон и Декстер. Рен, как и Мак, никогда не упускал из виду деталей. Хорошо, что в этот момент зачитывала стих, пришедший ей накануне, Меган – на выходящих не обратили внимание. Они догнали ее за домом, опять у той самой стены, где стояла «шифровальная» лавочка. Прижавшую пальцы к мокрым векам, с дрожащим подбородком. Чейзер напрягся молниеносно. Если предстоит решать проблемы, он готов. Возвращаться хоть сейчас, хоть с кайлом наперевес, хоть с дробовиком. Только бы не протирать штаны в бездействии; судя по выражению лица Ассасина, последний мыслил так же. – Что? – грубовато и встревоженно спросил Чейзер. – Ты получила сообщение? О чем оно? Умерла женщина с Манаана? Он предположил первое, что пришло в голову. Самое худшее и яркое с негативным окрасом событие, способное моментально выбить Бернарду из колеи. – Или Дрейку ногу оторвало? – Декстер тоже не желал ждать ответа слишком долго. – Да поделись ты уже… «Макарена» они, черт возьми, или нет? Бернарда взяла себя в руки, отняла пальцы от лица, сняла с шеи кулон, похожий на светофор без ножки. Только теперь Мак увидел, что выражение лица Ди не трагичное, нет, скорее… облегченно-благодарное за хорошие новости? Вместо ответа она нажала на кнопку. Развернулась голограмма; вещал сидевший на стуле Дрейк. Расслабленный Дрейк, очень довольный. – Мы победили! – он даже хлопнул себя по колену, и этого жеста Аллертон в исполнении Начальника не видел никогда. – Победили! Не мы, конечно… Греры… Но все одно. Вакцина создана, ваши старания не пропали даром. Через час я начну распылять ее на Магии, чтобы мы никогда в будущем не попали в схожую ситуацию. Кажется, он смотрел на них всех. Состоящий из зеленоватых точек, транслируемый непонятно какими волнами с Уровней, Дрейк сидел и обозревал Дину, Декстера и Мака. – Вы же помните Карру? Лиама Карру, Руководителя Уровня СЕ? Так вот, это его жена. Такая же человеческая девчонка, как и вы. Это она все провернула. Сначала спасла Грерам планету, после договорилась с ними же о помощи, выдержала все трансформации. И сегодня вышла на изнанку Уровней, чтобы лицезреть, как пришельцы совершили Квазаровый всплеск. Они сожгли тлю. Всю полностью, с оборотной стороны! Дрейк казался Аллертону пацаном. Очень счастливым, только что вышедшим из кинотеатра, где посмотрел лучшую снятую за последнее десятилетие картину. Стали ясны чрезмерные эмоции Дины – с неё спадало напряжение. Все хорошо, все в порядке, волноваться не о чем; Чейзер сам ощущал себя так, будто с плеч сползала гранитная плита. «Кейна… жена Лиама? Трансформировалась с Грерами, вышла на изнанку?» Он не был даже уверен, что понимает словосочетание «Квазаровый всплеск». Но однозначно уловил главное: судьба совершила правильный виток. – Я жду вас здесь через час. Халка с собой брать не нужно, с женщиной, которую вы будете возвращать на Манаан, я проведу беседу сам. Тем более сейчас я как раз в правильном настроении. Они впервые переглянулись. С молчаливым удовлетворением и радостью, с безмолвной поддержкой друг друга, и плескалась через них троих мысль: «Мы молодцы. Все не зря». Все стороны отлично сработали, да, все случилось правильно и вовремя. Наилучший исход. – Нет, вы верите? Нам помогли пришельцы… – Кажется, шеф разговаривал сам с собой. – Я, конечно, видел знак «Помощь извне», но чтобы так! И да, придется проследить, чтобы с Магии все выходили постепенно и аккуратно. Люди будут поначалу растеряны и дезориентированы, но постепенно все придет в норму. Восстановительный код я пропишу… Дрейк думал о своем. Кажется, он умудрялся размышлять о паре десятков процессов сразу. – Никогда его не видел таким болтливым, – усмехнулся Мак. – Может, он поддал? – спросил Рен. – Я вообще-то все слышу! – раздалось из голограммы. – Так это не запись, бл№ь? – Чейзер хлопнул себя по лбу и сам не поверил, когда почувствовал, что от стыда кровь прилила к щекам. – Простите, шеф. Сидит Бог, стальной Рен пытался не смеяться. Зато хрюкала через пальцы Дина – теперь в ее глаза вернулись и смех, и веселье, и вдохновение. – Запись, бл№ь, – повторил Начальник беззлобно, – распоясались вы там. Адресовал укоризненный взгляд Бернарде Мак – мол, не могла предупредить? Та хрюкнула еще раз, затем не выдержала и рассмеялась в голос. А спустя секунду хохотали они все. Теперь качал головой Дрейк. – Через час в Реакторе! Остальным передайте, чтобы потихоньку собирали вещи. Думаю, им можно будет вернуться под вечер. Я, конечно, все проверю еще неоднократно… И Реакторный канал прервал вещание. Чейзер смеялся до выступивших слез, до заболевшей челюсти. Может, потому что уходил стресс и на душе становилось хорошо, может, потому что зубоскалил о Начальнике при Начальнике. Жизнь в любом случае налаживалась. И к черту местные электрокары – его в гараже ждал обожаемый «Фаэлон». * * *Уровень 14. Реактор Дрейк (Troels Hammer – Theme from Ngong Hills) Она сидела на «больничной» кровати, одетая в белую пижаму. С пластырем на руке, бледная, отказавшаяся от еды и от питья. Дрейк попросил никого не настаивать и не уговаривать гостью принять хоть глоток