Глава 14. Вторжение против вторжения

Уровень 14. Нордейл Дрейк (Power-Haus, Michal Smorawinski – Aurora) В 5:58 было завершено создание вакцины. За следующие несколько часов ее объем будет многократно увеличен, состояние обращено в газ, и новый код обеспечит изменение атмосферы Магии. Хорошо, что люди сейчас там, удобно, когда насытить необходимым веществом можно один выделенный Уровень, а не все подряд. А в 6:06 Дрейк прикипел взглядом к экрану, похожему не на мелкий выпуклый монитор, но на большое панорамное окно. В небе штопала пространство Грера – её со всех ракурсов снимало множество камер. Начальник в жизни бы не мог предположить, что однажды будет наблюдать такое – черную змею, латающую небо, как игла. Греры были огромными, он знал это, они создавали свои проекции, чтобы не пугать людей, но их фактические размеры навели бы на мысли об апокалипсисе. Собственно, именно он сейчас и творился. Не будь города пустыми, от вида бескрылого дракона в небе началась бы паника, давка. Раньше Дрейк полет инопланетного существа в мирном пространстве не допустил бы, но сейчас наблюдал за ним с интересом и волнением. На долю процента чувствуя себя пацаном. – Ты её видишь? – спросил у пустого кабинета, зная, что на том конце слушает Лиам. – С внешних камер, да. – Красиво. Грера выныривала вовне, чтобы сориентироваться, после вновь уходила в субпространство, где легко сокращались расстояния. Ни один из его дронов до сих пор не мог погрузиться туда, хотя Дрейк изменял исходные данные множество раз. Субпространство – несуществующая для логичных величин материя, она подвластна только разуму. Грера пользовалась ей легко. «Она огромна…», – качал головой тот, кто наблюдал из Реактора. Она по-своему очень красива. Красива и страшна. Сейчас он созерцал её в приближении, видел форму чешуек на шее, вертикальный, подсвеченный синим светом, зрачок. – Почему не из твоего дома? Оттуда было бы быстрее. Лиам, дежуривший на посту всю ночь, отозвался ровно. – Намертво при красном коде заблокировалась система. Портал закрыт. Я мог бы его разблокировать, понадобится время… – Не нужно. – Дрейк не мог оторвать взгляд от мегачервя. – Судя по тому, как она движется, она будет у тебя через… пятьдесят четыре секунды. Едва ли кто-то еще, занятый делом или же спящий, видел то, что видели в предрассветных сумерках они. Оба понимали важность момента, его историческую значимость. Только Карра, в отличие от Начальника, тревожился – Дрейк ощущал это кожей. – Не переживай за нее, – произнес уверенно, – она справится. На том конце тишина. Смог бы он сам не переживать, будь внутри этой органической махины Бернарда? Не смог бы. – У твоей леди… железные яйца. Как бы похабно это ни звучало. – Я знаю. Речь, конечно, шла не о яйцах, а о внутреннем контроле, гибкости сознания и решимости. – Не понимаю одного, – поделился тревогой Карра, – сейчас, когда мы союзники, когда я сам могу открыть дверь, зачем им Кейна? Могли бы выпустить ее. – Могли бы. – Дрейк уже думал об этом. – Только… ей самой нужен этот опыт, просто поверь мне на слово. Люди часто лишены в жизни и малой доли чудес, а это оно самое. «Опасное, однако, чудо». «Согласен», – мысленно отозвался Начальник на не высказанный Лиамом, ни к кому лично не обращенный упрек. – И все же… ей это нужно. Территорию города они покинули, ушли на субтерриторию. – Уже здесь, – глухо доложил Карра. – Вижу на окраине СЕ. Приближаются. Открываю внешнюю дверь через три… два… один… Послышался характерный писк сигнала системы. – Докладывай! Теперь он точно был как пацан, неспособный видеть самый захватывающий на свете матч, только слышать его. И комментатором был Карра. Гребаные камеры передавали с СЕ плохо, системы видеонаблюдения сбоили из-за непривычной агрессии веществ. – Они проходят по коридорам, движутся по направлению к выходному отсеку. – Не выходи к ним сам, не пытайся «прощаться» с Кейной. – Не буду. В тоне Лиама отблеском ножа сверкнула тоска и холодная решимость. Тот и сам знал, что, если коснется ее человеческой руки, уже не отпустит от себя, попросту не сможет. Миссия крайне опасна, как бы Дрейк ни хорохорился. Не время для сантиментов, общий результат может сбить любой несвоевременный эмоциональный порыв. А время против них. – Что с остальными Грерами? – Наблюдаю разъединение. Вижу их очертания над крышей каземата – направляются к главной. – На что это похоже, Карра? – Дрейк не удержался от смеси восторга и предвкушения. – Как они выглядят? – Здесь зарево над крышами: как раз занялся красноватый рассвет. Выглядит… зловеще. Как будто клином выстроилась стая черных призраков. Начальник, отвернувшись от экрана, который по