Глава 13

Уровень Магия Майкл (Silver Maple – Superior) Несколько раз в день он выдвигался на прогулку, проверял, все ли в порядке. Отправился и под вечер, когда уже прогорал закат. Магия казалась «складом» спящих тел. Поначалу Морэн часто наклонялся к «гостям», проверял пульс, беспокоился. Пульс у всех был, слабый, как в летаргическом сне, но никто не просыпался. Проводник так и не понял, шутил Джон про вероятность пробуждения или нет, и проверять стал чуть реже. Собственно, вечерние прогулки всегда были ритуалом. Хорошо, что Магию «усыпало» не всю, что остались тропинки, пустые от тел, по ним Майкл и ходил. На гору, чтобы понаблюдать красочные всполохи неба, обратно с горы, чтобы подышать вечерним густым воздухом. Миллионы оттенков он ощущал в каждом вдохе: запах ночной фиалки и медуницы, отголоски хвои, плодородной почвы, горной прохлады. Не умел уже, находясь здесь, не дышать каждой клеточкой. Сегодня он просто хотел ощутить Магию как живой организм. Поэтому долго стоял на выступе отвеса, осматривал даль, но видел не глазами – чувствами. Уровень готовился к вторжению, витал в воздухе неуловимый след не беспокойства даже, но некой готовности. Так не боится оппонента сильный противник, но копит перед боем концентрацию, цементирует собственный стержень. Магия будет оберегать всех до последнего; Морэн вздохнул – вот и дожили они вновь до смутных времен. Ничего, пройдет и это. Шагал обратно он той же тропой, что и взбирался наверх, вот только «гости» по обочинам лежали другие, этот парадокс он уже заметил. Магия складировала тела «не линейно», но неким объемным методом. Расфасовывала людей в разные пласты бытия, чтобы не превратить себя в склад до горизонта. Где находились эти самые пласты, он понять не мог, да и не пытался, лишь в который раз поражался могуществу места, которое давно полюбил. Не удержался, проходя мимо пожилой женщины, остановился, нагнулся. Убрал из-под щеки жесткий край сумки, опасаясь, что тот оставит след на коже. Женщина не пошевелилась – ладони мягкие, пальцы тоже, кожа теплая. Парню под голову наоборот подложил пакет с курткой, с лица девушки-соседки убрал волосы. Пусть дышит спокойно, пусть ничто не закрывает нос. Ветер, конечно, тот еще шутник, но с утра он стих, понимая, что баловать не время. Наверное, Морэн бы завис опять, осторожно передвигаясь вдоль тел с фонариком – закат прогорел. Но позади хрипло и нетерпеливо мяукнул Арви. – Да-да, я понял, что Марика приготовила ужин. Иду, друг, иду… Луч соскользнул с пожилого мужчины в темной рубашке, пробежал по чьим-то джинсам, переполз обратно на тропу. «Уровень, который складирует тела вне пространства, наслаивая реальность» – он никогда такого не видел. Хотя что он знал о чудесах? Познавать эту жизнь и познавать. Кот, помахивая на бегу хвостом, безошибочно вел человека обратно к дому. * * *Земля. Турбаза «Летняя Усадьба» Мак (Frances – Say It Again) Обедали и ужинали вместе. В одном из домов стоял длинный стол, за ним на первом этаже и собирались. Места хватало. Вкусно и сытно готовили Клэр и Антонио; ели, переговариваясь тихо. Вечерники не закатывали, не балагурили, практически не выпивали – не тот настрой. После ужина одни играли в прихваченную кем-то настольную игру, другие читали привезенные с собой книги. Телевизор никто не включал – чужие новости мало кого интересовали. Только Халк один раз щелкнул пультом, попереключал каналы, наткнулся на пафосную речь незнакомого политика, поморщился и нажал на «выкл». Мыли посуду Шерин, Меган и Лайза. На последнюю он всегда смотрел. У Чейзера что-то размягчалось внутри, некий нерушимый пласт стоял на месте, когда