Глава 14

Риз

Всё изменилось. Я лежу в его объятиях, моя тревога ушла, и ничто больше не имеет значения. Между нами будут ещё разговоры о том, чего мы хотим, и обсуждения ограничений, но это всё подождёт. В этот момент всё, что я хотел сделать, это прижаться к нему как можно ближе, чтобы его сильное тело обвилось вокруг моего.

Никогда я ещё не был так сильно благодарен за свой маленький рост. Ещё бы немного выше, и на его коленях уже было бы неудобно, но вместо этого было чудесно. Исходящий от него жар, грубое прикосновение его одежды к моей коже, то, как его прикосновение становится мне постоянным напоминанием о том, что я – голый, а он – нет...

Прошло так много времени с тех пор, как я мог позволить всему идти своим чередом, и это оказалось лучше, чем я мечтал. Я не ждал его достаточно долго для того, чтобы задеревенеть (ну, не мои ноги, в любом случае), но между тем, как ушли тревоги и появилось наслаждение я почувствовал себя легче, чем за последние месяцы – но всё ещё измотанным и хорошо использованным.

Если это то, что я почувствовал от одной лишь его дрочки мне, то я не могу уже дождаться, что произойдёт, когда он станет креативным. Его рука, наконец, отпустила мой член, но я лишился его прикосновения лишь на время, требующееся для того, чтобы схватить салфетку с края стола, и потом он вернулся ко мне, аккуратно вытирая свою руку и немного спермы, полоски которой пересекали мою грудь.

Когда он меня вытер настолько, насколько это было возможно, его пальцы вернулись назад, чтобы погладить мою слишком чувствительную длину, после чего прошлись по моему бедру и вверх по груди, рисуя случайные узоры на моей коже. Я не мог удержаться, чтобы не подпрыгивать и не издавать тихие звуки каждый раз, когда его прикосновение возвращалось к моему члену, но он просто издавал тихие смеющиеся звуки.

– Скажи мне своё стоп-слово, Зверушка, – порочная улыбка в его голосе заставила мои пальцы свернуться. Ему нравилось видеть, как я подпрыгиваю, и игра с моим всё ещё чувствительным членом явно возбуждала его. Доказательство этому было прижато к моей ноге, мощное и длинное.

Я отказался смутиться из-за моего стоп-слова, оно хорошее на самом деле.

– Ситх[2].

Хьюстон засмеялся, но не перестал трогать меня.

– Итак, ты не только специалист по компьютерам, но ещё и гик[3]?

Я поёжился, когда его нежные пальцы погладили мои член, и попытался улыбнуться.

– Конечно.

– Рад знать. Помни своё стоп-слово, Зверушка.

Его прикосновение слегка изменилось, стало чуть более жёстким и грубым. И хоть разница была не такая уж и большая, у меня перехватило дыхание, и я боролся с желанием поёжиться. Это было не совсем больно – это было похоже на ощущение, как будто искры пробегают сквозь меня. Одна часть меня хотела отстраниться, но бОльшая часть хотела лежать там и скулить, позволяя моему Дому делать всё, что он хочет.

Это было так чертовски давно... Слишком давно, самбиссив внутри меня аж звенел, купаясь в почти боли, которую Хьюстон хотел, чтобы мы перенесли для него. Так. Охренительно. Горячо.

– Если это чувствительно, подумай о том, что ты будешь ощущать, когда я заставлю тебя кончить дважды подряд, а потом оберну твой член в красивое кольцо для пениса, чтобы ты был неэрегированным для меня. Ты будешь издавать самые красивые звуки, когда я буду играть с тобой, Зверушка. Я не могу дождаться.

Его грубый голос прокатился через меня, и каждый нерв ощутил его.

Он продолжал ласкать мой член, улыбаясь при каждом звуке, который вырывался у меня.

– Сначала я заставлю тебя испытать оргазм, дразня твои чувствительные соски, а потом – твой член, ровно настолько, чтобы подтолкнуть тебя к краю. Потом, я тебя растяну на кровати, разведу тебе ноги, и заставлю тебя кончить ещё раз с моими пальцами глубоко внутри тебя, и может даже с моим языком, если ты будешь очень послушным мальчиком, Зверушка. Тебе понравится такое, да? Даже если твоё тело, – он потянул мой наполовину твёрдый член, заставляя мои пальцы поджаться, а меня – заскулить, – нежное и очень чувствительное, ты ведь захочешь, чтобы мой рот был на нём, так ведь, Зверушка?

