Глава 9. Странные обстоятельства

— Анна?

Поворачиваю голову и смотрю на Давида.

— Да? — переспрашиваю, выплывая из своих мыслей.

— Вы словно в облаках витаете, — с улыбкой замечает мужчина.

— Есть немного, — соглашаюсь и продолжаю трапезу.

— Наталья Поплавская — женщина с непростым характером. Она любит вносить раздор, — замечает Давид.

Ян хмыкает.

Мы обедаем втроем.

— Меня напрягает сам факт того, что она хочет… вносить этот раздор, — отвечаю честно, — это то же самое, что стрелять из пистолета по стенам самолёта, в котором летишь. Или — бить топором по дну судна, на котором плывёшь.

Произношу это и понимаю, что мой дед не особо отличался от Натальи: этими четырьмя картами он внёс смуту в мою душу не меньше, чем Наталья — своими словами о Давиде. Мне даже представить сложно, как я показываю своим наставникам их собственные фотографии и сообщаю, что дед решил «обозначить их», как игральные карты. Мне что теперь, нужно разобраться, кто из них — король, а кто — валет?.. Связь фото и карт в моём старом медведе — очевидна. Но зачем вообще проводить подобную связь? Это что, головоломка персонально от деда? Что он этим хотел сказать? Разберись — кто на побегушках, а кто — главная карта? Как вообще можно сравнивать людей с картами?..

Что это за отношение к человеческой жизни?

— Какое мудрое сравнение, — усмехается Ян, вырывая меня из неприятных мыслей, — но, думаю, Наталья уверена, что корабль будет плыть и с дырой на борту.

— Или у неё есть пара запасных досок и инструменты — чтобы заделать брешь, — отзывается Давид, внимательно глядя на Яна.

— Хотите сказать, у некоторых акционеров есть свои претенденты на пост гендиректора? — нахмурившись, уточняю.

— Анна, — Давид произносит моё имя с мягкой улыбкой, — у каждого акционера есть свой претендент на этот пост. Думаю, в этой ситуации мы, скорее, имеем дело с неким сговором.

— Они хотят сместить меня? Даже — не зная меня? — немного удивленно спрашиваю.

Нет, то, что хотят забрать пост — это нормально. Но, вдруг я — профессионал высокого класса? Им же это не ведомо. Так зачем наводить шум заранее? Какой в этом смысл? Какая польза для общего дела?

— Им не интересно вас «узнавать», — протягивает Ян, — им намного интереснее делить шкуру неубитого медведя.

— И это — большие дельцы и профессионалы? Скорее — свора торговцев с рынка, — фыркаю, опуская взгляд в тарелку.

— Привыкайте, — улыбается Ян, — чем крупнее бизнес, тем больше в нём «торговцев с рынка» и откровенно нехороших ребят. Деньги развращают сознание.

— Вы… тоже — нехорошие ребята? — спрашиваю, не глядя ни на кого.

— Если вы захотите… — произносит Давид, а затем встречается со мной взглядом, — мы станем нехорошими.

— Я… — протягиваю, неуверенно улыбаясь и не очень понимая — шутка это была или нет…

А в следующую секунду столовую заливает мелодия звонка.

— О, это, кажется, мне, — немного удивленно замечаю.

Ещё не могу привыкнуть к новому устройству. Быстро достаю телефон из кармана и смотрю на входящий вызов.

Тоня.

— Прошу прощения, — поднимаюсь с места и ухожу в свою спальню; отвечаю на звонок, — да, Тоня?

— Странные вещи происходят, — с ходу начинает одноклассница.

— В каком смысле? В чём — странность? — уточняю, прикрывая за собой дверь.

— Ну… когда я набрала в поисковике название конторы — мне вышли все ссылки. Я зашла на сайт час назад, чтобы проверить всё самолично — до того, как начну напрягать кого-то ещё… — отвечает Тоня напряженным голосом, — так вот, сайт у них хороший, вся документация доступна, лицензии настоящие, всё вроде в порядке…

— Но…? — подталкиваю её.

— Но только я нажала на список адвокатов, как сайт завис. Ты знаешь, у меня антивирус дорогой стоит… так что никаких последствий не было. Но, зайди кто-нибудь с более слабого компа — и, думаю, на ремонт пришлось бы выложиться.

— Не понимаю. Сайт завирусован? — нахмурившись, спрашиваю.

Это как-то странно. Для сайта юридических услуг…

— Я не знаю. Но это не всё. После этого я просто вбила в поисковик имя и фамилию твоего помощника, — продолжает Тоня.

— И?..

— И мой браузер завис. В прямом смысле — он даже ссылки мне не выдал. А потом экран потемнел… А сейчас я без компьютера.

— Что?.. — недоверчиво переспрашиваю.

— Вот, сижу, жду мастера. На всякий случай отключила комп от сети, — отвечает одноклассница.

— Ты думаешь, это как-то связано? — спрашиваю негромко.

