Глава 11

Кейна (Power-Haus, Joni Fuller – Beneath the Floorboards) Теперь я знала всё, что знала она. В выделенном контексте, конечно. Грера, используя контакт, установленный между нами в наркотическом сне, напрямую передала мне память многих прошлых поколений. Ворохом разрозненных кадров рассказала о том, как происходила их собственная война, как погибло более пятидесяти процентов популяции, как Греры спешно изменяли собственную ДНК, чтобы научиться излучать нужный спектр волн. Волн, убивающих тлю. Я, ощущая себя зрителем при просмотре фильма, видела финальные кадры сражения: как черные «драконы», используя специальное построение, называемое «периметром», слились в единую сеть, а после вспыхнули белым. Они сумели исторгнуть из себя нечто яркое и ядовитое для Цетриу – твари, устойчивой к большинству веществ и частот, – и впоследствии назвали этот тлетворный свет «Квазаровым Всплеском». Последнее не переводилось на человеческий язык вовсе, я запомнила лишь вид сложной химической формулы, но так назвала белую радиацию сама Грера. «Квазаровый Всплеск». Сообщила, что восемьдесят особей, прибывших на СЕ, сейчас спешно взращивают себя именно для построения нового «периметра». Оказывается, она, хитрая и умная наблюдательница, знала о том, что рукав Гланара прошел не там, что Уровни зацепили на себя эту дрянь. Знала, что нападение неизбежно, что грядущая атака – лишь вопрос времени. Знала, что они придут, чтобы помочь. Я сидела на кровати, пытаясь утрамбовать в голове размах происходящего. Все Уровни под угрозой, все без исключения. Лиам кожу с рук срывает для того, чтобы стабилизировать происходящее снизу, но он не справится, никто из них не справится без потерь. Это бы ужаснуло меня, не перейми я временно Грерское спокойствие. Я слишком долго пробыла во сне с ними, я была там ими. Теперь я понимала, что именно нам предстоит сделать вместе, почему Грера оставила часть себя во мне, зачем нужен был приход новых. И ей было бы гораздо сложнее провернуть операцию «по спасению» без меня, ведь самый быстрый выход во внепространство, откуда следовало производить облучение, был возможен именно с СЕ. И тот же СЕ был критически настроен на энергию Грер, блокируя все отсеки Комиссионного бункера. Именно тут, наделенная полномочиями жены руководителя Уровня, в игру вступала я. Карра был прав. Они могли бы захватить этот мир, если бы действительно этого хотели. Но они не хотели. Этот вихрь размышлений пробежал в моей голове очень быстро, пока я приходила в себя, разминала тело, спускала ноги с постели. И я, конечно, следом подумала бы о том, что более не дернусь при любых трансформациях, чтобы стать способной помочь Грерам в их и нашей борьбе, я стерплю любые мутации и заткну собственный беспокойный разум до того, как он успеет вздрогнуть. Конечно… Но вдруг уловила кадр из ближайшего будущего, впрыснутый мне в сознание Грерой и отрезвивший меня от сонливости, как порция горькой микстуры, – на Лиама подняли оружие. Свои же. Двое. «Комиссионеры? Комиссионеры?!» – я, мгновенно испугавшись, не могла поверить в то, что она мне показывала. «Да. Они заражены. Цетриу мутируют тоже, становятся сильнее. – Спасибо, что теперь для общения нам не требовались долгие слова, но мы обменивались сразу мыслеформами, как когда-то в прошлом. – Эти двое побывали в отсеке санирования рукава Гланара. Тля в них. Она долго выстраивала новые нейронные связи в их головах, чтобы поработить и обеспечить себе ускоренный заход в этот мир… Первым делом они попытаются устранить руководителя и открыть портал во внепространство». Да-да, оттуда за жвалами хлынут внутрь атакующие особи. Первым меньше работы, вторым меньше ожидания. Лиам… «Он должен выжить…» Конечно, он должен выжить. Еще секунду назад я испытывала внеземное спокойствие, слизнутое с периферии Греры, а теперь превратилась в трясущуюся Кейну-девчонку. И в бойца. «Сколько у нас времени?» «Четыре минуты». Мне становилось плохо от того, что на него совсем скоро нападут свои, но я не позволяла себе размениваться на слабость. Я уже бежала на