Глава 6

Столица прощалась с еще одним днем. Вопреки дождливому лету, осень стояла теплая и сухая. Некоторые деревья, обманутые погодой, стали распускать цветы второй раз за год. Из распахнутого окна в покои княжеского десницы волнами легкого ветра вливался сладкий аромат яблони, которая сейчас как раз и плодоносила, и цвела.

Десница князя оторвался от многочисленных свитков, в беспорядке раскиданных по его дубовому письменному столу, и устало следил, как за горизонт быстро прячется краешек пыльного красного солнца. Он отложил остро заточенное гусиное перо. Сдвинул в сторону несколько бумажных черновиков, под которыми обнаружился совсем свежий труп желтого кенара. Еще несколько лучин тому птица заливалась трелями. Но так было нужно, иногда без жертв не обойтись. Веренир заботливо положил малютку в небольшой деревянный короб — она ему еще понадобится. К сожалению, долго хранить свои «проекты» он не мог из-за запаха, который появлялся очень быстро. Магу, работающему со смертью, пора бы уже притерпеться к нему, но обоняние Веренира всегда было довольно острым, и не хотело мириться с трупной вонью. Тем не менее день-другой мертвая птица ему еще послужит. Короб отправился в ящик стола.

Скоро придет Эйла. Она хорошая девица, но уж больно любопытная, а он не любил, когда посторонние знали о его делах больше, чем того требовали обстоятельства. Он держал все свои эксперименты в строгом секрете, о котором не следует знать простой служанке, даже если она иногда согревает ему холодную постель. Мужчина приоткрыл дверцу металлической клети с частыми прутьями, которая стояла здесь же, на столе, и кинул сидящей внутри серой крысе несколько кусков хлеба, мяса и сыра — все, что осталось от его трапезы. Тварь зашипела и попятилась, но, почуяв запах еды, стала внимательно принюхиваться к угощению, медленно к нему подползая. И пускай дни пленницы сочтены. Не сегодня-завтра она отправится вслед за птицей, чтобы помочь магу исследовать и развивать свои возможности. Но, по крайней мере, он мог обеспечить ей комфорт. Животному не за чем страдать от голода. Иногда он был жестким, неприятели могли бы сказать — жестоким. Что ж, возможно, доля истины в этом и была. Но большая политика не приемлет слабости. Ввязался — иди до конца. Оступишься — рухнешь вниз. А маг слишком высоко забрался, чтобы пережить падение.

Веренир накрыл клетку куском грубой пеньковой ткани. Крысу Эйле тоже лучше не видеть. Конечно, что ей стоит поднять ткань? Но она всегда была понятливой, а потому не станет тут рыскать даже во время уборки. К тому же, сегодня ему от нее было нужно вовсе не наведение чистоты. Скорее даже нечто совсем противоположное.

Мужчина подошел к тазу с водой. Ополоснул лицо и с наслаждением подставил его вечерней прохладе, которой уже ощутимо веяло с улицы. Дневное светило давно скрылось за горизонт. Вокруг Веренира растекся приятный уставшим глазам полумрак. В дверь легко постучали и, не дожидаясь ответа, приоткрыли ее.

— Иди сюда, — тихо сказал Веренир, не оборачиваясь. Служанка беззвучно проскользнула в комнату. Еще через мгновение он почувствовал, как она всем телом прижалась к нему. Девичьи руки скользнули по его талии, на грудь и вернулись вниз, к поясу.

— Мой господин, — промурлыкала Эйла, потершись о его спину нежной щекой.

Веренир чуть заметно улыбнулся в пустоту и накрыл кисти девушки ладонью. Вдалеке один раз ударил колокол, возвещавший о начале ночи. Почти одновременно с этим звуком снова раздался стук в дверь. На этот раз — довольно громкий. Маг поморщился. Обычно ничем хорошим ночные визиты незваных гостей не заканчивались. Очередной срочный допрос пленника? Нездоровится княжеской возлюбленной, которая сейчас в интересном положении? В особо важных вопросах, коим была беременность Медики, Тройтан не доверял никому, кроме десницы. Хотя, случись что серьезное, он вряд ли смог бы помочь. Врачевание никогда не входило в список его умений. Результат был непредсказуем. А, может, князю просто не спится, и он хочет провести лучину-другую в беседе с верным помощником? Обычно Веренир был совсем не против пообщаться с Тройтаном в неофициальной обстановке, но сейчас это грозило отменой приятного времяпровождения в более нежной компании. Посетитель был настойчив и, не услышав ответа, постучал еще раз — требовательнее. Веренир со вздохом отстранился от теплого тела служанки.

— Да? — громко сказал он.

На пороге появился княжеский писарь. Совсем ещё юноша, не больше четырнадцати зим — один из дальних родственников правителя. Лицо вошедшего сплошь было покрыто прыщами и оспинами, а весь он — как будто составлен из отдельных палок: нескладный и худой. Был ли когда-то таким сам Веренир? Ведь наверняка. Но он уже и не мог вспомнить. Хотя, в сущности, сколько зим из разделяет? Каких-то пятнадцать или около того.

Маг посмотрел в сторону камина и шепнул несколько слов. Лежавшие в нем поленья вспыхнули ярким пламенем, позолотив комнату светом. Юноша никак не отреагировал на самовоспламенившееся дерево, но, заметив, наконец, за мужчиной служанку, залился краской. Краснота его лица сейчас могла бы соперничать с закатным солнцем.

