Глава 12

Уровень СЕ Лиам (Power-Haus, Michal Smorawinski – Rescue) Он давно этого не испытывал – ощущения, будто отполирован внутри. Будто засияли металлические детали, будто наладили энерготок невидимые сосуды. Все встало на место: каждая шестеренка, каждый болт внутри системы, каждая деталь. Ему было хорошо – невиданное чувство. Посреди хаоса, когда все на грани развала, Карра впервые за долгое время растекался в кресле руководителя, растекался от расслабленности внутри самого себя. Кажется, он никогда раньше не ощущал себя столь наполненным, новым. И сейчас, дотянувшись до клавиатуры, руководитель СЕ задавал такой набор команд, на который решился бы только сумасшедший. И Эберхайм, вошедший в кабинет минуту назад и стоявший позади, вероятно, так и подумал. Что Лиам сбрендил. – Мистер Карра, вы меняете атмосферу Уровня. – Да. Начальник пятого блока выдержал тактичную паузу, прежде чем смог продолжить. – Вы… задаете условия, наиболее благоприятные для взращивания Грер… – Точно. Лиаму было смешно. – А на СЕ восемьдесят человек заражено… – И? – И вы сами фоните Грерой. – Ты очень наблюдательный, Эберхайм. – Я должен буду…доложить. – Конечно. – Внутри Карры не дернулся ни один мускул; после инородного лечения в нем появилось нечто новое, его способности расширились. Как именно, он пока не проверял. – Только я собираюсь сделать это до тебя. И он в самом деле дал запрос на личную аудиенцию с Дрейком. После взглянул на русоволосого Эберхайма. Приказал: – Остаетесь за главного. Но условия атмосферы не изменять; зараженных людей не затачивать в камеры. И да, накормите их дополнительно. – Вы…уверены? Назначенный зам чувствовал себя предателем, вынужденным исполнять подобные команды. Конечно, он хотел убедиться, что система пишет ответы текущего руководителя. – Я уверен. Лиам поднялся с кресла, заранее уверенный в том, что Дрейк в личном приеме не откажет. Не после послания, которое с особенной тщательностью сформировал Карра. * * *Уровень 14 Дрейк (Power-Haus, Tom Evans, Future Cello – Unicorns Rise) Дрейк никогда не испытывал беспомощности. И сейчас наблюдал за этим чувством, пытающимся внедриться в его эмоции, с отвлеченной рассеянностью. ДНК-цепочка, нужная для формирования иммунитета, выделена; вакцина уже создается. Вопрос лишь в том, успеют ли они вовремя. Выдержит, сохранит ли собственные границы Магия, если Цетриу начнут на неё атаку? В Реактор они не попадут, поверхности городов безлюдны – вот сюрприз для тли… Им придется попотеть, если, конечно, твари из металлизированного хитина вообще потеют. Он сделал все, что мог, теперь только ждать. Улицы пустынны, двери-порталы сработали на ура. Майкл, конечно, в шоке. Ничего, переживет. Ускорить бы процесс финализации лекарства, распылить бы в срок в воздухе, убедиться бы, что оно сработает. Даже на проверки времени не было, все на глаз и только по внутреннему наитию. Что ж, Дрейк не был бы Дрейком, если бы не выезжал за счет одной только интуиции в прошлом. Хорошо бы обойтись без единой жертвы, размышлял Начальник, вот только шанс небольшой… И отсюда приглашающая на танец беспомощность. Не все он предусмотрел заранее, впредь будет умнее – для всех новоприбывших сработает «печать лечения» уже при переходе на Уровни, вакцинация на первом вдохе… Он бы и дальше предавался апатичным мыслям, если бы не пришел запрос от Карры. Лиам хотел встречи – сейчас, немедленно. Судя по яркости вспыхнувшего послания, он не просто её хотел – он на ней настаивал. «Давно пора было», – хмыкнул Дрейк, вот только слушать о положении дел на СЕ сейчас не хотел, знал о них без доклада. И дал бы отрицательный ответ, если бы не символ в конце послания. Вращающийся символ – точная копия того, который он видел в Книге Судеб и который не смог однозначно трактовать. «Помощь