воды. Обезвоживания благодаря капельнице нет, да и в любом случае пациентке скоро домой. – Как вас зовут? Извините, что не спросил раньше. У женщины были карие глаза и каштановые волосы. Кожа имела желтоватый оттенок – вероятно, в их городе были сложности с продуктами, богатыми витаминами и микроэлементами. Ответа не последовало. Пациентка вошедшего откровенно боялась. Он бы тоже боялся, будь он человеком, запертым неизвестно где. Предварительно похищенным, а после уложенным в искусственный сон. – Я предпочитаю по имени, – Дрейк отправил незаметный импульс той, которая не желала говорить. Плечи поникли сильнее, опустилась голова. Раздалось тихое: – Имма. Что ж, пусть будет Имма. Он опустился на стул напротив, принял, как всегда, расслабленную позу. – Я мог бы стереть вам память, но не буду этого делать. Я хочу, чтобы вы знали, что очень помогли нам, что сотворили в этой жизни нечто существенное. Значимое. Имма не смотрела на него – она смотрела в окно, за которым видела лишь облака. Даже не имела возможности распознать, какой это этаж, потому что окно было очень реалистичным муляжом. – Я хочу… домой, – обронила тихо. У нее были приятные, хоть и печальные черты лица. – Вы отправитесь домой, – он посмотрел на часы, – примерно через тридцать минут. Я потому и пришел сейчас, чтобы успеть поговорить. И поблагодарить вас за помощь. Имма впервые рискнула взглянуть на мужчину возле своей кровати, никак не могла понять, верить ему или нет, вернут ее к сыну или же… «Или же» было представлять страшно. – Вы говорите… правду? Меня отправят домой? – Отправят. Он выдержал ее долгий, пытливый, полный мольбы взгляд. Она стала бы сражаться за себя, за свою свободу, за поиск пути домой – он знал. Как знал и то, что, глядя на него, Имма нехотя испытывает доверие. Не желает этого, но такой уж сейчас у Дрейка Дамиен-Ферно фон – не верить ему нельзя. – Скажите, Имма, – продолжил он негромко, – ваша мама теряет зрение и слух. Очень быстро, верно? – Откуда вы… – Неважно. Просто знаю. Дайте ей вот эту капсулу, и все наладится. Вернувшиеся зрение и слух у нее уходить не будут. Он держал на ладони маленькую коробочку, и капсула внутри светилась желтым светом, переливалась. – Вы… ведь… можете дать мне… отраву? Яд? С чего мне верить вам. – В этом для меня нет никакого смысла. – Начальник ни на микрон не обиделся. Продолжил, достав из-за спины симпатичный ранец, украшенный орнаментом. – А это – для вашего сына. Здесь он время от времени будет находить игрушки, сладости. «Позже – развивающие его предметы, интересные головоломки». Но об этом Дрейк пока умолчал – пусть открытия явятся тогда, когда настанет их время. Прежде чем подвинуть к Имме ранец, он предварительно опустил капсулу в кармашек, застегнул его на замок. За ней, за чудо-таблеткой, недоверчивая пациентка зорко следила. Ей хотелось, конечно, хотелось верить этому странному человеку. – А это для вас… – Настал черед пачки банкнот, туго перетянутых бумажной лентой. – Малая награда за содеянное, я понимаю. Но деньги вам пригодятся. Они неотличимы от настоящих, пользуйтесь без опаски. Деньги тоже нырнули в детский портфель. Теперь Имма смотрела на гостя во все глаза. Тот придвинулся ближе, попросил ее руки. – А теперь то, что лично для вас. Персональное «спасибо». Что-то заставляло её верить незнакомцу, что-то в его ауре располагало к себе, усмиряло тревоги, расслабляло нервную систему. И Имма решилась, положила свои руки на мужские ладони, затянутые в серебристые перчатки. Увидела, как по ее пальцам потекли искорки. Почти незаметные, теплые, щекотные. – Я подарю вам возможность лечить. Если с вашей мамой, вами или вашим сыном в будущем что-то произойдет, приложите к проблемному месту ваши ладони. Закройте глаза. И все. На ее ресницах висели горячие жгучие слезы, подбородок гости дрожал. – Почему? Дрейк знал, что теперь она верит, просто верит ему. В честность, открытость, в доброту его намерений. – Почему вы делаете это для меня? Для вас? Чем я помогла вам… так сильно? – Вы поделились с нами своей кровью. И мы создали для наших жителей вакцину. Миновали, почти не задев, апокалипсис, который мог случиться. Имма какое-то время молчала, переваривала. После прочистила пересохшее горло, впервые потянулась к стоящей на тумбе бутылке с водой, сделала глоток. – Вакцина… против кого? От кого? Он не стал объяснять на словах – он вызвал в воздухе полупрозрачный экран и передал одновременно с картинкой в чужую голову знание напрямую. О тле, о последствиях, если бы она зашла. Показал лежащие на улицах тела, обугленные грибком, черные стены домов, отсутствие растительности. И Имма всхлипнула, побледнела. – Мы до сих пор… поем об этом песни. Передаем нашим детям сказания об этих… тварях… Дрейк кивнул. – У вас единственной в активной фазе сохранился иммунитет. Поэтому мы так невежливо изъяли вас с родной планеты, за что просим прощения. Вы попадете домой уже через… Он опять посмотрел на часы. – … двенадцать минут. Она впервые расслабилась в его присутствии полностью, успокоилась. Но растревожилась от рассказанного. – Вашим