— Г-г-господин, — еле смог выговорить он, косясь на девушку. Маг не удержался и закатил глаза. Парень был очень не глуп и, по мнению десницы, перспективен. Но слишком стеснителен. К тому же сейчас как раз вошёл в тот возраст, когда уже мог оценить женскую красоту, но дотронуться еще не решался.

На служанке было лишь нижнее платье, при том такого кроя, который не скрывал соблазнительные изгибы. И когда только успела раздеться? Видно, решила проскочить по темному коридору прямо так.

— Висгарт, — в голосе Веренира послышались первые нотки нетерпения. — Я весь внимание.

Юнец теребил в руках берестяный свиток. Бумага была слишком дорога для простолюдинов, поэтому для писем и записок чаще использовали более доступную бересту.

— Срочное дело, господин. Гонец только что принес мне это письмо, — пустился в объяснения он, стараясь не смотреть в сторону прекрасной гостьи. — Я… Я подумал, до утра оно ждать не может.

Маг потер лоб.

— Эйла, затвори окно и ступай к себе, — маг протянул руку к свитку. Он никогда не обсуждал дела в присутствии посторонних, даже столь привлекательных. Девушка коротко кивнула и, выполнив поручение, бесшумно исчезла. Десница читал. Сначала его брови поползли вверх, потом почти сошлись на переносице.

— У тебя только это письмо? — произнес он наконец, дочитав до конца и перечитав его ещё раз.

— Д-да, — снова начал заикаться писарь. — Прости, если я что-то не так…

Маг перебил его:

— Все в порядке. Ты правильно сделал, что сразу пошел ко мне, — он снял кожаную куртку со спинки стула и накинул на плечи. — Пойдем.

— Куда, господин?

— Покажешь мне гонца, который это принес.

***

Маг уже начал терять терпение. Разговор затягивался из-за бестолкового мужика, который перескакивал с мысли на мысль и не мог толком ничего объяснить.

— Так, давай сначала. Значит, у вас в Логе…

— Тихом Логе, господин, — перебил Веренира собеседник.

— Что? — не сразу понял десница. Он кружил по просторной замковой кухне, как хищный зверь по клетке, что ещё больше нервировало и без того взволнованного посланника. Казалось, он забыл половину слов, а это никак не помогало делу.

— Ну это… Город наш так называется: Тихий Лог.

Веренир на миг прикрыл глаза, чтобы успокоиться.

— О мой бог. Я знаю. Хорошо. Значит знахарка ваша местная… — продолжил маг, но снова был беспощано перебит.

— Да ведьма она. Ведьма и есть!

Гонец ничуть не помогал. Не мог рассказать все по порядку, сбивался, повторял одно и то же. А когда десница сам попытался восстановить хронологию недавних событий — начал беспощадно перебивать. Веренир сжал губы в тонкую ниточку. Знавал он этих колдунов и ведьм. Почти в каждом селении есть свой, да толку с них? Магии в них не набралось бы ни на каплю. Найди одинокую бабу пострашнее, посели её чуть поодаль от всех остальных, черного кота ей в придачу — готова ведьма-то. А если она ещё мало-мальски в травах разбирается — постоянный поток желающих снять порчу, "дитятко родить" или ещё что по мелочи — ей обеспечен. Но в целях экономии времени маг проглотил и это.

— Добро. Ваша ведьма…

— Да какая ж она наша-то?

Веренир со стуком поставил на стол металлический кубок с красным вином, которое он лишь пригубил. Часть напитка расплескалась. Его собеседник в момент притих и как-то весь поник. Но маг неожиданно смягчился.

— Будешь? — он пододвинул кубок мужику. Тот недоверчиво глянул на десницу, но соблазн был слишком велик. Когда ещё удастся княжеского вина попробовать?

Очень скоро чаша опустела. Маг без слов налил ещё из стоящего на столе тяжёлого кованого кувшина, инкрустированного рубинами, и кивнул гостю, мол, пей. После второй мужик явно повеселел. Сел свободнее. Разговор пошел на лад.

— Так чегой-то я? А, ясно, как день, ведьма околдовала человека божьего. Не дело это в храме ей появляться. А он и рад стараться. Эхрес-то наш ее и близко не пущал.

Веренир приподнял брови. Мужик пояснил:

— Ну, старый жрец, помер недавно.

— И что дальше?

— А дальше ведьма девку логовскую сгубила. У всех на глазах! Ох, и красивенная была! — гость нарисовал в воздухе два арбуза в районе своей груди. Веренир нетерпеливо покашлял. Прямо сейчас его мало интересовали женские прелести.

— Как?

— Так к нам скоморохи приезжали, забава та ещё! Весь город на площади собрался, народу — тьма. Ведьму шут из толпы выхватил и корону их шутовскую дать хотел. Ну, на ней же не написано, что она колдунья! С виду девка себе и девка, рыжуха, — рассказчик так откровенно косился на кувшин, что не понять намека мог только слепой. Но Веренир не поддавался на это и демонстративно отставил сосуд подальше. Его собеседник вздохнул, но продолжил.

— Ну, навроде как княжной красоты чтоб у них побыла.