извне». Лиам, осознавая это или нет, выписал себе зеленый пропуск этим символом, фигурой, похожей на обвитый лианой столб, заключенный в ромб. «Помощь. Извне». – Жду тебя у себя. Сейчас, – отправил Дрейк в ответ, откинулся в кресле, предчувствуя, что вскоре начнет удивляться. Беспочвенное ощущение, но очень сильное, а интуиция у Начальника работала отлично. – Говори, – приказал коротко, когда Карра расположился напротив. Похожий на себя прежнего Карра и чем-то неуловимо другой; Дрейк даже прищурился, чтобы идентифицировать отличия. Бросилась в глаза прожженная на боку лазером форма. Рана, однако, отсутствовала. Дрейк Дамиен-Ферно понял, что рассказ будет интересным, крайне занимательным. – Квазаровое свечение?! – повторил он, удивленный, спустя несколько минут рапорта, больше походящего на занимательный экшн-фильм, нежели на скучный доклад. – Это же гениально! Он вдруг почувствовал себя замечательно, даже восхитительно, если бы это слово можно было применить к серьезному и солидному мужчине, не имеющему возраста в человеческом исчислении. Дрейк обожал подобные ходы судьбы, когда на доске вероятностей вдруг появлялась новая фигура. И оказывалась черной – в виде противника, но белой – в виде союзника. Греры? Им решили предложить помощь Греры?! Вот, оказывается, что творилось на фоне, пока Дрейк занимался воплощением собственного плана. – Потрясающе, – выдохнул Начальник, – кажется, именно эту новость я все это время и ждал. – Слушай, – обратился он к Карре, – ты давно пил кофе? Или что покрепче? Идем на балкон… Ему просто хотелось подышать, насладиться ветром. Ситуация кардинально изменилась, теперь скорость создания вакцины не важна, теперь можно не подгонять лабораторных ученых, и так работающих в мыле. – Когда Греры хотят выступить? – Утром. – И ты изменил для их взращивания атмосферу? – Да. – Сколько вообще законов ты нарушил? Лиам, сидящий по ту сторону столика, какое-то время молчал. После обронил одно-единственное слово: – Много. Слепящее синее небо, безбрежный простор. Когда-то на этом балконе он пил кофе с Диной, теперь продавливал плетеный стул с руководителем СЕ. Руководителем, которым за последние пятнадцать минут начал восхищаться больше, нежели кем-либо другим. – Ты знаешь, ты напомнил мне меня…. Чуть раньше. Я ведь тоже нарушал инструкции. Собственно, они хороши тогда, когда все идет по плану, но в кризис… В кризис нужно уметь чувствовать задницей, идти прочь от логики и доверять шестому, восьмому и десятому чувству. У тебя получилось. Карра фонил иначе, не как типичный Комиссионер. Он был видоизмененным, более широким, более «диким» – Дрейк не мог подобрать верного слова. Собственно, в случае с Лиамом это как раз неопасно, у последнего железобетонный контроль, и волноваться не о чем. Скорее, крайне любопытный случай, когда в процессе лечения инородная особь чуть-чуть меняет и сколько-то усиливает заложенные спящие способности. Занимательно и увлекательно, Дрейк от этого понимания «тащился». Он хмыкнул, когда понял, что случайно вытащил под настроение слово из другого мира, с Земли, кажется. Вот порадуется Бернарда, когда он сообщит ей о том, что женщину с Манаана можно благополучно возвращать обратно. Конечно, придется подкорректировать ей память, придется добавить в отряд Халка, чтобы поработал со всеми, кто получил психологические травмы. Но результат того стоил, вакцину они получили. И допускать Бернарду в Реактор можно будет не ранее, чем тля отступит, но победа уже на горизонте. Кто бы знал, что все так обернется, что «Помощь извне» вдруг из иллюзорной вероятности превратится в сбывшееся рукопожатие. Пусть даже с когтистой лапой, сотканной из темного дыма. Дрейк не стал пить кофе – он создал бутылку красного вина, разлил по бокалам. Один взял