Глава 3
Утром пришлось снова вылезти в окно, чтобы открыть дверь. В очередной раз порадовалась тому, что мой участок находится на отшибе. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел мои ухищрения и принял за бездомную или, того хуже, воришку.
Объясняться с милицией, которую могли вызвать в этом случае, очень не хотелось. Я прекрасно понимала, что ребенку в старом, продуваемом всеми ветрами доме не место. Если до меня доберутся органы опеки, то они могут забрать малышку. Это сейчас лето и хватает минимальных удобств, а зимой дом для проживания непригоден. Печь я пока не проверяла, но даже если она окажется в порядке, то прогнившие стены и пол попросту не удержат тепло.
Идеальным вариантом было бы продать его, и если это удастся сделать за ту стоимость, что мы его купили — этих денег хватит, например, на комнату в общежитии или даже на очень маленькую студию на окраине города.
Финик вчера говорил о том, что собирался купить участок, чтобы тот не портил ему вид из окна — так, может, сделает это сейчас?
Правда, дел с наглым хвостатым иметь не очень-то хотелось. Слишком он самоуверенный, нахальный и… странный. Ну а как еще можно назвать человека с хвостом?
За мыслями о нашем с Алей будущем я умыла дочурку кипяченой водичкой, оставшейся со вчерашнего дня, переодела ее и вынесла на улицу.
Чемодан, установленный на широкую деревянную скамейку, отлично справлялся с ролью переносной люльки. Хотя, конечно, коляски катастрофически не хватало. Поискав в интернете предложения по продаже старых вещей, нашла несколько отличных вариантов практически даром, но все они были в противоположных концах города. Ехать туда на такси — слишком накладно, придётся автобусом с дочкой на руках.
Впрочем, выхода не оставалось, и решила, что если до завтра не найду что-то поближе, то так и сделаю. Сегодня же еще раз подсчитала свои финансы. Денег у меня оказалось негусто — всего десять тысяч двести три рубля. И как растянуть их до того момента, пока не начну получать пособие, я не имела не малейшего понятия. Выходило чуть больше ста шестидесяти рублей в день. Даже если на дом найдется покупатель, у меня просто-напросто не хватит денег, чтобы оплатить сопутствующие расходы. А ведь мне еще оформлять документы в связи со смертью Вани.
Сердце привычно пропустило удар, когда мысли свернули к теме гибели мужа. В ситуации, в которой я оказалась, был лишь один несомненный плюс — мне совершенно некогда было горевать.
Вздохнув, решила с утра первым делом сходить в магазин. Судя по информации в телефоне, ближайший в пятнадцати минутах ходьбы уже должен был открыться.
В доме было старое покосившееся трюмо с мутным зеркалом. Мои каштановые, чуть вьющиеся волосы в нем казались совсем тусклыми, как, впрочем, и весь мой вид. Сама себе я сейчас напоминала серую мышку, живущую в старом доме. Но чем меньше на меня обращают внимания, тем лучше.
Взяв дочку на руки, отправилась за покупками.
Простояв минут пять перед прилавком, прикинула, что раз холодильника у меня нет, то все, что портится — не для меня. В итоге взяла пачку дешёвого чая, пакет овсянки, сахар, буханку хлеба и ванильные сухари. Немного поколебавшись, взяла одно маленькое куриное бедро. И пусть норму расхода я выполнила почти за два дня, но мне — кормящей матери — голодать нельзя.
Дома приготовила овсянку на воде и, позавтракав, поставила вариться курицу. Выйдя вместе с Алечкой на улицу, я принялась фотографировать дом, чтобы выставить его на продажу. В любом случае, это процесс не быстрый, так что чем раньше размещу объявление, тем раньше найду заинтересованных.
В голове медленно, но верно зрел план действий. Нужно позвонить на работу и договориться о заказах. Моя машинка со мной, а Алечка — спокойная девочка, мне очень повезло. Если бы я смогла брать подработки, это решило бы большую часть наших проблем.
Да и старым клиентам было бы неплохо позвонить, сообщить, что я снова готова к сотрудничеству. Приглашать их, правда, придется в этот самый дом, и они неизбежно увидят тут мою дочку… Впрочем, можно будет придумать, что мы здесь на лето, отдыхаем от городской квартиры.
Эти планы успокаивали, придавали сил и вселяли уверенность в себе. Я смогу. Я справлюсь. Мне все по плечу.
— Кристина Олеговна?
От высокого девичьего голоса, раздавшегося совсем рядом, вскрикнула, подскочив на месте. Всего в шаге от меня стояла длинноногая роскошная девица с копной черных, как смоль, волос, бледной кожей и ярко подведенными красными губами. И откуда только взялась? Я совершенно не заметила, как она подкралась.
— Вы кто? — не заботясь о вежливости, спросила я, но, посмотрев на Алечку, чуть смягчилась.
Дочка увлеченно махала ручками и гулила.
— Ирен Ежовна. Можно просто Ирен. Я от Андрея Андреевича, — манерно представилась женщина, растягивая слова, смотря на меня так, будто это должно было мне все объяснить.