Картинки, которые он создавал в моей голове, были соблазнительными и прекрасными. Он бы заставил меня кончать снова и снова, а потом наслаждался, играя с моим телом, пока я был слишком чувствительным, вероятно, не в состоянии решить, хочу ли я, чтобы он остановился, или хочу большего.

Но это бы не зависело от меня.

Один палец скользнул вниз от моего члена и начал дразнить мои яйца, намекая на то, что он однажды собирается сделать, куда он собирается поцеловать меня.

– Ты будешь умолять и извиваться, зная, что от тебя ничего не зависит, но все равно желая этого. И как только ты кончишь, а эта тугая дырочка стиснется вокруг моих пальцев и будет влажной от моего рта, я надену на тебя кольцо, и тогда начнется настоящее веселье.

Он легонько коснулся чувствительных мышц, и я застонал, а мои ноги раздвинулись ещё шире. Хьюстон издал тихий смешок, и покружил пальцем вокруг моего отверстия, но не попытался войти им в меня. Я должен был бы быть благодарным, что он не сделал этого без смазки, но по бОльшей части я остался нуждающимся в этом и разочарованным.

– Пока нет, Зверушка. Нам нужно поговорить об ограничениях и проработать некоторые моменты перед тем, как я трахну твоё сексуальное тело. А это то, чего ты хочешь, так ведь? Почувствовать, как я погружаюсь в тебя, и беру тебя, чтобы сделать моим.

Он явно не собирался быть каким-то Домом-по-выходным, который играет роль только в спальне. Нет, одержимость, звучавшая в его голосе, говорила о том, что он собирается взять столько, сколько я готов ему дать.

– Да.

Слово вырвалось прежде, чем последние остатки предосторожности в моих мозгах смогли вмешаться.

Бля, да кого я пытаюсь обмануть, я не хочу быть осторожным или просто играть время от времени. Я хочу, чтобы меня наклонили над диваном, отшлёпали и наказали за то, что я пришёл домой поздно и не позвонил. Я хочу быть в его власти, когда слишком долго работаю, и не устанавливаю на работе границ. Я хочу правил, и наслаждения и боли.

– Я хочу быть вашим, Сэр.

Его рука сжалась на моём всё ещё чувствительном члене, и я выгнулся в его хватке, задыхаясь от этого ощущения. Его ответом был ещё один низкий смешок, но в его голосе было что–то более глубокое, чем просто удовольствие.

– Тогда я сделаю тебя моим, Зверушка.

Я знал, что мой сексуальный, практически с ОКР сосед все ещё здесь, но также он наконец–то позволяет мне увидеть и другую свою половину. Ту часть, которую он прятал, и которую, судя по словам Джейка, вроде как оттолкнул от себя. Он боялся, что эта его часть отпугнёт меня?

Возможно, если бы я был новичком в БДСМ. Возможно, если бы я ещё не знал, кто я и чего я хочу. Если бы я впервые наткнулся на всё это, он бы просто адски меня ошеломил. Да один бы лишь его взгляд заставил бы меня уже умчать подальше. Но когда я сижу, свернувшись калачиком у него на коленях, позволяя прекрасной почти боли омывать меня, то нет иного места, где я хочу быть.

– Пожалуйста, Господин.

Я не представлял, о чём я умоляю. Остановить его прикосновения не было моей целью, но просить о большем казалось глупым. То, как работали мои нервы, вызывало короткое замыкание в мозгу, и я больше ничего не мог сделать.

Я почувствовал, как член Хьюстона дернулся подо мной, и понял, как сильно ему нравятся мои мольбы. В моей голове проносились яркие образы, как я связанный, а он подводит меня к самому краю. Он собирался свести меня с ума. Просто самым лучшим, самым неприличнейшим образом.

– Сначала нам надо поговорить, Зверушка.

Его рука постепенно расслабилась. Я наконец-то смог думать, так как он отпустил мой член, но, сидя расслабленным в его объятиях, я сразу же начал скучать за его прикосновением.