сам, другой теперь держал Лиам. На фарфоровой тарелке кусочки сыра, виноград, крекеры. Начальник почему-то к вину предпочел именно крекер. И все никак не мог оторваться от просмотра мысленного фильма, в котором Кейна признается Лиаму в том, что Хвост снова себя обнаружил… Конечно, все данные Дрейк читал напрямую из ауры Карры, а также просто перекручивал с разных ракурсов последние сутки, изучал чужое прошлое. Лиам, оказывается, держался с трудом, рвался между исполнением должностных инструкций и верой собственной женщине. Ему было трудно. Чрезмерно сложно дать обещание о «не касании», выделить Кейне на опыты сорок восемь часов. И Дрейк бы, наверное, убил Греру, если бы Бернарда нырнула по вине последней в ледяную воду. Вот же выдержка… А трансформации Кейны? То место, где у человеческой девчонки отрастали лапы и удлинялись конечности, Начальник прокрутил в голове трижды. Отпил вина, покачал головой, после спросил: – Ты знаешь, что у твоей девушки стальная выдержка? Карра просто кивнул. – Ты однозначно правильному человеку предложил свое кольцо. Лиам и сам в этом не сомневался. Правда, доверие далось ему с трудом, оно едва не взрезало его внутренние части на лоскуты. Дрейк снова присмотрелся к тому, кто сидел в соседнем кресле. Спросил задумчиво: – Ты знаешь о том, что она изменила тебя? Грера. В процессе лечения. – Я чувствую это. Лиам стал свободнее. Более могучим, менее управляемым, он стал дерзким. Нет, внешне это не проявляло себя ни в словах, ни в поведении – Дрейк продолжать изучать руководителя СЕ со сдержанным восхищением. – Ты хочешь, чтобы я вернул твой фон назад? Избавил тебя от последствий вмешательства. Какой интересный вопрос он задал и теперь с нетерпением ждал ответа. Отрицательного, конечно же. Надели его когда-нибудь в прошлом инопланетное существо подобным подарком, Дрейк никогда бы от него не отказался. – Не хочу, – отозвался Карра, и Начальник мысленно кивнул. «Конечно нет» – так бы ответил любой, кто понимал ценность настоящей свободы. Вино было вкусным, терпким, и играло солнце на кромке бокала. Лиам, при всей своей молчаливости, наслаждался тоже. Он молодец, что пришел без страха, что поведал все без прикрас, что не стал терзаться ложными тревогами по поводу наказания за многочисленные преступления закона. Таковыми и должны быть настоящие мыслящие личности – цельными, берущими ответственность за свои и за чужие поступки, способными вести большой корабль. «Мне тебя не хватило», – вдруг прилетела фраза. Легкая, нежная, с примесью нужды, тоски и жажды. Не от Бернарды, нет, но от Кейны. И Карра, уловив послание, отозвался сердцем, самой его мягкой частью. Такая часть теперь была и у Дрейка, с тех пор как в жизни появилась Дина. Это хорошая мягкость, очень нужная, уравновешивающая. Она не делает тебя слабым – она делает тебя вечным, способным на все, нерушимым. – Кажется, кто-то тебя ждет… – усмехнулся Начальник. Конечно, он улавливал все поля, все частоты, все переданные сообщения. Лиам втянул воздух шумно, его аура качнулась рябью раздражения и грусти. – Очень много дел на СЕ. Вино он допил, тоже впервые за сутки расслабился. – Иди, погуляй пару часов. Двухцветные глаза взглянули на Начальника пытливо. – Некого оставить. В критических ситуациях нужны толковые замы. «А есть только те, кто способен мыслить инструкциями». – Незадача, да, – невесомо изрек Дрейк. – Не переживай, за тебя посидит Джон. Он умеет мыслить не шаблонами. – Сиблинг? – Конечно. Он как раз все инструкции и писал. Сумеет и нарушить. К тому же… негоже заставлять девушку, которая тебя ждет, ждать слишком долго. И усмехнулся, когда Карра удивлением отреагировал на «начальственное» подмигивание. – Все идет хорошо, – Дрейк откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Все идет очень