большей части передавал только помехи, посмаковал услышанное, представил, остался доволен. – Разъединение с людьми полное? Или в них остались части Хвостов? – Требуется проверка. – Тебе не требуется проверка, Лиам. Ты теперь это чувствуешь, я уверен. Тишина на том конце, задумчивая, удивленная пауза. А после точный ответ: – Разъединение полное. – Я же говорил. Более всего на свете Дрейк любил оказываться прав, собственно, иногда он любил и ошибаться, особенно когда это было выгодно, интересно или забавно. Случалось, однако, такое нечасто. – Клин направляется к нашей базе. Впускаю их в бункер. – Когда и где еще мы увидим такое, Карра? …Наш мир спасают пришельцы. Разлиты в воздухе беспокойство и триумф. Сцена перед боем напоминала Дрейку эпичный фильм, когда вот-вот на экране развернется самое захватывающее зрелище. Он бы соврал сейчас, если бы сказал, что тревога в нем отсутствует – малая ее доля щекотала все-таки нервы царапучей кисточкой. – Они собрались перед дверью выходного отсека. Я… её… открываю. Начальник до того, как произнес ответ, совершил долгий вдох, после выдох. Никто по собственной воле никогда бы не вышел воевать на изнанку, только чертовы «змеи». Если у них получится, думал Дрейк, если у них получится, он запомнит этот день на всю жизнь. Собственно, он в любом случае его запомнит. Лишь бы не трагичным исходом. – Открывай. * * *(Really Slow Motion – Rapid Dominance) Кейна Чернота здесь была плотная, ощутимая и непроглядная. Полный мрак и отсутствие чего-либо, в том числе света. Мне казалось, я нахожусь где-то в антивселенной, в месте, где ничто и никогда не могло сформироваться, в том числе время. Грера задвинула меня в самый дальний угол; сейчас работало только ее сознание, мое имело возможность лишь созерцать. Сомневаюсь, что я могла бы трепыхнуться, и это в любом случае было последним, что я собиралась делать. А вот наблюдать… Её не пугал мрак, их не пугал. Расходились, как круги по нефтяной воде, неслышные команды. Я же с почти не задевающим мою нервную систему ужасом наблюдала, как истончается её-мое тело. Мы опять трансформировались. Мы превращались…в бумагу. Во что-то тоньше листа, в молекулярную сеть. Мне стало ясно, почему к этому моменту она готовила меня столь долго и столь тщательно. Ничего эпичнее, непостижимее, страшнее и триумфальнее я не испытывала никогда – больше нет Кейны, нет даже Греры, есть ряд из атомов, растягивающийся в пространстве. Все дальше, дальше и дальше. Наших «рук» касались другие Греры, подстыковывались, как детали конструктора, – сеть удлинялась. Мне впервые стало ясно, что такое «Периметр», – это невидимый, чрезвычайно тонкий «лоскут», обнимающий Уровни с изнанки. Даже в наркотическом сне я не могла бы представить, что однажды смогу ощутить себя нейронной структурой, неким химическим соединением, разложившимся на составляющие. Что стану невесомой и необъятной, стану тем, что тоньше волоса и легче небытия. Все сложнее быть, все сложнее дышать, тела больше нет – казалось, еще вот-вот, и впаду в кому. Но в какой-то момент построение завершилось, лоскут замкнул концами круг. И я их почувствовала внутри периметра. Кишащую массу. Железобетонные жвалы, миллионы хитиновых панцирей. Один вид тли нес на себе другую. Внутри них ядовитые споры, опасные органические соединения. Полное отсутствие эмоциональной составляющей и единственная цель – жрать-жрать-жрать. Они, эти мелкие невидимые твари, работали, как не знающие сна и устали солдаты – уже скоро в оболочках будут дыры, они вольются внутрь, обеспечив себя полноценным питанием, – во мне колыхнулась злость. Та самая, холодная, не знающая пощады, и я поняла Грер. Поняла, почему они здесь, зачем. «Закрой глаза. Все глаза, которые можешь закрыть, – долетела до меня команда. – Закрой разум». Я подчинилась. Сложно смыкать веки, когда их у тебя нет, сложно схлопывать разум, когда не знаешь как. Она меня укрыла тоже, я это чувствовала. А после… А после вспыхнуло так ярко, что я увидела сияние через все щиты, все заслоны. Казалось, оно выжигает мое собственное нутро, оно, как радиация, летит через все, оно все уничтожает. Если я выживу, думала я в дичайшем параличе, в ступоре, если выживу в этом ядерном взрыве, то навсегда стану белокожей. Волосами, бровями, даже радужками глаз. Это был не просто белый свет – это была волна рождения сверхновой. И свет этот длился, длился и длился… * * *Уровень 14. Реактор Его почувствовал даже Дрейк. Каждой клеткой кожи, нервной системы, позвоночником – Квазаровый всплеск. Ничто на его памяти не могло породить подобное свечение, кроме столкновения планет. Но Греры непостижимым образом сумели создать выброс