кухню, туда, где был вмонтирован отсек с порталом. Мне срочно нужно было попасть на СЕ. Перед глазами продолжал стоять коридор с металлизированными стенами, а в белках глаз тех двух Комиссионеров помнились черные тонкие прожилки. Поганая вошь… Ведомые ей, они выстрелят ему в спину… – Пожалуйста… Помогай! Путь из дома на закрытый Уровень – самый быстрый. Сколько раз Карра пользовался им при мне, вводил нужный код, уходил прямиком в рабочий кабинет, но тот код, что он оставил мне, не срабатывал. Вспыхивал и не гас на экране красный сигнал. «Отойди», – Грера говорила так всякий раз, когда ей требовалось управление моим телом. Я подчинилась безропотно. Мои руки дернулись под воздействием импульсов чужого мозга, и пальцы принялись формировать на мониторе Комиссионную вязь. «Дать доступ, дать доступ, дать доступ», – приказывала она на чужом языке, но система отказывала. Эта самая чертова система знала, что руководитель находится у себя, и включенный красный уровень опасности не позволял ей обеспечить кому-либо вход. «У них там творится дерьмо… Все заблокировано!» Почему проблемы начинают формироваться всякий раз, когда тебе позарез нужно пройти по беспроблемному пути? Почему препятствия образуются тогда, когда тебе, как бегуну, нужна полная скорость? «Мы должны туда попасть», – меня трясло. Время утекает, вот-вот чей-то палец нажмет на курок, и Лиам получит рану. Они ведь не используют обычные пистолеты, досадовала я, в панике кусая губы, у них в стволах не обычные пули, от которых получается маленькая дырочка. Дырочку бы он залечил… «Прямой путь недоступен», – Грера обладала спокойствием монолитного монумента. «Значит, используем не прямой. Летим!» «Выйди из дома. Иначе я выбью окна». Из дома я, сбивая углы, бежала. Мы снова штопали пространство. Как игла, совершающая стежок – внутрь, наружу, внутрь, наружу. Пробивали то физическую среду – ясную и чистую, то ныряли головой в нечто вязкое и эфемерное. Грера с каждым заныриванием меняла направление, я же ощущала себя капитаном, сидевшим в рубке, пока корабль на автопилоте. Смотрела на мир чужими глазами, вдыхала чужими ноздрями и опять ощущала на своей коже «умную» сканирующую чешую. Я привыкла. Привыкла менять состояния, системы восприятия, привыкла к тому, что у меня практически мгновенно что-то отрастает, а что-то прячется. И знала, что, когда придет время выхода во внепространство для создания «периметра», я стойко продержусь столько, сколько будет нужно. Даже если Грера нырнет в ледяное озеро, под землю или в ад, я буду стопроцентно доверять ей. И меня больше не стошнит и не вывернет наизнанку. Вот под нами город, незнакомый его квартал – сейчас Грера не видна людям, для них она прозрачна (но не для Комиссионных камер), – а вот опять клубится вокруг муть. Снова город, снова муть… Я не знала, как устроены Уровни, я не понимала их. Они, как этажи, друг над другом? Рядом, как соседние комнаты? Расположены один внутри другого, и переместиться можно, как лучу, проходящему через призму? Бессмысленная для обдумывания тема; наверное, хозяйка чешуи могла бы мне что-то объяснить, но я ее не отвлекала, потому что Грера сосредоточивалась на выборе направления. Вот мы над полями, снова в мути. Вот мы над дорогой, снова в мути. Вот мы прошибли невидимую грань, и теперь вокруг коричневатый сумрак, и единственная линия шоссе ведет вдаль. Кажется, здесь другой воздух, другой свет, другое все… Я вдруг узнала это место. Конечно, по этой дороге Карра вывозил меня с СЕ на машине на «поверхность». Чуть дальше окажется вход на базу, похожий на мавзолей – некрасивый и неприступный, открываемый только изнутри. Грера выровнялась. Курс на дверь, если можно назвать этим словом толстенный блок из бетона и металлической арматуры. «Как мы попадем внутрь?» «Насквозь». «Пробьем головой?» «Протечем с изнанки». Греры были могущественны, Лиам, говоря о них, не ошибался ни в едином слове. «Но сработает на мою энергию сигнализация. Она заблокирует отсеки, внутри них «штопка» недоступна. Дальше твой выход…» Я была готова. «Сколько осталось