хорошо. Ему нравилось все: и вино, и будущая широкая улыбка на лице, когда Дина узнает новости, и мысль о чудесном белом коне, возникшем на шахматной доске. Не коне даже, иномирском единороге. Дрейк смаковал вино и ощущал на языке солнечный свет, впитавшийся в виноградины, ласковый ветер, летающий над долиной, красивый закат, созерцающий ровные ряды лоз. Когда он сделал последний глоток и открыл глаза, Карры рядом уже не было. Отличного он все-таки выбрал руководителя для СЕ. А тот выбрал отличную женщину, сумевшую договориться с Грерами… Иногда ходы судьбы совершенно непредсказуемы, но оттого не менее потрясающи. Спустя несколько минут Дрейк с балкона вел мысленный диалог с Джоном. «Нет, ты можешь себе представить Квазаровый всплеск? Я ведь думал об этом излучении, я даже понял, что оно могло бы сработать, но не успел продумать, каким образом облучить Цетриу с изнанки…» «Не подскажешь, какого черта я сижу на СЕ?» «Ты там сидишь, потому что Лиаму нужна передышка». «Спать он собрался? Или любовью заниматься?» «Даже если так. Нет, ты представляешь? Квазаровый всплеск… И ведь они действительно могут соткать Периметр со стороны изнанки. Гениально!» «Я здесь на два часа?» «На два». Тишина в голове. Сиблинг тяжесть и мрачность СЕ никогда не любил. Но признал с восхищением. «Гениально, согласен». Дрейк улыбнулся и налил себе еще. * * *Уровень 14. Нордейл Лиам (Maejor, Yashua, Jeon – Nirvana) Он предупреждал ее когда-то, что между ними всегда будет жажда. Теперь ощущал потребность в нем, в Лиаме, со стороны Кейны тягучей вкусной нитью – она ждала его, она хотела его, ей «не хватило». Ему не хватило тоже. Жесточайшим образом. Координаты ее кольца угадывались на улице Вилсона, Кейна по какой-то причине пока не ушла за край Уровня продолжать тренировки. «Жажда». Странно было наблюдать пустые улицы, освещенные косыми лучами заката. Ни движения, ни души; часть машин припаркована нормально, по обочинам, часть брошена прямо на дороге. Когда Дрейк ужесточил «зов» нового Комиссионного кода, люди стали покидать транспортные средства, не доехав до точки следования. На остановке стоял с открытыми дверями автобус. Хорошо хоть двигатель выключен. Карра размял плечи, на ходу зарастил дыру в форме. «Ты хочешь, чтобы я вернул твой фон назад? Избавил тебя от последствий вмешательства?» Он не хотел. Что-то было в нем новом удивительно привлекательное, хотя Лиам еще не идентифицировал качество и количество многозначительных перемен. Он слышал, однако, весь город сразу, ощущал его частью себя. Где-то в трех кварталах отсюда шевелилась на кровати старушка – к ней спешили, чтобы помочь пройти в портал, представители Комиссии. Они помогали всем, кто не мог передвигаться самостоятельно. Воздух пах иначе, Карра стал способен раскладывать его на молекулы. Он стал сильнее, шире, мощнее во всех аспектах, в крови прибавился драйв, незнакомый азарт. Не зря Дрейк интересовался изменениями, не во всех бы он их допустил, не во всех бы оставил. Карра в цепких глазах Начальника прошел «тест». Лиам, глядя на длинные тени от фонарных столбов, усмехнулся. Кажется, он не сдался бы без боя, попробуй Дрейк надавить. Притягательно ощущать себя незнакомым, «сверхборзым» – странное слово, но оно отразило смысл. Удивительно пропускать через себя потоки ветра, раскладываемые на частотные волны, видеть подземные пласты почвы под асфальтом. Теперь он чувствовал шире, воспринимал мир иначе – более полновесным, цветным. И он хотел Кейну. До упавших на глаза шор. Когда его разума коснулось её послание, он напрягся в паху моментально. Его воспоминания еще не покинул кадр, с какой готовностью она раздвинула перед ним ноги у стены, с какой жадной нуждой приняла внутрь. Два часа… За два часа он сделает многое. Снова ее теплая кожа, обжигающее