Глава 1.

- Вот же гад! – восклицает гневно сестрёнка и от возмущения даже подпрыгивает на стуле.

Её питомец, само собой, тут же поддерживает свою хозяйку звонким, немного, правда, приглушенным «тяв».

- Маркуша, перестань душить Тедди, – повышаю голос, но не поворачиваю голову в ту сторону, откуда несутся звуки пыхтения бедного йорка и довольное «ворчание» моего главного в жизни «мужчины».

Кстати, со вчерашнего дня получается, что и единственного.

Продолжаю разливать чай по кружкам, после чего несу их на стол, за которым как раз и сидит сестра.

Как только ставлю кружки на стол, всё-таки бросаю взгляд в сторону низкого диванчика, стоящего в углу кухни.

- Марк! А ну быстро отпустил Тедди! – грозно кричу на своего любвеобильного питомца.

После грозного рыка енот перестаёт тискать собаку сестры и смотрит на меня. Звериный нос дёргается, а чёрные пуговки глаз со вселенской обидой и недовольством взирают на мою персону. Этот засранец даже начинает протестующе ворчать, продолжая прижимать к себе йорка.

Мой енот обожает плюшевые игрушки в виде зверей, которых у него, наверное, штук тридцать, не меньше. Притом всяких видов и размеров. Постоянно их тискает, обнимает и перебирает им ворс, если он длинный. Он их настолько любит, что не только спит с какой-нибудь игрушкой, но даже НЕ пытается провести с ними водные процедуры, как со многими вещами в моей квартире.

И эту любовь он перенёс на животных маленьких размеров, будь то собака или кошка. А так как йорк у сестры по размеру немного меньше, чем сам Марк, мой енот воспринимает Тедди за плюшевую игрушку. И то, что собакен двигается и чего-то там тявкает, его вообще не смущает. А главное, иногда Маркуша так искренне удивляется, когда йорк начинает чего-то там вякать.

- Ма-а-арк… – предупреждающе тяну, прищуриваясь. – Никаких вкусняшек тогда сегодня, понял?

Мне иногда кажется, что разум у моего енота человеческий, а не звериный. Потому что понимает меня с полуслова иной раз. Вот и сейчас, после моей угрозы Марк недовольно фыркает, но отпускает Тедди, который тут же принимается радостно скакать по дивану.

- Нет, а ты почему такая спокойная? – своим вопросом Лика отвлекает меня от созерцания наших с ней любимых животинок.

Повернув голову в её сторону, вижу удивлённо-возмущённый взгляд своей младшей сестрёнки, которая даже и не думает приступать к чаепитию.

- Потому что успокоилась уже, – спокойно пожимаю плечами, отхлебывая из кружки.

- Как-то ты… быстро остыла, – бубнит сестра, тряхнув своей белокурой головой, на которой в такт этому движению подпрыгивают и бантики цвета фуксии.

Сестрёнка у меня любитель всего розового. Процентов восемьдесят её гардероба именно этого цвета, правда, различных оттенков. И ладно я и мама, которые довольно спокойно относятся к её такой лютой любви всего нежно-розового. А папулю уже, похоже, реально тошнит от этого цвета. Когда мы собираемся в родительском доме, первое, что делает папа, видя своё младшее «творение» – это довольно понятный всем жест и звук, обозначающий, что его типа сейчас вырвет.

Ну да, папочка у нас тот ещё приколист. Он и правда думает, что на Лику это рано или поздно повлияет, и она разнообразит свой гардероб какими-нибудь другими цветами. Но сестра у нас кремень. Весело смеётся на его попытки «образумить» дочь и… идёт на следующий день покупать себе очередную розовую вещь.

- Или ты не очень сильно расстроилась? – продолжает донимать меня сестра, сканируя меня требовательным и зорким взглядом.

- Лик, если бы ты вчера меня видела, когда я застукала эту мудачину на его соседке, то не задала бы такой вопрос, – ровным тоном говорю я, морщась немного.