Княжной красоты? Что-то тут не сходится. Зачем красивой девице "становиться" ведьмой? Ее даже без приданого замуж возьмут горожане из тех, кто побогаче. В то, что у нее действительно есть дар, маг по-прежнему не верил.

— Допустим. Что потом?

— А та другая девка бойкая оказалась, не захотела ведьме поганой почет уступать. Рядом тогда стояла. Корону вырвала и сама на подмостки взбираться стала. А ведьма-то глазищи выпучила, руки растопырила, заклинание значится выкрикнула, аж на небе громыхнуло! А та хрясь — вниз головой с высоты об камень, — мужик с размаху саданул по столу.

Веренир удивлённо поднял брови. В записке от местного головы этого не было. Только "бьём челом, спасите, помогите, ситуацию дурную разрешите". Тем временем мужик вошёл во вкус.

— И все, хана девке. Лежит, не дышит, кровища так и хлещет. А ведьма схватила ее и сидит смеётся. А потом вскочила, в свое логово убежала!

Маг покачал головой. Это было настолько лишено всякого смысла, что либо мужик внаглую врал, либо так называемая ведьма просто спятила. Люди не любят никого, кто отличается от них. По большому счету их терпят до первого большого промаха. Сколько уже случалось таких самосудов в княжестве — не сосчитать. Конечно, был ли кто-то из них действительно наделен даром, десница знать не мог, но очень в этом сомневался.

Что было после, Веренир уже знал из письма. Народ собрался и поджёг женщину прямо в ее избе, а жрец кинулся за ней, хотя было ясно, что уже бесполезно. Глупый. Очень-очень глупый поступок. Хорошо, сам жив. Хотя вряд ли теперь он останется жрецом. По крайней мере, в Тихом Логе. Это уже будет решать верхушка духовенства. Конечно, к княжескому совету они прислушаются. А князь — к совету десницы.

Теперь же этот идиот (жрец, не князь, конечно!) объявил, что на рассвете проведет поминальную службу по ведьме. Об этом тоже говорилось в письме. Да рассерженные жители съедят его за это с потрохами! А ведь некоторые наверняка станут его защищать. В итоге поубивают друг друга. Так всегда в вопросах религии, будь она неладна! А виновата, как всегда, будет ведьма. В свою очередь храмовники не смогут просто так оставить смерть или увечье жреца, хотя и глупого. Но… Как есть. Ситуация скверная, скандал может разразиться такой, что полетит не одна голова. И не известно ещё, фигурально ли. Веренир всеми силами старался не допускать подобных ситуаций, особенно с участием своих "коллег", пусть даже они по сути таковыми не являлись. Рано или поздно волна недовольства докатится и до него, и тогда… Впрочем, о том, что будет "тогда" времени размышлять уже не оставалось.

— Вели седлать мне лошадь, — обратился он к писарю, все это время беззвучно стоявшему в углу. — Я еду в Тихий Лог.

Оставалось только поговорить с шуйцей* [буквально: левая рука] князя, который заведовал стражей, чтобы тот выделил ему несколько человек в охрану — и в путь. Нужно успеть до рассвета. По правде говоря, Веренир и сам прекрасно справился бы с любой опасностью, но княжеская стража всегда вызывает благоговейный трепет у обычных селян. А это как раз то, что ему сейчас необходимо. Не допустить ещё большего кровопролития. Пусть мертвой останется только эта злополучная ведьма. Признаться, маг был заинтригован и даже немного сожалел, что уже не узнает, действительно ли она владела даром?

***

В храме было до звона в ушах тихо. На алтарных колоннах, где огонь по обычаю поддерживался день и ночь, догорели и погасли жертвенные поленья. Лишь один светильник со свиным жиром выхватывал несколько локтей у темноты, образуя желтый круг света.

На широкой каменной скамье неподвижно лежала молодая рыжая женщина, хотя былой красотой ее волосы сейчас не отличались: часть сгорела, другая была спутана и грязна. Одежда и руки перепачкались копотью. Но самое страшное — лицо. Правая сторона и нос остались не тронуты, но на левую больно было смотреть. От середины щеки на шею спускались безобразные ожоги, местами кожа лопнула и обгорела до черноты.

У скамьи, прямо на полу, прислонившись к ней спиной, сидел мужчина. Он опустил голову между коленей и не двигался. Близился рассвет. Жрец забормотал. Разобрать что-то, кроме слов «моя вина», было почти невозможно. Пламя светильника вдруг заплясало от внезапного сквозняка. Однако жрец, поглощённый своими мыслями, этого не заметил.

— Ты совершенно прав. Это твоя вина, — услышал он сзади ровный мужской голос. — Ты — идиот.

Григ даже не поднял головы. В круг света вошел высокий мужчина. Хотя больше ничего о нем сказать было нельзя: длинный темный плащ с широким капюшоном скрывал все остальное. Жрец молчал.

— Ты привлек к себе и к ней ненужное внимание. Этого делать не следовало! — тон был властный и обличающий. Незваный гость пропустил сквозь пальцы в кожаной перчатке один из локонов ведьмы и небрежно уронил его обратно.

Жрец только издал какой-то неопределенный звук между стоном и всхлипом.

— Ты — идиот.

— Повторяешься, — прохрипел Григ, не поднимая головы, — голос плохо слушался его сейчас.

