Глава 7

Они молчали. Веренир внимательно рассматривал свою гостью, не забывая при этом отрезать себе внушительные куски мяса и отправлять их в рот, запивая вином и заедая хлебом. Такие колоссальные потери силы, как вчера, нужно чем-то восполнять. Обычная пища, хоть и не полностью, но тоже помогала. Исха сидела над полной тарелкой, не притрагиваясь к еде.

— Если ты не размотаешь это… — маг покрутил указательным пальцем около своей шеи, намекая на шарф, который наполовину закрывал лицо женщины. — То, весьма вероятно, останешься голодной.

Исха юмора не оценила. Она уставилась на стол, боясь смотреть на собеседника. Когда она немного пришла в себя, ее обуяло чувство ужасной неловкости. Она в замке. Ее угощает сам десница. К тому же, он спас ее от смерти. Вернее, буквально вытащил с того света. А теперь, как ни в чем не бывало, жует. Она уже и не помнила, когда в последний раз ела, но желудок даже не давал о себе знать. Наоборот, при виде еды мутило.

— Исха, послушай, — маг отложил двузубую вилку и нож, оперся на локти и положил подбородок на скрещенные в замок пальцы. — Я не для того тратил столько сил, чтобы ты умерла от голода.

Ведьма недоверчиво на него посмотрела. Но не пошевелилась.

— А для чего?

— Что?

— Для чего ты тратил столько сил на меня?

Веренир не ответил, только пожал плечами, а потом добавил:

— Прошу тебя: поешь хотя бы немного. Иначе я сейчас встану и буду кормить тебя.

Угроза подействовала. Исха не поняла, шутит мужчина или говорит серьезно, но на всякий случай взяла в руки приборы и немного сдвинула с лица шарф. В нем было не только невозможно есть, но и довольно трудно дышать. Конечно, так стали видны ее шрамы, но, кажется, деснице до них не было никакого дела.

— Умница. А теперь скушай кусочек за доброго дядю десницу.

Женщина кашлянула, маскируя смешок. Она отрезала и наколола на вилку немного мяса и кусочек репы и, отправив все в рот, начала старательно пережевывать. Да, приготовлено выше всяких похвал. Блюдо было приправлено чем-то незнакомым, но очень вкусным. Не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. Только сейчас она поняла, насколько проголодалась. Дело пошло на лад. Веренир удовлетворенно ухмыльнулся и продолжил собственную трапезу.

— Как Григ? — робко поинтересовалась гостья.

Ей показалось, что в глазах собеседника вспыхнули недобрые огоньки, но это длилось лишь миг.

— Жрец пришел в себя, не волнуйся, его жизни ничто не угрожает.

— А ты с ним уже говорил?

— Тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов? Это я должен спрашивать, а ты — отвечать, — теперь взгляд десницы точно не отличался дружелюбием. Исха опустила глаза.

— Прошу прощения, господин десница…

— Давай так: ты расскажешь то, что интересует меня, а потом я постараюсь удовлетворить твое любопытство, — смягчился он. Женщина чуть заметно кивнула.

— Расскажи, что произошло, пожалуйста. В деталях. Я, конечно, в общих чертах уже в курсе событий, но хочу услышать твою версию.

— А ты разве не можешь просто прочесть мои мысли? — удивилась ведьма.

— Нет, — без обиняков ответил Веренир. — Это невероятно редкий дар. К тому же, все чтецы рано или поздно лишаются рассудка. Не хотел бы я в своей голове слышать чужие голоса. А ты разве можешь?

Она отрицательно покачала головой. Тарелки были уже пусты. Веренир встал и подал руку Исхе. Та безропотно приняла приглашение и вместе с хозяином покоев подошла ближе к камину, в котором язычки пламени лениво облизывали единственное полено. При взгляде на огонь Исха почувствовала, как сердце пропустило удар и забилось быстрее. Но она сделала несколько глубоких вдохов и успокоилась. Здесь безопасно. Пока что. Десница кивнул Исхе на одно из двух кресел, стоящих в нескольких шагах от очага. Ведьма присела. Хозяин покоев подкинул дров и последовал ее примеру. Шло время. Исха молчала, мужчина ждал.

— Я могу задать только еще один вопрос? — как-то вдруг напряглась она.

Он без тени улыбки кивнул.

— Я под стражей? Или свободна?

Веренир задумчиво погладил пальцами короткую бороду.

— А это будет зависеть от того, что ты скажешь. Но не советую мне врать. Мысли, может, я и не читаю, а вот ложь чувствую.

Ведьма тяжело вздохнула и рассказала о событиях злополучного дня.

— Так что если ты хочешь знать, я ли убила ту девицу, ничем не помогу, потому что сама этого не знаю, — заключила она свой рассказ через некоторое время. — Могу лишь с уверенностью сказать, что нарочно ничего для этого не делала.

Она устало откинулась на спинку мягкого кресла, обитого все тем же пурпурным бархатом, что и в ее спальне. Молчание затягивалось. В какой-то момент Исхе показалось, что десница вот-вот позовет стражу, и ее уведут в темницу. Женщина начала покусывать губы, не замечая того.

— Что ж. Я тебе верю, — спустя вечность, как показалось ведьме, вынес вердикт Веренир. — Ты хочешь уйти?

— Я… — Исха запнулась. — Я не знаю…

Маг повернулся к собеседнице и внимательно посмотрел ей в глаза.

— И куда ты пойдешь? Твоего дома уже нет, забыла? А даже если что-то осталось, неужели ты вернулась бы к этим людям? — лицо его сейчас выражало крайнюю степень отвращения. Ведунья покачала головой.

— Я была бы рада все забыть, но, боюсь, эти воспоминания будут преследовать меня до конца дней.

— Будь моей гостьей, пока не решишь, что делать дальше.

— Это было бы очень неудобно… — замялась Исха.

Веренир снова смотрел на огонь.

— Я настаиваю, — твердо добавил он, не глядя на нее.

— А Григ? Что будет с ним?

Веренир на мгновение поджал губы.

— А что будет с ним — решать не мне. С точки зрения закона он не сделал ничего дурного. Наоборот — пытался спасти женщину из огня.

— Ведьму, — поправила его Исха. — Пытался спасти ведьму.

— Пусть так, — согласился Веренир. — Это ничего не меняет. Формально перед великим князем, который олицетворяет правосудие, мы все равны.

Исха издала звук, похожий на короткий смешок.

— Его судьбу решит жречество. А мне больше ничего от него не нужно, я узнал все, что хотел.

Исха всем корпусом повернулась в Верениру. Он это заметил, однако упрямо не поворачивал головы к своей собеседнице, смотря на последний оставшийся язычок пламени.

— Господин десница…

— Веренир, — перебил он. — Называй меня Верениром. Тошнит от этой официальности.

Исха набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в воду.

— Хорошо. Веренир, я могу увидеть Грига? — она продолжала сверлить его взглядом. Непонятно, почему, но мужчина этого не хотел, хотя причин тому быть не могло.

— Да. — Он встал с кресла резче, чем хотел. — Да. Можешь увидеть своего жреца, если это так необходимо.

Исха сглотнула. Какая странная реакция на вполне закономерную просьбу.

— Спасибо.

— Можешь идти, — он сказал, уже отвернувшись к окну.

***

Исха так разволновалась, что совсем забыла расспросить Веренира о куче важных вещей. Что стало с ее амулетом? Как удалось вернуть ее? И главное: зачем? Он ведь так и не ответил на это. Она лишь знала, что обязана этим двум мужчинам в равной степени. Один вытащил ее из огня, другой вернул к жизни. И если поступок жреца она еще могла понять, ведь они успели сблизиться за то время, пока он жил в Логе, то действия мага оставались загадкой. Она знала, каково это: разжигать почти потухшую искру жизни, и как много это отнимало сил. Но воскресить уже мертвого? Непостижимо! На это никто не способен! Нет, ведьма читала о некромантах, которые могли управлять мертвыми телами, но она вовсе не чувствовала себя мертвецом. Вернее, ощущала себя в общем и целом как обычно.

Да. Задачка. Ничего, раз она согласилась быть его гостьей, у них еще выдастся возможность все обсудить. Тем более, десница в конце разговора был явно не в духе, и лезть к нему с остальными вопросами было по крайней мере неразумно, если не сказать — опасно. Она же не знает, какой он. А вдруг разозлится — и передумает с ней возиться. В Логе ходили байки про узников, которых «забывают» на десятки зим в подземельях. Тогда уж лучше смерть. По крайней мере, там, за чертой, ничего не было. Она будто исчезла. Или просто ни о чем не помнила. В любом случае сейчас самое главное — увидеть Грига. Женщина шла по узкому каменному коридору за служанкой, которая вела ее к жрецу. Ведьма тщательно закуталась в шарф, были видны только глаза.

Он пошел за ней в огонь! Как человек в здравом уме может на такое решиться? В здравом ли? А что если все эти люди, которые шептались за ее спиной, — правы? Что если она действительно его околдовала?

Размышлять дальше было некогда — перед ней распахнулась дверь, ведущая к покоям, в которых сейчас находился жрец. Она робко заглянула внутрь. Григ дремал, откинувшись на высокую подушку. Но, услышав звук открываемой двери, сразу распахнул веки.

— Исха! — воскликнул он и дернулся к ней, но сразу же охнул и упал обратно.

— Лежи, пожалуйста, не двигайся! — подбежала к нему ведьма.

Может, он и рад был бы ее не послушать, но любые движение приносили острую боль в области сердца.

— Ты жива…

— Тебе разве не сказали? — нахмурилась она.

— Сказали, конечно, только я не мог поверить, — каждое слово давалось ему с трудом.

— Молчи, нужно беречь силы.

Со стороны выхода раздалось негромкое покашливание.

— Госпожа Исха, я пойду, если что-то понадобится, дергай за шнур у кровати, — сказала служанка, которая привела ведьму сюда.

Исха кивнула. Они остались наедине. Женщина присела на краешек кровати и взяла мужчину за руку.

— Теплая, — блаженно улыбнулся тот.

От нелепости ситуации Исха прыснула со смеху.

— Да живая я, живая! И теплая, и сердце бьется.

— Все еще не могу поверить, — он с трудом поднял руку и потянулся к шарфу.