– Иди и положи руки на кофейный столик, но не сгибай ноги, и выставь задницу. Мне нужно прихватить несколько вещей перед тем, как мы начнём наш разговор.

Он похлопал меня по заднице, когдя я попытался заставить ноги работать достаточно для того, чтобы слезть с его колен. Без его прикосновения в комнате вдруг стало прохладнее, но осознание того, что я сейчас буду выставлен на его обозрение, быстро согрело меня снова.

Гладкое дерево под моими руками было прохладным, и я выпрямил ноги, выгнув спину – я хотел, чтобы он знал, что я сделаю всё возможное, чтобы следовать его инструкциям.

– Очень хорошо, Зверушка. Но раздвинь ноги ещё немного, вот так. Красота.

Я слушал его передвижения, когда он поднялся и начал перемещаться по комнате.

– Жди меня именно в такой позе.

– Да, Господин.

Я закрыл глаза и позволил удовольствию от его слов захлестнуть меня. Я всё ещё нервничал, и знал, что есть ещё много чего, что может пойти не так, но я хотел этого. Я хотел покоя и удовольствия, которые наступали от осознания того, что мне не нужно делать ничего, кроме того, что говорит мой господин.

Всё было просто и идеально. Хьюстон командует. Это расслабляет и кроме того ещё и даёт мне цель вне работы и друзей. Мне так не хватало простого действия – ожидания. Когда я встал на колени, ожидая его прихода, я нервничал, но в то же время меня охватило и спокойствие. Особенно когда он вошёл в комнату, и сразу же понял, что я пытаюсь выразить.

И ничто из того, что я ему сказал, его не отпугнуло.

Не было ни лекции о том, что би – это просто ярлык для парня, который не может признать, что он гей, и никакой паники, так как то, что я би, конечно же, значит и то, что я не могу жить семейной жизнью с одним человеком. И хвала яйцам, у него не поехала крыша из-за чего-то, что я делал ранее. Представление людей о БДСМ бывает таким жёстким, что мысль о том, что моя Госпожа давала меня кому-то ещё, может заставить их чувствовать себя дико.

Хьюстон же сразу же воспринял всё это одним махом, и лишь хотел знать, как я к этому отношусь. Вот и всё.

– Кто-то ждёт не очень терпеливо; я думаю, твои мысли где-то разбрелись, – голос Хьюстона заставил меня подпрыгнуть, и я изо всех сил пытался не шевелиться.

– Прошу прощения, Сэр, – решив, что честность может добавить мне несколько очков, я продолжил, – я думал о вас.

Его рука ухватила меня за задницу, и начала мять одну ягодицу. Хьюстон что-то тихо промычал, но я не смог понять от удовольствия ли это он, или же потому, что просто задумался.

– Я не уверен, пытаешься ли ты умаслить меня или нет, Зверушка, но я думаю, что небольшое напоминание о том, что нужно быть хорошим мальчиком, вполне уместно.

Хвала яйцам.

Его сжавшаяся рука дала мне понять, о чём он думает. Моя голова опустилась ниже, и дрожь возбуждения пробежала по спине, а слова получились полными желания и отчания. Не было никакой возможности скрыть, как сильно мне этого хотелось.

– Я прошу прощения, Господин. Пожалуйста, помогите мне быть хорошим для вас.

ПОЖАЛУЙСТА, ВЫПОРИ МЕНЯ.

ПОЖАЛУЙСТА.

ХОТЬ НЕМНОГО.

Мне надо ощущить этот пробегающий сквозь меня жар, ощущить его прикосновение, и знать, что он метит меня как СВОЕГО. Да, с тех пор, как меня вот так нагибали, прошло слишком много времени, но вот эти вот последние пару дней, прожитые с ним, – вот именно они так быстро подтолкнули меня к краю.

Чувство постоянной неизвестности было невероятно стрессовым, и хотеть его, но знать, что не получу, делало появляющиеся в моей голове фантазии невероятно изнуряющими. Когда то, что я хочу, находилось прямо передо мной, и так близко, что я почти ощущал его вкус, моим постоянным спутником стало невероятное измождение.

Я приторможу и, в конце концов, задумаюсь, это неизбежно, но вот именно сейчас – я собираюсь наслаждаться этим. Ничто из того, что я видел в Хьюстоне, не вызывало у меня беспокойства или настороженности. У нас может ничего не сложиться, или окажется, что нам нужно разное, но он не является тем, от кого я хотел бы убежать.