— Может, меня кто-то атаковал. Может, комп давно нуждался в ремонте. Я не знаю, — честно отвечает Тоня, — на этот вопрос мне ответит специалист минут через тридцать. Но, ты знаешь, я довольно дотошный человек. Поэтому сейчас нахожусь в кабинете своего коллеги рядом с другим компьютером.

— Так… — протягиваю взволнованно.

— И мы смотрим на резюме этого твоего Давида, — отвечает Тоня ровным голосом, — судя во всему, образование он получал заграницей. Здесь указан какой-то американский университет; мой коллега говорит, что в нём действительно есть хороший факультет юриспруденции. И что там есть возможность обучаться дистанционно… проверить это непросто, но мне уже самой любопытно — так что вечером будем знать: числился в местных выпускниках твой помощник или нет.

— Спасибо, — едва слышно отвечаю, покусывая губу.

— Да не за что. С тебя — торт к чаю, — спокойно отзывается Тоня.

— С меня — ремонт твоего компьютера, — отрезаю ровным голосом, — что бы это ни было… ты подцепила это из-за меня.

— Хозяин-барин, — я прям вижу, как одноклассница пожимает плечом, — но, если окажется, что комп полетел по другой причине — я не возьму с тебя ни копейки.

— Это честно, — киваю, а затем отключаюсь.

Это… странно.

Всё это.

Отступление. Часть третья: То, о чём она никогда не узнает…

— Что будем делать? — Ян упирается спиной в стену и смотрит на Давида.

— Думаю, ещё не время сообщать ей, — отвечает тот, прокручивая в руке телефон.

— Но ты закинул наживку во время обеда, — замечает Ян.

— Это не то. Она пока слишком неопытна, чтобы понять, о чём идет речь, — качает головой Давид.

— Марк успел вовремя. Ещё немного — и могли возникнуть проблемы, — мужчина проходит и садится на край письменного стола.

— Он — профи, — спокойно отвечает Давид.

— Но что будем делать с акционерами? Совсем оградить Анну от встреч с ними мы не сможем. А она всё ещё слишком доверчива…

— Я в курсе, — кивает Давид и поворачивает голову в сторону, — следуй за ней повсюду. Если нужно — создавай хаос, но не подпускай к ней никого.

Молодой человек, стоящий в самом углу кабинета, молча кивает головой. Его капюшон скрывает лицо, руки скрещены на груди, голова чуть опущена. Понять, о чём он думает в этот момент — невозможно.

— Если она продолжит нас проверять, придётся раскрыть себя раньше, чем мы планировали, — сообщает Ян, также переведя взгляд на Исайю.

— Пусть проверяет. Марк с этим справится, — качнув головой, отвечает Давид, — сейчас важно не это.

— Они всё равно нароют про неё информацию, — понимая, о чём идёт речь, произносит Ян, — мы были к этому готовы.

— Думаю, стоит объяснить ей некоторые… правила игры, — не спеша, подобрав слова, отзывается Давид, — чтобы было проще вынести всё это.

— Не принимай поспешных решений. Давай понаблюдаем, откуда ветер подует, — предлагает Ян, вставая на ноги.

Давид кивает, в последний раз прокручивая в руке телефон, и, о чём-то усердно думая, выходит в коридор. Следом за ним уходит и Ян.

Исайя некоторое время стоит на месте, глядя на узкую щель между полом и дверью, а затем стремительно выходит из кабинета; бесшумно движется в сторону кухни и останавливается ровно на том же месте, где он стоял ночью.

Несколько секунд неподвижно смотрит на то место, где стояла она.

А затем резко разворачивается и уходит.

Давид, наблюдавший за его перемещениями из гостиной, медленно перелистывает страницу русско-китайского разговорника, взятого с полки минуту назад, и опускает взгляд на иероглифы. Мало кто смог бы это заметить, но на секунду его губы едва заметно поджимаются…

В это же время Ян подходит к тройному монитору в небольшой комнатке, скрытой от посторонних глаз, и вглядывается в один из экранов. Там женщина с роскошными светлыми волосами и в облегающем платье винного цвета, перебирает документы, сидя за своим рабочим столом.

— Ну, и зачем оно тебе понадобилось? — протягивает Ян, со странной улыбкой наблюдая за женщиной, — Оно ведь попало к тебе в руки, верно?.. Думаю, стоит тебя навестить…

Пару минут спустя на телефон Марка приходит сообщение: «Собираюсь в гости». Мужчина отодвигает от себя клавиатуру и несколько секунд сжимает и разжимает пальцы рук. После — спокойно поправляет очки, поднимается с кресла и подходит к панорамному окну, убирая руки в карманы брюк.

— Как это было глупо… — задумчиво произносит, глядя на крыши домов сверху вниз, — и как наивно…

Секретарша, стоявшая в этот момент под дверью своего начальника, тоскливо вздыхает, проводя ладонью по деревянной двери. Ей совсем не хочется делать то, что ей поручили. Она влюблена в своего холодного немногословного босса, к тому же ей нравится работать в компании.

Но против Тех Людей не пойдёшь. Оспаривать их приказы — равносильно смерти.