он наблюдал за своей принцессой. Мир может рушиться любым из угодных ему способов, но, пока Лайза рядом, Мак всегда спокоен самой сердцевиной. И, кажется, он привык курить сигары Конрада. Сейчас опять, налюбовавшись изгибами любимой, ее улыбкой, каскадом волос, спадающих по спине, собрался выйти на крыльцо. Откуда-то с улицы доносились удары деревянных боевых посохов – при свете фонарей тренировались Бойд и Лин. Жили этим, ловили от спаррингов кайф, оставались верны себе и своим «забавам» и в незнакомом им мире. Всегда вместе, всегда на одной волне. Да уж, если прошли Лес… Хорошо, что их тренировки проходили поодаль, и наслаждаться тишиной Маку не мешали. Сигару он прикурил привычным жестом, вдохнул жесткий дым, по непонятной причине опять порадовался ему. К вечеру настроение успокоилось, выправилось; мужики в соседнем доме обсуждали, удастся ли выбраться на утреннюю рыбалку – неподалеку располагалось озеро. Думали, где достать удочки, может, даже лодку… Аллертон не удивился, когда Лайза, кутаясь в кофту, вышла на крыльцо. Она всегда знала, где он, чувствовала, что никогда не помешает, не нарушит его покой. Мак обнял ее привычным жестом, взял «под крыло», завернул в полу темной куртки. Ей никогда не мешал его дым, запах табака, он бы не был против, если бы она сама попросила затянуться. Если принимаешь человека, принимаешь целиком. Иного не существует. Вечера пахли насыщенно – корой, смолой, деревом, сырой после росы травой. Под ногами шишки; изредка перекрикиваются над головой неугомонные птицы. – Знаешь, о чем я каждый раз думаю, находясь в этом мире? – спросила Лайза негромко. – О чем? – О том, что мы… не защищены. Что процессы запущены, что может зародиться… малыш. Чейзер улыбнулся краешками губ. Помолчал, после спросил: – Ты этого хочешь? Готова к этому? – Я… не знаю. – Она всегда была с ним честна. – Не то чтобы я «нажилась» жизнью в Нордейле, я её люблю. Свои проекты, наши гонки, отряд, походы по магазинам – всё, в общем… Но иногда я думаю о том, что все может быть иначе. Если вдруг так случится. – Да, будет иначе. В этом случае мы сможем остаться здесь или перебраться на Танэо. Как захочешь. – И ты не против? Против ли он? Конечно, ребенок – это не игрушка, он навсегда. И с его появлением меняется весь уклад, привычки, расписание, меняется всё. Это «плата». Но и счастье велико, оно перевешивает все. Маку вспомнился тянущий руки к матери сын. На Манаане. Пухлощекий малыш с большими глазами. Стоит только представить, что Аллертон на руках может держать своего собственного, похожего на него или Лайзу, сердце переставало биться. Его всегда придется защищать, растить, оберегать, заботиться. И любить. А он в ответ будет любить тебя. – Я… – Подумал и качнул головой. – Не против. – А я… не могу ничего решить. Чейзер понимал, что Лайзе «и хочется и колется». Многое придется оставить позади, поменять, и это не беда, но решительный шаг. – А давай, – вдруг предложила принцесса, – положимся на судьбу? Не загадывая. Да – да. Нет – нет. – Давай. Он внутренне готов к любому повороту событий. В конце концов, дороги существуют везде, найдет, где погонять и отвести душу. Сигару он затушил в стальной пепельнице-тарелке. Повернулся к Лайзе, подумал о том, что хочет этой ночью любить ее нежно, очень мягко. И не потому, что за стенкой соседи. Стоило ее лицу повернуться к его, он нашел мягкие пухлые губы, поцеловал аккуратно, но ощутил такую явную женственную отдачу, что понял: тихо не получится. Усмехнулся. Увидел в синих глазах вопрос. Пояснил: – Думал, что у меня получится этой ночью любить тебя тихо. – Но стоит ему ощутить, как она