— Я готов был бы повторить ещё пару дюжин раз, если бы это как-то спасло ситуацию. Только теперь уже ничего не исправишь. Каких трудов стоило назначить именно тебя, именно сюда — и все псу под хвост! — Мужчина медленно вышагивал от одной стены к другой. — Удовлетвори мое любопытство. Признаться, это не даёт мне покоя. Ответь, как человек, настолько дороживший своей репутацией и должностью, что поддался на шантаж лишь бы руководство не узнало о твоей пагубной привычке тратить время и деньги на карты, кости и петушиные бои. Какого лешего ты так открыто показал свое расположение к этой девке? Не мне тебя учить, как приличные жрецы относятся ко всему этому колдовскому сброду, — он особенно выделил слово "приличные", давая понять, что Григ в их число явно не входит.

Жрец долго молчал.

— Ну? Что ты на это скажешь?

— Ей нужна была чья-то поддержка. Не просто тайные встречи. А настоящая опора. Человек, на которого она могла бы положиться, который сказал бы, что она все делает правильно.

— Что за чушь? — перебил его собеседник. — С каких это пор ты стал таким сентиментальным? — он сделал паузу. — Да ты никак влюбился?!

— Замолчи! — вдруг вскочил жрец. Его одежда была порвана в нескольких местах и вся в пятнах грязи, копоти и крови. — Убирайся отсюда! Можешь катиться, куда угодно. Хоть к своему начальству, хоть к моему, хоть к демону в задницу! Теперь уже все равно!

Незнакомец напрягся, готовый в любой момент отразить удар. Но жрец лишь сжимал кулаки, не нападая.

— О, я-то уберусь. Только ты так ничего и не понял, глупец. За собой действительно приходится убирать, — с этими словами он вытащил из рукава прямой кинжал. Даже несмотря на свое состояние, жрец краем сознания отметил, что на лезвии искусно выгравирован крылатый змей с разинутой пастью. Страшная тварь. Мужчина стал, крадучись, обходить вокруг Грига. Тот, не сводя с него взгляда, всем корпусом поворачивался вслед за угрозой. — Ты не оправдал наших ожиданий и все испортил. Прощай, жрец.

Змей резко взлетел в воздух и спикировал вниз. В двери с силой заколотили.

— Именем великого князя, откройте!

Раздался грохот. Засов с треском отвалился.

Пятеро дружинников ворвались в храм всем скопом, держа наготове легкие сабли. Последним вошел десница, потирая руки после заклинания. Пожалуй, с засовом он чуть перестарался. Невелика беда, казна возместит ущерб, главное, решить вопрос с этим злополучным жрецом и мертвой женщиной.

На улице уже светало, глаза, не привыкшие к темноте, не сразу разглядели обстановку внутри. В первые мгновения магу даже показалось, что здесь пусто. Но нет, на полу у алтаря кто-то зашевелился. Все сабли сразу же повернулись в эту сторону. Наконец, Веренир смог разглядеть лежавшего человека. Тот слабо застонал. Десница жестом приказал своим спутникам не двигаться и сам осторожно подошел к алтарю. Боковым зрением он успел отметить тело на скамье. Но сейчас оно не представляло опасности.

Жрец в черной рясе лежал ничком на холодном каменном полу. Маг опустился перед ним на колени и перевернул его. Тот снова застонал. В районе сердца одежда была пробита чем-то острым, ткань вокруг густо пропиталась кровью.

— Демон тебя раздери! — вырвалось у мага. — Ну уж нет. Ты мне нужен живой!

Он должен был узнать всю правду об этом деле. А оно, между тем, становилось все запутаннее. Кто это сделал? Кто-то из рассерженных горожан? Родственники погибшей на площади девушки?

Веренир не умел лечить. Его магия была хороша в бою, он знал, как пользоваться ею для допросов, в конце концов, на его зов приходили мертвые. Но врачевать раны у него не получалось.

— Скорее зовите лекаря! — громко отдал он приказ, сосредотачиваясь на том, чтобы подольше сохранить в этом теле жизнь. По ощущению это было похоже на ловлю рыбы голыми руками. Кажется, вот она, но все время ускользает. И все же старания не прошли даром: кровь перестала течь так быстро. Пока маг искал, чем зажать рану, прибежал лекарь.

Поразительно быстро.

Пришедший деловито оттеснил мага в сторону, даже не поинтересовавшись, что здесь произошло. Вряд ли он знал, кто перед ним стоит, иначе, скорее всего, вел бы себя по-другому. И сам стал «колдовать» над мужчиной. Очень скоро он вынес вердикт:

— Чем бы его ни ударили, лезвие, похоже, не задело сердце, иначе он уже был бы мертв. Невероятное везение! Еще полпальца — и он покойник! — последнее слово было сказано с таким радостным смешком, что Веренир мимо воли ухмыльнулся.

— Значит, сейчас он вне опасности? — уточнил маг.

Доктор будто только теперь заметил, что над ним кто-то стоит. И весь встрепенулся.

— Рану, конечно, нужно перевязать и обработать, но да, думаю, все будет в порядке. С кем имею честь разговаривать? — наконец заинтересовался он.

— Перед тобой господин княжеский десница, балда! — гаркнул десятник из свиты Веренира.

Уже рассвело настолько, что маг смог уловить, как от лица стоящего перед ним уже немолодого мужчины отлила краска.