— Простите меня, пожалуйста, — шепчет девушка, упираясь головой в дверь и продолжая наглаживать её красивыми длинными пальцами с аккуратным маникюром, — простите…

Конец отступления…

— Я иду, — сообщаю Тоне по телефону, перебегая перекрёсток, — как хоть оно выглядит?

— Там вывеска деревянная, написано «Читальня». Уверена, ты не пропустишь, если будешь смотреть наверх, а не себе под ноги, — отвечает та, и я прямо «вижу» выражение её лица в этот момент…

— Ты уже на месте? — уточняю.

— Я…

— О! Нашла! Захожу! — радостно сообщаю.

Внутри помещение и впрямь напоминает библиотеку, но вместо стойки администратора здесь — барная стойка. Осматриваясь, понимаю, что интерьер мне нравится: повсюду книги, полки, какие-то старые безделушки…

Интересная кафешка.

— Аня, я должна попросить прощения, — вдруг произносит Тоня.

— За что? — хмурясь, уточняю.

— Ты хотела поговорить, и я обещаю — мы обязательно обсудим всё, что произошло, но…

— Но? — переспрашиваю, останавливаясь где-то между полок и свободных кресел.

— Он очень сильно меня просил, — неожиданно четко отвечает одноклассница, — и я не стала ему отказывать. Ты знаешь, я не самый хороший человек. Потому что я — злопамятная. И именно поэтому я дала ему шанс с тобой встретиться.

— Ничего не понимаю, — честно отвечаю.

Мы должны были пересечься здесь и поговорить обо всех странностях, происходивших два дня назад: хоть Тоня и выяснила, что мой помощник действительно получил образование в том американском университете, но ситуация с вирусом так и не разъяснилась — кто-то атаковал именно её комп в тот момент, когда она искала информацию о Давиде.

Это слова мастера.

— Ты не придёшь? — спрашиваю прямо.

— Не в этот раз. Прости, — отвечает Тоня.

— А кто придёт? — удивленно уточняю, а затем встречаюсь глазами с Владом, вышедшим из-за угла книжного шкафа.

— Да ты шутишь… — произношу тихо, опуская руку с телефоном вниз.

Тоня продолжает что-то говорить в трубку, но я сбрасываю её звонок.

— Что тебе нужно? — спрашиваю у мужчины, не утруждая себя поиском места для «приватной беседы».

— Пожалуйста, давай поговорим, — отвечает Влад, глядя на меня так, что я ненадолго теряюсь…

С чего вдруг такой взгляд?

— Ты мог позвонить, — поднимаю вверх руку с зажатым телефоном.

— Может, ты не в курсе — но до тебя невозможно дозвониться, — отвечает Влад.

Хмурюсь, глядя на него. Белый свитер ему очень идёт. Как и простые голубые джинсы. Но любоваться всем этим великолепием нет желания, потому что он нагло врёт.

— Я только что говорила по телефону. Он у меня нормально работает, — сообщаю своему бывшему возлюбленному.

— Не могу согласиться. Я звонил тебе больше десяти раз — и каждый раз ты не брала трубку, — звучит уверенный ответ.

Удивленная, опускаю взгляд на телефон.

— У меня нет пропущенных от тебя, — произношу неуверенно.

— Возможно, ты занесла меня в черный список. Когда меняла телефон, — произносит Влад, глядя на мой смартфон.

Ещё больше хмурюсь. Я не вносила его в черный список. И телефон меняла не я. Давид принёс мне этот сотовый на следующий день после инцидента со студентом.

И в нём уже была моя старая симка.

— Хорошо, возможно, тут сбиты настройки, — соглашаюсь, не имея аргументов для спора, — но я всё ещё не могу понять, зачем тебе вообще понадобилось мне звонить.

— Ты стала другой, — разглядывая меня, произносит Влад.

— Какой?

— Более жесткой, — тут же отвечает мужчина, — тебе идёт.

Поджимаю губы, отворачивая голову. Зачем он мне это говорит?..

— На меня слишком многое навалилось. Нет времени рефлексировать, — отвечаю, не глядя на него.

— Так и должно быть. Ты слишком часто сомневалась в себе, поэтому не двигалась с места, — неожиданно произносит Влад.

— Что? — недоверчиво улыбаюсь, затем перевожу на него взгляд, — Как мне воспринимать эти слова?

— Как наблюдение со стороны, — звучит спокойный ответ, — Я надеюсь, ты не вычеркнула меня из своих друзей? И я всё ещё имею право сказать тебе то, что думаю.

— Не имеешь, — почему-то резко отвечаю, — ты потерял это право, когда вернулся в мою жизнь в качестве мужчины моей лучшей подруги.

— Ну, вот, ты это и сказала.

Смотрю в глаза Влада и молчу.

— Почему ты молчала всё это время? — спрашивает он.

— Что, будешь, как Даша — обвинять меня? — негромко интересуюсь, моментально теряя весь свой пыл.

— Не буду. Я просто хочу понять — почему ты ничего не говорила.