Да, мой козлина, а со вчерашнего вечера это самый легкий и безобидный эпитет в сторону моего бывшего парня, мне изменил. Со своей же соседкой по лестничной площадке.

Вот не зря говорят, что делать сюрпризы в виде внезапного появления в доме благоверного чревато.

У меня тоже по классике и по одному месту всё пошло вчера.

Освободившись пораньше, решила сделать Виталюше сюрприз. Не предупредив, поехала к нему домой. Мы жили каждый у себя в квартире, но очень часто ночевали друг у друга, так что ключи были: у него от моей однушки, а у меня, соответственно, от его двухкомнатной квартиры.

В предвкушении думала, что встречу его вечером в новом нижнем белье, купленным мной несколько дней назад, и в красивой соблазнительной позе на постели. Удивить хотела мужика.

Ан нет!

В ахуе оказалась именно я.

Зайдя тихонько в квартиру, услышала из спальни всем понятные звуки – громкие стоны и шлепки. Не разуваясь и не раздеваясь, прошла в спальню. А там картина маслом: пыхтящий над стонущей «дамой» мудак, который утверждал, что будет работать до поздней ночи.

Смотрела на голую задницу этого козла, чувствуя горькое разочарование и, чего уж скрывать, боль в груди.

Рыдать и восклицать «О боже, почему?! За что ты, «любимый», так со мной?!» я не собиралась, не тот характер. В принципе, и закатывать скандал не хотела. Слишком мерзко и противно было. Но в какой-то момент решила, а чего это я так просто «отпущу» эту сволочь?

Ну… короче, выплеснула всю свою ярость. И, бросив ключи в лживую красную рожу, которая чего-то там лепетала, что я всё неправильно… тьфу, аж противно это повторять!.. поняла. Клянусь, в тот момент я даже орать перестала и просто в шоке смотрела на Виталю.

Он реально это сказал?!

Он настолько идиот, что ничего более умного не мог придумать?

Тут у меня даже мелькает мысль, что к самой себе теперь у меня возникают вопросики.

Как?!

Вот как за целый год, что мы с ним были вместе, я не смогла понять, что встречаюсь с полным дебилом?!

Как оказалось, Виталюша был не совсем придурошным имбицилом.

Потому что, увидев моё офигевшее лицо, он тут же изменил свои показания. И далее последовала сбивчивая речь, заверяющая меня, что он, такой бедный и несчастный, был коварно соблазнен соседкой.

Ага, не ведал, бедолага, что творил и очнулся только тогда, когда услышал мой голос.

- Ты хоть отхлестала его по щекам? – мои мысли прерывает безжалостный голос сестры.

Удивлённо хлопаю глазами.

Она у нас так-то милое, нежное создание, витающее в каких-то своих розовых облаках. И услышать от неё такое, да ещё и подобным тоном – это прям нонсенс.

- Пф-ф… буду я ещё руки марать об этого предателя, – отвечаю небрежно, когда прихожу в себя. – Ой, ладно, закончили этот разговор, Лик. Было и было.

Мусолить и дальше эту тему не хочу.

Что бы я ни говорила, но внутри всё равно до сих пор переживаю. Всё-таки год с ним встречалась. И даже любила этого козлину. Не сказать, что до умопомрачения, но…

- Лик, слушай, никак не могу найти ключи от нашей дачи, – говорю сестре, а сама с подозрением кошусь на диван.

То, что животинки наши затихли, не повод терять бдительность.

Но там всё нормально. Йорк сестры, перестав наворачивать по дивану круги, улёгся и задремал. А мой Маркуша, усевшись рядом с ним, перебирает своими маленькими пальчиками шерсть собакена, как он обычно это делает с игрушками.

- Дай мне свой экземпляр ключей, – прошу у Анжелики, переводя на неё спокойный взгляд.