жителям… ничего больше не грозит? – Нет. Беда миновала. Имма сидела на постели, но уже не как жертва или пленник, она смотрела на свои руки, и изредка по ее ладоням пробегали искорки. – За мной придут те же… люди? Девушка и два парня? – Да. Те же самые. Они надежные. Доставят вас до квартиры. Лактационная функция у вас сохранена, мы за этим следили. Глаза Иммы, как у лани, но из них ушла тоска, в них появилась надежда. – И ваша капсула… для мамы… сработает? – Гарантирую. Дрейк редко улыбался, но сейчас сделал именно это. А после поднялся, сообщив: – Вашу чистую одежду принесут с минуты на минуту. Спасибо еще раз, Имма. – И вам… – донеслось вслед. Она будет рада помнить о том, что побывала здесь, он об этом знал. Она будет вспоминать об этом, будет гордиться собой. А подарки перекроют тот стресс, который ей пришлось пережить. В этом мире все должно быть честно, в нем всегда должен сохраняться баланс. * * *Они действительно пришли за ней, едва она успела переодеться, – та же девушка и монолитные неулыбчивые парни. Теперь, когда ей было не страшно, Имма вдруг поняла, что у них на самом деле, несмотря на жесткость, располагающие лица. Лица людей, которым хочется доверять. На улице оказалось прохладно; накрапывал мелкий дождь. Она куталась в кофту. У незнакомки светлый взгляд и такое же кольцо на пальце, как и у мужчины, подарившего ранец. Этот ранец Имма теперь бережно держала в руках. Если там и правда будут игрушки и конфеты… Не верилось. И верилось. И щемило в груди от чувств. Они прошли по пустой парковке до темного ненового седана, и модель машины показалась ей знакомой. Такие она видела дома. Мужчины сели спереди, один за руль, второй рядом с водителем; девушка по соседству с Ирмой. Она же первая начала диалог. – Лица бабушки или малыша в моей памяти неточные. К тому же, вместе с машиной в квартиру не айс. – Тогда куда? У пассажира было холодное лицо героя боевика – Имма слушала чужой разговор не дыша. Выжидал вывода друзей водитель, машину почему-то не заводил. Как будто и ехать на ней не собирался. Девушка повернулась к Имме. – Тот магазин, на котором нарисован моллюск… Какая-то пиявка… – Третхен? – Я не знаю, как его называете вы… Имма быстро начертила контур морского гада на пыльном стекле. – Он? – Да. Этот магазин близко к вашему дому? – Да. В паре кварталов. – Отлично. Перед ним есть дорога. Значит, туда. Девушке почему-то, развернувшись, протянул руку водитель. Сверху положил ладонь «герой боевика». И все разом посмотрели на нее, на Имму. Кажется, с доброй насмешкой. Она, сжав ранец в одной ладони, положила на чужие руки свою. И вдруг показалось, что машина провалилась в небытие. * * *– Мама…. Мама… Он заговорил! Он не делал этого раньше, её Кимми. А еще он тянул к ней руки, свои чудесные маленькие пухлые руки. Рыдала в углу мать, показывала жестами что-то про искусственное молоко, про смеси. Про то, что достать было сложно, но она, оставляя Кимана на соседку, ходила на рынок, после все кипятила, как полагается. Имма вдыхала запах самого родного существа на свете, ничего не видела сквозь слезы. Знала только, что эта кожа – самая нежная на свете, что эти волосы чудеснее всего пахнут, что в эти глаза она будет с любовью смотреть до самой смерти. Мама опять хрипло дышала, и Имма вдруг подумала, что, когда гости уйдут, она приложит свои ладони к немолодой груди. Достанет капсулу, и капсула сработает. Потому что даже девушка с парным кольцом на пальце ответила на вопрос, который задала Имма у магазина с моллюском. – Ему можно верить? Этому человеку? – Дрейку? Можно. «Только ему всегда и можно». И эта уверенность читалась в лицах всех троих. – Все хорошо, слышишь, я вернулась. Все хорошо… Я дома. Ее шею обнимали так трогательно, так тесно. Сын пах сном и домом, вечной любовью в ее сердце. Он обрадуется ранцу, даже если в нем ничего никогда не найдется. Здесь такие давно не делают, только в богатых районах, и стоят они дорого. Будет ему сумка, бог даст, сберегут её до школы. – Мы пойдем, – послышалось сзади негромко. Сказала это русоволосая девушка. Монолитные мужчины стояли рядом, и Имма удивилась, подумав о них как о друзьях. Пусть говорили они мало, зато обволакивали надежностью. – Спасибо вам, – шепнула Имма. Им и еще раз тому человеку, пришедшему в ее палату, объяснившему суть. – И вам. Гости покинули дом, отодвинув занавеску; у порога мужчинам пришлось пригнуться. И только тогда старая мать кинулась дочке на шею. – Все хорошо, – повторяла Имма, – все уже хорошо. И впервые подумала о том, что через негативный, казалось бы, опыт, приходят в жизнь хорошие изменения. Великие и важные, ценность которых проявится позже. – У меня для тебя лекарство, мам… А для Кимми портфель… * * *Земля. Турбаза «Летняя Усадьба» Им сказали, что к вечеру возможно возвращение, и все обрадовались. Кроме разве что Эльконто, чей голос слышался из холла и который бубнил: «На рыбалку я так и не сходил. А вернемся, буду снова «то несуся, то е№уся» – тренировки и Война…» На что Ани мягко возразила, что они обязательно найдут пару дней и выберутся на озеро. Бубнеж