такой силы, что он прошел не только через изнанку, он коснулся нутра этого мира. Смертоносный там, почти безопасный здесь – хорошо, что нет людей, хорошо… Наверное, чужаки-союзники все рассчитали, наверное, долетевший сюда уровень радиации системы не сочли бы превышенным. И все же. Пять секунд показались Дрейку вечностью. Он видел это белое свечение под собственными веками, оно прошло через него самого, потому что Дрейк Дамиен-Ферно был не просто Начальником или Творцом, он был этим миром, пусть взаимосвязь осталась бы людям непонятной. И сейчас он смог бы сматериться, вот только ни один матерок на свете не отобразил бы бушевавших внутри эмоций. На его глазах творилось невероятное: с изнанки будто столкнулись на полной скорости кометы. – Ты это чувствуешь? – спросил он хрипло Лиама. Тот молчал. Но чувствовал однозначно. – Я такого… никогда не видел… Пять секунд – так много и так мало. Все зависит от мощностей. А после – Дрейк еще не успел открыть глаза, переживая «взрыв», – начала докладывать система: – Геослои квадрата D3C… повреждения… Атакующих особей не обнаружено. Начинаю восстановление структур. Слои квадрата N1S, атакующих особей не обнаружено… Слои квадрата J7D, атакующих особей не обнаружено… Они это сделали – он до сих пор не мог выдохнуть. Они. Это. Сделали! Спалили тлю с изнанки. Хотя чему он удивляется – Квазаровый всплеск… Наверное, ему он до сих пор удивлялся больше, чем сопутствующему результату. – Они возвращаются, открываю отсек, – послышался хриплый голос Карры. Начальник все еще наблюдал у себя на руках стоящие дыбом волоски. – Лиам, они это сделали, вся карта в зеленых квадратах… Лиам… Ответа не последовало. – Лиам? Тишина. * * *Уровень СЕ Лиам (Rosie Carney – Street Spirit (Fade Out)) Он нашел ее лежащей на полу в коридоре. Маленькую, хрупкую, с очень слабым пульсом. Живую. Приподнял, усадил спиной к стене, приоткрыл веки, начал сканирование внутренних повреждений. Их не было. Наверное, он только сейчас понял, насколько все это время боялся, пусть страх – непривычная Комиссионерам эмоция. К черту, все к черту, в отпуск. Вместе с ней, подальше от СЕ, чтобы только шум волн и она в его объятьях. Круглосуточно. – Кейна… Лиам не верил, что внутренний скан показывал нормальные показатели систем жизнеобеспечения. Грера сдержала слово, защитила, укрыла, не позволила даже волосу с головы Кейны упасть. Карра в который раз подумал, что эта тварь мощнее их самых смелых представлений о Грерах. Даже слово «тварь» в его голове прозвучало с уважением. Кейна тем временем вздрогнула, закашлялась. Открыла глаза. Спросила, потерянная, дезориентированная, все еще шокированная. – Я… белая? Мои волосы… Я вся… белая? Он не сразу понял, о чем речь. Успел ощутить толчок ужаса, но быстро расшифровал смысл вопроса. – Нет… Ты нормальная. Только пара ресниц… потеряла пигмент. – Пара… ресниц? – Еще несколько волосков в бровях. Она улыбалась – он поверить не мог. Слабее сорванного с дерева пожухшего листа, его Кейна улыбалась, и в этой улыбке сквозила радость победителя. – Их же больше… нет? Она про Цетриу? – Нет. Сгорели. Выдох облегчения. И тихий голос. – Пару белых ресниц… можно пережить. Лиам прижал сидящую на полу девчонку. Неукротимую, полную решимости всегда помогать человечеству. – Пожалуйста, не будь больше героем, – попросил он, качая головой. – Давай героем буду я. И вовсе не пытался отобрать у нее славу, Кейна об этом знала. Согласилась шепотом: – Давай. Он выдыхал. Впервые выдыхал весь стресс, что скопился в мышцах, в клетках, в голове за последние двое суток. Долго молчал, слушал стук ее сердца, пропускал через себя такой знакомый, такой нужный ему пульс. После признал: – Знаешь, мы всегда крошили людей – такая работа. Разбивали их изнутри, чтобы сохранить им жизнь. Но ты, кажется, первый человек, способный раскрошить Комиссионера. Она смеялась – вздрагивали плечи, – неслышно смеялась, уткнувшись ему в плечо. – Не льсти мне. Тебя отряд таких, как я, не раскрошит. «И я этому рада». Может быть. Лиам уже ни в чем не был уверен, он просто был рад ощущать тепло ее тела, ее запах, слышать ее голос. И до того, как он поднимет Кейну на руки, чтобы отнести туда, где она сможет отдохнуть, он вечность просидит с ней здесь, на этом полу, у этой стены. Пока не пропитается окончательно осознанием того, что все позади, что единственный человек, нужный ему в этом мире и в любом другом, здесь. Теплый, здоровый, живой. – Не тестируй мои шестерни на износ. – Не буду. Если… человечество снова не решит умереть. Руководитель Уровня СЕ улыбался. И укоризненно качал головой. Где-то там, в кабинете, Дрейк обрывал линию, но рация ему не отвечала.