времени… до?» «Полторы минуты». Были бы у меня человеческие ноги, они от тревоги сделались бы тряпичными. Я снова человек. У меня пульс бешеный, лицо белое, и, кажется, потерялась способность говорить. Сигнализация вокруг орала надрывно, вращались под потолком вдоль стен красные лампы. Каждую дверь приходилось, как волшебным ключом, отпирать кольцом. И дверей этих, черт бы их подрал, были десятки. Конечно, вне критической ситуации здесь был бы длинный коридор, не разделенный «задвижками», но, уловив присутствие внутри Греры, бункер вел себя, как сбрендивший космический корабль. И все же я прорывалась. Кольцо к сенсору, считывающий луч, секунда на размышление – отсек открыт. Лиам действительно своим кольцом вручил мне практически безграничные полномочия, и в который раз становилось понятно, насколько сильно он рисковал. Тем, что доверял мне, тем, что выбрал остаться на моей стороне. Будь я ведома Грерой, как те Комиссионеры – тлей, я бы сейчас раскрывала дверь за дверью врагам для прямого захвата. «Но он выбрал мне верить». И если я сейчас не успею… Меня прошибал пот. Всякий раз, когда мне хотелось поддаться человеческой слабости, меня за невидимый воротник подхватывала Грера. Подхватывала и толкала вперед. Я ощущала иногда, как мигает ее вертикальный, как у дракона, зрачок. Всё не бывает гладко. И у одной из дверей нас встретил конвой, трое Комиссионеров. Двое «быков»-исполнителей, сейчас одетых в скафандры, и один из мелких руководителей. На меня, идущую по коридору, были нацелены раструбы стволов. И мне было страшно, больше не помогало спокойствие Греры. Если в меня выстрелят, то успеют разнести человеческое тело на куски. На его починку, если это вообще возможно, уйдет время; тля захватит мир. – Я Кейна Карра! – очень сложно было удерживать холодный строгий тон, демонстрируя кольцо как символ власти. – Пропустите! «У нас пятьдесят секунд…» Дыры стволов смотрели мне в лицо. Наверное, это больно… – Мне срочно нужно попасть внутрь! Я ощущала, как система в который раз сканирует мое кольцо. Вся система – некий большой организм, мегамозг, состоящий из невидимых волн. Как эта система передает данные стоящему напротив Комиссионеру, выдает на экран скафандра одно и то же: «Доступ разрешить». «Доступ разрешить». «Доступ разрешить» Лиам выбрал мне верить. – Пропустите её, – раздался наконец глухой голос. «Быки» подчинились, стволы скользнули слепыми взглядами вниз. Очередная дверь открылась. (Hidden Citizens feat. Keeley Bumford – Immortalized) Еще три отсека, и вот он, тот самый коридор. Я опоздала. Лиам застыл, увидев на пороге того, кого не ожидал увидеть, – меня. И я лишь успела распахнуть в немом крике рот, указывая ему за спину. Реакции Карры мгновенны, реакции Карры быстры, но выстрел раздался. И Карра не смог его отвести, потому что достал оружие, потому что сразу с двух рук выстрелил в «предателей». Одновременно с этим выпустила из моих обеих рук черные шипы Грера, и они превысили скорость пуль Комиссионерского оружия – я глазам своим поверить не могла. Время растянулось в бесконечность. Шипы пробили скафандры еще до лучей пистолета Лиама, шипы эти воткнулись прямо в два горла. И умертвили они не только тела носителей, но и тлю. А дальше яркая вспышка, хлопок… Их обожгло лучами одновременно – двух предателей и… Лиама. И там, где обычная пуля проделала бы маленькую дырочку, сраный этот луч выжег такой кратер на боку Карры, что я боялась потерять сознание. Я двигалась к нему с единственной мыслью: не успела… Я не успела… Он не падал. Там, где обычный человек давно превратился бы в куль на полу, Карра продолжал стоять. У него была разнесена бочина, у него… Я не могла смотреть на рану. Понимала только, что другой уже умер бы тридцать раз, но Лиам, теряя кровь литрами, стоял. У меня плыл перед глазами мир, и я могла потерять в этом мире всё, но только не его. Не того, в ком заключались все смыслы, все мои чувства. Он пытался сращивать ткани на ходу, но проигрывал. Понимал, что должен справиться, но шанс на поражение оставался, и взгляд его выдавал