— Что за Андрей Андреевич? — осторожно спросила я.
Яркая девица с пятым размером груди и осиной талией смотрелась рядом с моей развалюхой-домиком до того нелепо, что я начинала даже сомневаться в реальности ее существования. Ну что этой супермодели здесь делать?
— Андрей Андреевич Финик. Ваш сосед, — махнула она, указав на трехэтажный дом позади себя. — Он вас ждет. Прямо сейчас.
— И что? — выразительно подняла брови, давая понять, что мне абсолютно все равно, кто и где меня ждет. — Если Вашему Андрею Андреевичу так хочется со мной поговорить, он может прийти сам.
— Что из слов «вас ждут» и «прямо сейчас» вам непонятно? — скрестила руки на груди Ирен.
Не выдержав, я засмеялась от подобной наглости. А я-то вчера грешным делом подумала, что Финик вполне нормальный человек, пусть и с хвостом. Как он там характеризовал Ваню? Сатрап и деспот? Видимо, по себе судил.
— У меня маленький ребенок. Я никуда не пойду. И будьте добры, Ирен, покиньте мой участок. Я не давала вам разрешения здесь находиться!
Эта ситуация начинала по-настоящему злить меня. Какое право эта недоделанная фотомодель имеет приходить и давить на меня авторитетом своего босса? Да я даже понятия не имею, кто он такой!
— Ребенка можете взять с собой, если проблема в этом. Или я посижу с ним. Как хотите. Насчет него указаний не было, — ответила девица, пропуская мимо ушей буквально все, что я сказала.
— Вы глухая?! — не вытерпела я. — Тогда читайте по губам. Вон отсюда!
Ирен картинно вздохнула и закатила глаза. Я ожидала, что она сейчас развернется и уйдёт, но вместо этого она как-то странно посмотрела на меня и принялась считать.
— Раз, два, три, четыре… — на счет «пять» она щёлкнула пальцами. — А теперь взяла ребенка и пошла за мной.
В голове поселилась странная легкость. Я качнулась, делая неуверенный шаг.
Словно во сне подошла к Алечке, взяла ее на руки, прижимая к себе, и, не замечая ничего вокруг, пошла следом за брюнеткой.
Ирен развернулась на каблуках и, покачивая бедрами, повела меня к соседнему дому. Забор еще не успели починить, а потому проход был свободным. Затуманенный разум не слишком хорошо воспринимал детали. Я видела несколько высоких мужчин в строгих костюмах, краем глаза заметила черное пятно на стене — словно след копоти.
Заметила и тут же выкинула из головы. Главное — следовать за Ирен. Я не понимала, зачем, но чувствовала, что это единственное, что сейчас для меня действительно важно.
— Обувь сними, — менторским тоном приказала брюнетка, стоило только пересечь порог. — Андрей Андреевич не выносит грязь в доме.
Сказано было это так, словно сейчас грязь в доме — это я и моя дочь. Где-то внутри поднялась волна протеста… и мгновенно разбилась о крутящуюся волчком в сознании мысль: «Нужно следовать за Ирен».
Женщина шла наверх по роскошной деревянной лестнице с резной балюстрадой, я с дочкой — следом. Второй этаж, третий, коридор, в конце которого Ирен наконец-то остановилась:
— Жди здесь, я доложу, — и она упорхнула в ничем не примечательную дверь, я только и успела услышать, — Андрей Андреевич, я привела вашу…
Она вновь появилась меньше минуты спустя.
— Давай сюда мелкую, я подержу, пока вы разговариваете.
Когда я передавала дочку из рук в руки, у меня не возникло ни малейших сомнений, ни малейшего подозрения, что что-то не так. И даже когда Алечка заплакала, поднявшееся беспокойство растаяло так же бесследно, как и испытанный чуть ранее протест и досада.
— Иди уже, — женщина морщилась от крика дочери и держала ее чуть ли не на вытянутых руках.
Дернув на себя дверь, я без колебаний вошла в кабинет.
Андрей Финик заметно преобразился с прошлой нашей встречи, он сидел за столом, что-то печатал на ноутбуке, на нем была чистая белая рубашка, на спинке стула висел пиджак. Когда я вошла в кабинет, он поднял глаза и улыбнулся. Взявшись за прислоненную к столу трость с набалдашником в виде головы дракона, чуть прихрамывая, направился ко мне.
— Рад, что ты пришла. Располагайся, — он приветственно махнул рукой в сторону небольшого кожаного диванчика. — Ничего, что на «ты»?
Я не двинулась с места. Ирен не давала никаких инструкций на этот счет. Финик нахмурился, медленно подходя ближе.
— Ты как-то странно выглядишь.
— Это вопрос? — не совсем поняла я, по-прежнему глядя перед собой.
Мужчина нахмурился еще больше. Сейчас на нем брюки, и хвоста не видно. Где-то на краю сознания копошился болезненный вопрос — а был ли вообще этот самый хвост? Может быть, мне почудилось?