Собственно говоря, именно за этим и позвала сестру к себе сегодня.

Проснувшись утром, я приняла решение уехать из города. Прийти, так сказать, в себя после расставания с Виталей в спокойствии и одиночестве. И родительский домик в загородном коттедже был самым идеальным вариантом.

Коттедж находился всего в тридцати минутах езды от нашего мегаполиса. Старый посёлок, в котором частные домишки использовались городскими жителями в виде дач, куда приезжали летом в отпуск или на выходные.

Наши с Анжеликой родители тоже десять лет назад прикупили там дом. И наше семейство часто собиралось не только летом, но и зимой. Два года назад мы там даже Новый год встречали.

Ну и сегодня я решила, почему бы не повторить этот опыт. Родители завтра уезжают на две недели за границу к друзьям, поэтому с ними встречать Новый год не вариант. У сестры тоже были какие-то свои планы на праздник.

Да и веселиться особо не хочется, поэтому к подругам я точно не поеду тридцать первого. Портить им праздник своим упадническим настроением мне совсем не хочется.

Короче, хочу встретить Новый год в полном одиночестве. С мандаринами, тазиком оливье и Маркушей, который обязательно будет крутиться возле меня, выпрашивая вкусняшки в виде конфеты или печенюшки. Ему такое не рекомендуют давать, но иногда я балую своего питомца.

- И родителям не говори, что я у тебя ключи попросила, – сразу предупреждаю Лику, а то она запросто может ляпнуть об этом в разговоре с ними.

Я не хочу им пока говорить, что рассталась с Виталей. Знаю, что родители расстроятся. И нет, не из-за моего разрыва с этим козлом (мама и папа Виталю, чего уж скрывать, слегка недолюбливали). Они просто будут сильно переживать за меня и весь свой отпуск будут не радостно проводить время, а постоянно названивать мне, интересуясь моим состоянием.

Я бы и Лике пока тоже не говорила, но пришлось из-за этих долбанных ключей.

- Хорошо, родителям не скажу. И на какое времени ты туда собираешься уехать? – интересуется сестра, с подозрением глядя на меня.

- Недели на две.

- Кать, а как же Новый год? Ты там его, что ли, планируешь встречать? – чуть ли не с ужасом спрашивает сестра.

Угукаю, отпивая чай.

- Ну… тогда я тоже с тобой поеду. Чего ты там одна будешь куковать в праздник, – сестрёнка хмурится.

- Нет, Лик, – качаю решительно головой. – Ой, да не переживай ты так! – восклицаю, когда вижу, что она намерена со мной поспорить. – Без обид, но я реально хочу в полном одиночестве пожить какое-то время. Если захочешь, приезжай второго января ко мне на денёк, а потом я тебя опять выпну в город, имей в виду, – улыбаюсь ей, показывая, что шучу. Захочет, пусть на несколько дней остаётся.

Сестра улыбается мне в ответ, после чего хитро прищуривает глазки.

- А вот в полном одиночестве, кстати, не получится у тебя, Катенька, – певуче произносит Анжелика с иронией в голосе.

- С чего бы это, дорогая моя сестрёнка? – подхватываю её тон.

Я знаю, что по соседству с нами в коттеджном поселке зимой никто не живёт. Что справа, что слева от нашего дома живут пенсионеры, которые только в начале мая заезжают в свои дома.

- Ой, а ты что, не в курсе? Мама тебе разве не говорила, что Вишины продали свой дом буквально неделю назад, – сестра говорит о соседях, которые живут справа.

Чёрт, не очень хорошая новость.

Наши дома расположены слишком близко, и огромной части забора между нашими участками как раз именно с ними и нет. Родители и Вишины дружили и постоянно ходили в гости друг к другу летом. Именно поэтому они и решили не возводить забор.

- Ну так Вишины могли продать таким же товарищам, как они сами. В том смысле, что эти новые соседи могут появиться только летом, – делаю предположение и очень надеюсь на то, что я права. – Лик, а ты в курсе, кто купил дом?