единственно важную вещь, которую должен был выдать, если все обернется плохо. Любовь. Полную, тотальную, всеобъемлющую. На меня никогда в жизни никто так не смотрел – без какого-либо укора за то, что оказалась здесь в критический момент, подвергнув себя опасности, но лаская глазами. Все внутренние рецепторы, сердце, душу. Этот мужчина отдал себя мне целиком и остался верен этому чувству и тогда, когда радужка его начала затуманиваться, как озеро туманом. «Помоги ему!» – орала я внутри себя истерично. Ни разу еще не орала так, что готова была виртуально сорвать себе горло, что казалось, сейчас лопнут в моем и Грерском мозге сосуды. «ПОМОГИ ЕМУ!» – Опирайся на меня… Идем… Это не я выдавала сейчас команды, но она. Грера знала, что за соседней дверью есть кушетка, и это она же поддерживала сейчас Лиама, который опирался на мои плечи. Сознание ускользало от него, я вновь и вновь поражалась тому, что он продолжает слышать и идти, продолжает пытаться помочь мне, когда уже почти не способен помочь себе. Я бы попросту не выдержала его тушу, опиравшуюся на меня, но мужской вес легко выдерживала Грера. – Сюда… Ложись… Это последнее, что он смог сделать, прежде чем глаза Лиама закрылись. «Он сможет регенерировать сам. Понадобится время…» «Вылечи его! Лечи!!!» Я никогда ее ни о чем не просила и так же, как Карра верил мне, всегда выбирала верить ей. И то была единственная помощь, которая требовалась не человечеству, но мне лично. Сейчас. Без вариантов! Я мысленно рыдала, глядя на порванную форму, на дыру из обугленных тканей и развороченного мяса. Может, Лиам сможет восстановиться сам, но я никогда себе не прощу, если… если… Грера поняла. Обронила единственное слово. «Контроль». Передай мне полный контроль, отодвинься. Я отступила внутрь себя, как бесплотная тень. Мои руки разветвились на множество черных нитей-сосудов, и эти сосуды легли на тело Лиама. Страшное, наверное, со стороны зрелище – девушка, чьи ладони напоминают клешни, состоящие из инородной паутины. Нити эти ушли под кожу, внедрились в поврежденные ткани; побежали через мои и Грерские сосуды световые нейроимпульсы. Я наблюдала за ними, как за неким программным кодом, проникавшим в живые микросхемы. Она латала того, кто лежал на столе, на всех уровнях. Я ощущала это, как ранее ощущала не присущие мне в моменты полета таланты – видеть невидимое, ощущать клетками, а не глазами. Комиссионерские лазеры рвали не только кожу – они рвали и ментальные поля; Грера сращивала обратно всё сразу. Лечить Лиама ей, наверное, было сложнее, чем когда-то восстанавливать в гнезде обычного человека, но она умела и это. «У них почти бесконечные возможности, – говорил Карра, – невероятный мозг, непросчитываемый уровень интеллекта…» Впервые я так откровенно радовалась этим самым бесконечным возможностям – ужасная рана затягивалась. Усиливалась пульсация, уходили в режим мгновенной регенерации ткани, отращивали сами себя, склеивались, восстанавливали поверхность структур. «Ты смогла бы… – даже мои мысли дрожали, когда я задавала этот вопрос, – ему помочь, если бы в сердце?» «Смогла бы. Грера оставалась монолитно-спокойной, верной себе, не уходящей в ненужные эмоции. По моим рукам, по их черным венам бегут огоньки, творится инопланетный процесс; я впервые задышала ровно, как человек, на меня наваливалось облегчение. Все меньше диаметр «кратера», все спокойнее собственный пульс. Я сделаю все, как она скажет, я помогу ей всем, чем смогу помочь, когда придет время. Моя благодарность не знала границ, хотя той, кто находился во мне, она была не нужна. Однажды я помогла им, теперь она помогала мне; не думала, что однажды смогу ощутить именно это, но в эту самую минуту я всей душой любила Хвост. Плевать стало на сложности, через которые пришлось пройти, на отращенные некогда когтистые лапы, на то, что приходилось падать в ледяную воду. Она была прекрасна в своем могуществе и своих честных принципах, она была великолепным «напарником», и я гордилась нашим союзом. Рана уходила на глазах. Вот уже почти не тронуты покровы кожи, вот