— Так, так, так… — пробормотал он. — Ирен…
Он тяжело вздохнул и картинно закатил глаза, а в следующее мгновение ни с того ни с чего вдруг громко хлопнул в ладоши прямо у меня перед носом.
— Что? А? Где? — я ошалело подпрыгнула на месте, словно спящий человек, на которого только что вылили ведро воды. Закрутила головой, пытаясь понять, где я нахожусь и что происходит. — Где Аля?!
Опустила взгляд на пустые руки, запоздало вспоминая, как сама отдала ребенка совершенно незнакомому человеку. Какого черта здесь происходит? Рванула к двери, дергая со всей силы, открывая нараспашку. В коридоре никого не было.
— Где моя дочь?! — чувствуя подступавшую к горлу истерику, крикнула я. — Куда ты ее дел?!
— Подожди, успокойся, — Финик оказался рядом слишком стремительно, слишком бесшумно для человека, который ходит с тростью. — Раз уж ты пришла, дай мне пару минут, нам нужно обсудить кое-что.
— Успокоиться? Обсудить? — обманчиво мягким тоном переспросила я, мысленно уже призывая всех своих внутренних демонов себе на помощь. — Верни мне мою дочь, ты, скотина хвостатая! Или я весь этот дом разнесу!
В доказательство своих слов бросилась в коридор, хватаясь за следующую дверь, пытаясь открыть ее, чтобы проверить, там ли Аля, но было заперто.
— Я не отличаюсь ангельским терпением, чтобы молча сносить оскорбления, — внезапно оскалился Финик и, снова каким-то в буквальном смысле магическим образом оказавшись у меня за спиной, вдруг обхватил меня за плечи, приподнял над полом и чуть встрянул. — Знаешь, как учат успокаиваться маленьких детей? Заставляют вслух считать до десяти. Так что считай.
— Я не собираюсь играть в эти игры! Верни мне ребенка! Я вызову полицию! Пусть проверят, чем вы тут занимаетесь!
— Да-да, а заодно проверят условия содержания новорожденной Алевтины Ивановны Балашовой, — насмешливо произнес он, а затем крепче сжал мои плечи, — считай!
Меня душили подступающие слезы. Кажется, такую безнадежность я не чувствовала, даже когда узнала о гибели мужа. И ведь в реальности я действительно ничего не могла сделать. Андрей Финик богат, наверняка влиятелен, и, судя по всему, его то ли помощница, то ли любовница — кем там ему приходится, эта Ирен? — обладает способностями к гипнозу. Какие у меня шансы против него? Даже учитывая разборки с неким Мозголомом, я против Финика — мышь против мышеловки. Единственная возможность не проиграть — это даже не начинать сражение.
— Пожалуйста, верни мою дочку, — прошептала, глотая ртом воздух.
— Считай уже! — он чуть сильнее сжал меня за плечи.
— Один, два… — обреченно начала я убитым голосом. Из меня буквально уходила вся вера в лучшее, все жизнелюбие, но вместе с ними ушли и гнев, страх потери. К концу счета я сама себе казалась безвольной куклой, марионеткой в чужих руках. — …Десять.
— Успокоилась? — миролюбиво уточнил Андрей Андреевич, осторожно ставя меня обратно на пол.
— Успокоилась. А теперь верни мне ребенка.
— Я его не забирал, — ехидно отозвался Финик, а затем, не повышая голоса, позвал. — Ирен!
Яркая красотка появилась мгновенно. Просто вышла из-за угла коридора, будто действительно стояла там все время. А на руках у нее по-прежнему плакала Аля. Но ведь я абсолютно точно уверена, что не слышала голоса дочери все это время!
— Отдай нашей гостье ее дочь. И напомни мне обсудить с тобой пределы твоей инициативы, — голос Финика буквально сочился ядом.
Забирая у красотки свою крошку, я сама невольно сжалась от этого тона, а вот Ирен не повела и бровью.
— Уточнений не было. Я еще нужна, Андрей Андреевич?
Финик в ответ лишь поморщился и махнул рукой.
Оказавшись у меня на руках, Аля сразу же перестала плакать.
— Я тоже, пожалуй, пойду. Всего хорошего, — пробормотала я, разворачиваясь к лестнице.
— Стоять, — голос был тихим, вкрадчивым, но, услышав его, я остановилась как вкопанная.
По спине проползла стайка мурашек. Это не был гипноз или какое-то иное психическое воздействие. Просто понимание, что конкретно сейчас, конкретно с этим человеком или, возможно, не человеком, лучше не спорить.
— Если уйдешь, то окажется, что вся эта сцена была зря, а я не слишком люблю терять время попусту. Так что давай пройдем в мой кабинет. Там будет удобнее.
Он шагнул в сторону и сделал указательный жест тростью.
— Если так нужно, говори здесь и дай мне уже наконец уйти из этого чертового дома!
Как-то странно усмехнувшись, Финик покачал головой.
— Мне тяжело стоять. Это не отнимет у тебя много времени, и это в твоих интересах.
Он развернулся и, не дожидаясь меня, скрылся за дверью.