- Нет, – беспечно мотает головой сестрёнка.

- Даже если и будут соседи, я не планирую с ними контактировать, – бурчу я, допивая чай. – Ладно, давай мне ключи и езжай по своим делам. А мне собираться пора. Я пожитки Марка буду только часа два собирать и перетаскивать в машину. А ещё в магазин нужно заехать, чтобы продукты купить, – с последними словами начинаю вставать со стула.

Лика тоже поднимается и идёт в коридор. Достаёт из сумочки связку ключей. Отсоединяет один и передаёт мне со словами:

- Если передумаешь по поводу моей компании, звони, хорошо? – сестрёнка смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

Видно по ней, что сильно за меня переживает.

- Обещаю, систер, – улыбаясь, крепко обнимаю её, после чего целую в щеку и отступаю назад.

Анжелика начинает собираться. Её Тедди и мой Марк, прискакав в коридор, крутятся у нас под ногами.

- Позвони мне вечером и скажи, живёт ли теперь кто-нибудь по соседству, – беря на руки своего йорка и открывая входную дверь, просит сестра.

- Обязательно, – обещаю, улыбаясь ей вслед. – Только всё-таки надеюсь, что там никого не будет.

Когда закрываю дверь за Ликой, смотрю на Маркушу, семенящего в сторону зала, после чего глубоко вздыхаю и тихо ворчу себе под нос:

- Я капец как на это надеюсь!

Вылезаю из автомобиля и тут же вжимаю плечи в пуховик. После тепла салона даже эти минус десять, которые показал датчик температуры в машине, кажутся как все минус двадцать.

Снег хрустит под подошвами, воздух пахнет дымком и морозом, а наш семейный домик маячит впереди, весь в белом, как пирожное в сахарной пудре.

Делаю глубокий довольный вдох и растерянно моргаю, обратив наконец-то внимание на то, чего тут точно не должно быть.

У нашего домишки сегодня есть… охрана.

Поперёк въезда во двор стоит чужая машина. Нагло. Широко. Как будто она тут прописана и платит коммуналку вместо родителей.

- О-о, ну конечно, – выдыхаю я и смотрю на это чудо парковки так, будто оно сейчас само устыдится и уедет. – Великолепно, – начинаю закипать. – Я приехала, а меня встречает… чья-то задница.

Задница машины, уточняю мысленно, чтобы не стать человеком, который ругается с предметами. Хотя… поздно.

Достаю телефон. Ноль связи. В смысле ноль. Полоски исчезли, как мои нервы, которые уже успел мне сегодня потрепать Виталюша. Мало того, что припёрся ко мне в квартиру, когда я из неё уже выходила. Устроил целое представление на площадке, умоляя простить его бедного-несчастного. Да то, что я его в грубой матерной форме отправила в эротическое пешее, этого козла ничуть не смутило. Он ещё и названивал мне всю дорогу.

- Замечательно, – бормочу, убирая телефон в карман. –Деревня. Природа. Духовные практики. Выживание.

Справа слышится скрежет лопаты по снегу.

Понимая, что это означает, закатываю глаза.

Полного одиночества, как я мечтала, не получится. Тот, кто купил дом Вишиных, решил тут всё-таки проживать.

Поворачиваюсь, делаю несколько шагов и вижу в соседском дворе молодого мужчину. Высокий, в тёмной куртке, шапка натянута до бровей. Он методично кидает снег, будто у него с ним личный конфликт и снег проигрывает.

Красивый. Ну, насколько можно оценить красоту по силуэту и тому, как он злится на сугробы.

Я делаю пару шагов к забору, стараясь не поскользнуться.

- Эй! – кричу, перекрывая хруст снега. – Извините! – чуть ли не рычу.

Он поднимает голову. Взгляд у него такой, будто я пришла попросить его перепахать поле, построить баню и жениться на мне. И желательно всё это сделать именно сегодня.