исчезают на них последние неровности и шрамы, спадает краснота. Уходила бледность с щек, налаживалось сердцебиение под униформой. Лиам почти цел. Он открыл глаза, когда руки мои еще лежали на его теле, на том месте, где обуглилась и разошлась в стороны одежда. И руки эти напоминали метаморф между человеческими ладонями и черной паутиной. Он понял, конечно же, он понял. Пусть мои пальцы быстро соскользнули с его кожи, пусть почти мгновенно я превратила их в нормальные человеческие, но Карра успел увидеть меня «мутантом». Дурацкое чувство, неприятное. Я на шаг отступила, когда он сел, осмотрел себя, отсутствовавшую рану, обугленные и окровавленные лоскуты ткани. Он точно знал, кто его вылечил, и я, впервые включив логику, подумала: а выбрал бы он этот вариант сам? Чтобы Грера прикасалась к нему, чтобы помогала? Странный момент осознания и переосмысления – одно дело, когда тебя накрывает паника, совсем другое, когда смотришь с позиции случившихся последствий. Я, наверное, поддалась бы сейчас эмоциям, но вмешалась Грера. Сообщила о том, что ей нужен прямой с ним диалог. Лиам, кажется, все еще проводил внутренний анализ повреждений, когда я сухим голосом произнесла. – Она хочет с тобой… поговорить. Он знал, о чем речь. Впервые они должны были пообщаться лицом к лицу. Вместо ответа коротко кивнул. При всем моем уважении к Грере, я не хотела этого. Того, чтобы сейчас откуда-то из моей человеческой шеи торчала вторая, толстая и черная. И чтобы у левого уха чуть выше находилась голова «дракона» с подсвеченными синими глазами. Но так, наверное, было нужно. Пора было признать, что она во мне есть, но признавать это столь очевидно, показывать это столь очевидно было стыдно. Я ведь любила Лиама, я не хотела, чтобы он видел меня… такую. Они общались молча. Грера прямо между ними в воздухе теперь высвечивала Комиссионерскую вязь. Меняла символы со скоростью света, передавала Карре то, что знала о Цетриу. Рассказывала про приход новых Грер, объясняла, зачем они требуются и что собираются предпринять в будущем. Шел обмен данными, неподвластный человеческому разуму. Только потому, что во мне после наркотика появилась возможность все понимать напрямую, я знала, что сейчас Хвост дает советы Карре о том, как себя вести с агрессивной материей, какие действия предпринимать на СЕ, сообщает, что глобальную зачистку она – они – начнет утром. Нужно выждать, чтобы остальные Греры взрастили себя, и тогда они покинут человеческие тела для того, чтобы следовать за вожаком, который пойдет формировать «периметр» во внепространство. Странно, но я впервые ощущала себя лишней. И почему-то ущербной. Лиам и так в последнее время меня не касался, а уж после этого зрелища захочет ли вовсе? Дерьмовое чувство. Конечно, им нужно было поговорить, им давно это нужно было сделать. Просто до раны он не позволил бы, а теперь… Диалог, однако, был важен, потому что прямо сейчас Грера спрашивала: «Вы принимаете нашу помощь?» Спрашивала со всей важностью, и вдруг навалилось чувство исторической значимости. Я ощутила себя тенью на межгалактических переговорах. Сейчас Лиам решал за всех, даже за Дрейка, если такое вообще было возможно. Он молчал. После ответил хрипло, по существу: – Мы… принимаем вашу помощь. И он тоже отвечал за всех, отвечал от имени цивилизации, я это чувствовала. Наконец эти две расы договорились между собой, впору было выдохнуть. Но от Греры последовал новый вопрос: «Согласен ли ты на использование нами данного человека в процессе предоставления помощи?» Речь обо мне. Карра перевел на меня взгляд, наконец-то взгляд не на черную голову сотканной из мрака змеи, но на мою. И он знал, что свое согласие я дала давно. «Что он видит сейчас? Какой… он видит меня?» Мне почему-то хотелось с этих переговоров скрыться. Пусть бы они теперь творили свои дела напрямую, но в транссне Грера пояснила, что Комиссионный Код начнет прямую борьбу, если она вынет себя из тела человека и перестанет скрывать свою энергию. Я, так или иначе, была нужна от начала и до конца. Нам не разъединиться, пока