стих. Тайре нравился мир Бернарды. Собственно, ей нравился любой, где над песком преобладала растительность, и здесь она с утра до вечера изучала незнакомые листья, запахи, соцветия и стебельки. Дома, однако, лучше – все это понимали. Стив, аккуратно складывая вещи в чемодан, говорил о том, как рад Антонио – тому, как воздуха, не хватало знакомых специй. «Уж там-то у меня одной только куркумы четырнадцать видов!» – талантливо пародировал Лагерфельд черноусого вирранца и посмеивался. А Тайра прикрыла дверь и все не знала, как ему сказать. – Стив… – Рэй, кажется, хотел еще сходить в пещеру неподалеку – местные о ней байки травят… – Стив… – И Логан только закончил установку оборудования по дому. Теперь все провода обратно сматывать. Хорошо, хоть кошек не успели потерять… Да? Он будто очнулся, обернулся на ее голос, застыл с рубашкой в руках. Хорошо, что дверь прикрыта, что больше никто не слышит. – Им нельзя возвращаться, – она говорила тихо, но он всегда слышал. – Нельзя обратно… – Кому? – Халку. И Шерин. Пауза. Спустя секунду рубашка отправилась в чемодан. – Она…У нее эмбрион. Еще маленький, но… У Лагерфельда на лице редко прорисовывалось столь явно удивление, как теперь. – Ребенок? – Да. Пауза длиннее первой. – Ты уверена? – Да. – Мы должны им сказать. – Давай… ты. Как будто это ты почувствовал, не я. Док улыбнулся очень мягко. – Нет. Ты увидела, сама им и скажешь. Теперь они стояли в чужой комнате, не в своей. Тайра судорожно силилась понять, могла ли ошибиться, но ведь Ким научил видеть не глазами. И в утробе Шерин однозначно сияло чудо – с такими вещами не ошибаются. Да, еще совсем крохотное, но уже живое. Вот только почему-то не шли наружу слова. Вдруг она нежелательно изменит им судьбу, вдруг своей новостью испортит настроение? Ведь никто не ждал, не планировал. За нее начал док. – Вам нельзя возвращаться на Уровни, – взял и выдал прямо. Негромко, но уверенно. – Почему? Тайру погладили по спине – мол, давай, признавайся. – У вас, – она прочистила горло и от волнения покраснела, – у Шерин… зародился… эмбрион. – Что? Они задали этот вопрос синхронно. И на долю секунды, после того как пришло осознание её слов, Тайра увидела-таки то, чего боялась, – страх в глазах будущей матери. Вот только страх практически моментально сменился волной такого счастья, что выдохнулось с облегчением. Настоящего счастья, неподдельного, и кудрявую девушку от мира отделил невидимый купол. Где нет привычных вещей, но есть двойная, тройная любовь, где ты уже никогда не один. – Ты… уверена? Шерин покраснела тоже, после побледнела, практически упала на стул. – Да. Всего пара клеточек, но это он… ребенок. Если бы в двери, которую прикрыли неплотно, не зашуршало, они бы не заметили Лайзу, Лайзу, которая теперь стояла с приоткрытым ртом. А после жену обнял Халк. Обнял так крепко и сильно, что стало ясно: он готов тоже. Более того, он рад, он счастлив. – Черт, – покачал головой Стив, – будет у нас теперь приходящий сенсор, как и приходящий Каратель. Ладно, переживем. Это того стоит… Каждый думал о своем, потому как подобные новости делят жизнь на «до» и «после», иначе никак. Шерин не удержалась, расплакалась неслышно, и Лайза влетела в комнату, как метеор, обняла подругу. – Только не говорите пока никому, будет суета, – попросил Халк тихо, – мы сами. Через часок… Тайра и Стив кивнули. Конечно, это не их дело, их делом было предупредить. Они собирались на выход, когда пальцев Тайры коснулась теплая ладонь. – А я? – спросила Лайза со смесью недоверия, мольбы и ожидания. – А я… нет? – Больше пока никто, – отозвалась уроженка Архана. – Я бы… увидела. – Ясно. И Лайза вернулась туда, откуда на секунду отлипла, чтобы задать этот важный вопрос, обнимать кудрявую голову. – Ты хочешь девочку или мальчика? – раздался вопрос шепотом. «Девочку или мальчика?» – об этом думала и сама Тайра, выходя из чужих покоев. Ответ пришел быстро и уверенно – она хочет сразу обоих. * * *Уровень 14. Нордейл Кейна (Ghostly Kisses – A Different Kind of Love) Я давно так хорошо не высыпалась. А проснувшись, впервые ощутила себя так, будто ничего не было, ничего напряженного. Мир никогда не разваливался, всегда стоял стабильно. Декорации обрели былую плотность и сделались настоящими. Кажется, мне сегодня на курсы, у меня, помнится, сегодня собеседование. Не сразу пришла мысль о том, что тот, кто должен меня собеседовать, сейчас лежит на зеленом ковре Магии среди прочих тел. Он еще спит, как и остальные жители городов. Не ходят еще автобусы, пусты дороги, безмолвны квартиры. Никто не печет пирожки, не читает книги в скверах, не спешит в офисные здания, параллельно проводя сотни переговоров по сотовым… Лиам лежал рядом. Впервые за долгое время одетый в штатское – в обтягивающую его мускулистый торс водолазку и брюки. Он смотрел на меня, видимо, смотрел задолго до моего пробуждения, и взгляд его был легким, ласкающим, невесомым. Спокойным. Снова зеленые огоньки между нашими аурами: «Все хорошо, все системы работают штатно, все в норме». Я пошевелилась. Оказывается, здорово высыпаться, когда не