— Не надо, — мягко отстранила она его, качая головой. — Не надо. Это кто-то из местных?.. — спросила ведьма, указывая на рану.

— Да, — соврал жрец.

Они долго молчали, держась за руки. Исха положила свободную руку на грудь мужчины, одновременно мысленно потянувшись к ране, чтобы привычными действиями заживить плоть. И ничего не почувствовала. То есть, конечно, от его тела веяло теплом, а вокруг перевязанной и резко пахнущей травами раны вообще было горячо, но это все было не то. Она не могла позвать свою силу, будто внутри ничего не осталось.

— Что такое? — Григ заметил, как напряглась гостья.

Исха покачала головой.

— Все в порядке. Просто… Ты из-за менять чуть не погиб. Дважды. Я виновата перед тобой, прости меня.

Он через боль улыбнулся.

— Я могу сам решить, что мне делать.

— И к чему привели твои решения? Теперь за тебя все решат верховные жрецы. И кто знает, что им в голову может прийти?

— Самое большее, что мне грозит — это лишение возможности служить. Не чета тому, что сделали с тобой. А грамотный муж всегда найдет работу в городе.

Он снова приподнял руку, намереваясь снять с нее шарф. Женщина отстранилась.

— Почему ты от меня прячешься? — в его голосе слышалась обида. — Разве я не доказал свою преданность? Разве не заслуживаю немного доверия с твоей стороны?

Ведьма шумно сглотнула слюну и молча начала разматывать накидку. Когда лицо было открыто, она взяла лампу с прикроватного столика и поднесла ее ближе к себе, чтобы жрец рассмотрел все рубцы и шрамы. Он долго ее разглядывал. В уголках его глаз заблестели слезы. Они медленно заполняли глаза, а потом потекли вниз по щекам. Казалось, он их вовсе не замечал. А вот Исха жадно следила за выражением его лица, и то, что она видела — больно сжимало сердце. В его взгляде читалась безграничная жалость. Жалость, которая перебивала все остальные чувства, если они когда-то у него были. Так смотрят на старого пса, который доживает свои последние дни в подворотне: вроде и жаль его, а к себе не заберешь. Исха поставила светильник и торопливо поднялась.

— Я… Тебе нужно отдыхать, я зайду завтра, — пробормотала она и, не дождавшись ответа, выбежала из комнаты.

***

Но завтра она к нему не пришла. Исха целый день почти не вставала с постели. От десницы не было ни единой весточки, а сама связываться с ним она не хотела. Не было сил ни с кем разговаривать, тем более — навещать Грига. Не хотелось вообще ничего. Ведунья просто лежала в мягкой кровати под теплым одеялом и старалась ни о чем не думать. Хотя мысли упорно лезли в голову. Иногда она приходила к выводу, что для всех было бы лучше, если бы она умерла окончательно. Так прошел день, еще день и еще. К ней заглядывали лишь служанки, принося еду и унося обратно. Исха ни к чему не притрагивалась. На четвертое утро улыбчивая Эйла мощным вихрем ворвалась в ведьмины покои, неся ведро воды, следом за ней семенили еще с десяток девушек. Они быстро наполнили ванну горячей жидкостью. А Исхе была вручена короткая записка.

«Собирайся и спускайся вниз, к воротам. Даю две лучины, если тебя не будет — сам вытащу из кровати. Веренир».

Ну, конечно же, ему обо всем докладывают. И снова непонятно — шутит или всерьез? Лучше не проверять. Гостья гостьей, а со вторым лицом государства в игры не играют. Она заставила себя встать с кровати и залезть в обжигающе горячую ванну.

***

Вода немного привела Исху в чувство. Из распахнутых окон ярко светило солнце и доносились человеческие голоса. За эти несколько дней ведьма уже немного привыкла, что в замке никогда не было тихо. Даже ночью. То и дело где-то что-то падало, скрипело, хлопали двери, ходили люди и постоянно что-то говорили. А вот птиц, к трелям которых так привыкла женщина, слышно почти не было. И это удручало.

Долго лежать в воде сейчас она себе позволить не могла. Не хватало еще, чтобы десница и вправду заявился к ней на порог. Конечно, он здесь уже был, но ощущение какой-то неправильности ситуации не покидало ведьму. Она вытерлась широким мягким полотенцем и обнаружила, что служанки уже успели заменить ее нижнее платье на чистое. Оно пахло цветами и сияло чистотой. Ведьме стало неловко. Было странно, что ее вещи стирал кто-то другой. Но здесь свои порядки. Придется потерпеть, пока она не решит, что же делать дальше. И пора бы уже что-нибудь придумать.

Она быстро оделась в уже знакомое серое платье и снова замоталась в шарф. Не нужно ей, чтобы кто-то еще видел ее лицо. Сполна хватило того, что она увидела в глазах Грига. Да и служанки, которые заходят к ней… Вроде улыбаются, но взгляд-то врать не заставишь. Исха чувствовала эту тщательно скрываемую неловкость и нежелание смотреть в ее сторону. Раньше она вполне спокойно относилась к такому, ведь с ней люди всегда вели себя странно. Но сейчас дело было не в ее даре. Сам десница как-никак маг. Здешние жители более привычны к такого рода вещам. Тут проблема именно в ней. В ее шрамах. Если ей самой противно смотреться в зеркало, что уж говорить о других?

Исха закончила свой туалет и робко выглянула из комнаты. Она примерно представляла, как выйти наружу, а потому не стала звать слуг. Впрочем, немного поплутать по коридорам все же пришлось. Как назло по пути ей не встретилось ни единой живой души. Но в итоге она выбралась из замка в его внутренний двор, со всех сторон окруженный высокими каменными стенами. Во дворе туда-сюда сновали люди: побежала знакомая на лицо служанка с огромной корзиной еды, которая, казалось, вот-вот перевесит девушку, повел под уздцы крупного черного жеребца конюх, прошагала пара стражников в темно-серой форме. Она так увлеклась здешним бытом, что не заметила, как сзади к ней приблизился десница. И почти подпрыгнула, когда он заговорил совсем рядом с ней.

— Надо же, — ухмыльнулся мужчина. — Кто вылез из своей берлоги! А я уже настроился на то, что придется тебя оттуда доставать силой.

Женщина испуганно на него взглянула. Он вздохнул и продолжил уже серьезно.

— Исха, я шучу. Никто здесь ничего против твоей воли делать не будет. Ты моя гостья, и на тебя распространяются все законы гостеприимства.

— Я не совсем понимаю, когда ты шутишь, — пожаловалась она. Вернее, жаловаться в ее планы не входило, но прозвучало это именно так.

Он рассмеялся. Но почти сразу стал суровым.

— Когда я буду говорить всерьез, ты это точно поймешь.

Она ему поверила. И наконец обратила внимание на то, что мужчина держал в руках такую же корзину, как была у служанки. Ну, может, немного поменьше. Что там, рассмотреть было невозможно, потому что сверху она была покрыта одеялом.

Веренир проследил за взглядом ведуньи.

— Ты же еще тоже не завтракала? — улыбнулся он. — Я тут прихватил кой-чего. Пойдем.

Маг махнул кому-то сверху на стене. К ним торопливо стал спускаться стражник. На поясе у него висела связка больших железных ключей. Вопреки ожиданиям женщины он не стал открывать небольшую малоприметную калитку сбоку от главных ворот, а пошел к противоположной стене. Они шли довольно долго. Только сейчас Исха поняла, насколько замок в реальности огромный. Наконец, они подошли к еще одному выходу. Мужчина нагнулся и поковырялся в замочной скважине одним из ключей. Дверца, будто нехотя, со скрипом отворилась. Десница поморщился.

— Смажь петли уже, ну невозможно же этот скрип слушать.

— Да, господин десница, — слегка побледнел стражник. — Займусь этим прямо сейчас.

И чего он так испугался? Веренир же даже голоса на него не повышал. Исхе десница не представлялся особо страшным, она его опасалась, но лишь потому что плохо знала и не могла предугадать его поведение. Но реакция слуг, с которыми он при ней общался, говорила о другом. Его слушали и беспрекословно подчинялись. Нет, даже не так: его боялись. Возможно, все дело именно в его должности. Конечно же, спрашивать его об этом сейчас она не собиралась. Были гораздо более насущные вопросы.

Они вышли наружу. В первый момент ведьма ошеломленно застыла. В нее вдруг ударил грохот волн, разбивающихся о скалы. Повсюду, насколько хватало взгляда, раскинулось темно-изумрудное море, на горизонте плавно переходящее в небо. Исха, не осознавая того, стащила с себя шарф, чтобы лучше почувствовать соленый запах, который окружил ее со всех сторон и жадно вдыхала его полной грудью.

— В первый раз видишь море? — нарушил молчание Веренир.

— Н-нет, — ведьма запнулась. — Я уже бывала в Вольмире. Просто никогда не смотрела на него так близко. И с такой высоты.

Замок был построен прямо в скалах. Со стороны воды подобраться к нему было практически невозможно.

— Не многие видели его отсюда. На скалы можно попасть только изнутри замка, а вход, сама понимаешь, доступен не всем.

Исха, как завороженная, подошла к обрыву и посмотрела вниз. Голова закружилась то ли от высоты, то ли от слабости.

— Осторожно, — мужчина придержал ее за плечи. — Упасть отсюда — неминуемая гибель.

Ведьма отступила на шаг.

— Знаешь, я часто прихожу сюда один. Подумать. А если долго смотреть вниз на воду, кажется, что движутся не волны, а скалы.

— Понимаю, о чем ты, — Исха чуть приподняла уголки губ. — Не раз замечала подобное, когда смотрела на облака. Кажется, что плывут не они, а ты.

Десница расстелил одеяло прямо на скалы и принялся доставать из корзины еду. Исха, которую от высоты все еще немного трясло, поспешила присесть.

— Это, конечно, не мое дело, но что у вас произошло со жрецом? — осторожно поинтересовался десница.

«Ты прав, совершенно не твое», — чуть было не ляпнула Исха, но вовремя себя одернула. Почему он так с ней возится?

— Все нормально, откуда вообще такие вопросы?

— Оттуда, что если бы я был дураком, то вряд ли стал десницей великого князя, не находишь?