— Что бы это изменило? — вновь отвожу взгляд.

— Всё.

Не смотреть на него. Держаться.

— Я люблю тебя. И всегда любил.

— Влад, опомнись, твоя невеста — беременна, — произношу без эмоций.

— Она стала моей невестой, потому что забеременела, — парирует мужчина.

— Ну, а ты-то в этом процессе участия не принимал, — вновь разворачиваюсь к нему.

— Я этого не говорил.

Какие простые слова — и как просто сказаны.

Почему же мне так больно, когда я их слышу?

— Влад, это пустой разговор.

— Я не знал: любишь ты меня или нет. Наши отношения были в тупике.

— Влад…

— Ты не подпускала меня к себе.

— Мы с тобой спали вместе, — произношу четко, пытаясь отбить выпад.

— У нас был секс, но мы не были близки, — произносит Влад.

Тру лоб ладонью, пытаясь спрятать от него лицо. Лицо, которое пылало.

— Пожалуйста, давай закончим…

— Ты хоть понимаешь, как мучила меня? — совершенно серьёзно спрашивает мужчина.

— Зачем ты мне это говоришь перед свадьбой с другой женщиной?! — не выдерживаю, повышая голос.

Несколько человек оборачиваются на нас со своих мест.

— Давай отойдём, — Влад берёт меня за руку и уводит за дальние стеллажи.

— Не нужно! Нам не о чем говорить, — пытаясь вырвать своё запястье, произношу уверенно, как вдруг сильная рука притягивает мою голову — и я утыкаюсь в мужскую грудь, — Влад…

— Ты можешь просто помолчать?

И столько эмоций звучит в этих тихих словах, что я не выдерживаю и всхлипываю. Зачем он это делает со мной? Зачем — сейчас?..

Некоторое время стоим молча; я — тихо шмыгая носом в его свитер, и он — удерживая меня рядом с собой обеими руками.

— Ты вообще понимаешь, насколько это ценно? — вдруг спрашивает Влад.

— Что? — выдавливаю из себя.

— То, что ты плачешь сейчас. Ты никогда не плакала рядом со мной. А я никогда тебя не утешал.

— Зачем ты мне всё это говоришь? — с болью в голосе спрашиваю, не имея сил поднять на него глаза.

— Потому что это нужно сказать, — отвечает он.

— Кому нужно? Мне? Тебе? Или беременной Даше?

— Аня, всё не так просто.

— Всё очень просто! Эти твои слова… они должны были быть произнесены раньше, — упираюсь ладонями в его грудь и пытаюсь вырваться из объятий.

— Я боялся.

— Чего?

— Что ты не чувствуешь того же, что и я.

— Боже, ты что, дурак, что ли? — вновь всхлипываю, уже вообще ничего не понимая.

Неужели мои чувства были для него такой большой загадкой?.. Неужели я действительно не подпускала его к себе?

— Аня, прости меня.

Всё это поздно… Слишком поздно.

— Аня, — он обхватывает моё лицо руками, заставляя посмотреть на себя.

Закрываю глаза, ощущая дикую слабость. Я больше не могу слышать своё имя из его уст… каждое его тихое «Аня» разрывает мне сердце, мешая сделать нормальный вдох. Я не понимаю — чего он хочет. Чего он сейчас хочет.

Неожиданно руки Влада отрываются от моего лица.

Открываю глаза.

Влад отлетает к стене…

С полок падает несколько книг, но мужчина удерживается на ногах. А я удивленно смотрю на обладателя черной толстовки с капюшоном, оказавшегося на том месте, где секунду назад стоял мой бывший парень…

— Исайя? — изумленно произношу, интуитивно догадываясь — кто мог совершить нечто подобное.

Молодой человек оборачивается, и я встречаю взгляд карих глаз, напряженно глядевших на меня в ответ.

— Что ты… — успеваю выдавить из себя, как моё запястье обхватывают — а меня стремительно выводят из заведения, — Исайя, что ты делаешь?! — изумленно спрашиваю, едва поспевая за молодым человеком; мы выходим из кафе и пересекаем улицу, — Да постой же!

Он останавливается, тут же разворачиваясь ко мне лицом — а я едва успеваю затормозить, чтобы не врезаться ему в грудь.

— Если ты отвечаешь за безопасность — то отвечай за безопасность! Но в мои дела, пожалуйста, не вмешивайся: они тебя не касаются! — пытаясь отдышаться, произношу, взволнованно глядя на него.

По отсутствию ответа, догадываюсь, что мои слова унёс ветер.

— Серьёзно… — качаю головой, пытаясь прийти в себя, — что же это?.. Почему ты так себя ведёшь?!

Исайя отводит взгляд, а затем отворачивается. Он же не собирается…

— Стой! — резко хватаю его за руку обеими ладонями.

Опускаю голову, медленно выдыхаю и несколько секунд стою неподвижно.

А затем произношу едва слышно:

— Спасибо тебе.

Молчание. Но мне и не нужны его слова.