— Прости, господин, не признал.

— Не проси прощения, это лишнее. Но мне важно поговорить со жрецом. Приведи его в чувство как можно скорее.

— Да, да, только нужно его отнести ко мне в дом, здесь совсем близко! — он махнул рукой в сторону двери.

— Мои люди тебе помогут, — кивнул маг лекарю. А потом обратился к десятнику. — Четверых отряди с доктором, пусть покажет дорогу. Охраняйте их, больше мне тут сюрпризы не нужны. Остальные пусть останутся у дверей и окон, со стороны пристройки тоже кого-то поставь, — маг выглянул на улицу. У храма уже начинали собираться первые люди. Близко не подходили, но всем было любопытно, что будет дальше. Не каждый день в городе творятся такие страсти. — А ты приведи мне голову, нужно с ним потолковать.

Веренир остался в храме один. Хотел присесть отдохнуть после нескольких лучин быстрой скачки, но вдруг вспомнил про мертвую женщину. Любопытство взяло верх. Он подошел к телу. Так вот значит причина всей этой неразберихи. Десница задумчиво почесал лоб.

Девица как девица. Выглядит вроде бы довольно молодо, не дал бы и 20 зим. Хотя, судя по всему, что он узнал, ей больше. За слоем грязи и не разберешь толком. Вполне мила, но ничего из ряда вон. Та же Эйла гораздо красивее. На чудовищные ожоги маг обратил внимание лишь мельком. Он видал много чего и похуже. В общем, она точно не страшна. Что странно. Зачем симпатичной женщине строить из себя ведьму, если она сможет выйти замуж? А если работящая, так и без приданого могут взять. Что действительно было в ней прекрасно, так это волосы. Местами огонь их не пожалел, но даже сквозь копоть проглядывал их солнечно-медный оттенок. Что ж, в любом случае, для нее все уже кончено. Вдруг взгляд мага упал на амулет на шее покойницы. Небольшой камень, похожий на аметист. Видно, что недорогой. Но какой-то странный, будто светится изнутри. Или это на него так падает свет? Сквозь странное оцепенение Веренир протянул к нему руку.

В тот же миг ему показалось, что на него обрушился потолок. Вокруг ревел огонь, было нечем дышать, невозможная боль пронзила тело. Где-то кричали люди. Мужчины, женщина… Да, больше всего выделялся женский крик. Он брал за душу, разрывал сердце даже сквозь невыносимые страдания его самого. Веренир чувствовал, как из него выходит сила, но это было меньшим из зол. Он не понимал, что происходит, где он и как это остановить. А хуже всего эта невыносимая боль.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Он снова оказался в храме на коленях рядом с мертвой ведьмой. О, теперь он точно знал, кто она! Его тряс за плечи один из дружинников:

— Господин десница! Господин! Что с тобой?! — в голосе слышалась неподдельная паника. Еще бы, сейчас эти воины отвечали головами за сохранность княжеского десницы.

Веренир отстранил от себя бойца и стал отползать от скамьи. Его колотила крупная дрожь. Он только что почувствовал, как она горела заживо. Только что он сам горел заживо. Щеки были мокрые. Резким движением он вытер влагу рукавом.

— Господин, с тобой все в порядке? — не отставал ратник. — Ты так громко кричал!

— Уйди, — собрал последние силы на ответ маг. — Вон отсюда! Никому сюда не входить!

Ему нужно подумать. Что это сейчас было? Кажется, он даже не читал и не слышал ни о чем подобном. Разве так может быть на самом деле? Она не мертвая. Вернее, конечно, мертвая, но…

Он сглотнул ставшую чересчур вязкой слюну. Подполз обратно. Ноги все еще не слушались его. Веренир окружил себя невидимым щитом. Приготовился. И снова взял в руку амулет. На этот раз он был готов к этому. Он все еще слышал женский крик, но понимал, что это лишь у него в голове. Ощущал жар от огня, но теперь боли не было. Сейчас он контролировал ситуацию. Позволил части своей силы излиться в камень. В какой-то момент ему показалось, что он держит в руке пиявку, которая присосалась к его крови, все больше раздувается, но не собирается отпускать ни при каких обстоятельствах. Видение было недолгим. Маг загнал подальше начавшую зарождаться панику и продолжил отдавать кулону силу. Еще немного. Еще. Хватит! Дальше это делать опасно.

Но все равно не остановился. Он продолжал, пока не почувствовал, как перед глазами плавают черные точки. И тогда тоже не остановился.

Внутренний голос вопил и умолял прекратить этот затянувшийся опасный эксперимент. Но Веренир всегда отличался ослиным упрямством. Хотел ли он спасти незнакомую женщину ценой, возможно, своей собственной жизни? Разумеется, нет! Но уж слишком велик был соблазн узнать предел своих возможностей. На что он способен? Это не мертвых животных поднимать. Тем более, те всегда оставались мертвыми, хотя и подчинялись его воле. Он хотел узнать, сможет ли вытащить ее из небытия по-настоящему.

Когда маг уже всерьез собрался сдаться, понимая, что еще немного, и он отключится, с камнем что-то произошло: он вдруг потемнел, исчез тот мягкий внутренний свет. А потом амулет просто рассыпался пеплом в руке. Это было неожиданно. Мужчина нахмурился.