отзывается, как подрагивает, как тает в его руках… – Кажется, я ошибся. Придется сначала тащить тебя в лес. Она представилась ему прижатой спиной к стволу, трусики отсутствуют. Увиделось, ощутилось, как он наполнит ее до самых краев. Черт, он будет немного резок, кажется, он ее в эту кору впечатает. Она всегда «слишком» для него готова, слишком горяча, чтобы он мог удержаться. В темноте раздался смешок. А после теплые пальцы потянули его за собой, прочь с крыльца. В сторону леса. И спросил хитрый голос: – Так чего ты ждешь? * * *Уровень 14. За краем Уровня Кейна (Astyria – I Still Believe In Heroes) Я была готова ко всему: прошибать головой земные и водные пласты, базальтовые породы, бетон, если придется. Взлетать до космоса, падать вниз камнем, изменяться до неузнаваемости… Не готовой оказалась лишь к тому, что мы, покинув потемневший пустой Нордейл, окажемся не у ледяного озера и развалившейся хижины. Точнее, мы оказались у хижины, да, но у другой. Той, первой, которую мы с Грерой нашли тремя неделями ранее. За пару часов до встречи с Дрейком лицом к лицу в Реакторе, до пульсаров, до моей обожженной Комиссионерским оружием кожи, до гнезда. Это место я любила, я скучала по нему. Домик и осенняя роща, прозрачный воздух; россыпь звезд над головой. «Но почему?» – спросила я Греру, озираясь по сторонам. Когда-то здесь не было невидимых камер, встроенных в воздух, – теперь они были. Поэтому мы тренировались в другом месте. Но теперь, когда Лиам доложил о нас «наверх», мы с Грерой впервые были признаны официально и имели право передвигаться там, где желали. В том числе могли переместиться сюда. Я полагала, однако, что ледяное озеро для практик подходит больше. «Ты готова, – вот какой ответ я получила. – Готова ко всему». И вдруг поняла, что Хвост прав. Я доверяю ему теперь, доверяю каждой клеткой, и плевать, куда придется нырять. Тонуть ли, зарываться под землю, отодвигаться вглубь сознания настолько, что от меня останется молекула – я была на все готова. Грера лечила Лиама, мои руки были паутиной. Неужели я не смогу после этого нырнуть в лед и не дернуться? Я смогу. «Спасибо», – прошептала я ей. Она знала, понимала, что я скучала по этому месту. По рассохшимся ступеням, по теплому крыльцу, по бескрайнему темному куполу с мириадами плеяд. «Черт, знала бы я, что мы придем сюда, прихватила бы кофе…» «В доме», – подсказали мне. «Что? В доме?» Ответа не последовало. Пришлось проверять самой. Michael FK- Immersion (Extended Mix) А в доме отыскалось принесенное кем-то какао – свежая упаковка с ароматным порошком. И еще чайник, и новая печь. И, конечно, старенькая металлическая кружка, которую я в прошлый раз сжимала в ладонях. Тогда, сидя на этих ступенях, созерцая золотую листву, я нервничала. А сейчас плыла в безмятежности. «Да, утром, наверное, будет сложно», – думалось мне рассеянно. Но тревоги это не вызывало. «Не будет», – уловила мои мысли Грера. Какао оказалось вкусным; электричество в доме никто не выключал, чайник вскипел быстро. «Как это будет выглядеть? Расскажи…» Она показала вместо рассказа. Провела меня сквозь череду кадров: вот мы на СЕ, вот за первой и главной Грерой тянутся, как черные тени, другие, все устремляются в бункер, к конкретной двери, за которой ничего нет. Но так только кажется – там бесконечная пустота, там космос без звезд, там находится непонятная мне «изнанка». Хорошо, что после «сквада» я улавливала все чувства и мысли Хвоста без перевода, что нам не нужен был «транслятор» с человеческого на Грерский. Дверь открою я, она подчинится мне-человеку, а после отступлю внутрь себя, как научилась мастерски