— Спасибо, что пришёл. И что увел меня. Спасибо, что сейчас рядом.

Чувствую, как глаза вновь наполняются слезами. Стою, не моргая — чтобы не дать им пролиться.

— Нелогично, да?.. — нервно улыбаюсь, а затем поджимаю губы… — но ты даже представить не можешь, как я рада, что ты сейчас рядом…

Поднимаю голову и смотрю на Исайю. Изумление и напряжение в его взгляде, направленном на мои ладони, заставляет меня ослабить хватку…

Но я не могу совсем отпустить его. Не сейчас, когда мне так нужно, чтобы кто-то был рядом.

И не знаю — почему, но я успокаиваюсь… Здесь, сейчас, рядом с ним, держа его за руку. Как будто этот молчаливый молодой человек вбирал в себя все мои эмоции, оставляя меня опустошенной и умиротворённой. А его взгляд, всё также направленный на наши соединенные руки, притягивал к себе.. буквально гипнотизировал меня…

Что такого особенного в том, что я держу его за руку?..

Звонок телефона вынуждает меня вспомнить о существовании реального мира и всех его проблем.

— Да? — отвечаю Давиду.

— Где вы, Анна? — четкий вопрос.

Осмотрев здания, окружавшие меня, сообщаю название улицы и пару номеров домов. Как удачно, что таблички были с этой стороны!

— Сейчас я заеду за вами.

— Хорошо… — протягиваю и опускаю глаза на Исайю…

Ой.

А где он?..

Оборачиваюсь, пытаясь найти своего четвертого опекуна.

Бесполезно.

Новый звонок заставляет меня удивленно напрячься: номер был незнакомым.

Мне не так часто звонят незнакомые номера.

— Да? — отвечаю.

— Анна Андреевна? — мужской голос звучит мягко и приторно.

Почему-то возникает желание помыться, чтобы смыть с себя эту сладость.

— Да. Кто вы? — спрашиваю ровно.

— А вы — расхитительница мужских сердец! — усмехается голос.

— Что? — не очень понимаю, о чём он.

— Меняете мужчин, как перчатки! Пожалуй, отличный выйдет заголовок: наследница и все её мужчины!

— Вы о чём вообще? — нахмурившись, спрашиваю.

— Позволите себя сфотографировать? Или придется искать фото на вашем прежнем месте работы? Что там был за Центр, не напомните?.. «Развития и возможностей»?.. — явно издеваясь, продолжает голос.

— Будьте добры, представьтесь, — сухо произношу.

— В начале скажите, что за молодой человек был только что рядом с вами? Никак не можем его опознать…

— Кто вы? — повышаю голос, понимая, что за мной следили. А возможно — до сих пор следят.

Но как?!

— Хотя, загадочность и таинственность — это наше всё! Люди любят порицать то, чего они не понимают или о чём не знают! А также осуждать всех подряд, даже не разбирая толком, кто кому — брат, а кто кому — сват!

— Вы…

— Анна, позвольте, — неожиданно появляясь рядом, Давид забирает мой телефон и подносит его к своему уху, — добрый день. Уверены, что понимаете, на кого нацелились? — спокойно спрашивает он у моего собеседника.

Кажется, до того, наконец, это дошло. Или Давид «донёс» это одним своим вопросом. В любом случае…

— Как вы здесь оказались? — удивленно спрашиваю, принимая обратно свой телефон со сброшенным звонком.

— Вы же сообщили ваш адрес, — мягко отвечает Давид.

— Но… так быстро… — растерянно произношу.

— Я был рядом. Пройдёмте к машине, — Давид протягивает руку, приглашая жестом идти вперёд.

— Тот человек… — хочу рассказать, кто это был, а точнее — чего хотел, но потом вспоминаю, что моему наставнику не потребовалось никакой дополнительной информации для того, чтобы четко среагировать на проблему, — вы будто знали, что мне позвонят, — оборачиваюсь на Давида и напряженно смотрю в его глаза.

— Знал, — не спорит Давид, открывая передо мной дверцу машины.

Сажусь внутрь, ожидая продолжения объяснений.

— Но как это возможно? Это была какая-то стандартная атака? Вы знали, чем мне угрожал тот голос? Он хотел выпустить обо мне статью… он даже знал, где я раньше работала! Кстати, надо бы уволиться оттуда — я ведь до сих пор не забрала документы…

— С вашими документами уже всё в порядке. Мы разобрались с бумагами в Центре: вы там больше не работаете. И ваших фотографий там больше нет. Ни одной, — отвечает Давид, выезжая на дорогу.

— Но… как это возможно?.. — ещё более растерянно спрашиваю, — Ведь меня не увольняли… я взяла отгул после того инцидента и с тех пор…

— Мы решили этот вопрос перед вашим интервью.

— Но как вы могли его решить? Для этого требовалось моё личное присутствие! — изумленно отвечаю.

— «Ваше личное присутствие» с этих пор будет требоваться крайне редко, — Давид встречает мой взгляд в зеркале и мягко улыбается, — слишком много чести.