его дыхание, податливое тело. Он увидел ее издалека – стоявшую на тротуаре, ожидавшую его. Бесцельно слонявшуюся до того, судя по всему. Ее за горло обхватила невидимая нить желания коснуться его еще раз, второй конец обвился вокруг него самого. Лиам любовался ей, приближаясь. Гибкая, непокорная, чуть выдохшаяся недавно, но полная сил Кейна… Подошел вплотную, улыбнулся мягко. И оценил ее опущенный перед ним взгляд – хитрый, ласковый, игривый, притворно-скромный. – Куратор… сможет провести со своей подопечной немного времени? – Куратор… готов. Он давно не был ее Куратором, но Кейну, как и его самого, возбуждало это обращение, это разделение ролей. – Хотя бы… полчаса? – Два часа. Ее зрачки расширились от радости, от предвкушения. Красивыми, с красноватым отливом казались на закате ее волосы. Кожа мягкая, персиковая, губы мягкие, аура тянет к себе магнитом. Он был другим, «диким», незнакомым; Кейна отлично это почувствовала. – Ты… изменился. Наверное, теперь он будет часто это слышать. – Я люблю тебя любую. Тебе придется тоже. – Всю жизнь? Насмешливый «липовый» ужас в ее глазах. – Всю жизнь. – Я готова… начинать сейчас. * * *Кейна Я не могла вернуться за край, еще нет, не сейчас. Коснувшись Лиама на СЕ, я кружила мыслями лишь вокруг этого чувства. И хотелось еще. К тому же присутствовал в голове некий раздрай: кажется, мой внутренний приемник сбился, растерял все настройки. Меня штормило, настроение плавало, хотелось не то плакать, не то быть безумной. Наверное, сказалось пережитое – слишком много всего за один день. Вколотый себе «сквад», ранение любимого мужчины, его «воскрешение», после секс… Она почти вылечила меня, эта близость, почти, потому что ее оказалось мало. И я не смогла уйти. Понимала, что, вероятно, не время, но не могла не отправить Лиаму зов. А вдруг? И это вдруг нашло положительный ответ. Меня вело. Он стоял рядом. И еще он был новым. Невероятным, непостижимым, изменившимся почти незаметно, но это «почти» превращало его вселенную в поистине ядерную. – Ты другой. Я не могла не заметить. Он ничего не сделал, ничего не сказал, чтобы это проявить, мы просто шагали вдоль по улице как добрые друзья, случайно встретившиеся вне дома. Мы просто гуляли. И так странно было созерцать пустой город; мне почему-то чудилось, что Нордейл стал моим. Всецело. Будто каждый проулок принадлежит мне, каждый магазин открыл свои двери, чтобы я зашла, каждый поворот – вход в новую комнату. Вот как ощущается быть единственным жителем района. Красиво. – Тебя это пугает? – Нет… – А что тогда? С ответом я чуть-чуть потянула. – Возбуждает. (The Marías – Hush) Он и раньше меня возбуждал. Всегда. Но теперь как-то по-иному, будто появилась в нем неконтролируемая жилка, добавляющая холодному Комиссионеру огненное нутро. Некую термоядерную смесь. И она заденет меня, эта смесь, ой как заденет… Мы остановились у перехода; светофор не работал. Движения не было тоже, лишь шелестели кроны. Может, глупо было гулять здесь сейчас, когда землю с изнанки точили личинки Цетриу, но, если Грера сказала, что выступаем утром, значит, время до утра у нас точно было. Скорее всего, чуть больше, потому что Хвост – он хитрый, он видит наперед. И, конечно, он бы в случае опасности предупредил. Мне нужна была, однако, разрядка. Какая-то, хоть какая, любая. – Ты мог бы сделать мне больно? Лиам смотрел прямо, веки его чуть опущены, хотя солнце светило со спины. – Я делал тебе больно в прошлом. Этого было достаточно. Да, в прошлом, потому что так было нужно. Я и сама не знала, почему завела сейчас эту тему, но она царапала меня подспудно. – И все-таки? Карра молчал. Он всегда красив, особенно красив в этой белой форме; его мужественность так шибает женщинам в ноздри, что те сами не знают, то ли смотреть вслед, то ли сразу