нужно спасать мир, сколь бы иронично это ни звучало. Да и хотелось пока обычных рутинных вещей, я по ним соскучилась. Инопланетные трансформации – это здорово, но очень напряженно, и хочется иногда обычного кофе в кафе за углом. Где за стойкой стоит бариста, где пекутся на кухне вафли. – Ты… не должен быть на СЕ? Он качнул головой. – Справятся без меня. – Голос Карры тих. – Сейчас, когда материя неагрессивна, система и замы отлично работают без меня, координатора действий в критических ситуациях. Значит, отпуск не только в моей голове, в его тоже. Он был по обыкновению красив, и я хотела его глазами. Тело все еще набиралось сил, ощущалось сонным, очень расслабленным. Лиам все чувствовал, не зря он сказал тогда, что Комиссионер знает все твои желания наперед. Чудесно было просто лежать, зная, что из хаоса в обратном направлении соткался порядок. – Нас с тобой ждут в Реакторе. Дрейк хочет поговорить. – Со мной или с Грерой? – С… обеими, я думаю. Я улыбалась. – Как думаешь, он повесит мне медальку на грудь? – Полагаю, он оценит твои заслуги по достоинству. Он это умеет. Мне, как ни странно, не нужны были награды, мне было нужно другое. Об этом я и спросила Карру: – Как думаешь, он позволит мне оставить внутри хоть клеточку её? В качестве… наблюдателя. Теперь улыбался Лиам. Хитро и с притворной скорбью. – Полагаешь, его или мое мнение изменят результат? Кажется, вы с Грерой слиплись еще в самом начале, проросли друг в друга… И не было в его голосе ни раздражения, ни отторжения, ни смирения. Только шутливость, легкость, принятие бытия таким, каким оно было. Тот, кто всю жизнь сражался с Грерами, просто принял тот факт, что существование бок о бок теперь возможно. А чувства между нами все те же, кажется, еще интенсивнее, еще ярче. – Спасибо, – шепнула я. Это принятие было для меня ценным. Рутина – это здорово. Привычные будни, знакомые дела, обязанности. Но однажды мне вновь захочется ощутить себя необычной, к тому же я быстро впаду в хандру, превратившись из инопланетного вездехода с миллионом кнопок на приборной панели в двухколесную телегу с измазанной навозом ручкой. Не то чтобы я сравнивала обычных людей с телегами… Начальника Карры заставлять ждать не следовало, я поднялась с кровати. Прекрасно все-таки, когда мир стабилен, зелен и устойчив. Когда знаешь, что не просядет из-за поврежденных геослоев очередная станция метро, не вздыбится асфальт и не хлынет в дыру непонятно что, жрущее все подряд. – Буду готова через пять минут, – сообщила я Лиаму. И отправилась в ванную, чтобы исследовать собственное отражение на предмет побелевших на ресницах волосков. Так молодняк любуется синяками как заслуженными наградами. И значат они больше, чем медали. * * *Реактор (Jacob Gurevitsch – Affection) Я радовалась тому, что в этот раз для проведения диалога Грера не выбрала торчать из моей шеи, как когда-то. Пусть даже «зрители» отнеслись бы к подобному зрелищу благосклонно. Она теперь клубилась рядом, как отдельное существо, – выбрала именно такой показ себя. Создала видимость почти двухметрового дракона, и Комиссионную вязь вещала напрямую Дрейку. Символы мерцали ярким синим цветом и сменяли друг друга быстро. Начальник читал вслух. – Мы избрали вам… помочь… не из меркантильных побуждений, но… из… личных моральных… устоев. С Цетриу… у нас… свои… счеты. Однако… мы будем признательны… за помощь… Если она возможна. Занятно было наблюдать самого могучего человека Уровней, с интересом читающего «букварь» передаваемого сообщения. Я мнимой простотой шефа Лиама не обманывалась никогда, Грера тоже умела оценивать людей по достоинству. А этот и человеком-то не был. Имея у себя в наличии возможность пока еще созерцать чужеродными глазами, я улавливала «многоканальность» процессов, творящихся в нем, и он напоминал мне ядерный котел. Хорошо экранированный, впрочем, «котел», имеющий вид вполне себе обычного мужчины. Без ненужной ему журнальной красоты, хотя Дрейк, я была в этом уверена, мог бы выбрать себе любую внешность. – Мы будем рады оказать помощь нашим новым союзникам. Озвучьте просьбу. Символы замелькали снова. Кажется, я опять была наблюдателем межгалактических переговоров. Смаковалось внутри слово «союзники», оно грело. – Наша… планета… истощена… на предмет… одного… из материалов. – Какого? – Стоит… острая… нехватка… тритиновых руд. Последний символ, являющийся веществом, Дрейк расшифровал через паузу, видимо, проверил по внутреннему словарю смысл дважды. – Они… нужны нам… для полноценного… взращивания… потомства. – Добавила Грера. – Без проблем! – тут же отозвался человек в серебристой форме так просто, будто речь шла о корзине с яблоками на рынке. – У нас есть и ресурсы, и возможности… – Сможете… обеспечить… нас… трехмесячным запасом? – Годовым. Оказывается, приятно находиться на переговорах, где стороны уважают и понимают друг друга. – И далее, если будет нужно. Я чувствовала отголосок благодарности Греры. Она редко являла наружу чувства, и никогда я еще не созерцала именно этого, своего рода глубинного «спасибо». Видимо, эти самые руды были очень