- Что? – коротко бросает он.

-Там… –я машу рукой в сторону въезда, – случайно не ваша машина перекрыла мне ворота?

Он переводит взгляд туда, куда я показываю, и делает паузу. На секунду. На одну. Ровно столько, чтобы я успела почувствовать, как во мне начинает бурлить вулкан.

- А, эта, – говорит он спокойно, слишком спокойно. – Да.

- «Да»? – медленно повторяю я, видя красные всполохи перед глазами. – То есть вы в курсе, что она стоит поперёк въезда?

- В курсе, –снова спокойно.

Я моргаю, чтобы сбросить перед глазами пелену ярости.

- И… вам нормально? – с сарказмом.

Он делает движение лопатой, будто ставит точку в разговоре.

- Угу.

Вот это его «угу» – прямой конкурент фразы «успокойся» по уровню раздражающего эффекта.

Ещё одни представитель парнокопытного семейства. Пока не понятно, козёл или олень.

Я делаю глубокий вдох. Второй. Третий. Как-то слабо они помогают.

Дыхательная гимнастика в поисках дзена, видимо, вообще не моё.

Спокойно, Катюха. С этим соседом придётся как-то уживаться. И не только тебе, но и родителям.

- Послушайте, я только приехала, у меня тут дом, вещи, холод, а ваша машина… –тыкаю пальцем в сторону чужого автомобиля, –нагло перегородила мне въезд. Уберите… пожалуйста, – последнее говорю сквозь стиснутые зубы и каким-то противным шипящим шепотом.

Мужчина смотрит на меня поверх лопаты.

- А «пожалуйста» было? – спрашивает он так, будто сейчас поставит мне оценку за вежливость.

Вдох. Выдох.

- Было. Только что.

- Неубедительно.

Я зажмуриваюсь на секунду, считаю до трёх, чтобы не сказать лишнего. Не помогает, потому что лишнее уже лежит на языке и просится наружу.

Помни, Катя, о родителях. Им ещё с ним общаться, а забора между домами нет, так что, можно сказать, плотно общаться.

- Хорошо, –говорю я сладко. Аж саму затошнило от этой приторности. – Уберите вашу машину. Пожалуйста. Убедительно. Срочно. И желательно молча.

Его губы дёргаются. То ли улыбка, то ли нервный тик от общения со мной.

- Вы всегда так разговариваете с незнакомыми людьми?

- А вы всегда паркуетесь так, будто мир – это ваш личный гараж? – язвлю.

Он прищуривается.

- Я не парковался «как мир». Я парковался на пять минут.

- Пять минут, – повторяю я. – Конечно. Это как «я только на секундочку» в супермаркете, а потом ты ждёшь в очереди.

Он опирается на лопату, рассматривает меня. Я, судя по всему, тоже его рассматриваю слишком активно, потому что он хмыкает:

-А вы кто вообще?

- Катя, – отвечаю автоматически, а потом добавляю. – На ближайшие пару недель хозяйка этого дома, к которому меня не пускает ваш автомобиль, – своей «шпилькой» напоминаю главную причину нашей занимательной беседы.

Он кивает, будто отмечает что-то в голове.

- Марк.

Я замираю.

А мой енот тут при чём?

Он вообще-то в данную секунду спокойно дрыхнет в машине.

- Простите, что?

- Меня зовут Марк, – повторяет он чуть громче, будто я плохо слышу.

- Марк… – шепчу, стараясь не заржать и не скатиться в истерику.

Но улыбку не могу сдержать.

- Что? – настораживается он.

- Ничего, – быстро говорю я, но улыбка не сползает. – Просто… у меня тоже есть Марк.

Он смотрит на меня так, будто я сейчас сказала «у меня тоже есть квартира» или «у меня тоже есть ноги».

- В смысле?

- В смысле… – я кашляю, – енот.

Пауза.