Исха вздохнула и с обреченным видом надкусила предложенное ей только что яблоко. Веренир продолжил:

— Ты три дня сидела, как мышь в норе. Он чернее тучи и ни с кем не говорит. Кое-какие выводы напрашиваются сами собой. Кстати, нас осчастливил визитом один из верховных жрецов.

Исха вскинула на Веренира встревоженный взгляд. Мужчина не стал накалять обстановку и сразу перешел к делу.

— Григу предложили выбор: снять свою рясу и навсегда забыть о служении или отправиться куда-то под Вилью, там в какой-то из деревень как раз жрец нужен.

Исха пыталась переварить услышанное. Вилья была приграничным городом на самом востоке страны. Можно сказать, самая дальняя точка в княжестве от столицы.

— Конечно, с тем условием, что меня там не будет? — почему-то решила уточнить Исха.

— О тебе речи не шло, но это само собой разумеется. Иначе, зачем его отправлять в такую дыру?

Исха смотрела на надгрызенное яблоко и не могла заставить себя откусить еще хотя бы разок.

— И он уже принял решение? — почти неслышно прошептала ведьма.

Десница без капли улыбки кивнул.

— Признаться, я даже был удивлен его выбором. Пойти за тобой в огонь, чтобы теперь — на попятный? Я бы так не смог. Начал — иди до конца, — он снял с пояса кинжал, отрезал несколько кусков хлеба и сыра и принялся с аппетитом жевать.

Слышать такое было невыносимо больно. Хотя на что она рассчитывала? Ведь не на то, что он все бросит и поселится с ней в маленьком домике на берегу моря, чтобы жить долго и счастливо? Глупая маленькая девочка.

Исха подняла наполненный вином кубок и, вопреки всем правилам этикета, залпом выпила до дна. У Веренира лишь слегка расширились глаза. Ничего не сказав, с невозмутимым видом он налил еще. «Еще» было выпито следом. Мужчина снова ничего не сказал, но кубок больше не наполнял.

Она изо всех сил старалась держать себя в руках, но глаза застилала пелена слез. Женщина отвернулась и молчала. Тишину нарушал только шум волн, разбивающихся о скалы где-то далеко внизу, и ветер, трепавший одежду.

— Я не знаю, что произошло, правда. Он посмотрел на меня, на эти шрамы. И будто что-то сломалось, — Исха всхлипнула.

— Вряд ли дело в этом, — все так же спокойно рассуждал маг. — Это же все лишь шрамы, ты-то осталась прежней.

— Всего лишь шрамы?! — она была так возмущена его невозмутимым видом, что даже перестала плакать. — Да я сама на свое отражение смотреть не могу, это же отвратительно!

Веренир дернул плечами, вроде говоря «как знаешь».

— Я видел много чего похуже. Поверь, когда тебя заживо жрут черви, это несравнимо неприятнее.

Исха долго недоверчиво на него смотрела, а потом внезапно расхохоталась. Продолжая смеяться, она откинулась на спину.

— Вот спасибо, утешил!

— Рад стараться, — улыбнулся он и тоже прилег на бок, подперев голову рукой. — Но здесь скорее заслуга этого чудесного вина. Кстати, ты знаешь, что только что выпила двух коров?

Как бы то ни было, женщина и вправду немного успокоилась, и смотрела на тугие плотные облака, проплывающие над ними.

— Оно настолько дорогое? — как-то безучастно уточнила она.

— Госпожа, смею тебе напомнить, что ты в замке великого князя.

Почему-то Исха вспомнила про тех трех белоснежных коров, которых она недавно получила в дар. И улыбнулась.

— Был у меня случай недавно… — она рассказала Верениру историю Сэи. Он слушал с неподдельным интересом. Может, поиски человека с настоящим даром все же увенчались успехом? Где-то в середине рассказа ведьма привстала, а он, воспользовавшись случаем, скормил ей пару кусков сыра.

— А я не умею лечить, — вздохнул Веренир, когда ведьма закончила. — Вернее, несколько раз в экстренных ситуациях пробовал, но без обычного лекаря все равно не обходилось.

Исха снова стала очень серьезной. Вино притупило эмоции, но голова уже прояснилась.

— Кажется, теперь я тоже не могу этого делать…

Маг сильно напрягся. Настоящая целительница в замке ой как пригодилась бы. Он вопросительно поднял брови.

— Знаешь, я хотела… — она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Я пыталась заживить рану Грига. И ничего не получилось. Мне кажется, я потеряла дар.

Веренир сел на колени и придвинулся к ней ближе.

— Закатай рукав и протяни руку, — очень серьезно попросил он.

Исха непонимающе на него посмотрела, но все же повторила его позу и сделала, как он сказал. Маг протянул ладонь к ее предплечью и, не касаясь, медленно повел рукой вдоль вен. Ничего не произошло. Маг нахмурился.

— Выдохни, Исха, — он смотрел ей в лицо. — Ты как натянутая тетива. Давай так: закрой глаза и постарайся расслабиться.

Ведьма недоверчиво на него уставилась. Он улыбнулся.

— Ну что ты? Закрой, говорю.

Это не был приказ, но она сделала, как он сказал. Выдох. Вдох. Выдох. Ветер. Волны. В какой-то момент она почувствовала легкое прикосновение, будто он гладил ее кончиками пальцев, чуть касаясь кожи. Было приятно и немного щекотно.

— Что ты делаешь?

— Можешь сама посмотреть, — разрешил десница.

Исха снова послушалась. Он все еще не касался ее. Прикосновения чувствовались на расстоянии. Под кожей медленно разливалось тепло. Ее энергия отвечала его очень робко и совсем слабо, но ведьма ощущала свою силу.

— Чувствуешь?

Сколько ему зим? Тридцать? Тридцать пять? Когда он вот так улыбается, кажется совсем мальчишкой.

— Чувствую, — прошептала она.

— Ты все сможешь. Просто подожди немного, силы восстановятся.

Исха хотела поблагодарить десницу, как со стороны замка послышались тяжелые поспешные шаги.

— Господин десница! — из-за выступа в скале выбежал уже знакомый стражник. Веренир поспешно отстранился от Исхи, будто его застигли за чем-то постыдным. — Господин десница! Тебя ищет князь!

Исхе даже показалось, что маг выругался сквозь зубы.

— Я должен идти. А ты, — он строго глянул на ведьму. — Останься здесь и поешь! — тон не допускал возражений, поэтому ведьма не стала сопротивляться. Тем более, уходить отсюда не хотелось. Она всегда успеет вернуться в свои покои. Хм. Свои покои. Когда это она стала их считать своими? Впрочем, о грустном почему-то думать не хотелось. Темнота немного отступила от ее души.

Женщина, уже не торопясь, смакуя каждый глоток, выпила еще вина, закусив фруктами в меду. Рука опять по привычке потянулась к медальону. Снова не спросила, что с ним произошло. Ну что за балда?

***

Несколько дней прошли почти незаметно. И хотя десница пока больше не почтил Исху своим присутствием лично, через слуг передал книгу. Большую, тяжелую, обтянутую телячьей кожей, с яркими буквицами. История основания Вольмиры и родословная великих князей.

Это было очень кстати. За чтением ее не тревожили мрачные мысли. Сейчас самое главное было восстановить силы, а потом можно искать себе новое место в жизни. Вольмира теперь представлялась лучшим вариантом. Это большой шумный город, где никому нет ни до кого дела. Искать новую деревушку или городок, чтобы провоцировать местных жителей на вспышки агрессии просто своим существованием? Нет уж, она наелась этого досыта.

— Теперь ты похожа на настоящую отвратительную ведьму из сказок, — сказала она своему отражению в зеркале, расчесывая волосы. — Не хватает только большой бородавки на носу. И все, можно готовить печь и заманивать туда маленьких детишек.

Только волосы ее и радовали. Казалось, они отрастали не по дням, а по лучинам. Но они все еще не могли полностью скрыть шрамы, уходящие от середины щеки вниз по шее на ключицу, поэтому Исха теперь не расставалась с темно-зеленым шарфом, снимая его только у себя в покоях.

Григу было разрешено остаться в замке, пока он немного не оправится. Он все еще не вставал с кровати. Исха пару раз заглядывала к нему, но он спал, а потому разговора не получалось. Зато Эйла показала, как пройти в княжеский сад. О, это была настоящая отдушина. Сад расположился вдоль одной из стен. Здесь стояли фруктовые деревья, глаза разбегались от диковинных цветов. Исха даже не всему могла подобрать названия. Этот маленький оазис посреди каменной пустыни был укрыт зеленым травяным ковром, мягким и упругим — ходить по такому босиком одно удовольствие.

Даже без использования дара Исха умела быть незаметной, когда того хотела, поэтому прятаться с книгой от посторонних глаз среди густой листвы сада стало ее любимым занятием. Несколько раз она видела здесь уже не юную, но невероятно красивую женщину, бродившую среди деревьев. Та поглаживала большой круглый живот и смеялась вместе с окружавшими ее девицами. Хотя ни одна из них не шла ни в какое сравнение с ней. И чертами лица, и походкой (даже несмотря на беременность), и длинными густыми золотистыми волосами, причудливо заплетенными, она была вылитая великая княжна, хотя ею не являлась. Тройтан все еще не был женат. Ходили слухи, что он не раз делал предложение Медике, да только та всегда шла в отказ.

Исха пробыла в замке всего ничего, а уже могла похвастаться, что знала почти обо всех его обитателях, по крайней мере, о ключевых фигурах. Говорят, что у стен есть уши. Но здесь, похоже, у стен были даже рты. Чтобы случайно подслушать очередную сплетню, не следовало напрягаться. Скорее, наоборот. Нужно очень постараться, чтобы остаться в стороне от этого. Слуги молниеносно разносили любую информацию, радуясь, что можно почесать языками. Некоторые из них недоумевали, почему Медика не соглашается стать великой княжной. Но для Исхи все было очевидно. Эта женщина независима до мозга костей. И имела хорошее подспорье для этого: большое состояние, доставшееся ей от покойных родителей. Пока она была сама по себе, то могла делать со своей жизнью, что хотела. Как только она выйдет замуж, хоть за мельника, хоть за великого князя, муж станет ее господином. Придется слушаться его воли во всем. Исха не имела большого состояния, по правде сказать, у нее не осталось ровным счетом ничего, кроме собственной жизни и свободы, но она прекрасно понимала эту женщину.