Вспышка боли, прошедшая сквозь меня, когда его рука опустилась в первый раз, быстро превратилась в жар и желание. Я не смог сдержать отчаянный стон, вырвавшийся из меня. Хьюстон тихо рассмеялся, и его рука снова ударила меня по противоположной ягодице.

– Вот то, что тебе надо, да? Ты будешь так красиво смотреться с моими отметками на твоей заднице. Каждый раз, когда ты ненадолго присядешь, ты будешь вспоминать меня, да? – я слышал порочную усмешку в его голосе, и знал, как сильно ему это нравится.

– Да, Господин.

Я сделал все возможное, чтобы четко вымолвить эти слова, но между желанием и жаром было трудно сосредоточиться.

Он начал быстро шлёпать мою задницу рукой, распределяя шлепки по всей поверхности, но усиленно проходясь по чувствительному месту прямо над моими ногами. Возможно, завтра оно будет болеть; для сильной боли этого, в общем–то, недостаточно, но я буду чувствовать её в каждом движении, даже после того, как следы исчезнут.

– Какая сексуальная задница, просто создана для порки.

Хьюстон сделал паузу, достаточную, чтобы провести пальцами по моей коже, вызывая во мне дрожь. Мой член уже наполовину затвердел, хотя я только что кончил, но это было слишком хорошо, и я не смог не среагировать.

Когда его пальцы прошлись по расщелине моей задницы и над моим отверстием, я снова застонал, а он рассмеялся, и грубо сжал мою ягодицу, после чего вернулся к дальнейшему исследованию моего тела. Каждая моя клеточка была чувствительной, а каждый нерв – на пределе, поэтому легчайшее прикосновение его пальцев посылало через меня волны удовольствия.

Я изо всех сил старался не шевелиться, но из меня вырывались тихие звуки, а ноги дрожали от этих попыток. Я получил ещё одно, последнее, похлопывание по заднице, и Хьюстон отодвинулся от меня.

– Раздвинь ноги пошире, Зверушка. У меня тут есть кое-что, что обеспечит нам очень продуктивную беседу.

Блять.

Заставив ноги двигаться, и оставляя себя открытым его взгляду, я зажмурился и заставил себя не шевелиться. Любопытство боролось с желанием быть хорошим для него, и я не был уверен в том, что же выиграет.

Звук, раздавшийся позади меня, был безошибочно узнаваем – смазка.

Хлопок крышки, идеально грязный звук, когда он выдавил её... Я попытался расслабиться, но был слишком возбужден, слишком на взводе, чтобы заставить свои мышцы слушаться. Один скользкий палец покружил вокруг моей тугой складочки и я почувствовал, как его другая рука обхватила мою задницу, медленно потирая все еще горячую кожу.

– Ты так потрясающе выглядишь. Я мог бы продолжать, и ты, я думаю, тоже. Но у меня есть к тебе несколько вопросов. Мы поговорим об ограничениях, и я выясню, что именно тебе нужно.

Его слова должны бы были быть простыми и почти сладкими, но они были горячими и полными желания.

Когда его палец, наконец, мягко коснулся моего отверстия, я попытался расслабиться и впустить его. Я хотел этого. Я хотел его. Я мечтал о нем в течение нескольких дней, а уж о том, чтобы меня взяли таким вот образом – намного дольше. Мне хотелось попросить его быть быстрее, но я понимал, что это будет глупо. Это лишь гарантировало бы то, что мне пришлось бы ждать дольше.

От ощущения того, как он проскальзывает в меня, у меня перехватило дыхание. Нервы затанцевали, а мышцы натянулись ровно настолько, чтобы мне захотелось бОльшего. Видя, что я не сопротивляюсь этому ощущению, Хьюстон мягко продвинул палец глубже, и удовольствие затопило меня.

Еще один стон вырвался из меня, когда он коснулся простаты. Хьюстон хмыкнул, но затем сделал что-то такое, что заставило мои пальцы поджаться, а удовольствие рикошетом пронзило меня. Мой ранее наполовину твердый член стал полностью эрегированным и отчаянно нуждался в большем.