Потом ещё одна.

На меня смотрят уже с опаской. Думаю, примерно так смотрят сотрудники психлечебниц на своих клиентов.

Потом он резко и с сомнением фыркает.

Стопудово считает, что я не только над ним, но и над его именем издеваюсь.

- Енот? – уточняет он.

-Да, –гордо киваю, как будто речь о медали. – Домашний. Воспитанный. Почти.

- И зовут его… Марк?

Да, – говорю я. – Это, знаете ли, имя с характером. Оно… подходящее.

Мужчина подозрительно смотрит на меня.

- А вы уверены, что не перепутали? Может, это он машину так поставил? – с сарказмом басит. – Еноты, тем более Марки, они же такие… предприимчивые.

- Если бы это сделал мой енот, – отвечаю я ледяным тоном, моментально теряя всю весёлость, – он бы ещё и ключи спрятал. И лопату отобрал. И вас заставил бы извиняться.

- Неплохой енот, – иронично.

Что-то всё это мне надоело. Да и ветер начал подниматься, ледяными шипами «тараня» пуховик и «впиваясь» в тело, начинающее дрожать от мороза.

- Угу, – типа соглашаюсь с его последними словами и снова киваю на машину. – Уберите.

Он вздыхает так, будто я попросила его вручную растопить сугроб.

- Ладно. Сейчас.

- Спасибо, –- говорю я. И это звучит практически искренне, потому что я всё-таки цивилизованный человек. Иногда.

Мужчина идёт к своей машине, и я невольно замечаю, что двигается он уверенно, без суеты. Сильные плечи, ровная спина… Я одёргиваю себя.

Катя, ау! Ты только вчера рассталась с парнем.

И ты приехала сюда, чтобы побыть вроде как в одиночестве, а не на свидание с первым встречным хамом идти.

Между тем сосед открывает дверь своего джипа, садится и заводит мотор. Машина рычит. Я отступаю на шаг, чтобы не выглядеть слишком радостной. Хотя внутри себя танцую маленький победный танец.

Машина аккуратно сдаёт назад и уезжает в сторону соседского двора. Въезд освобождён.

Я распахиваю водительскую дверь своей ласточки и забираюсь обратно, наконец-то ощущая тепло салона. Бросив взгляд назад, вижу, что Маркуша всё также сонно сопит, даже и не думая просыпаться.

Отвернувшись, улыбаюсь.

В голове уже вырисовывается список дел: добавить газа в доме, так как пока он на минимуме стоит, проверить все батареи, покормить Марка и выпить горячего чаю.

Включая первую передачу, начинаю заезжать во двор и вижу в зеркале, как мой сосед (ага, на эти две недели он именно мой соседушка) стоит у забора, снова взявшись за лопату.

Чертеняка во мне снова оживает.

Опускаю окно.

- Эй, Марк!

Мужчина поднимает голову, и в его взгляде опять появляются эти колючие настороженность и опаска, что он имеет дело со сбежавшей из психушки.

- Что ещё?

- Если увидите енота, который ведёт себя нагло и уверенно… – я делаю паузу, безумно улыбаясь, – не удивляйтесь. Это, видимо, у нас с ним семейное.

Он смотрит на меня пару секунд, а потом уголок его губ странно кривится.

- Если ваш енот украдёт мою лопату, я потребую, чтобы он тоже сказал «пожалуйста». Убедительно.

О, всё-таки у мужика присутствует какое-то чувством юмора. Не совсем сосед безнадёжен.

- Обязательно передам, -– само собой, оставляю последнее слово за собой, после чего быстро закрываю окно.

Въезжаю во двор, паркуюсь, а затем выхожу из машины и смотрю на наш дом.

Ну что, Катя. Добро пожаловать.

Зима. Сугробы.

И сосед по имени Марк, который грубит так уверенно, как мой енот ворует и стирает мои вещи.

Мда… с одиночеством всё-таки вышла промашка.