важны. Высветив последний символ, на который Начальник коротко поклонился и который ввиду этого я расшифровала, как «Благодарю и откланиваюсь», Грера растворилась. Она не исчезла из меня, понятное дело, но отключила внешнюю видимость. Карра все это время молчал. Судя по лицу, ему тоже было интересно здесь находиться. Начальник же перевел взгляд цепких глаз на меня. Спросил с едва заметной улыбкой: – Ну, а вы, мисс? Чего пожелаете в качестве награды? Оговорюсь, Кейна, – он с легкостью перешел на «ты», – что доступ в мой кабинет с любыми просьбами у тебя отныне круглосуточный. Я оценила весомость жеста. Даже почувствовала отголосок удивления Лиама, который через воздух дал понять, что Дрейк никогда и никому подобного не предлагал. Здорово. Мне было просто тепло и без надобности к кому-то круглосуточно обращаться. Грела сама возможность. – Мне ничего не нужно, спасибо. Все есть. И я на глазах Начальника положила свои пальцы на ладонь Лиама, сжала её. У меня и правда все есть: квартира, где жить, любимые занятия. И он. Лиам GR Карра. Все остальное: занимательное, увлекательное, яркое, острое и интересное – мы придумаем сами. Хорошо, что Дрейк не сказал: «Скромность – это похвально». Потому что это была не скромность. Иногда достаточно знать, что с миром вокруг тебя все хорошо. И Лиам был прав, когда ответил за них обоих, что приказы нам с Грерой не важны, что мы сами разберемся в том, сколько и каких своих частей она во мне оставит. Если оставит. Потому шеф усмехнулся и развел руки в стороны – мол, тогда всё. Не смею вас задерживать. * * *Машины по большей части были припаркованы у обочин, но некоторые, стоявшие посреди проезжей части, приходилось объезжать. У Лиама на руке новый браслет: не Комиссионерский, но новый, стильный. Просто украшение. Он стал более дерзким, мой мужчина. Раньше мне казалось, невозможно быть сексуальнее, чем Лиам в белой форме, но Лиам в обтягивающей водолазке и с этим чертовым браслетом, с которого свисает короткая серебристая цепочка – это зрелище практически невозможное, будоражащее все мои внутренние слои. Просто дорогая блестяшка, а эффект бомбический. Я знала, в чем разница. Он стал менее Комиссионером, но более собой. Приобрел ту самую «самость», которой почти лишены люди в серебристой форме. Я также знала, что именно этому поспособствовало. Удивительно, как приятно иногда просто сидеть рядом, просто ехать. Не спешить, но пропускать через себя минуты. Те минуты, когда ощущаешь жизнь своей, а не когда спешка отбирает у тебя последние запасы сил и мыслей. Радоваться бы, но мне вдруг прилетела «обратка» – так случается с людьми, пережившими сильный стресс. Пока ты воевал, уворачивался от бомб – образно, конечно, – пока пытался сделать так, чтобы тебе не оторвало в очередной воронке ногу, переживать было некогда. А теперь вдруг вспомнилось, как тяжело мне было без него, без мужчины, который сейчас вел машину. Как сильно ударило холодом, когда он отстранился, как невыносимо было ощущать пропасть между нами. Почему-то именно теперь это чувство схватило меня за горло. И я прошептала, поддавшись ему: – Не хочу так больше… – Как? Карра плавно остановил машину. Я была признательна ему за это, за то, что он никогда не оставлял мои эмоции без внимания, за то, что каждая из них была ему важна. Авто замерло; Лиам выключил двигатель, посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого не увернуться. – Не хочу таких…трещин между нами. Очень болезненно…это ощущается. Спасибо, что он не усмехнулся, не счел то, что внутри меня творилось, мелочью. Нет, судя по глубине в двухцветных глазах, Лиам впустил мои чувства внутрь себя. Какое-то время молчал, после ответил: – Такова цена очень глубинной связи, Кейна. Она всегда имеет оборотную сторону медали. Потому люди все чаще не желают ее испытывать – предпочитают интрижки, секс без обязательств, опасаются привязываться. Потому что отдаляться очень болезненно. Все верно, мы с Каррой привязались друг к другу намертво. – Меня чуть надвое не порвало… Призналась я только теперь. Теперь было можно, теперь хотелось выпустить это наружу. И тишина в салоне не ощущалась тяжелой. Еще мягче ее сделал голос Лиама: – Зато знаешь, что я увидел? Твою силу, настоящую силу. Несмотря на боль, ты следовала за тем, что считала правильным, не поддавалась чужим словам и мнениям, держалась за внутренний стержень. – Это дорого мне стоило. – Понимаю. Но, думаешь, истинная смелость проявляется тогда, когда человек сидит на подушках перед телевизором и щелкает пультом, не покидая зону комфорта? Нет, она проявляется в моменты наибольшего страха. Наверное, он был прав. Некогда было думать об этом раньше. Карра гордился мной, я видела это по его взгляду, по ауре, которая незримо гладила меня через воздух. – Ты ведь тоже проявил эту смелость…через страх. Нельзя было умалять его заслуги. Его рвало надвое не меньше, а то и больше, чем меня. Тут уже не сравнить. Карра не стал отвечать, просто едва заметно пожал плечами – мол, это жизнь. Он не гордился, не кичился собой, он делал то, что считал правильным