— И что это значит? — спросил он вслух, пытаясь побороть приступ дурноты и отдышаться.

Первыми распахнулись ее веки. Веренир вздрогнул. Мутно-зеленые глаза смотрели на него в упор. Сначала в них не было ни искорки понимания. Будто на него уставилась кукла. Потом раздался громкий протяжный вздох, переходящий во всхлип. Глаза наполнились ужасом. Кажется, она хотела закричать, но, вместо этого, получился лишь сдавленный хрип. Спина ее выгнулась дугой в жестокой судороге. Ведьма когтила воздух, пока Веренир не подал ей руку. Она впилась в нее ногтями с такой силой, что на его коже показались капли крови. Взгляд ее метался из стороны в сторону, глаза вот-вот вылезут из орбит.

Ей больно! Почему-то это не сразу дошло до него: тело слишком искалечено огнем, чтобы продолжать жить.

В куртке лежал пузырек. Маг потянулся за ним свободной рукой: небольшой прозрачный флакончик с изумрудной жидкостью. Ничего особенного на первый взгляд. Только Веренир знал, насколько он ценен. Настолько, что даже княжескому деснице был почти не по карману. Почти. Он берег его для себя на крайний случай. То, что находилось внутри, могло заживить практически любые повреждения. Конечно, отрубленную голову обратно не прирастит, но с этим по крайней мере у лежавшей перед ним женщины было все в порядке. Мужчина зажал зубами и вытащил из бутылочки туго сидящую пробку.

— Какая глупая трата ресурсов, — пробормотал он, выплюнув пробку на пол, и положил голову ведьмы себе на руку, словно ребенка. Отступать было уже поздно. Стоило ли тратить столько сил, чтобы теперь она вновь умерла от боли? Он полностью разрядил свой амулет и залез в неприкосновенные резервы жизненной силы. В ближайшие дни как маг он будет абсолютно беспомощен. — Глотай, ну же! — он зажал ей рот ладонью, чтобы ни одна капля драгоценного зелья не пролилась.

То ли рефлекторно, то ли услышав повелительный тон, ведьма судорожно сглотнула и закашлялась.

— Вот так вот, умница, — Веренир и вправду заговорил с ней как с маленькой. — Молодец. Сейчас станет легче. Потерпи. Еще немного…

Теперь он полностью взял ее на руки и укачивал, сидя на полу. Десница помнил, как мать колыхала его младшего брата, когда тому случалось захворать. Как будто эти простые движения и вправду могли чем-то помочь. Ведьма беспомощно закрыла глаза. Она хрипло дышала. Слышно было, как поначалу каждый вдох дается ей с трудом. Но уже расслабилась — и то хорошо. Потом дыхание выровнялось и стало тихим. Она чуть повернулась, удобнее устраиваясь на его груди. Веренир не знал, сколько прошло времени. Кажется, он и сам задремал, уткнувшись носом в ее пушистые волосы, горько пахнувшие гарью. Немудрено после таких колоссальных потерь силы.

Очнулся он от криков снаружи. Ругались два мужских голоса.

— Нет! Входить никому не велено!

— Да он сам за мной послал, дурень! Я голова этого города и могу входить, куда пожелаю!

— Хоть голова, хоть задница — не пущу!

Судя по тону, спор шел уже давно, и у обоих терпение было на исходе.

Веренир взглянул на спасенную женщину: бледная — ни кровинки, грязная, взлохмаченная. Но живая! Он приложил ладонь к груди — сердце бьется ровно и сильно. Ожоги затянулись так, словно им было уже несколько лун. Хотя на лучшее рассчитывать не приходится, кожа все равно уже не восстановится.

Мужчина довольно улыбнулся, аккуратно положил ее на то место, где сам только что сидел. Встать вместе с такой ношей сейчас ему было не под силу. И, пошатываясь, сам пошел открывать тяжелую кованую дверь.

***

Сквозь сомкнутые веки Исха чувствовала, как на нее светит солнце. Негромко поскрипывала телега, размеренно ступали кони. Ныла левая часть лица и шея. На самом деле, болело все: и голова, и руки, и ноги, и горло, и внутри груди при каждом вдохе и выдохе, но кожа на лице беспокоила как-то по-особенному. И все же эта была какая-то притупленная боль, которую можно было не замечать, если сильно постараться. С трудом, щурясь от яркого света, она раскрыла глаза, вскинув дрожащую руку, чтобы затенить их ладонью. Прямо перед ней раскинулось ослепительное голубое небо, по которому неспешно разгуливали пузатые молочные облака. Она невольно залюбовалась. Ветер легко шевелил верхушки великанов-сосен. Так прекрасно было смотреть на них снизу вверх.

— С возвращением, — сказал кто-то негромко.

Она медленно, преодолевая боль в шее, повернула голову на голос. Рядом, опершись спиной на большую охапку сена, полулежал мужчина. Он показался Исхе смутно знакомым. Где-то она его уже видела, только никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах. Хотя это казалось неважным. Сейчас ей все казалось неважным и таким медленным.

Его губы шевелились, но звуки доходили с большим опозданием.

— Рад, что мои старания оказались не напрасными, — он устало улыбнулся. Под его небесно-голубыми глазами залегли темные круги. Несмотря на боль, Исхе даже захотелось ответить на эту улыбку. Она медленно моргнула и чуть приподняла уголки губ. — Ты как, ничего? — в его тоне слышалась искренняя озабоченность.