Ведьма в очередной раз залюбовалась Медикой. Ее мелодичный смех просто завораживал. Исха с горечью подумала, что и раньше не была хоть чем-то на нее похожа, а теперь и подавно. Таким женщинам посвящают серенады, про них пишут стихи, в их честь совершаются подвиги. Она вызывала восхищение.

Вдруг она увидела Грига. Жрец медленно шел, опираясь на руку княжеского лекаря. Они о чем-то беседовали. Женщина затаила дыхание. Они дошли до каменной скамьи и присели. Исха все это время сидела прямо на траве, в окружении кустов, поэтому осталась незамеченной. О чем мужчины говорили, слышно не было, но лекарь вскоре оставил своего пациента в одиночестве. Ведьма долго не двигалась, наблюдая за Григом. Тот просто сидел, жмурясь на мягком осеннем солнце.

«Трусиха», — сообщил внутренний голос. На это Исха только вздохнула. Не замечая того, она грызла кожу вокруг ногтя на большом пальце. «Трусиха», — повторил голос.

— Ладно. Хорошо.

Одним резким движением она встала, и, поплотнее запахнувшись в шарф, с книгой наперевес, пошла к нему. Сердце билось, как сумасшедшее.

— Здравствуй.

Ему пришлось приставить ладонь козырьком к глазам, чтобы посмотреть на нее против солнца.

— Исха, — растерялся жрец.

— Я не помешаю?

Он отрицательно замотал головой. Она присела рядом.

— Как ты?

Он приложил руку к груди, прислушиваясь к сердцу.

— Заживает потихоньку… А как ты?

— В норме.

Они замолчали. Пауза затягивалась.

— Уезжаешь? — наконец, первая заговорила ведьма.

— Исха, я…

— Не объясняй, я все понимаю, — соврала она. По правде говоря, она мало что сейчас понимала.

— Поверь, я хотел бы, чтобы все было по-другому, но… — он снова смотрел на нее этим странным взглядом. То ли мольба, то ли сожаление, то ли просто жалость. Исха не могла его вынести. Только не от Грига. Она подхватилась со скамьи.

— Я желаю тебе счастья, — выдавила она, отвернувшись. — Прощай.

Мужчина дернулся встать, но скривился от боли и остался сидеть.

— Подожди, Исха! Сейчас рядом со мной ты в опасности! Исха, постой!

Но она, не слушая его, быстрым шагом удалилась из сада.

***

Ночь выдалась безлунной. Небо сплошь затянулось тучами, которые, впрочем, не спешили делиться дождем. Было невыносимо душно. Григ не спал. Уже хорошо затянувшаяся рана сейчас давала о себе знать, каждый вздох отдавался глухой болью в груди. Он широко распахнул ставни, чтобы словить хотя бы немного свежего ветра, но все было без толку. Мужчина в изнеможении лег в кровать. Замок жил своей приглушенной ночной жизнью. Где-то скреблась мышь. Григ задремал.

Но резкое колебание воздуха заставило его распахнуть веки. Над ним навис черный силуэт. Мужчина хотел было закричать, но грубая рука в кожаной перчатке наглухо зажала ему рот. Шеи коснулось обжигающе холодное лезвие.

— Один лишний звук и ты покойник. На этот раз — уж точно, — прошипел силуэт жрецу в самое ухо.

Тот сглотнул и кивнул. Ночной гость убрал руку от его рта.

— Что она знает? — все так же тихо спросил пришелец.

— Ничего, я ничего не сказал ей, — тоже шепотом ответил жрец.

— За вами следили. Ты несколько раз разговаривал с ней, — лезвие сильнее вдавилось в кожу, еще чуть — и появится кровь. — Что. Ты. Ей. Рассказал?

Жрец шумно вздохнул, тут же скривившись от боли. Но взгляд его был решителен и без капли страха.

— Я не такой дурак, как вы все думаете. Она и так натерпелась. Она нихрена не знает! Убей меня уже, наконец, и прекратим весь это фарс!

— О нет, убить тебя сейчас было бы очень подозрительно. Хотя одно твое неверное движение, и я это сделаю без всяких колебаний, — в доказательство этому мужчина еще сильнее надавил на кожу, Григ почувствовал, как лезвие прорезало ее, вниз потекла капля крови. — Предположим, ты говоришь правду. Как ты объяснил деснице то, что тебя пытались убить?

— Никак. Он не спрашивал. Вернее, сам предположил, что это местные, логовцы. Я не стал его разубеждать в этом.

Силуэт хмыкнул. Григ все еще не видел его лица. Да это и неважно. Все равно он проиграл. Еще в тот момент, когда поддался на шантаж и согласился на все их условия. Кто эти люди Григ не знал, но их было много, и они были сильны.

— К утру тебя здесь быть не должно. Не только в замке, но и вообще в Вольмире. Иначе я займусь ведьмой. Все равно теперь от нее мало толку.

***

Работать после захода солнца Верениру было привычно. Так спокойнее, днем его то и дело отвлекали. Ночью, конечно, тоже, особенно в последнее время. Но все же большая часть обитателей замка спала, а в относительной тишине думать было гораздо приятнее. После такого выброса силы, чтобы вытащить Исху с того света, Веренир еще не в полной мере пришел в себя и старался как можно меньше использовать свои способности, чтобы поскорее вернуться в форму. Кто знает, в какой момент он может понадобиться князю в делах государственной важности?

Но сейчас накопившаяся усталость брала верх: маг не мог сосредоточиться. Строчки на свитке, разложенном на столе, сливались в какое-то сплошное болото. Было уже около полуночи, но он был уверен, что Эйла еще не ложилась, а потому дернул за шнур небольшого колокольчика, расположенного на стене рядом с письменным столом. В том, что в такой час к нему явится непременно Эйла, он не сомневался.

Долго ждать не пришлось, послышался тихий стук в дверь. Потом она чуть приоткрылась, и внутрь проскользнул гибкий силуэт. Его можно было бы назвать тенью, если бы не длинная ночная рубашка, настолько белая, что, казалось, даже немного светилась в темноте.

— Ты похожа на призрака, — улыбнулся Веренир.

Служанка смутилась и посмотрела на него испуганным взглядом.

— Пусть господин так не шутит, пожалуйста!

— Эйла, не находишь, что ты слишком суеверна? — поддразнил он девушку. Она протестующе замотала головой. Десница, не вставая с кресла, поманил ее к себе пальцем. Служанка без колебания подошла и положила руки ему на плечи.

— Господин знает, что Эйла немного играет на лютне? — спросила та, разминая его мышцы.

Веренир кивнул, размышляя о том, почему служанка, столько лет прожив в княжестве и в сущности хорошо зная язык, до сих пор не научилась говорить о себе в первом лице.

— Так вот, господин весь как натянутая струна. Нужно лечь, Эйла знает, как это исправить.

Веренир беспрекословно позволил снять с себя рубаху и с удовлетворенным вздохом растянулся животом на перине. Он услышал, как чуть скрипнула дверца прикроватного шкафчика, а потом — звук пробки, которая высвободилась из горлышка бутылки. Через мгновение его кожи коснулись маленькие, но сильные ладони, которые медленно заскользили по спине. Веренир уловил какой-то цветочный запах.

— Розовое масло, — пояснила служанка, продолжая разминать мышцы.

В ответ десница промычал что-то неразборчивое. Прикосновения, которые становились сильнее и настойчивее, были настолько приятны, что говорить ничего не хотелось. Веки сами опустились.

***

…заходящее солнце просвечивало сквозь пушистые рыжие волосы и создавало огненный ореол вокруг ее головы. Невероятно зеленые глаза лучились улыбкой. Смеясь, она словно прошла сквозь него и побежала в сторону леса, все время оборачиваясь к нему, словно зовя за собой…

***

Исхе не спалось. Сначала она пыталась устроиться в постели, которая казалась слишком мягкой и чересчур теплой. Раскрывалась, снова накрывалась, вытягивала из-под одеяла только одну ногу. Сон никак не приходил. В конце концов, она вообще встала. По ощущениям уже перевалило за полночь. Она шире распахнула ставни и полной грудью вдохнула теплый осенний воздух. Мысли не давали покоя. Сейчас бы выйти в свой двор или даже выбраться в лес. Нет, жить в этой каменной громадине не для нее. Слишком много людей рядом и слишком мало простора, несмотря на невообразимые размеры замка.

Почти в полной тишине внутреннего двора она услышала чьи-то негромкие шаги, отражавшиеся эхом о каменные стены. Кто-то тяжелыми, чуть подшаркивающими шагами, медленно двигался в сторону ворот. Однако разглядеть его было невозможно. Слишком темно сегодня из-за туч. Должно быть, кто-то из стражи. Они же то и дело обходят территорию. Исха снова вернулась к своим размышлениям.

А еще Григ. Что-то в его поведении не давало покоя женщине. Что-то было не так, но она не могла понять, что именно. Она рада была бы объяснить его странное поведение тем, что на него так много всего свалилось за последние дни. Но нет. Было еще что-то. Интуиция никогда ее не подводила. Ведьма поняла, что просто должна поговорить с ним еще раз. При том прямо сейчас. Какое-то неприятное волнение ворочалось в середине груди, когда она думала о жреце.

Ведьма оделась и выскользнула в коридор. Светильник зажигать не стала, идти было не далеко. А в некоторых местах коридора, как она успела выучить, горели лампы. Она все еще плохо ориентировалась здесь, но как дойти до покоев жреца уже запомнила. Очень скоро женщина оказалась у деревянной двери. Она постучала и тихо вошла внутрь, готовясь извиниться за столь поздний визит.

— Григ? — негромко позвала она. — Ты спишь?

Ей никто не ответил. Она медленно подошла к кровати. Привычным движением провела рукой над лампой, чтобы зажечь огонь. Но ничего не произошло. Ведьма коротко ругнулась. Если сила и собиралась к ней вернуться, то явно не сейчас. Постель была холодная и пустая.