ложиться на землю и накрывать головы. – Да, я мог бы, – последовал ответ, – если бы это принесло тебе удовольствие. Он помолчал. – Боль – это моя работа, Кейна. Тебе не кажется… нелогичным просить о боли того, кто занимается ее причинением профессионально? Во мне очень силен ген жестокости. Говоря все это, он был очень мягок, очень терпелив. Я никак не могла ему объяснить, что меня странным образом «таращило». Впервые в жизни, наверное. Так ведет себя человек в припадке. Если он катается по земле, ему нужно дать пощечину. Я не каталась, нет, но во мне царила невидимая истерика, которую очень хотелось прекратить. – Мой внутренний приемник… разладился. Я не знаю, в чем дело. Подумала, может, стоит попробовать… Он смотрел на меня долго. Изрек после паузы: – Ты права. Боль помогла бы, потому что за прошедшие сутки ты пережила очень много неприятных эмоций и сильное напряжение. В довесок шок. Твоему сознанию нужна резкая встряска, перезагрузка. Боль ее предоставляет. Но не только она. – А что еще? – Знаешь, в чем красота жизни с Комиссионером? И опасность тоже? – В чем? – Он всегда будет знать сегодня то, о чем ты подумаешь завтра. – И ты… заранее знаешь, что мне нужно? – Конечно. Тебе нужно очищение головы и противоположные по спектру эмоции. – Ты знаешь, как их получить? – Конечно. Он смотрел прямо, как питон. Он совсем чуть-чуть улыбался. – И сможешь их предоставить? – Легко. Я всегда легко смогу предоставить то, что тебе нужно. У меня почему-то пересохло во рту. – И… что мне нужно… сейчас? – Чуть-чуть моей жесткости. И твоей покорности. – Это поможет? Вместо ответа он положил свою руку на мою шею таким образом, когда четыре пальца под ухом, а один поддерживает подбородок. И накатила слабость, будто в меня впрыснули подчиняющий газ. Он никогда раньше не делал этого со мной так откровенно, так нагло, не превращал в мягкую игрушку. У меня в прямом смысле подкосило колени, и в вертикальном положении удержала его рука. Да, он ощущался другим, дерзким, кажется, у него пропали тормоза. И я поняла, что именно этого я и хочу – его такого, его безбашенного, его невероятного. Хочу его губы, его тело, хочу увидеть его без одежды. Лиам поцеловал меня – у меня отшибло мозг. Он стал наркотиком в прямом смысле, мне позарез нужно было «вдохнуть» его, пропитать им свою кровь. Он источал сейчас столько силы, столько властности, сколько раньше не позволял мне увидеть. Он целовал мягко, но за этой мягкостью было столько стали, столько шипов, что за ней мерещились наручники и цепи у столба. – Ты… всегда это умел? Так подчинять… – Я умею гораздо сильнее. Грера, о которой мы сейчас не вспоминали, сделала это с ним, сделала это со мной – мы теперь невероятно сильно друг друга чувствовали и в друг друге отзывались. Мы стали сумасшедшими, мы творили секс одними поцелуями, мы прожигали друг в друге дыры. Карра расстегнул на моей груди легкую куртку, задрал водолазку, сжал мои соски пальцами. Его глаза были ясны и в то же время затянуты самой соблазнительной тягучей дымкой. Не знаю, на какую поверхность он меня усадил задом – уличный стол? – я ощущала лишь, как он посасывает мою грудь, как плавит мою кожу его дыхание. Я была готова трахаться прямо здесь. Мимо нас кто-то прошел – завороженный внутренними мыслями мужчина, – он открыл дверь кофейни, вспыхнул свет. Мужчина пропал. Я видела лишь Лиама, его гипнотические двухцветные глаза. Белая куртка его униформы была расстегнута тоже, затем ширинка. Я лишь успела коснуться туго свернутого в плавках органа, провести пальцами по поросли, венчающей внушительный член, когда Карра заставил меня подняться со стола. Он взял меня сзади за шею, как за шкирку. Он повел меня со словами: – Идем. И привел в мебельный магазин на первом этаже ближайшего здания. Сейчас здесь