Женщина смотрела, как блестят на солнце его темные волосы, чуть касающиеся плеч. Она даже не поняла, что он ждет от нее ответа, продолжая улыбаться.

— Лекарь предупреждал, что на лекарства, которыми он тебя накачал, может быть такая реакция, ты не волнуйся, это пройдет.

А Исха и не волновалась совсем. Ей просто нравилось на него смотреть. Только одна мысль на краю сознания не давала покоя: откуда она его знает? Впрочем, веки сами скоро закрылись. Она погрузилась в спокойный сон.

***

Она снова проснулась. Но пока не могла пересилить себя и открыть глаза. Чуть пошевелилась: мягко, тепло. Это вовсе не телега, где, как она смутно помнила, была недавно. Женщина повернулась на правый бок и уткнулась носом в пахнущую перьями подушку. Наконец, ведьма разлепила веки. Голова гудела вполне терпимо. Настолько, что Исха задалась естественными вопросами: а где же, собственно, она очутилась и что вообще произошло? И хоть бы одна живая душа рядом, которая смогла бы на них ответить.

Она обвела взглядом покои, в которых находилась: небольшие, но светлые, с непривычно длинным и узким окном. Через маленькие сине-зеленые пластинки стекла, соединенные между собой металлической сеткой, проникало заходящее солнце. В избах не бывает таких окон, тем более — застекленных. И хотя обстановка вокруг была довольно простая: кровать, туалетный столик с яблоками и виноградом на блюде, кувшином, кубком и какими-то маленькими пузырьками, похожими на те, в которых лекари хранят свои настойки, ширма для переодевания — Исха поняла, что она в каком-то очень богатом доме. Кресло у столика было обито мягким пурпурным бархатом, а из-за ширмы виднелась ванна. И не простая деревянная бочка, а настоящая! Бронзовая! Это открытие настолько ее поразило, что ведьма скинула с себя пуховое одеяло и кое-как встала. На ней было все то же перепачканное и порванное платье.

Внезапно дверь распахнулась и в комнату впорхнула молодая женщина. Невысокая, с двумя толстыми русыми косами и светло-карими блестящими глазами. Несмотря на невзрачное серое платье, которое наглухо закрывало все ее тело от пяток до самого подбородка, было понятно, что под ним скрывается полная грудь и широкие бедра в сочетании с тоненькой талией.

В первый миг она застыла с удивлением, будто не ожидала увидеть здесь кого-либо, но почти сразу же ожила: быстро заговорила, активно жестикулируя и размахивая руками.

— А, наша гостья уже проснулась! Господин десница велел передать располагаться, а он заглянет, когда освободится от неотложных дел, — в руках девица держала полотенце. Она быстро зашла за ширму и оставила его там. — Ванна по его же повелению уже наполнена, но, — она виновато улыбнулась. — Мы не знали, когда гостья проснется, а потому воду не грели.

Ведьма удивилась тому, что вошедшая говорит так, будто речь вовсе не о самой Исхе, а о ком-то третьем. К тому же ее речь звучала мягче и мелодичнее, чем у самих вольмирцев. Было похоже на то, что она родом из соседней Коревии. Девушка так быстро говорила и двигалась, что ведьму начало мутить, головная боль снова дала о себе знать. Она только что сказала что-то о деснице? В смысле, деснице — советнике князя? Исха взялась за лоб.

— Ах, какая невоспитанность! — спохватилась девица. — Я Эйла, мы в замке великого князя Тройтана. Так что, если гостье что-то понадобится — Эйла к ее услугам, — служанка присела с легким поклоном.

— Я в княжеском замке? — не поняла ведьма. — В Вольмире?!

— Ну конечно! Гостью привез господин десница. И еще господина жреца, он сейчас тоже отдыхает. Шутка ли, получить ножом почти в самое сердце! — Эйла широко раскрыла глаза. Мир вокруг поплыл черными пятнами.

— Как — ножом? — чтобы не упасть, она села на краешек постели.

Служанка будто не заметила этого и продолжала суетиться: поправила занавески на окне, чуть передвинула кресло, пробежалась пальцами по склянкам на столике.

— Об этом расскажет сам господин десница, а пока Эйле велено проследить, чтобы гостья приняла лекарства. Вот это нужно выпить, а это… — в первый раз она замялась, подбирая слова. — Это для лица. Нужно мазать.

Исха только теперь поняла, что ей не дает покоя: вся левая сторона лица ныла. Не сильно, но довольно противно. Она медленно поднесла руку к щеке и тут же резко отдернула. Вместо гладкой кожи пальцы нащупали бугры рубцов. Исха оглянулась в поисках зеркала, его не было. Она заметила, что служанка избегает прямых взглядов на нее.

— Оставь меня, пожалуйста, — еле выдавила она.

Эйла без слов коротко кивнула и сразу же скрылась за дверью. Ведьма с трудом поднялась на ноги и зашла за ширму. Она медленно приблизилась к темной ровной глади воды. На нее смотрело бледное чужое лицо, все в саже и копоти. Сердце забилось быстрее. Исха отвела грязные и частью обгоревшие волосы, обнажая левую сторону. Без единого звука она опустилась на колени. Часть лица стала просто не узнаваемой. Уродливая ярко-бордовая кожа и уже местами белые бугры шрамов. Ожоги? Дрогнувшей рукой Исха потянулась к амулету на шее. Его не было. Да что же произошло-то? Что-то ужасное. Но что именно? Она хотела снова позвать служанку, найти кого-то, кто бы все объяснил, но сил не хватало даже на то, чтобы встать.

