Глава 27

Утром ко мне в комнату без стука зашла тётя Зина. Видно было, что ей не терпелось что-то рассказать.

— Доброе утро, Василина, — сказала она с порога, пока я пыталась разлепить глаза. — Я тут тебе завтрак принесла.

— Доброе, — прохрипела я сонным голосом. Всю ночь не могла уснуть, предвкушая встречу с любимым. — Что на завтрак?

Тётя Зина уже ставила складной столик мне на ноги.

— Омлет, тосты, круассан и кофе, — ответила она. — Кушай, приятного аппетита.

— Тёть Зин, я даже не умылась, — возмутилась я. — Что-то случилось?

— А да, извини. Сходи умойся, конечно, — стушевалась тётя Зина. Я не могла понять, что с ней происходит.

Я встала и направилась в ванную. Быстро сделав утренние процедуры, я вернулась в комнату. Тётя Зина уже заправила постель, оставив мой завтрак на столике у окна.

— Так что происходит? — спросила я, усаживаясь за стол. — Я же вижу, ты сама не своя.

Зинаида загадочно улыбнулась и сказала:

— Ты сначала позавтракай.

Я принялась за еду, но не чувствовала вкуса. Всё, что она принесла, проглотила, как будто это были просто кусочки бумаги. Внутри меня росло беспокойство.

— Ну так что? — нетерпеливо спросила я, вставая и направляясь к шкафу, чтобы одеться. Сегодня должен прийти врач, а я в ночнушке.

Зинаида, собирая грязную посуду, наконец-то ответила:

— Приехал Алексей Дмитриевич. Такой злючий, я его никогда таким ещё не видела. Сейчас он и Дмитрий сидят в кабинете. Ох, ты бы слышала, как Алексей кричал на отца!

Я услышала это и тут же начала быстро одеваться.

— Почему ты сразу не сказала? — возмутилась я. — Ты мне тут завтрак впихивала!

— Ну так тебе сначала нужно поесть, — невозмутимо ответила она. — Надо поправляться. Да и доктор сказал, никаких потрясений.

Я осуждающе посмотрела на неё.

— Ну да, доктор, — с сарказмом сказала я. Поправила пиджак и направилась к выходу. — Пойдём, тётя Зина, мне нужно успокоить Лёшу.

Мы пошли вниз. Я на второй этаж, в кабинет хозяина дома, а тётя Зина на первый, на кухню. У кабинета я остановилась, прислушалась. Но кроме неясного бормотания ничего не было слышно. Вздохнув, решительно открыла дверь. Дмитрий Викторович и Лёша одновременно посмотрели на меня и замолчали.

— Вася, — выдохнул Алексей, вскакивая с кресла и заключав меня в объятия, — как же я испугался!

Я обняла его в ответ, уткнувшись лицом в грудь. Сердце бешено колотилось, но я ощущала, как тревога постепенно отпускает под его заботливыми руками.

— Всё хорошо, — пробормотала я, вдыхая родной запах.

— Собирайся, поедем домой, — сказал Алексей. — Нечего нам здесь делать.

— Но, сын… — Дмитрий Викторович выглядел растерянным и обеспокоенным. — Нам надо всё обсудить. Вы можете хоть немного задержаться? Тем более что твой друг направляется сюда с Никитой Сергеевичем.

— Давай задержимся, — предложила я. — Вам действительно необходимо поговорить. Пора заканчивать с этими исчезновениями.

— Хорошо, мы задержимся ненадолго, — сказал Алексей отцу, — но я надеюсь, что после разговора вы уже оставите нас в покое. И если ещё хоть кто-то исчезнет, я устрою вам настоящий ад на земле, и уверен, что Руслан меня поддержит. Вы перешли черту, похитив мою женщину.

— И отдаёте уже мне мою сумочку и телефон, — поддакнула я, надув губы. Именно в этот момент захотелось расплакаться.

Лёша злобно посмотрел на отца, его лицо исказилось от гнева. Дмитрий Викторович вздохнул, явно чувствуя себя неловко в этой ситуации. Он встал со своего кресла и, тяжело ступая, направился к сейфу в дальнем углу кабинета. Открыв его, он достал мои вещи и протянул их Лёше.

— Идите пока отдыхайте, — сказал отец Лёши, в его голосе слышалась нотка раздражения. — Как подъедут гости, спуститесь. Я пойду скажу Зинаиде, чтобы накрыла на стол вино и закуски. Судя по вашему настрою, разговор лёгким не будет, так что вино будет в самый раз.

Лёша взял меня за руку, его пальцы дрожали, выдавая его волнение и злость. Он крепко сжал мою руку, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не взорваться. Мы молча вышли из кабинета и направились по коридору второго этажа.

— Пойдём, — тихо сказал Лёша, его голос был напряжённым. — Нам нужно уединиться.

Мы шли по длинному коридору, стены которого были украшены картинами и фотографиями в тяжёлых рамах. Я чувствовала, как его рука дрожит, и пыталась успокоить его, хотя сама была на грани.

— Что это было? — наконец спросила я, не в силах больше сдерживаться. — Почему он так поступил?

Лёша остановился и посмотрел на меня. Его взгляд был полон боли и гнева.

— Это всё из-за него, — произнёс он, стиснув зубы. — Он всегда вмешивается в мою жизнь, всегда пытается контролировать меня. Но я больше не позволю ему это делать.

— Ты куда меня ведёшь? — спросила я, стараясь отвлечь Лёшу от его хмурых мыслей. — Меня поселили на третьем этаже.

Он остановился и посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— На третьем? Очень странно. Видимо, не всё потеряно с отцом, — Лёша улыбнулся и чмокнул меня в щёку, прежде чем продолжить путь. — Он до этого никого не пускал на третий этаж.