— Григ! — позвала Исха громко, хотя уже понимала, что здесь никого нет. Она выбежала с лампой в коридор и зажгла ее о ближайшую горящую. Вернувшись в пустые покои, она внимательно осмотрела их. На всякий случай заглянула даже в ларь для одежды. Не то, чтобы она рассчитывала обнаружить там прячущегося Грига, но не посмотреть туда не смогла. Все было пусто. Хотя у жреца и не было с собой никаких вещей. Ситуация, в которой они оказались в Логе, как-то не располагала к тому, чтобы брать с собой багаж. Однако со столика у кровати пропали многочисленные лекарства, которые Григу по настоянию лекаря нужно было все еще принимать. В прошлый раз поверхность была буквально заставлена разными баночками с каплями и мазями. Теперь — абсолютно пусто. Внезапно она поняла, почему ее внимание привлек человек, шагавший в темноте двора. Это не был стражник. Те всегда освещали себе путь факелами. А тот человек шел без света, при этом очень медленно, будто ему тяжело. Движимая внезапной догадкой, женщина, защищая рукой пламя, со всей возможной скоростью пошла вниз.

Она быстро выбралась наружу. Стражник, которому полагалось стоять у двери, крепко спал рядом с выходом. Ведунья не стала его будить и тихо вышла во двор. Кажется, шаги направлялись в сторону ворот, ведущих в город. Она поспешила туда. Сами ворота были ярко освещены. В целях безопасности, конечно. Здесь всегда дежурили несколько стражников. И они не спали. Исха завидела знакомого ей дружинника, который недавно отпирал ворота им с Верениром. Тот тоже узнал ведьму и чуть склонил голову в знак приветствия.

— Добраночь, госпожа, что-то сегодня никому не спится, — добродушно сказал он. Сейчас, когда десницы не было рядом, он вел себя гораздо более спокойно и расслабленно.

— Добраночь, — откликнулась Исха. — Что ты имеешь в виду?

— Так жрец Григ только что через нас прошел.

В замке обитала куча народа, слухи расходились очень быстро. Видимо все уже знали о том, что здесь гостил жрец.

— А что ему понадобилось в городе в столь ранний час?

— А он не в город пошел. Вернее, сказал, что рана уже довольно затянулась и долг служения зовет его на новое место. Куда же он направился-то?..

— Да в Вилью же, — подсказал его напарник.

— Но почему среди ночи?! — воскликнула Исха. — Он не мог до рассвета подождать?

Стражники синхронно пожали плечами.

— А вы что же, можете беспрепятственно выпускать любого отсюда?

— Так это… — замялся мужчина. — У нас не было никаких приказов не выпускать, так и он же жрец, как его не выпустишь? А то как Ясногорящий разгневается? Это мы впускать никого не можем без разрешения шуйцы, хоть бы там сам верховный жрец стоял. А выпускать… От чего ж не выпустить?

Исха начинала злиться на всю эту ситуацию и в особенности на Грига. Она должна непременно с ним поговорить и все ему высказать. После всего, что с ними произошло, она заслуживает того, чтобы он с ней хотя бы по-человечески попрощался!

— Ну, тогда откройте и мне.

Дружинник выпучил глаза.

— Госпожа, в городе сейчас небезопасно. Это в замке все охраняется, а за стеной полно всякого сброду. Столица все-таки, сюда и жук, и жаба сунутся. Подожди несколько лучин, пока рассветет хотя бы.

Исха покачала головой.

— Мне нужно поговорить со жрецом. Если я не выйду сейчас, то могу его утром не догнать. Открывай.

Дружинник поджал губы. Несмотря на то, что прямого приказа не выпускать ее или жреца действительно не было, он понимал, что десница по головке его не погладит, если с ней что-то случится. Когда мужчина завтракает с женщиной наедине, это что-то должно значить. Страж замялся.

— Ну же!

— На лесных дорогах сейчас неспокойно, а путь на Вилью лежит как раз через лес. Разбойники лютуют, даже днем от них спасу нет, а уж ночью — тем более. Да и дикие звери, куда же без них?

Исха упрямо покачала головой, давая понять, что это ничего не меняет. Мужчина со вздохом открыл маленькую калитку рядом с воротами.

— Спасибо, — обернулась она на мужчину. — А в какую сторону мне идти?

Дружинник снова вздохнул, явно не одобряя такого поведения.

— Восточный выход из города, — махнул он ей в нужную сторону. — Все время иди по мощеной дороге, никуда не сворачивая. Если до этого жреца еще не догонишь, стражники на восточных воротах подскажут, куда дальше.

***

Добраться до ворот оказалось несложно даже Исхе, которая знала столицу весьма приблизительно, потому что бывала здесь очень редко. Несколько раз мимо нее прошли подвыпившие компании, но никто не обратил внимания на одинокую женщину. Видимо, умение Исхи оставаться незаметной вовсе не зависело от магии. Она спокойно миновала стражу у восточного входа в город. Они, конечно, удивись, но путницу пропустили.

— Перейти поле, за ним сразу начнется лес, — повторила сама себе ведьма слова дружины, когда вышла за городские стены. Жрец уже успел выйти за ворота, но совсем недавно, поэтому ведьма была воодушевлена тем, что она на правильном пути.

Была самая густая ночь. Еще немного и небо даже сквозь тучи начнет сереть, предвещая рассвет. Подул ветер, напомнив о том, что лето уже давно покинуло эти края. Исха поежилась и обняла себя руками за плечи, кутаясь в шарф. Почему-то, выходя из замка, она даже не подумала накинуть плащ, и теперь очень об этом пожалела. Но возвращаться, конечно же, не стала. Она надеялась быстро нагнать раненого Грига, который вряд ли мог двигаться с той же скоростью, что и она. Тем более город он точно покинул пешком. Чтобы победить холод, проникающий под платье, она ускорила шаг. Примерно через пол-лучины поле закончилось. Исха уже слышала, как шумит лес. В какой момент ей показалось, что впереди маячит чей-то силуэт. Она пошла еще быстрее.

— Григ! — негромко крикнула она. — Григ!

Шедший впереди остановился. Она приподняла подол платья и перешла на бег.

— Исха? — в голосе жреца сквозило удивление, когда она приблизилась к нему. — Как ты здесь оказалась?

— Почему ты ушел? — она тяжело дышала.

— Ты же знаешь, я должен был.

— Но почему ночью, ничего никому не сказав?

Он неловко кашлянул.

— Не хотел никому лишний раз доставлять хлопоты. Со мной и так слишком много проблем, а кто я такой? Простой жрец.

— Не замечала в тебе раньше такого смирения, — в голосе Исхи было чуть больше желчи, чем она того хотела. Ночная прогулка не добавила ей хорошего настроения.

— Мы все меняемся, — пожал плечами мужчина. — На все воля Ясногорящего.

Чуть скривившись от боли, жрец продолжил путь.

— И это все, что ты можешь мне сказать? — Исха не отставала от него. Они вошли в лес.

— Поверь, лучше, чтобы я молчал.

— О чем ты? — не унималась ведьма.

Григ продолжал упорно идти вперед. Делать это было довольно трудно, потому что в полутьме под ноги так и норовили попасть корни деревьев и поломанные сучья.

— Григ, что ты скрываешь? Твоя рана еще не достаточно зажила для такого путешествия! Тем более — пешего. А ты срываешься и просто сбегаешь среди ночи!

— Ерунда, утром здесь будет полно народу, кто-нибудь да подвезет.

— Я не об этом. Почему ты вообще так поспешно ушел?

Мужчина промолчал.

— Дело во мне? — она преградила ему путь.

— Не говори ерунды, пожалуйста.

— Ты даже не смотришь на меня! — она сорвала с головы и шеи шарф, обнажая свое уродство. — Это из-за шрамов?

Он не выдержал и повысил голос:

— О небо, Исха! Почему ты такая въедливая?! Да! Я не могу себе простить, что допустил такое! Я смотрю на тебя, и меня просто раздирает это проклятое чувство вины! Это невыносимо!

Он тяжело дышал, держась за сердце. Дул ветер. Шумели деревья. Тянули свою бесконечную песню сверчки. Она долго собиралась с мыслями.

— Но ведь ты в этом не виноват, — наконец попыталась возразить, заглядывая ему в глаза.

Григ грустно улыбнулся, сделал шаг навстречу и накрыл ладонью ее щеку, как раз в том месте, где начинались следы ожогов.

— Виноват, милая, только я и виноват, прости меня… — теперь его голос, насквозь пропитанный горечью, звучал очень глухо.

Тишину ночного леса вдруг нарушил треск сломанной ветки где-то сбоку от тропы. Исха вздрогнула и обернулась на звук. Из-за кустов, росших вдоль дороги, вышел громадный человек. Ведьме еще не доводилось видеть настолько высоких людей. Хотя он выделялся не только ростом, но и невероятно крепким телосложением.

— Так, так, так, кому здесь ночью не спится? — пробасил он, сжимая обычную дубину. В его руках она казалась очень грозным оружием.

Ни жрец, ни ведьма не успели ответить, как с противоположной стороны раздался другой голос, более высокий, с насмешливыми нотками:

— Кажется, мы словили двух голубков.

Второй был небольшого роста, а в сравнении с первым — и вовсе казался малышом, но уверенно держал в руках заряженный арбалет, а потому представлял неменьшую опасность.

— И что же двое безоружных путников делают ночью в темном и страшном лесу? — зацокал кто-то с третьей стороны. — Не ровен час наткнуться на лесных разбойников.

Все трое громогласно зароготали.

— Что вы себе позволяете? — первым опомнился Григ. — Я — служитель божий!

— Жрец стало быть, — задумчиво пробормотал четвертый, выходя из придорожных кустов. Один его глаз был закрыт темной повязкой. — Тебя-то нам и надо!

Начало светать. Почти непроглядная темнота сменилась серыми сумерками. Одноглазый подошел к замершей Исхе и внимательно ее оглядел. Видимо, оставшись удовлетворенным, он коротко скомандовал:

— Жреца убить. Девку в лагерь.

Все произошло слишком быстро. Исха даже понять ничего не успела. Раздался тихий свист летящего болта, и Григ без единого звука свалился к ее ногам.