и нужным. – Тебе было больно… Почему-то мне хотелось это услышать. – Было. Он не стал прятаться. – И ты прыгнул бы за мной в пропасть, если бы пришлось… – Да. Это был очень простой ответ, простой и понятный. Без пафоса и лишних эмоций. Он прыгнул бы, я знала, чувствовала. Невероятный мужчина. Да, глубинная связь имеет оборотную сторону, и на неё не каждый решается, но счастья от нее больше, чем горечи, и оно с лихвой все перевешивает. Каждый момент, когда наши огоньки светились зеленым, хотелось растянуть в вечность, хотелось завернуться в них и прожить, как отдельную жизнь. Балдеть от того, что он рядом, что он слышит, понимает, знает о твоих желаниях. А ты знаешь о его… Бесценно. – Мы со всем справимся, да? Я положила свою руку на его, и мои пальцы сжали мужские. Через них всегда внутрь меня текло ощущение надежности и защиты. – Конечно. – Или справимся, или сдохнем, – подытожила я с улыбкой. – Зато вместе. – Давай лучше справимся. – Даже его улыбка стала более дерзкой, чем этот незнакомый мне браслет. – Потому что если мы умрем, то окажемся в разных мирах. Ты в своем, откуда попала на Уровни, я в небытии. Завораживающая речь, завораживающий взгляд – совершенно не тот, когда сдаются. – Мне придется собрать себя заново из звездной пыли, и я это сделаю, – продолжил он, – обрету новое воплощение, приду за тобой. Заставлю тебя меня вспомнить и заново полюбить… Я едва не подавилась смешком от такой самоуверенности. – А ты упертый парень, правда? – Не сомневайся. Мне это нравилось. Нравились его новый образ и дерзость, поселившаяся в двухцветных глазах. Нравилось, что он стал больше улыбаться и чаще носить штатское, что приобрел незнакомую загадочность и еще более умопомрачительную сексуальность, хотя куда уж больше… Меня отпустило после этого разговора, все внутри встало на место и в правильном порядке. Лиам это почувствовал. – Я должен все-таки заехать на СЕ, проверить, как идет процесс восстановления. Но это ненадолго. Когда я вернусь, хочу заполучить то, чего был лишен последние двое суток. – И что же это? – Совместный ужин. Романтический. – И романтическую ночь в придачу? Стальная хитринка в серо-синих глазах ответила мне куда лучше слов. – Поешь. Тебя нужно откормить. – Откормить? – Да. Иначе как ты собралась выдерживать секс-марафон, о котором однажды заикнулась? – Ты о нем помнишь? – Я все помню. Я не должна была этого чувствовать сейчас – казалось бы, не то время, не то место. Еще не набрались силы и внутренний резерв, но я ощутила его желание волной, прошедшей сквозь меня. Оно напомнило мне обо всем том, что я так отчаянно любила. И я более всего на свете любила ощущать себя сексуальной для него – независимо от одежды, макияжа, внешнего вида, от любых условий. Он хотел меня касаться, он хотел снова стать всем, желал еще раз провести меня по самым нежным и рисковым граням. И не уперся ему этот СЕ – даже это разливалось сейчас в воздухе. – Ладно, поняла, я поем. И подумаю о том, что приготовить на ужин. – Отлично. – Добросишь меня до дома? Раз уж мы на машине. Лиам улыбнулся широко, и подобную улыбку раньше я видела очень редко. – А что, «Грерское такси» больше не работает? У меня от изумления, радости и вдохновения отвисла челюсть. – О, точно! – я шлепнула себя по колену. – Как я сразу об этом не подумала! И я вывалилась из машины аккурат под его фразу: «Кейна, я довезу…» Ну уж нет… Когда еще представится шанс? Я просунула руки в невидимую чешую, как в рукава знакомой кольчуги, импульсом указала начало трансформации, и Грера тут же подхватила процесс. Вывернулась наизнанку, сокрыла меня изнутри и красиво, филигранно оттолкнулась хвостом от асфальта, прежде чем взмыть в воздух. Создатель свидетель, я хохотала внутри нее, когда Карра шутливо шлепнул по рулю, неслышно выругался, а после, качая головой, смотрел нам вслед, штопавшим пространство. «Езжай, Лиам, езжай! – кричала я весело, пусть он и не слышал. – Грерское такси работает!» * * *(J2 feat. SAI – Bad Romance (Epic Trailer Version)) Я боялась, что этот момент когда-нибудь наступит, момент прощания. Эпическая битва позади, пришла пора разъединяться. Я не стала входить в дом, переодеваться, заглядывать в холодильник и думать об ужине – для этого будет время позже. Уселась на мраморных ступенях крыльца, глядя на современный ухоженный сад. Сады рядом с домами Комиссионеров всегда ухоженные, оригинальные, необычные. Кто за ними следит – специальный код пространства? В нашем я никогда не видела садовника, и все деревья и цветы благоухали, хотя их ни разу никто не поливал и не удобрял. В голове тишина. Не хотелось предсказуемого, приторного диалога, основанного на моей слабости. Ни один человек, единожды ощутивший себя особенным, никогда не захочет вернуться к «обычности». Ни один. Вероятно, нужно было проявить великодушие, кротость и скромность, поблагодарить Греру за помощь и сказать «пока», но я не желала врать ни себе, ни ей. Мы слишком классная команда, чтобы наше с ней прощание никак на меня не повлияло. Какие слова будут правильными? Я вздохнула. «Спасибо, что была со