делать за последние сутки. И в бой пойдут они, особи инопланетной цивилизации. Они объединятся между собой, соткут молекулярное полотно, растянутся на очень-очень далекое расстояние, а после вспыхнут… «Яркий будет свет?» «Очень». «Сколько вспышка продлится?» «Около пяти секунд. Я закрою тебя изнутри, ты не пострадаешь». В этом я не сомневалась. «Пяти секунд им хватит?» Речь о тле. «Им хватит и одной. Но мы делаем дела наверняка». Любопытно было пытаться понять язык без языка. Словоформы выдавал уже мой разум, иногда он коверкал их забавно. «А изнанка Уровней? Материя. Она не повредится вспышкой?» «Нет, Квазар опасен для органики. Цетриу – органика. Прочная». Хорошо, что поганая тля сгорит. Мысленно я выдала другое. «Спасибо, что ты пришла. Что вы пришли». Грера промолчала. И я уловила отголосок ее чувств – они мстили тле за себя, за свою планету. И собирались делать это дальше, уже после Уровней. «Хотите очистить максимальное количество миров?» «Хотя бы несколько». «За наш отдельное спасибо». Уровням было бы худо без Грер. Комиссия – не дураки, они придумали бы что-то, но люди бы, так или иначе, погибли. Завтра мы предрешим исход в свою сторону, и именно эта мысль меня по-настоящему грела. «Мы любим союзников», – почему-то добавил Хвост. Хотя я уже ни о чем не спрашивала. Мысленно согласилась: союзники – это всегда хорошо. Мы с ней, например, союзники, стали ими. «Спасибо, что защитила меня. Нас». Да, Лиам мог изничтожить ее. Мог убить других – два слова или даже одно. Приказ. И никого больше нет. Конечно, реши Греры сражаться с Комиссией по-настоящему – мой мозг плавился от попытки представить этот сценарий, – всем пришлось бы сложно. Но «моя» Грера не стала бы противостоять Лиаму – она попросту ускользнула бы в портал, увела бы обратно в их собственный мир. Все сложилось хорошо – вот что главное. Я поверила ей, Лиам поверил мне, Дрейк кивнул в ответ на озвученный план, принял «помощь извне» тоже. И теперь я могла наслаждаться крыльцом и этим домиком. Подарок, действительно. Когда над тобой мерцают звезды, и небо кажется таким далеким, что не достать. А еще очень близким. Мне казалось, что мое сознание ясное, как стекло, и еще, что я дремлю. Что я и есть этот мир, это небо, эта золотая листва под ветерком и пожухшая трава на поляне. Что-то изменилось в моем восприятии, теперь я умела ощущать себя не просто Кейной, но расширенной версией себя. «Это уйдет от меня? Когда ты уйдешь…» «Это останется». Она была щедра на подарки, и я была признательна. А еще я понимала, что нахожусь в тихом и счастливом моменте. И что это дополнительное счастье – осознать тот факт, что момент был счастливый, не потом, а сейчас, прямо сейчас. Быть в нем, жить им, пропускать его через себя. «Где я буду спать сегодня? Или не буду вообще?» Может, через час Грера потянет меня на тренировки. «Будешь. Дома. Сны я отключу, чтобы не мешали сознанию отдыхать». «Хорошо, – мы молчали обе. Остыло на дне допитое какао. – Во сколько подъем?» «В шесть». Она хорошо научилась ориентироваться по людским часам. Она, наверное, многое делала очень и очень хорошо, обладая уникальным набором недоступных людям сенсоров. «Бахнем по тле утром». «Бахнем». Ей нравилось это слово, его смысл. Мне даже почудился запах жареных хитиновых панцирей, но он быстро сменился на ночной прохладный свежий ветерок. Удивительной это место все-таки обладало атмосферой, оно за полчаса умело излечивать душу. Еще пару минут, уже отставив кружку, я любовалась линией деревьев поодаль и хаотичным рисунком созвездий. Вдыхала царящую здесь осень, ее вечную созерцательность, а после кивнула. «Все. Спать».