Когда я почувствовал, как он вытаскивает палец, и лишь его кончик – единственное, что еще оставалось внутри меня, я вскрикнул почти в панике. Я не был готов тому, что на этом и закончится, он не мог остановиться на этом. Хьюстон начал водить успокаивающие круги на моей заднице, и второй палец скользнул в нее рядом с первым.

Это могло бы быть больно, но всё, что я почувствовал, это облегчение от того, что он не убирает пальцы, и что ничто еще не закончилось.

– Это мой умирающий от желания мальчик.

Он медленно погрузил свои пальцы в меня, давая мне привыкнуть к этому ощущению, но я не хотел времени на привыкание. Я хотел жжения, и я хотел большего. Сжавшись вокруг его пальцев, я попытался умолять без слов, которые могли бы навлечь на меня неприятности.

Он снова негромко рассмеялся и шлепнул меня по заднице, но вместо того, чтобы замедлить темп, начал трахать меня быстрее. Его пальцы растягивали меня, потирая тот идеальный комок нервов, делающий всё еще более невероятным.

Когда он, наконец, вытянул пальцы, я задрожал, и крик протеста вырвался прежде, чем я смог остановить себя. Хьюстон же просто проигнорировал его, хотя и быстро поднёс что-то твердое к моей дырочке. Тупой кончик того, что я принял за пробку, начал давить на меня, и растянул меня еще больше. Все было немного размыто и почти идеально к тому времени, когда оно полностью вошло, и моя задница сомкнулась вокруг его основания, крепко держа игрушку внутри меня.

От похоти и желания у меня кружилась голова, но я также чувствовал, как моя сабмиссивность обволакивает меня, словно успокаивающее одеяло, которого так долго не хватало. Руки Хьюстона совершали длинные размашистые движения по моей заднице, дразня пробку и все еще чувствительную кожу после предшествующей порки.

Я не знал, как долго он держал меня так, но к тому времени, как он начал понуждать меня выпрямиться, все, что я хотел сделать, это прислониться к нему и впитывать удовольствие.

– Это мой хороший мальчик.

Пробка сдвинулась и коснулась моей простаты, заставив меня задохнуться, но Господин не стал дожидаться, пока я отдышусь. Он только улыбнулся и обнял меня, помогая мне сохранить устойчивость.

– Снова ко мне на колени. Пришло время для нашего разговора.

Потребовалось мгновение, чтобы слова полностью осознались, но к этому времени он уже вел меня обратно к креслу. Снова свернувшись калачиком у него на коленях, на этот раз наполненный пробкой и вихрем эмоций и желания, проходящих через меня, я просто расслабился, прижавшись к нему.

Я бы сделал всё, что он захочет, но вот думать было почти невозможно.

Когда он заключил меня в свои объятия, проводя по мне руками с большей уверенностью, чем в первый раз, я только вздохнул. Но Господин не дал мне расслабиться. Он потянулся к боковому столику и схватил листок бумаги, и я не мог вспомнить, лежал ли он там ранее.

Его глубокий, твёрдый голос дал понять, что он не намеревается дать мне убежать от ответа.

– Границы, Зверушка. Мы обсудим всё из этого списка, и если ты будешь вести себя хорошо, то получишь награду, когда мы закончим.

– Я.. Я.. Это... – мой мозг не не мог обработать информацию. – Да, Господин.

– Хороший мальчик, – слова Хьюстона были нежными, но выражение лица было порочным, и я почти не хотел знать, что он скажет дальше. – И я знаю, что это тяжело, Зверушка, но у меня есть кое-что, что поможет тебе сосредоточиться.

Рука Господина снова потянулась к маленькому столику. В этот раз появился маленький пульт дистанционного управления. И прежде чем я успел понять, для чего предназначен этот маленький прибор, пробка начала вибрировать, и молния ударила в мой хребет. Мой член был до боли твердым, и все, что я мог делать – это извиваться на коленях Господина, пока он играл с игрушкой, помещённой глубоко в меня.

Когда он, наконец, её остановил, и я смог сфокусировать на нем взгляд, он улыбался.

– Это гарантирует, что я получу хорошие полные ответы от моего мальчика. А теперь первый, – он указал на длинный список, лежащий на подлокотнике кресла. – Скажи мне, как ты относишься к порке, Зверушка.

ПЗДЦ.

Это будет ДОЛГАЯ НОЧКА.