не было ни покупателей, ни продавцов, только выставочные образцы кроватей, шкафов и диванов. Центральный был разложен, и он был огромен. Вероятно, до того, как продавец ушел в уборную и очутился на Магии, он показывал его, расписывал мягкость и удобства. На этот диван меня Лиам и уложил. Ни простыней, ни подушек – нас это не смущало. Упал, задетый ногой, ценник. Я никогда не текла сильнее в ожидании вторжения, самого вкусного десерта, который сейчас могла представить. И меня зажигал, убивал, воспламенял и низвергал не факт даже нашего секса сейчас, но контроль Лиама. Он был тотальным. Он был доминантным без использования специальных движений и любой жесткости. Он просто ощущался. Когда Карра разделся, я поняла, что слишком давно не видела его голым, не видела этих мышц, этого удивительного красивого мужского тела. Над ключицами вилась вязь из светящихся Комиссионных символов, она гармонировала с его глазами. А поцелуи все так же мягки, почти невесомы. Они станут жестче чуть позже, я знала. – У меня отключается… сознание… – промямлила я. – Отключай, – жесткий шепот, – оно мне не нужно. И я впервые это сделала – полностью доверилась чувствам настолько, что личности во мне не стало. Никакой логичной Кейны, способной мыслить рационально, никого вообще. Сплошные чувственные рецепторы, способные реагировать и отзываться. Пелена, дымка страсти. Почти что крик в ожидании вхождения и полный развал внутренней вселенной на осколки, когда Карра вошел. Его страсть захватывала в плен, она из него уже не выпускала. Он впервые был таким диким, таким… напористым, хотя не вел себя агрессивно. Он наслаждался мной так сильно, что я хотела быть его девочкой, его игрушкой, его пленницей, кем угодно. Он втолкнул меня в себя, он теперь растрахивал так, как будто впервые дорвался до меня, он сливался со мной так сладко, так жестко, так качественно и так бескомпромиссно… Я заканчивала и начинала вновь. Никогда не знала, что умею это. Бесконечный круг из поцелуев, его губ на моих губах, его языка в моей промежности, его головки у меня во рту, его шлепков снова внутри. Я лишь помнила, что, будучи в этой сладкой отключке, иногда пыталась сопротивляться. Намеренно. И этим сопротивлением доказывала себе, что Лиам вел эту игру по полной. Он не позволял мне совершать ни одного лишнего движения, он очень быстро заламывал, угомонял, возвращал все на те места, где оно, это все, должно было быть. Он меня изматывал в самом лучшем, в самом пошлом смысле этого слова. Он вытряхивал из меня эмоции, он заполнял все вспышками сверхновых солнц. Он трахался божественно, и сквозь его кожу настолько ощутимо проглядывался доминант, что я спазмировала раз за разом. Полное подчинение ему, безоговорочное. Мозги прочь. Он вел, он учил жить заново, он не просто разложил меня на части в этом магазине – он явил мне такого себя, от которого – я уже это знала – у меня разовьется зависимость. Почти два часа. Мы делали это почти два часа. И только теперь, когда мы лежали на том же самом большом сером диване, когда ко мне возвращалась способность думать, я начинала понимать, через что именно он меня провел. Через слепое доверие, через высший пилотаж. Это были такие виражи на грани, что невозможно было бы находиться в салоне виртуального самолета, не доверяя пилоту. Или доверяя ему на девяносто девять процентов. Такие чувства, чреватые полным падением в пропасть, можно испытывать лишь с тем, кто филигранно тебя до них доводит, но упасть на деле никогда не позволяет. Кто может сжать тебе горло и даже сделать чуть-чуть больно, но лишь до определенного предела. А ты кричишь под ним и взрываешься, зная, что он все контролирует, что все безопасно. И отсюда «да» по всем фронтам. Мы нашли подушки. Взяли их с другого дивана, и лежать, глядя на