— Почему? — не удержалась я от любопытства.

Лёша остановился у массивной двери и, распахнув её, пригласил меня войти.

— Проходи, это моя комната. Я жил здесь, пока не решил создать свою корпорацию, — сказал он, пропуская меня внутрь.

Я переступила порог и огляделась. Комната была выдержана в тёплых темно-коричневых тонах. Обои, мебель, даже шторы — всё было в оттенках коричневого, от глубокого, почти чёрного, до более светлых и тёплых. В воздухе витал лёгкий запах книг и немного пыли, что придавало помещению уют.

— Это твой любимый цвет? — спросила я, подходя к столу, на котором лежали несколько книг по магии и потрёпанный блокнот. Я взяла блокнот в руки и открыла его. Внутри были какие-то расчёты и формулы, написанные аккуратным, но немного торопливым почерком.

— Да, — ответил Лёша, присаживаясь на край стола. — Коричневые цвета всегда вызывают у меня чувство уюта и стабильности. А эти книги и формулы — это моя первая работа. Я старался разобраться, как использовать магию в бизнесе.

Лёша прошёлся по комнате, сел на кровать и посмотрел на меня с предвкушением.

— Иди ко мне, — сказал он.

У меня участилось дыхание.

— Думаешь, это хорошая идея? — спросила я, медленно подходя. — Всё-таки у меня сотрясение, и меня надо беречь.

— Я буду очень осторожен, — произнес он томно. Воздух словно наэлектризовался. Моя грудь стала тяжелее, от тембра голоса, разлилось тепло внизу живота. — Нам сейчас просто необходимо обменяться энергией.

Лёша мягко взял меня за руку и придвинул ближе, ставя между своих ног.

— Я сильно соскучился и перенервничал. Моя магия нестабильна, — пророкотал он, целуя меня. Его руки мягко прошлись по моим рёбрам, медленно расстёгивая пуговицы на блузке. По коже пробежали мурашки, соски затвердели. Подхватив меня, он аккуратно положил на кровать и, не переставая целовать, продолжал исследовать моё тело своими руками. Ловко избавив меня от брюк, он устроился у меня между ног.

— Невероятно сладкая, — прошептал он, закинув мои ноги себе на плечи. — Сначала я хочу всю попробовать. Потом ты меня.

Я потерялась в водовороте чувств. Никогда ещё между нами не было столько нежности и ласки. Его прикосновения были наполнены любовью и заботой, заставляя меня забыть обо всём на свете. Каждое движение, каждый поцелуй были как новые открытия, наполняющие сердце теплом и радостью. Мы наслаждались моментом, погружаясь в мир, где существовали только мы двое.

Я уютно устроилась на груди Лёши, перебирая пальцами его жёсткие завитки волос. Он лежал неподвижно, и я слушала его ровное дыхание, чувствовала стук сердца и тепло тела. Комната была в беспорядке: одеяла и одежда разбросаны, простынь смята под нами. Но вставать не хотелось.

— Почему твой отец никого не пускает на третий этаж? — спросила я, не открывая глаз.

Лёша тяжело вздохнул и ответил, не поворачиваясь:

— Третий этаж всегда принадлежал маме. После её смерти отец запретил кому-либо туда заходить.

Я приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза. Он смотрел на меня спокойно, но в его взгляде читалась грусть.

— Извини, — тихо сказала я. — Я не знала.

Он покачал головой.

— Не извиняйся. Это было достаточно давно, я был маленьким и плохо её помню. Но если отец поселил тебя там, значит, принял тебя.

Я кивнула и легла обратно, прижимаясь к нему.

— А он больше не женился? — спросила я, чувствуя, как его рука обнимает меня крепче.

Лёша задумался на мгновение, а затем ответил:

— Нет. После мамы он больше не пытался найти кого-то. Говорит, что ей не было равных.

Лёша продолжил свой рассказ, погружаясь в воспоминания о прошлом, которое навсегда оставило след в его сердце и жизни его семьи.

— Он любил её безумно. Я даже думаю, что был одержим ею. Но мама никогда не любила отца по-настоящему. Она вышла за него замуж только потому, что так решил совет. Сильному предводителю клана нужна была сильная спутница. Её сила и определила её судьбу.

— От чего она умерла? — Я затаила дыхание, испугавшись собственного вопроса, который вырвался наружу.

Лёша замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. Его голос стал тише, в нём я услышала горечь и боль.

— Война кланов за власть. Тогда северные похитили её, чтобы шантажировать нас. Не знаю, что там точно произошло, но по одной из версий мама захотела соблазнить предводителя северных. Она была заперта в комнате, и ночью решила попасть к нему через балкон. Но, не удержавшись, упала с третьего этажа. В это время под окнами строители возводили детскую площадку. Она свалилась прямо на торчащую арматуру.

— Глупость какая, зачем ей соблазнять предводителя? — не удержалась я от комментария.

— Я тоже думаю, что её истинные намерения были связаны с побегом. Но слуги, опрошенные по этому делу, как один утверждали, что она активно флиртовала с ним и неоднократно пыталась проникнуть в его кабинет. Отец тогда был на грани. Он чуть не уничтожил весь клан, в одиночку перебив больше половины бойцов. С тех пор кланы стараются избегать открытых столкновений и ведут войну исподтишка.

— Это очень печально, — вздохнула я, внутри меня образовалась тяжесть от услышанного. — Как твой отец, пережив такое, всё равно решился похитить меня?

— Жажда власти затмевает разум, — задумчиво произнёс он. — Я не знаю, что он думает, но скоро мы всё узнаем. Давай одеваться. Нужно встретить Руслана.

— Да, — согласилась я, хотя вставать совершенно не хотелось. — Пошли.