Такой ее нашел Веренир. Исха сидела на полу у края ванны и смотрела перед собой невидящим взглядом, как будто в полусне. Он опустился рядом с ней на корточки.

— Здравствуй, — чуть слышно сказал он.

Исха подняла на него такой взгляд, что Веренир на миг подумал, будто разум ее не пережил случившегося. Но она заговорила вполне осознанно и очень спокойно. Впервые с тех пор, как он ее видел.

— Здравствуй, господин десница. Не расскажешь ли, что со мной произошло?

Сам не подозревая, что он задержал дыхание, маг выдохнул.

— Расскажу. Вернее, ты сама вспомнишь. Я нарочно убрал воспоминания, пока меня не было рядом, — он коснулся ее лба и шепнул что-то на незнакомой ведьме языке.

И она вспомнила. Память возвращалась постепенно в обратном порядке. Веренир внимательно следил за выражением ее лица на расстоянии локтя. Эмоции сменяли друг друга, она двигала глазами, будто перед ней прямо сейчас разворачивалась какое-то действие. По щекам стекли две крупные слезинки, оставив светлые полосы на грязной коже.

— А что Григ?

— Жрец жив.

— А можно… — Исха не успела закончить вопрос, как мужчина ее опередил.

— Даже не думай. Во-первых, он еще спит. Во-вторых, пока я не поговорю с каждым из вас по отдельности, общаться вам не дам. Да и после того… Я уже вызвал сюда верховных жрецов, пусть сами решают его судьбу.

Она опустила глаза и медленно кивнула.

— Мой дом… мои книги… они полностью… все?..

Он вдруг расхохотался.

— Женщина! Ты серьезно?! Ты только что в буквальном смысле вернулась с того света — и все, что тебя волнует — это книги?

Исха еще больше смутилась и ничего не ответила на замечание. Она вдруг поняла, насколько сильно хочет снять с себя грязную одежду и вымыться.

— Спасибо за ванну.

— Ну, если ты только за это хочешь меня поблагодарить… — обиженно протянул маг, — то… пользуйся на здоровье.

Исха вновь смутилась и покраснела до самых корней волос.

— Прости, господин десница, я… конечно, я благодарю тебя за спасение моей жизни, я в неоплатном долгу перед тобой, — начала было оправдываться она, но взглянула в его глаза и увидела там лишь искорки смеха, губы кривились в тщательно сдерживаемой улыбке. В первое мгновение она не знала, как реагировать на это, но все же улыбнулась. Робко, самыми уголками губ. Однако Верениру пока и этого было достаточно.

— Оставлю тебя, приводи себя в порядок, а если понадобится что-то — дерни за веревку у кровати, кто-то из слуг обязательно услышит. За ужином я хочу, чтобы ты мне рассказала все, что произошло. С самого начала, — его тон снова стал серьезен. Перед уходом он мимолетно коснулся воды кончиками пальцев, снова шепнув что-то — над ванной стал подниматься густой пар. — Это чтобы не было холодно.

***

В некоторых местах платье пришлось сдирать чуть ли не с кожей. Теперь оно годилось разве что на половые тряпки. И то неизвестно, обрадуется ли кто-то такому подарку. Впрочем, пусть Эйла сама разбирается, куда эти лохмотья девать. Даже если бы Исхе пришлось ходить в простыне, она ни за что не надела бы это снова.

К счастью, таких крайностей удалось избежать. Служанка вскоре принесла все необходимое: нижнюю рубаху и чулки, шерстяное платье очень похожее на то, в котором была сама: серое и закрытое, а также несколько пар мягких кожаных башмаков, из которых удалось выбрать самые подходящие по размеру. Теперь осталось решить вопрос с волосами.

— Не могла бы ты принести мне зеркало?

Эйла смутилась:

— Но господин десница сказал…

— Не нужно меня жалеть, — перебила Исха. — Просто принеси это окаянное зеркало!

Темнело. Вместе с зеркалом размером с ладонь Исха получила и лампу. Она тщательно расчесала еще влажные волосы, которые теперь сладко пахли цветами шиповника. Женщина впервые в жизни попробовала мыло, которое запахом напоминало цветущий куст. Местами огонь настолько испортил локоны, что их пришлось обрезать почти на локоть, убрав тем самым три четверти длины.

Что ж, по крайней мере, теперь от нее не несет гарью. Исха задумчиво оглядела совсем не радующий взгляд результат. Волосы теперь едва доставали до плеч, этого не хватало даже на короткую косу. Она решила оставить их как есть — распущенными. Но была еще одна трудность: как теперь спрятать шрамы? Снова помогла Эйла, которая быстро куда-то сбегала и принесла длинный и широкий шерстяной шарф насыщенного темно-зеленого цвета. В него Исха укуталась почти до самых глаз. В каменном замке гуляли сквозняки, здесь даже в самую сильную жару было прохладно, так что шарф решал вопрос не только эстетический. Она была готова к ужину, насколько это вообще было сейчас возможно.