мной все это время. Будешь уходить, оставь мне пару талантов, ладно? И пару клеток себя…» «Но ты научишься всему сама, – наверное, ответит она, – ты уже понимаешь многие принципы». «Я обычный человек… На попытку понять измененные законы вселенной мне потребуется не одна жизнь. Без тебя я даже не смогу кольцевать время». А мне это так нравилось. «Ты понимаешь основы временных сдвигов. Кольцевание – лишь вопрос практики. К тому же знания, освоенные самостоятельно, имеют иную ценность…» И все это будет звучать, как разговор сенсея с ленивым учеником, за которого профессионально махал мечами в схватках с врагами невидимый призрак. Не желая подобного диалога, я молчала, молчала даже в мыслях. Любая просьба выдаст Грере мою слабость. И не увиденная ею моя слабость пугала, просто, …просто слова не шли, и тихо было на душе. Я почему-то думала о том, что все боятся, например, медведей. Медведь – страшный враг, но что, если он твой союзник, твой защитник? Сразу меняются углы зрения, восприятие, сценарий. Грера была мне даже не защитником – она стала мне другом. Двое суток, проведенных с ней, – слишком мало. Я не успела нарадоваться, как бы странно или глупо теперь это ни звучало. Да, нам было сложно, нужно было многое постичь, суметь, справиться, но теперь, когда пришло время прощаться, почему-то было тяжко. Она молчала тоже. Поначалу. Все знала обо мне, все чувствовала. Она была той, кто видел все мои стороны, потроха и ментальные слои, даже я не знала себя лучше, чем знала меня она. А после она начала транслировать мне в голову странную картину. Как изменяются мои клетки. Как она прячет в них метаморфическую зеркальную поверхность, которую не определит ни одна система, ни один Комиссионер, как она модернизирует мои ипохондрии, как улучшает проницаемость нервных окончаний. Кейна-«Версия 2.0» – вот как я себя чувствовала, когда процесс, длившийся пару минут, завершился. С виду та же девчонка, но наделенная чем-то особенным. Я даже не понимала, чем именно. «Что ты сделала?» «Узнаешь». И я впервые почувствовала ее довольный оскал. Отголосок веселья Хвоста, очень довольного собой Хвоста. Глядя внутрь себя, я могла разглядеть это странное переливавшееся нововведение – некую инородную добавку в себе, походящую на золотые нефтяные разводы. И ощущала, …ощущала, … как будто могу встряхнуть рукой и отрастить себе когтистую лапу, если будет нужно. Она вложила в меня… способность к трансформации? Кажется, нечто большее… А после высвободила себя из меня и впервые на моей памяти зависла напротив отдельным, сотканным из сумрака чешуйчатым существом. С удивительными синими глазами. Лиам был прав, все Комиссионеры СЕ были правы, силясь изничтожить Грер в зародыше, потому что взрастившая себя особь была воистину непобедима. И по-своему очень красива. Мы смотрели друг на друга лицом к лицу. «Мне пора». Я все так же слышала ее своими клетками. Наверное, действие «сквада» теперь не отменится никогда. «Я знаю». «Я заберу своих на СЕ и открою портал домой…» «Нужно вам помочь? Открыть дверь в бункер?» «Я войду и без открытой двери». Она войдет. Это да. Грера – странная смесь плотной черной материи и колышущегося мрака, ярких глаз и клыкастого рта. И сейчас этот зубастый рот, я могла палец дать на отсечение, улыбался. Он улыбался мне. Для кого-то страшное, но для меня потрясающее зрелище. И нет, прощаться теперь было не сложно, потому что Хвост оставил мне подарок такого порядка, что разгадывать еще и разгадывать. Буду срывать с него упаковку за упаковкой и под каждым слоем находить нечто фееричное. Я была в этом уверена. Как и в том, что пару своих клеток она во мне на всякий случай «забыла». «На связи» – эти два символа, написанные на моем языке, а не Комиссионерской вязью, она высветила перед моим лицом. И я ощутила себя так, как будто она впервые поговорила со мной лично. Из радости, азарта и уважения. – На связи, – кивнула я, как ее вечный заправский друг. Хвост извернулся красиво, оттолкнулся от асфальта и взмыл вверх. Как ни странно, чем дальше, тем больше Грера увеличивалась в размерах. Не зря качал головой Карра, глядя на «Грерское такси» – величественное это все-таки зрелище. Вот ее видно на фоне облаков, вот она нырнула в субпространство, вынырнула снова. Нырнула еще раз, чтобы испариться. Пара стежков, и она на СЕ, мне ли не знать. Она улетела, да. А мне было хорошо. Хорошо сидеть на мраморных ступенях, хорошо созерцать низкие пасмурные облака. Хорошо ощущать в себе инородную золотистую муть, которую никто и никогда не увидит, хорошо знать, что впереди ждет множество интересных открытий. Прекрасно, когда друзья понимают без слов. «На связи» – эти слова гасли медленно. Казалось, я могу провести по ним пальцем, и они вспыхнут синим вновь. Но заниматься исследовательством и «первооткрывательством» я буду позже. Пока бы заглянуть в холодильник, проверить, что именно можно приготовить на ужин. Карра прав: меня нужно «откормить». Когда я входила в дом, на крыльцо упали первые тяжелые дождевые капли. И так хорошо, как сейчас, я не чувствовала себя никогда. Конец