— Григ! — Исха упала на колени рядом с ним, но в тот же миг один из напавших перехватил ее за талию и потащил. — Отпусти меня сейчас же! — завопила она. — Григ!

Кто-то заткнул ей рот толстой веревкой и накинул на голову мешок, умелыми движениями скрутив сзади руки каким-то жгутом, который больно врезался в запястья и обдирал кожу. Мыча, она стала лягаться, но сразу же получила коленом под дых. Удар был такой силы, что она не могла даже дышать, не говоря уже о сопротивлении. Какое-то время ее нес человек на своем плече, потом — перекинул на спину лошади или осла. В мешке было душно и пыльно, воздуха катастрофически не хватало, а каждый шаг животного отдавался болью в ребрах.

— Обыскал его? — услышала ведьма, почти теряя сознание.

— Пустой. Бедные нынче жрецы пошли.

Исху душили злые беспомощные слезы. Она отключилась.

***

Пробуждение было еще хуже. Исхе плеснули в лицо чем-то холодным. Женщина заморгала, отплевываясь. К счастью, это оказалась обычная вода, даже чистая. Вероятно, где-то в лесу тек ручей. Кляпа во рту не было, но язык нащупал множество ворсинок от веревки. Солнце уже встало и бледным диском проглядывало сквозь неплотные тучи.

— Смотри-ка, живая. А мы уж подумали, сдохла по дороге, — на нее уставился незнакомый бугай. У него не хватало кончика носа, а лицо пересекал рваный шрам.

— Женщина не считается мертвой, пока она теплая, — заржал рядом с ним мелкий, который при первой их встрече держал арбалет.

— Что вам от меня нужно? — прохрипела Исха, не узнав свой голос. Тут уж расхохотались все, кто находился рядом.

— А вот вечером узнаешь! Лихой у нас строгий. Всю добычу за день делим после заката, до этого — ни-ни. Так что сиди тихо. С бабой позабавиться всякий рад, но коль орать будешь, пока другие отсыпаются после ночной смены, пеняй на себя. Прирежу, глазом не моргну.

Ведьма благоразумно промолчала. Попыталась использовать дар, чтобы потихоньку освободить руки от веревок, но совершенно ничего не произошло. Было ожидаемо, но все равно обидно. Она без сил привалилась к широкому шершавому стволу дуба, под которым ее кинули.

Грига убили. Ей тоже скоро не жить. Это она знала точно, глядя на тех, кто сейчас ее окружал. Изуродованные шрамами лица, у некоторых не хватало пальцев или даже конечностей. Щербатые оскалы вместо улыбок. Абсолютно все — вооружены. Из середины живота стала подниматься тихая паника. Она где-то в глубине леса и одним быстрым арбалетным болтом в сердце не отделается.

Это случилось, когда Мирам еще была жива. К ним, шатаясь, из леса вышла женщина. Она была не в своем уме. Взгляд устремлен куда-то вдаль, волосы взлохмачены, а часть и вовсе выдрана, из лохмотьев, которые, по всей вероятности, раньше были платьем, выглядывала обнаженная кожа с ужасными ссадинами и синяками. Нос и уши ее были окровавлены, по бедрам тоже текла кровь. Она умерла через несколько лучин на руках у старой ведьмы, пробормотав за все время только одно слово — «разбойники». Да, бывало так, что помочь уже было ничем нельзя. Страшно подумать, что испытала та несчастная перед тем, как пришло спасительное небытие. Кем она была и как оказалась в такой ситуации? Они так и не узнали. Ее никто не искал. И почему мы всегда думаем, что опасность грозит кому угодно, но только не нам?

***

— Значит, они просто ушли? Не вместе, но один за другим через небольшой промежуток времени. Ночью. Я правильно понял?

Веренир был не сильно высоким, скорее, имел средний рост, но сейчас же вся ночная смена дружинников во дворе будто съежилась под его пристальным взглядом. Они не только чувствовали себя гномами перед великаном, но и выглядели почти так. Он даже не повышал голос, но на лицах подчиненных читался чистейший ужас. Слишком яркими получались рассказы их товарищей, присутствовавших на допросах десницы. Конечно, он работал далеко не со всеми, кто попадал в княжескую темницу, ведь с рядовыми случаями вполне справлялся вольмирский палач. Но особо важные персоны встречались лично с ним. И рано или поздно, говорить начинали все. Иногда, когда пленник был уже при смерти, но продолжал молчать, десница выгонял всех присутствующих из пыточной камеры. Что происходило дальше — никто не знал, но информацию он добывал всегда. Закрытые двери и неизвестность страшили больше всего. Что можно было сделать такого, чтобы человек, молчавший все то время, пока его суставы разрывались на дыбе, начинал говорить? Это настолько ужасно, что десница не позволял при этом присутствовать?

— Д-да, господин, — пролепетал старший. — Именно так. Приказа не выпускать не было…

— Вот как значит, — он долго смотрел вдаль, словно мог видеть сквозь каменную стену. Но через щепку* [щепка — время горения деревянной щепы, около нескольких минут] снова обратил внимание на стражника. Его голос все еще был спокоен и вкрадчив. — То есть тебя совсем не смутило то, что два человека выходят из замка среди ночи ради того, чтобы идти в другой город через лес, где лютует банда одноглазого?

Почти год в окрестностях столицы творились страшные вещи. Разбойники грабили и убивали даже средь бела дня. Через лес можно было ходить только в сопровождении охраны, вооруженной до зубов. Многих из банды ловили: вешали, садили на кол — все без толку. Бандитское логово процветало, постоянно пополняясь новыми членами. Уж что только княжеский шуйца не пытался сделать. Но рыба гниет с головы. А найти голову этой лесной твари, терроризирующей всю округу, — ее главаря — никому не удавалось. По свидетельствам чудом выживших жертв и пойманных бандитов, у того был только один глаз — довольно приметная черта, а кликали его Лихим. Но от этого взять его не становилось более легкой задачей.

— Так женщина только жреца догнать хотела, что-то ему сказать невтерпеж было, — начал оправдываться стражник. — Я ж решил, что она еще в городе с ним свидится, жрец-то чуть идет, диво, что в такую даль собрался.

— Что ж, сам виноват, — пробурчал Веренир себе под нос. — Вы не получите жалования за эту смену, потому что могли бы сами догадаться, что выпускать кого-то ночью — чистое безумие, тем более — беззащитную женщину, — он снова смотрел на стражу. — Другого наказания не последует, потому что вам действительно не давали по этому поводу четких указаний. До сих пор. Теперь я запрещаю так делать. О каждом, кто захочет выйти из замка после захода солнца — докладывать утром лично мне.

Такая мера поубавит желающих шляться невесть где по ночам. Конечно, этот приказ вряд ли понравится шуйце, ведь именно Витабут главенствовал над стражей. Но как правая рука десницы Веренир имел право в крайних случаях распоряжаться и в этой области. Крайний случай наступил. Его переполняла злость. На жреца и на Исху. Какого лешего им понадобилось уходить среди ночи, никому ничего не сказав? Неужели Григ не мог дождаться утра? Десница без проблем выделил бы ему парочку дружинников для охраны, чтобы добраться до места нового назначения без происшествий. Какие же люди идиоты! Да. Будто без них хлопот было мало.

Теперь, скорее всего, придется проехаться по лесу. Стражники сообщили, что жрец собрался в Вилью, значит, ехать нужно на восток. Конечно, Веренир надеялся на то, что мужчина не отправился в путь сразу же. Возможно, он подождал утра где-то в таверне. В столице много ночных забегаловок. Только этот сон… Исха побежала в лес как раз в сторону от заходящего солнца. На восток. Верениру редко виделись сны, но те, что он запоминал, что-то определенно означали. Он не всегда мог сразу разгадать, что именно. Но сейчас все было очевидно. Если только они все еще живы.

Маг далеко не сразу заметил пропажу гостей, никто из слуг не удосужился сообщить ему, что после ночи их никто не видел. А уже вечерело. Если, как сказала стража, Исха вышла вслед за Григом, чтобы только о чем-то поговорить, она должна была уже вернуться. С ним или без него. Под ложечкой противно заныло. Банда одноглазого не ставила перед собой ограничений. То и дело в лесу находили трупы не только мужчин, но и женщин с детьми. Многих не находили вовсе. В округе водилось много хищников, которым было крайне выгодно соседство с вечными поставщиками свежего мяса.

— Пора с этим покончить, — несколькими щепками позже говорил он шуйце. — К нам уже купцы ездить не хотят. Столица беднеет. Сколько они жизней за этот год погубили? Сотню? Пять? Десять? Сколько еще нужно, чтобы ты начал действовать, Витабут?

Высокий и статный мужчина, уже весь седой, но не потерявший свежести в свои полсотни с хвостиком зим, смотрел на него глазами цвета льда. Они были настолько светло-голубыми, что казались почти белыми.

— И что ты предлагаешь? — с вызовом спросил он. — Может, сам отправишься на поиски этого… Лихого?! — не церемонясь, он сплюнул прямо на пол в своих покоях.

Веренир вернул ему холодный взгляд.

— Именно.

Шуйца в первый момент растерялся, но очень быстро взял себя в руки.

— Что ж, в таком случае — скатертью дорога. Что тебе от меня-то нужно?

— Дай мне несколько самых… — он пожевал нижнюю губу, — самых отбитых ребят.

Витабут недоверчиво на него посмотрел:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же меня понял. Я отправляюсь через лучину. Они должны быть готовы.

Шуйца скрипнул зубами, но проглотил тон этого юнца и выскочку. Несмотря на выслугу, невзирая на свой богатый опыт, по рангу он был лишь левой рукой князя, подчиняясь правой — Верениру.

— К чему такая спешка? — попытался возразить он. — Солнце вот-вот сядет, ночью все равно нихрена не найдете в этом треклятом лесу. И сам сгинешь, и людей за собой потянешь. Отправляйтесь на рассвете.

Веренир еще раз смерил собеседника долгим тяжелым взглядом и покачал головой.

— У тебя есть одна лучина, — подчеркнуто твердым тоном сказал он, выходя в коридор.