— Вы стали моим личным секретарём? — не понимаю юмора.

— Анна, скоро вы будете занимать слишком важный пост для того, чтобы разбираться с мелкими проблемами самостоятельно. Теперь вашими проблемами будем заниматься мы, — четко произносит Давид.

Некоторое время ничего не отвечаю, молча переваривая информацию.

— Но как же… разве у вас есть такие полномочия? — растерянно спрашиваю.

— Есть. Ответственность за вашу жизнь на нас возложил ваш дедушка. И вы приняли это, когда подписывали контракт.

— Мне кажется, что мы говорим о двух совершенно разных контрактах, — честно признаюсь я, — в моём не было ни слова о том, что вы станете моими секретарями, телохранителями, духовными гуру и спутниками жизни!

— Странно. Может, вы читали его по диагонали? — одними губами улыбается Давид.

И мне впервые становится не по себе рядом с ним…

— Давид… как вы узнали про звонок? — спрашиваю напряженным голосом.

— Вы уверены, что хотите услышать ответ?

Чувствую, как сердце начинает пробивать дыру в теле. То, каким голосом он задал этот вопрос…

— Уверена, что хочу, — произношу негромко.

— Хорошо, я переиначу вопрос: вы уверены, что готовы узнать ответ? — Давид вновь встречается со мной взглядом через зеркало.

Аритмия. У меня аритмия.

— Это что, такая большая тайна? — напряженно спрашиваю, не отрывая от него глаз, — Почему вы не отвечаете на вопрос? Вы «бережёте» меня таким образом? Или целенаправленно запугиваете?

— Мы заботимся о вас, Анна, — звучит ответ.

— Я хочу знать, что происходит, — произношу чётко, пусть мой голос и звенит от волнения.

— Хорошо, — неожиданно быстро соглашается Давид, — будете слушать здесь, в машине, или позволите довезти вас до дома?

Поджимаю губы. Это издевка такая?

Отворачиваюсь к окну и молча сижу, игнорируя вопрос.

Когда мы подъезжаем, не дожидаясь Давида, выхожу из машины и иду к лифту; мы вместе поднимаемся в пентхаус.

— Сейчас вам удобно рассказывать? — разворачиваюсь к мужчине, когда мы входим в гостиную.

— Поверьте, я заботился исключительно о вашем удобстве, — спокойно отвечает Давид и встаёт передо мной, заложив руки за спину.

— Думали, я в обморок упаду, когда узнаю, что вы прослушиваете мой телефон? — произношу собранно, глядя ему в глаза.

На мгновение спокойствие Давида даёт трещину: кажется, я смогла его удивить.

— Вы догадались об этом, — протягивает мужчина, внимательно рассматривая моё лицо.

— Вы знали о звонке того репортёра. Знали о том, где меня искать… И с тех пор, как принесли мне новый телефон, всегда были в курсе событий, происходивших в моей жизни, — отвечаю ровно, прилагая все силы, чтобы держаться и не показывать свою слабину.

— Тогда произнесите то, что давно хотели произнести, — Давид, не отрываясь, смотрит мне в глаза.

— Вы знали, что я сомневалась в вас, — произношу негромко.

Голос почему-то дрожит. Как и руки, крепко сжатые в кулаки.

— Знал, — отвечает Давид.

— И… вы продолжали делать вид, что всё в порядке, — не знаю, чего хочу от него: чтобы он начал оправдываться или чтобы подошел ко мне и свернул мне шею.

Я вообще уже ничего не понимаю! Чего он хочет? Чего они все хотят?!

— Продолжал, — точно так же отвечает Давид.

— Почему? — сведя брови к переносице, спрашиваю.

— Потому что это ваше право — сомневаться в нас.

— Вы считаете, это нормально? — совсем теряюсь.

— Спустя некоторое время вы бы поняли, что мы не желаем вам зла, — ровным голосом произносит Давид, — Мы не имеем никаких корыстных целей в отношении вас. Мы уже говорили вам об этом и готовы повторить столько раз, сколько потребуется.

— Я… я ничего не понимаю… — запускаю руку в волосы, отхожу от него, — зачем вам так дотошно следить за мной? Чего вы боитесь?..

— Мы ничего не боимся. Мы оберегаем вас.

— Я это уже столько раз слышала! — вскидываю на него взгляд, — И мне от этих слов ни холодно, ни горячо! Я не понимаю их значения: от чего меня нужно оберегать?!

— Пока что — от вас самих.

Шаг назад делаю машинально — настолько меня изумил его ответ.

— Вы ещё не знаете, что это такое: обладать властью, которой обладал ваш дед. Для этого недостаточно хорошего воспитания или отличного образования… ваш характер должен стать стальным, ваш ум — ясным, а каждое ваше решение — непререкаемым: только тогда вы сможете удержать эту власть в своих руках.

— Для этого у меня есть вы, — бросаю ему.

— Мы не будем принимать за вас решения, — мягко, но уверенно отрезает Давид, — Вы должны понять: мы вполне способны на это. Но не это наша задача.