процесс облучения тли не будет завершен. – Да. Я даю согласие. Он не хотел этого, я знала. И так же он знал, что я хотела бы, чтобы он дал согласие. Мне это было важно. Грера выдала чувство, похожее на глубокое удовлетворение… и исчезла. Не исчезла из меня, конечно, но растворилась своей видимой частью. Ни больше второй шеи возле моей, ни головы. Мне хотелось сбежать. Пусть сейчас он скажет что-нибудь наподобие «давай браться за дело» или «тебе пора». Или что угодно… Я все равно уже раскрошилась от глубокого стыда за себя, хотя сама выбрала продолжить быть носителем для Греры. Она ведь предлагала уйти в той комнате со стулом, я могла этот вариант выбрать. Но я есть, кто я есть… Просто не хотелось верить в то, что может случиться дальше. Что Лиам, например, за холодной деловитостью начнет скрывать свое ко мне отвращение. Или использует тот факт, что негативно реагирует на фон Греры, для того чтобы в ближайшее время меня не касаться. Я начала к этому привыкать. К неприятному тоже учишься привыкать. К ощущению, что ты можешь быть отторгнут навсегда, к тому, что как раньше уже не будет. Ты всегда делаешь выборы, определяющие твою судьбу, а после учишься жить с ними. Хотелось отступить самой. Не дожидаться дежурных фраз, ничего, цепляющего за душу, не дожидаться… Но держал его взгляд. Очень глубокий, удивительно многослойный. А после протянулась и взяла меня за пальцы его ладонь. Я настолько этого не ожидала, что попыталась отдернуть руку, но Лиам не дал. – Я скучал по тебе. Он сказал это так, что меня прошибло током по всем фронтам. Я все еще пыталась освободить пальцы, промямлила: – Во мне же… Грера. И уловила в двуцветных глазах насмешку. «Думаешь, теперь во мне ее нет?» (Adventure Club feat. Yuna – Rebellious) Он поднялся, он начал напирать своей аурой так резко, что я автоматически отступила к стене. Комната тесная, очень мелкая – только кушетка и стена. Когда рука Лиама мягко легла на мою шею, я поняла, что мир собирается из осколков воедино. Он не просто скучал – он скучал так же дико, как и я. Что ему плевать на то, кто во мне может быть и как этот «кто-то» может выглядеть. Красные фонари его внутренней сигнализации погасли, и, хотя еще орала внешняя в коридоре, Карра приблизился к моей коже и вдохнул мой запах. Он сделал это так откровенно, что меня повело. Больше не было чужого противостояния с Грерой, не было «защитника от нечисти» и носителя мутанта – остались просто мужчина и женщина. Мужчина-Комиссионер, который очень давно не целовал свою женщину, и это случилось… Поцелуй, который вывернул меня наизнанку, который заставил рухнуть все остовы. Я забыла, что во мне кто-то есть, кто-то был, я ощутила то, о чем мечтала очень давно – я крошусь на осколки мозаики, он крошит меня. Чтобы потом вновь собрать мой мир в новом прекрасном порядке, мир, наполненный собой. – Она… не смущает тебя? – я все еще опасалась, страхи могут быть сильны. – Меня ничто не смущает, Кейна. Я скучал. Он скучал до умопомрачения. Ему так же, как мне его, не хватало меня в своем мире, он безумел, дичал и иссушался без наших касаний. И я поняла, что сейчас случится то, чего никогда не случалось на СЕ, – я окажусь взятой у стены. И да, я бы отдалась ему даже в аду возле котла. Поцелуй за поцелуем, от которых не держат ноги; мир сузился до одного желания – желания его тела. Желания ему подчиниться, почувствовать его. Я так давно и так сильно его хотела, так по нему скучала, что мне не нужны были никакие прелюдии, лишь вторжение любой степени наглости и грубости. Я была счастлива, когда с меня упали штаны, когда тот, кто носил форму руководителя СЕ, втиснул горячего себя внутрь меня. У меня вышибло пробки в мозгу. Я больше не помнила про Греру, а также про прошлое и будущее, я лишь чувствовала Карру. Я сдавалась ему так трепетно, что хотелось плакать; это наяву его рука держала меня за шею и рот плавил язык – самое же главное происходило внутри. Мы снова соединялись, он проникал во все клетки, он привычно показывал, кто главный. И заодно сообщал: «Я здесь». Всегда за меня, всегда