гаснущие за окном лучи, было изумительно. Лиам был прекрасен. И он действительно стал новым, почти неуправляемым. – Ты снова знаешь, о чем я думаю? – прошептала я. – Конечно. – У него обволакивающий голос, проникающий под кожу. – О доверии. Все верно. Наверное, он вообще никогда не ошибался. – Невозможно было бы сделать это с кем-то другим. Лиам не напрягся ни на грамм при упоминании «другого», но знал, что этого другого быть просто не может. Пояснил: – Если бы на моем месте был кто-то еще и ты доверяла бы ему меньше, этот опыт стал бы для тебя дискомфортным. Возможно, даже травмирующим. – Потому что я ударилась бы всеми распаленными чувствами в свой страх. – Верно. Я знала, о чем он говорит, возможно, не смогла бы объяснить кому-то, но знала. Когда ты позволяешь мужчине делать с тобой все, когда позволяешь себе быть стопроцентно мягкой, нужно знать, что это доверие обоюдно. Что любовь обоюдна. Никак иначе. Все казалось, что вот-вот за окном кто-то пройдет, но лишь качаются деревья и стоят машины. Куда улетучились эти два часа, почему я их не помню? Помню только череду вспышек в своей голове, пальцы Карры, его умелые пальцы везде. Его потрясающую кожу, пахнущую самым дорогим для меня ароматом на свете, помню, как прекрасно распирает его член… – Этот марафон мог бы длиться дольше, да? – Намного дольше. – Сейчас Лиам был мягок, как раньше. И он оказался прав – сломанный приемник внутри меня заткнулся. Без ненужной боли, без ущерба. – Но тогда бы мне приходилось нас тормозить, чтобы кормить тебя и поить. – Мы устроим такой, когда все закончится. Нам нужна была эта передышка, нам обоим. За прошедшие сутки мы оба устали смертельно, зато теперь я ощущала себя заново рожденной. Чистой, мирной, выполосканной изнутри в лучшем смысле этого слова. Не было больше раздрая, ненужных эмоций, меня не носило в стороны и не хотелось истерить. Я снова была Кейной в руках Лиама. В очень ласковых руках, в очень надежных. Да, скоро нам опять предстояло разойтись в стороны, чтобы решать каждому свои задачи, но у нас еще были эти несколько минут. Мгновения единой на двоих тишины. Карру я ощущала невероятно спокойным. Он больше не был усталым, он был наполненным, он был готовым к любым действиям, он сиял цельностью. То, каким образом он изменился после вторжения Греры, мне еще предстояло изучать, возможно, потратить на это изучение месяцы или годы. Но то был вдохновляющий процесс, интересный, азартный, по-своему чудесный. Перед тем, как подняться, я долго смотрела в его глаза, полные любви. Его любовь ощущалась кожей, дыханием, она ощущалась на клеточном уровне. Ни один другой мужчина не смог бы проявить нежность вот так, прямо в воздухе. Красочно прорисовать желание всегда защищать и заботиться. – Мне повезло тогда… на СЕ, – прошептала я, – повезло встретить тебя. Вместо слов он погладил абрис моего лица. – Ты ведь знаешь, что я никогда не дам тебя в обиду. Да? – Да. Я обожала этот его вопрос в конце предложений. Почувствовала, что он должен идти, до того, как Лиам каким-либо образом выдал желание двинуться с места. – Я знаю, что тебе пора, – прошептала сама. Поцеловала его еще раз, ощутила, как пропиталась чем-то невероятным. Заряд моей батареи был полным, каждая деталька внутри меня стала новой. Я впервые горела желанием действовать, причем не из страха, но из азарта, из интереса, из желания опробовать свои силы. – Что ты со мной сделал? – спросила, покачав головой. – Прочистил тебе голову. – Делай это чаще. Он так прекрасно меня обнимал со спины, не желая выпускать, что я плавилась. – Так часто, как ты этого захочешь. – Или ты. – Если я буду это делать так часто, как хочу сам, марафон затянется. Он улыбался. Я улыбалась. В закатном солнце искрилась наша любовь, кажется, я могла ее видеть глазами.