— И какая же у вас задача?

— Обере…

— Да хватит уже! — в сердцах выкрикиваю, — Я поняла! Поняла, что вы будете стоять за моей спиной и следить, чтобы я косточкой за ужином не подавилась! И ради этой во всех смыслах благородной цели вы будете прослушивать мои телефоны, просматривать все двадцать четыре часа моей жизни и отгонять от меня всех вам неугодных! Я одного понять не могу: как я при всём при этом стану обладательницей стального характера и ясного ума! Но, наверное, мне пока просто не хватает воображения!

Пока я произносила свою эмоциональную речь, Давид стоял, опустив голову. Под конец мне даже стало неудобно, что я всё это ему высказываю, но я действительно запуталась и искренне не понимаю, в какой фарш здесь хотят превратить мои мозги?!

— Ваше обучение скоро закончится, — спокойно произносит мужчина, продолжая стоять в своей позе.

— Боже! — вырывается из меня.

Прохожу по гостиной, спрятав лицо в ладонях.

А затем резко останавливаюсь. Точно. Моё обучение не будет длиться вечно. И Давид как-то упоминал, что у них есть свои обязанности, помимо тех, что были мне озвучены. Марк тоже говорил о чём-то подобном…

— Вы перестанете следить за мной, когда обучите всему необходимому? — с надеждой смотрю на мужчину, отрывая ладони от лица.

— Нет.

— Да что же это! — сама не замечаю, как залепляю креслу что-то на подобие оплеухи.

Чёрт, кресло-то уж точно ни в чём не виновато…

— Тогда что будет после того, как мое обучение подойдёт к концу? Чем вы тогда займётесь?

Могу я рассчитывать на несколько часов свободы от опекунства?.. Не то, чтобы это мне сильно мешало… но одно дело — жить и не догадываться о том, что за тобой постоянно следят, а другое дело — знать об этом наверняка.

А вдруг я решу завести себе парня? Ну, в конце-то концов, я же девушка! И молодая! Как они вообще себе представляют управление моей личной жизнью?..

— Своими обязанностями, — звучит знакомый ответ.

— Что это за обязанности? — четко спрашиваю.

— Вам не стоит торопиться…

— Давид! Ответь на вопрос! — сама себя не узнаю, когда требую от него ответа.

— Хорошо, — мужчина ненадолго замолкает, глядя на меня очень странным взглядом. Даже так: я совершенно уверенна, что ему не нравится то, как я сейчас разговариваю с ним, — Вы, наверно, уже поняли, что должность гендиректора — это колоссальная власть. Сейчас вы оказались в ситуации, когда против вас объединяются акционеры для того, чтобы набрать большее количество акций, чем у вас, и сместить вас с должности, которую вы ещё даже не успели занять. Это нормально для бизнеса. Они — акулы, вы — новичок. Иногда для подобных… переворотов требуются не совсем законные методы. Наверно, стоит перефразировать… чаще всего для того, чтобы удержать власть в руках, директора компаний прибегают к противозаконным методам. Я говорю не про предательство или обманы. Я говорю про воровство, взломы серверов, моральное уничтожение людей и даже убийство.

— Так… хорошо… — глубоко вдыхаю и выдыхаю, — предположим, кто-то пользуется этими методами…

— Не предполагайте, — отрезает Давид, — ими пользуются. И вы будете ими пользоваться. Если не для того, чтобы нападать, то для того, чтобы защитить свою собственность.

Смотрю на него, сведя брови к переносице, и тяжело дышу. Я не буду пользоваться ничем подобным.

— Ладно, — выдавливаю из себя, — и вы…

— Мы поможем вам защититься, — отвечает Давид, уверенно глядя на меня.

Опускаю голову, медленно выдыхая.

— Так вы действительно — мои телохранители?.. В буквальном смысле слова?.. — спрашиваю негромко, всё ещё не веря в то, что услышала.

— Назовём это так, — ровно произносит Давид.

Почему мне кажется, что он не договаривает?..

Чёрт, голова начинает раскалываться…

— Так… — протягиваю, пытаясь привести мысли в порядок, — вы следите за мной, потому что это необходимо… и у вас у всех, должно быть, есть необходимые для этого навыки…

— Всё верно, — добродушно улыбается Ян, появляясь в гостиной, — и, поверьте, мы способны вас защитить.

— Ясно… — произношу, взглянув на него.

Ничего мне не ясно…

— К слову о защите, — замечает Ян, — пожалуйста, дайте нам ваш телефон: необходимо отследить того репортёра и понять, какой информацией он владеет.

— Это вы сломали компьютер Тони… — качая головой, шепчу.

— Так было нужно, — произносит Давид.

— А Влад? Чем он вам не угодил? Зачем мешать мне разговаривать с ним? Наши отношения вас никак не касаются…

— Это моя инициатива. Прошу прощения, — отвечает Давид, нисколько не раскаиваясь.

— А это моя жизнь. И я хочу сама решать — когда заканчивать разговор, — отрезаю уверенно.