Первой мыслью шуйцы было идти за поддержкой прямо к князю. Однако за ней пришла более любопытная: если настырный ведьмак в лесу погибнет, его место займет кто-то более покладистый, а то и он сам. Конечно, тогда провалится грандиозный план, который они все вместе придумали на случай войны с Империей. Что ж, так тому и быть. Он придумает новую стратегию, уж в этом Витабут был хорош. А подчиняться мальчишке? Пора бы это прекратить.

К назначенному времени во дворе замка стояла дюжина вооруженных и полностью готовых к выходу дружинников. Пространство было заполнено негромким гулом мужских голосов.

— Справедливо, — говорил один другому. — Я бы никого не выпустил ночью. Делать больше нечего, чем всяких туда-сюда в замок пускать. Спать по ночам нужно, а не где попало шастать.

— По-моему, вообще легко отделались, — поддакнул ему собеседник. — Десница мог их и на границу сослать за такое.

Первый согласно кивнул:

— Угу, эти имперские сволочи вообще обнаглели, того и гляди пакость какую утворят опять.

— Так куда мы на ночь глядя-то..? — лениво посасывал травинку третий.

— Да вроде за бабой той, что ночью в лес кинулась.

— Из благородных небось?

— Да где там, из какой-то глуши…

Кто-то возмутился, кто-то по-лошадиному заржал.

— У нас че, баб мало, в лес за ними еще ходить?!

— Да не за бабой идем, жрец же сбежал.

— Не сбежал, а ушел.

— Мужики, на одноглазого идем. Шуйца с ним разобраться решил, наконец.

— А что ж сказал, что мы с десницей выходим?

— А хрен этих начальников разберет!

Голоса резко стихли, когда появился Веренир.

— Мне нужна ваша помощь, воины, — сразу обратился он к дружине. — Я прошу каждого из вас об услуге. Мы кое-кого ищем. Это рыжеволосая женщина и невысокий мужчина — жрец, его сможете узнать по одеянию. Они направлялись в сторону Вильи. Не исключено, что нам придется искать их долго. Запомните: они не преступники, мы ищем их, потому что они — мои гости, и сейчас им может грозить опасность. Поэтому, идя со мной, вы оказываете услугу лично мне. Я никогда не забываю о благодарности, — голос его был тверд и силен, а выражение лица — серьезное и напряженное. — Мы можем наткнуться на бандитов. За каждого убитого негодяя я лично заплачу вам по кунице. За каждого душегуба с одним глазом вы получите пять куниц. Если это окажется их главарь, князь пожалует тому, кто убьет мерзавца, надел земли.

По дружине прокатился восторженный вздох. Да, это было щедрое предложение, возможно, даже слишком. Князь точно не будет такому рад. Мог ли десница вот так просто распоряжаться княжескими землями? Нет. Но Тройтан доверял ему решение важных вопросов. А избавить Вольмиру от шайки ненасытных убийц и грабителей казалось Верениру задачей чрезвычайно важной.

***

Исха вся превратилась в слух и зрение. Впрочем, больше ей ничего и не оставалось, как только слушать и наблюдать. Кажется, лагерь проживал свой обычный день. Кто-то варил похлёбку в котелке на костре. Кто-то спал прямо под деревом, кто-то размахивал оружием, тренируясь. Здесь же расположились сделанные на скорую руку шалаши и просто навесы. На поляну то и дело заходили новые лица. Судя по реакции окружающих, те просто возвращались с ночной охоты. Спящие просыпалась, ели и уходили куда-то. Создавалось впечатление, что разбойники ни на щепку не прекращают прочесывать лес в поисках добычи. Все они были грязны, невероятно дурно пахли и ещё более грязно ругались. Среди них Исха заметила и нескольких женщин. Таких же страшных, неопрятных и вонючих, как и все остальное здесь. Ведьму мутило от того, что она видела, слышала и обоняла.

Ее взгляд блуждал от бандита к бандиту, пока не наткнулся на странно выделявшегося среди всех остальных мужчину зим за тридцать пять с пшеничными короткими волосами. Лицо его было гладко выбрито и лишено шрамов, которые украшали здесь всех поголовно. Он сидел под деревом и тщательно чистил ножом ногти, ни на что не обращая внимания. Один раз, правда, он будто почувствовал, что за ним наблюдают и посмотрел прямо Исхе в глаза. Та выдержала его взгляд. Немного поиграв в гляделки, мужчина чуть заметно пожал плечами и продолжил свое занятие.

Женщина поняла, что уже не чувствует рук. Как бы напугана она ни была, все, о чем она могла думать, как вернуть в них чувствительность. Объект ее наблюдения не спеша встал, потянулся и сделал несколько шагов в сторону пленницы, совершенно на нее не глядя, занятый собственными мыслями. Мужчина оказался довольно высок. Когда он поравнялся с ней, Исха негромко сказала:

— Руки.

Он снова обратил на нее внимание, подняв одну бровь, будто увидел незнакомое ему насекомое.

— Рук уже не чувствую, не мог бы ты снять верёвку?

Ей показалось, что бандит сейчас проигнорирует ее слова и пройдет мимо.

— Не положено, — неожиданно раздалось совсем с другой стороны.

При этих словах светловолосый растянул правый уголок в усмешке, молниеносно наклонился к ведьме и одним точным движением перерезал путы, будто на зло говорившему. От неожиданности Исха резко, со свистом, втянула воздух. В затекшие конечности с болью возвращалась кровь.

— Э, ты чё творишь, собачий потрох? Не положено добыче тут свободной сидеть! И веревки тоже какого лешего режешь? Развязывать надо! Это ж на каждого не напасешься!

— Заткнись, — в ответ последовало только одно слово. Как ни странно, но это подействовало. Впрочем, если бы ведунью кто-то одарил таким же взглядом, она тоже не решилась бы возразить. Пока Исха растирала пульсирующие кисти, мужчина испарился в лесу.

***

День прошел спокойно. Исху никто не трогал. Пока она не шевелилась, даже создавалось впечатление, что ее никто не замечает. Однако стоило только переменить положение, как на нее устремлялись сразу несколько десятков глаз со всех сторон. Убежать было невозможно. Впрочем, было хорошо уже то, что руки ей больше никто не связывал. Несмотря на все потрясения, усталость взяла свое: ведьму сморил сон.

Разбудили ее громкие голоса. Похоже, двое мужчин что-то не поделили. Исха не успела даже разобраться в чем дело, как один быстрым движением заехал кулаком по физиономии другого, тот в долгу не остался и попытался вернуть удар, но промахнулся. Со всех сторон поляны послышались одобрительные крики. Смеркалось. Кто-то в тот же миг подтянул к месту драки несколько факелов, бойцов обступили со всех сторон, образуя импровизированную арену. Исха не видела, что там происходило, но послышались глухие звуки ударов, сопровождаемые взрывами хохота и воплей. Все закончилось так же быстро, как и началось. Она только услышала какой-то не то вздох, не то стон. Зрители взревели и тут же стали расходиться по своим делам. Теперь пленница снова могла видеть: один из спорщиков не спеша вытащил кинжал из груди своего соперника. Тот был уже бесповоротно мертв. Первый тщательно вытер лезвие о рубаху покойника, засунул оружие в ножны на поясе и, как ни в чем не бывало, скрылся в маленьком шалаше. Через пару щепок к трупу подошла какая-то крепкая старуха, пнула его и, не дождавшись никакой реакции, удовлетворенно хмыкнула, взяла его за ноги и, кряхтя, оттащила в ближайшие кусты, где и оставила.

Постепенно поляна снова наполнилась мерным гомоном. Уже совсем стемнело. Разбойники, сидя небольшими компаниями у шалашей и навесов, ели и пили. Судя по голосам, которые становились все более громкими и оживленными, пили что-то крепкое.

Рядом с Исхой внезапно появился ее утренний благодетель. Он бесцеремонно плюхнулся рядом, держа в руке бутыль. Отпив немного, он протянул напиток Исхе. Первым порывом было гордо отказаться, но ее мучила жажда. Ведьма коротко кивнула в благодарность и отпила большой глоток. Горло обожгло огнем, она закашлялась, на глаза навернулись слезы. Мужчина сощурился и ухмыльнулся. Через силу она сделала еще несколько глотков. От груди по всему телу стало медленно расползаться тепло, согревая закоченевшие конечности. Осень, хотя и была теплой, но уже давала о себе знать после захода солнца. Ведьма как могла куталась в шарф, но он не сильно помогал.

— Даже не думай, — крикнул кто-то в их сторону. — Ты новый что ль, раз не знаешь? Она все равно сначала достанется Лихому, потом всем остальным и не факт, что до тебя очередь дойдет. Их обычно ненадолго хватает.

Исху передернуло. Мужчина равнодушно пожал плечами, но не сдвинулся с места. Веселье все разгоралось. Внимание к пленнице ослабло. Кто-то запел непристойную песню, несколько нестройных голосов подхватили ее. Кто-то снова устроил драку. В какой-то момент она почувствовала холодное прикосновение металла к руке и вздрогнула.

— Не смотри на меня, — прошептал разбойник, не глядя на нее. Он сунул ей в руку нож. Кожаная рукоять удобно легла в ладони. — Есть, куда спрятать?

— Да, — тихо выдохнула Исха, нашаривая карман в юбке. Сердце готово было выбить ребра.

— Устрой небольшой переполох, и я постараюсь помочь, — сказал он сквозь полусомкнутые губы.

Интересоваться, почему он это делает, времени не было, от дальнего шатра к ним направлялся человек. Подойдя к Исхе, он грубо взял ее за плечо.

— П-ш-ш-шла, — прошипел он ей, словно домашней скотине. — Лихой зовет.

Женщина дернула плечами, освобождаясь от хватки.

— Сама пойду, — резко сказала она, поднимаясь. Пришедший заржал и больно хлопнул ее по заду, задавая направление движению. Исха чуть не упала, но смогла сохранить равновесие и, сжав зубы, пошла вперед. Когда она оказалась перед входом в шатер, провожатый с силой пихнул ее внутрь. На этот раз она не устояла и плюхнулась на четвереньки.

В шатре было довольно тесно и сильно пахло спиртным. Темнота обступила ее со всех сторон, поэтому она не могла сориентироваться. Кто-то пошевелился.

— Меня уже ищут, — решилась на блеф ведунья. На самом деле она прекрасно понимала, что даже если бы это кому-то и взбрело в голову, отыскать ее здесь — задача невыполнимая.