со мной. Он убивал бы за меня так много, сколько требовали бы обстоятельства, он никогда и ни за что не собирался меня отпускать. Я плавилась от счастья, я хотела того, чтобы именно сейчас он делал именно это – вдалбливался в меня с той мощностью, от которой существовать хотелось по кругу только в этом моменте. Он брал, он пил, он наполнялся и наполнял, распластывал собой, раскатывал, подчинял в самом нежном и бескомпромиссном смысле. Орала снаружи сирена, вращались красные лампы. А мне было все равно, что случится утром, для меня существовали только его губы. Его горячее сжигающее дыхание, его держащие за внутреннее горло двуцветные глаза, его «люблю». И его член, орудующий там, где невозможно скользко. Мир распался, конечно же, он всегда с ним распадался. В судорогах, в прыжке с обрыва и взлете в космос. В руках, держащих крепко, в дыхании, которое смешивалось с моим. Я снова была наполнена Лиамом, я снова наполнила его. Эта связь, которая натужно натянулась между нами ранее, срослась вновь с такой крепостью, что стало ясно: нам ничто и никогда не страшно. Он шагнет за мной в пекло, если будет нужно, и я не выпущу его ладонь, если он потянет меня в пропасть. Я все еще содрогалась, будучи насаженной на то, что всегда опадало очень медленно. А Карра смотрел в мои глаза, он всегда так делал. Знал, что отражается в миллионах моих клеток, в каждой из них, хотел это чувствовать. Не позволил бы мне ни на миг это потерять. Его женщина – это его женщина навсегда. Наполненная им, я была пьяно-счастливой, я снова была собой. Он любил меня, умирая, он любил меня, до краев наполненный жизнью. Он бы не потерял эту любовь, шагни он за грань, я была в этом уверена. – Я люблю тебя, – прошептала я. Не могла не сказать, удержать эти слова внутри было невозможно. Как он пах… Каким крепким, сильным, нужным он ощущался. Моим до последнего микрона. – Я тоже тебя люблю, Кейна. Ты знаешь. Я знала. Когда меня раскладывал на атомы этот взгляд, я знала это так ясно и хорошо, что ощущала себя под кайфом. Ничего более не страшно, никогда не будет страшно. Мне было тепло с ним у этой стены, в этой камере с кушеткой. Вместе мы создавали свой мир, и нам не важен был внешний. Даже когда Карра выскользнул из меня, холоднее не стало. Мы очень долго стояли, обнявшись, тесные, слипшиеся, и не было на свете ощущения крепче, лучше. Ничто не могло сравниться снами. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он произнес тихо. Не вопросительно, скорее, озвучивая неизбежное: – Я должен сообщить наверх. О плане Грер. «Не могу этого не сделать». – Конечно, – согласилась я мягко. Зная, что скоро уйду на новые тренировки, оставляя Лиама здесь. Но он уже знает, что делать и как справляться; у меня же полный бак топлива. С таким любые трансформации станут не испытанием, а игрой. Хотелось все же спросить: – Ты видел меня… странную… Он не дал договорить, приподнял мой подбородок властным и удивительно заботливым жестом. – Мне все равно, Кейна. Мне всегда будет все равно. И он совершенно не врал. Грера во мне или не Грера, он всегда видел только меня; напор его любви ощущался счастливым прожектором, облучающим мое расширившееся до пределов галактики от радости сердце. А еще он хотел меня. Снова и снова, желал восполнить все, чего лишился в последние дни, чего лишились мы оба. Я знала, однако, что у меня и Греры мало времени, что нужно еще практиковаться перед самым важным шагом. Завтрашним утром. – Докладывай… Я… мне нужно… за край Уровня. И да, Грера убила тех… зараженных. – Я знаю. Она сказала мне. Конечно, эти двое наконец научились понимать друг друга без слов. Перед тем, как покинуть камеру, я целовала его. Как нежная и медленная сумасшедшая, как будто не было на свете занятия нужнее и правильнее для этой минуты. Нет, не дразнила его терпения, Карра умел был терпелив, к тому же он знал, что возьмет свое сразу же, как только позволят обстоятельства. Но я наслаждала себя. Себя – им. До бесконечности и дальше. И только после этого, пьяно шатаясь, натянула штаны и вышла в коридор.