— Я передам Исайе, — спокойно произносит мужчина.

— Не нужно! — тут же спохватываюсь, — Не нужно ему ничего передавать. Он мне не мешает.

Не хочу, чтобы он думал, что у меня есть к нему претензии. Как ни странно, он — единственный из четверки, кого я не хотела ни в чём обвинять. Не знаю, в чём здесь дело… может, в том, что он — единственный, кто не давил на меня и не пытался меня изменить? Или в том, что сегодня мне стало спокойнее рядом с ним?..

Хотя ещё пару дней назад я боялась дышать в его присутствии…

— Не сближайтесь с ним, — неожиданно произносит Давид.

— Что? — нахмурившись, перепрашиваю.

— Исайя. Не сближайтесь с ним, — повторяет мужчина.

— Но… почему? — удивленно уточняю.

— Я сказал вам об этом ещё тогда, когда представил всех нас, — напоминает Давид, лицо которого становится очень серьёзным, — лучше вам держаться от него на расстоянии.

— Я уже заметила, что у него не простой характер — но это не значит, что у нас непременно возникнут какие-то проблемы в общении. Я способна подстраиваться под собеседника. А, учитывая, что Исайя вообще при мне не разговаривает…

— У него не просто «не простой характер», — останавливая меня, произносит Давид, — У него есть конкретная проблема, с которой он не может справиться, и с которой уж точно ничего не сможете сделать вы.

После его слов некоторое время молчу, напряженно глядя на мужчину. Какая такая проблема может быть у молодого человека его возраста? Сколько ему? Двадцать восемь? Двадцать девять?..

— Он что, болен? — в итоге с вызовом спрашиваю, подняв бровь.

— Болен, — совершенно серьёзно отвечает Давид.

— И чем же? — раздраженно уточняю, — Он вполне дееспособен, раз его назначили моим телохранителем. Так какой может быть причина для подобных предостережений? Каким недостатком вы хотите его наградить?

— Он имеет чёткий диагноз от лечащего врача. Но, если не использовать термины, то у Исайи один недостаток: он — психопат.

Смотрю на Давида во все глаза и пытаюсь понять — ослышалась я или нет?..

Но мужчина молчит, продолжая спокойно смотреть мне в глаза и не делая никаких попыток продолжить или напротив — опровергнуть собственные слова.

… так… Исайя — психопат?..

— Насколько это опасно? — напряженно произношу, пристально глядя на Давида, — Не нужно лирических отступлений: просто ответьте на вопрос. Дед не был сумасшедшим, и я ни за что не поверю, что он выбрал мне в охранники невменяемого человека!

— Вы правы, для вас он не опасен, — ровным голосом произносит Давид, — я вам уже много раз говорил, что никто из нас для вас не опасен. Мы собраны вашим дедом для того, чтобы оберегать вас…

— … оберегать меня, — одновременно с ним произношу, кивая.

Эта аксиома уже порядком раздражает.

— И тем не менее вы несколько раз повторили, чтобы я не сближалась с Исайей, — напоминаю Давиду, — почему?

— Ответь ей, — негромко произносит Ян, спокойно глядя на мужчину.

Тот молча смотрит на меня, не спеша с разъяснениями.

— Мы не можем быть уверены во всех его реакциях, — тщательно подбирая слова, наконец, произносит он.

— Какие именно реакции вызывают у вас больше всего опасений? — ровным голосом спрашиваю, прямо глядя на Давида.

Мне уже надоели эти игры в вопросы-ответы.

Продолжаю внимательно смотреть на своего главного опекуна и понимаю одну вещь: он не ответит. Не сейчас. Или вообще — никогда. В любом случае, в данный конкретный момент ответа я не дождусь.

— Мне нужно прогуляться, — подхватываю сумку с кресла и иду на выход.

— Анна… — стоя на месте, зовёт меня Давид, но я даже не думаю останавливаться.

— Вот, мой телефон, — кидаю сотовый в руки Яна, на секунду разворачиваясь к нему лицом, — проверяйте, что хотели.

— А вы? — светловолосый тренер спокойным шагом идёт вслед за мной.

— Я сегодня обойдусь без телефона, — отвечаю, подходя к лифту, — так что, пожалуйста, уважьте моё желание остаться наедине с собой.

— Во сколько вас ждать сегодня? — уточняет Ян.

— Не ждите меня, — нажимая на кнопку, произношу, — Я останусь ночевать в старой квартире. Мне нужно подумать.

Дверца отделяет меня от пентхауса и двух мужчин, оставшихся в нём, и я спускаюсь вниз. Да, у меня на вечер было запланировано занятие с Марком. Да, перед этим я должна была посетить тренажерный зал и поработать с Яном. И да, деловой этикет с Давидом также ждал меня в течении этого дня — но я всё отменила.

Потому что хватит.

Хватит идти на поводу у тех, кто не способен озвучить правду вслух. Я не отказываюсь от наследства и не рублю все корни.

Я беру паузу на размышления.

При нынешних обстоятельствах это — самое здравое решение.