— Да? И кто же? — в неожиданно трезвом голосе звучала издёвка.

Исха почувствовала движение. Говоривший подошел к ней сзади, схватил за волосы и резко поднял вверх. От неожиданности и боли ведьма пискнула, как маленькая девочка и сама на себя разозлилась за этот звук. Мужчина засмеялся.

— Княжеский десница. Меня ищет десница, — выпалила она первое, что пришло в голову.

— Вот как, — его тон так и сочился иронией. — Ну, тогда я сам великий князь. И окажу тебе сегодня великую честь…

Он всё ещё держал женщину за волосы, но теперь оказался перед ней. Вонь давно немытого тела ударила в ноздри. Глаза привыкли к полумраку, и она уже стала различать силуэты окружающих предметов. С обстановкой здесь было негусто: лишь меховая подстилка, видимо, в качестве постели, и деревянный поднос с бутылкой и какой-то снедью, который стоял прямо на земле.

— А вот это лишнее, — главарь одним резким движением стянул шарф и потерся жесткой волосатой щекой о шею ведьмы. — Ммм, — протянул он, какая ты вкусная.

Исху чуть не вывернуло от отвращения. Она судорожно сглотнула ставшую вязкой слюну и инстинктивно попыталась оттолкнуть разбойника.

— Руки! — его тон был такой однозначный, что она сразу же их опустила.

Он, наконец, отпустил ее волосы, но только для того, чтобы разорвать платье на груди. Ткань была плотная и плохо поддавалась, а потому он провозился довольно долго, прежде чем послышался треск разрываемых нитей. Пока бандит отвлекся на предмет ее гардероба, ведьма аккуратно нащупала свой нож, со всей осторожностью, на которую только была способна, вытащила из кармана, оставив руку в складках юбки. Она настолько сосредоточилась на своем оружии, что снова сдавленно вскрикнула от неожиданности, когда он впился грубыми пальцами в ее грудь.

Останутся синяки. Но разве сейчас это имеет значение? Он толкнул ее на шкуру. Исха упала спиной, чудом не выпустив оружие. Лихой сразу навалился следом. От такой тяжести было трудно дышать. Одной рукой мужчина продолжал сжимать ее грудь, другая опустилась вниз и пыталась разобраться с подолом платья, что оказалось непростой задачей. Нужно было на что-то решаться.

— Стой, подожди! — прошептала пленница в самое ухо насильника, постаравшись сделать это как можно менее испуганно. Он никак не отреагировал, продолжая пробираться сквозь складки платья.

— Я хочу сверху.

От неожиданности мужчина замер, а потом расхохотался.

— А сучка-то не против. Мне нравится идея. Редко попадаются такие. Давай.

Он лег на спину, позволив ей сесть на себя. Руки наконец нащупали ее бедра и бесцеремонно впились в мягкую кожу. Даже странно, но пока он вел себя вполне прилично, если не считать тот факт, что в любом случае собирался изнасиловать. Исха осторожно зарыла нож в густом мехе подстилки, непрерывно наблюдая за бандитом. Единственный его глаз не отрывался от ее оголенной груди. Она медленно стала развязывать его пояс.

— Что ты там копаешься? Давай быстрее!

Исха справилась с ремнем и приспустила штаны, прижавшись внутренней стороной бедра к его паху. Наконец, Лихой в предвкушении удовольствия на миг прикрыл свой глаз.

Сейчас.

Почти не думая, что она делает, ведьма схватила нож и одним резким движением по самую рукоять вогнала в здоровый глаз. Мужчина погиб мгновенно, не издав ни звука.

Надо бежать. Руки тряслись, ноги не держали вовсе, сердце колотилось так бешено, что, казалось, его стук слышен всем вокруг.

Бежать! Но как? Шатер Лихого виден со всех сторон. Как только она выйдет отсюда, к нему наверняка кто-то сразу наведается. Да ее в любом случае живой отсюда не выпустят. Вряд ли убийство главаря относится к понятию «небольшой переполох». Ее же теперь просто на месте убьют. Даже этот белобрысый ничем не поможет. Но сидеть здесь и тихо ждать своей участи она тоже не собиралась. Исха очень аккуратно приоткрыла полог. И сразу поняла, что с этой стороны ей никак не выбраться: выход охранял тот наглый верзила, что привел ее сюда. Она отползла обратно к убитому. Глубоко вздохнув (и тут же пожалев об этом, потому что запах смерти совсем не относится к приятным), Исха потянула за рукоять нож. Он никак не хотел вытаскиваться, она чувствовала, как лезвие скребет по кости, застряв в глазнице. Наконец, ее старания были вознаграждены. Правда, все вокруг включая саму Исху, было измазано в крови и в кусках чего-то более густого и теплого. Руки, платье, грудь, которую теперь невозможно никак спрятать: одежда безнадежно испорчена. Кровь почти мгновенно стала засыхать, образуя на коже неприятно стягивающую пленку. Хотя это было последним, о чем сейчас думала пленница.

Очень медленно, стараясь не создавать колебаний полога, она сделала лезвием маленькое отверстие и выглянула в образовавшуюся щелочку. Здесь уже был шанс. С этой стороны охраны не было. И хотя, чтобы добраться до спасительных кустов, ей нужно было миновать еще несколько рядов палаток, они были как будто пустые. По крайней мере, пили и веселились все поодаль. Ведьма одним быстрым движением разрезала ткань до самой земли и выползла из шатра. Путаясь в подоле, она на четвереньках добралась до другой палатки и замерла в тени. Все было спокойно. Тогда она перекатилась к следующей. Теперь от густого подлеска ее отделяли три больших шага. Она услышала приближающиеся голоса, и вся похолодела.

— Что-то Лихой сегодня долго, — сказал один. — Не ему одному надо.

Второй заржал:

— Ну, иди, поторопи его. Интересно на это посмотреть!

Беглянка сжалась в маленький комок и боялась даже дышать. Разбойники стояли так близко, что она могла бы потрогать их сапоги. Обернись сейчас кто-то из них, она пропала.

— Иди нахрен! — зло ответил первый. — Мне жизнь еще дорога.

Сколько они так простояли, Исха не знала, но, казалось, целую вечность. В конце концов, они, не обернувшись, пошли ближе к огню и шуму. Женщина выдохнула и одним прыжком преодолела оставшееся расстояние до кустов, при этом зацепившись за торчавший корень. Послышался треск ткани. Платье весьма радикально поменяло фасон, получив соблазнительный разрез от верхней части бедра до самой ступни. Испуганная ведьма решила, что этот звук слышали все на поляне, но никто за ней не бежал. Пока. От кустов она переползла к высоким деревьям и на щепку остановилась там, перевести дух. Это еще не конец, но, кажется, у нее появился маленький шанс на спасение. Она выпрямилась, стараясь слиться с деревом, и прислушалась: крики и песни стали громче. Все еще стараясь двигаться как можно тише, перебираясь от дерева к дереву, Исха побежала. В какую сторону двигаться, она совершенно не понимала. Тучи снова закрывали все небо, напрочь лишая возможности ориентироваться по луне или звездам. Главное уйти отсюда как можно дальше. Она не сомневалась, что за ней со щепки на щепку начнется погоня. В какой-то момент она действительно услышала мужской испуганный крик, а потом в лагере поднялся такой гам, что стало ясно наверняка: главаря обнаружили. Исха задрала юбку и припустила во весь дух, уже не заботясь о тишине. Удивительно, что при таком шуме лагерь до сих пор никто не обнаружил. Хотя какой дурак полезет в бандитское логово ночью?!

***

Веренир верхом ехал впереди отряда, показывая путь. По правде говоря, он начал сомневаться в адекватности своего решения уже на выезде из города. Но назад поворачивать, конечно же, не стал. Кем бы он выглядел в глазах людей, так спонтанно меняя решения? В лес дружинники входили уже в сумерках. Они зажгли факелы. Двигались довольно медленно. Не прошло и лучины, как десница услышал, что его зовут.

— Господин десница, здесь, кажись, кого-то убили!

Веренир спешился, взял у одного из парней факел и подошел к тому месту, куда его позвали. На маленькой полянке совсем недалеко от лесной дороги, ведущей на Вилью, лежал человек. Понять, кто это, было практически невозможно: глаза выклевали птицы, на щеках и носу — следы зубов, живот вспорот чьими-то огромными когтями, внутренности выедены.

Веренир услышал, как кого-то из его свиты вывернуло, но не прекратил осмотр. Судя по довольно коротко стриженым волосам и телосложению, это был мужчина. Десница поднес факел ближе и внезапно отшатнулся. Черное одеяние было подпоясано ярко-алым шелковым шнуром, порванным и испачканным, но все еще узнаваемым. Такие носили только жрецы. Из груди мертвеца торчал обломанный арбалетный болт. Эту деталь Веренир заметил в последнюю очередь.

— Хорошо осмотритесь вокруг. Ищите женщину, — глухо отдал приказ десница.

Сам он на несколько шагов отошел от покойника и пару раз глубоко вдохнул, закрыв глаза. Он не был уверен наверняка, но почему-то ощущал, что она жива. Но как ее найти? Полагаясь на интуицию, Веренир отдал факел в руки первому попавшемуся дружиннику, сел прям на землю и попытался расслабиться. Он вспомнил свой сон и ощущения, которые при этом испытывал.

— Где ты? — прошептал мужчина.

Через некоторое время к нему подошел командир отряда.

— Господин десница, больше никого нет.

Маг, не открывая глаз, медленно поднял правую руку, что было воспринято как приказ молчать, но потом так же медленно вытянул ее в совершенно другом направлении от того, куда они шли изначально. Дружинник наконец-то правильно истолковал жест, но сразу же возразил:

— Мы там не пройдем, а тем более лошади. Там сплошной стеной колючие кусты растут.

Но Веренир его будто не слышал. Он встал и решительным шагом пошел в указанном направлении, взяв под уздцы своего скакуна. Взмах руки — и часть кустов мгновенно обуглилась и опала пеплом. Кто-то присвистнул. Путь был свободен.

***

Сзади сквозь деревья мелькали факелы. Ее искали. Исха двигалась так быстро, как могла, чтобы в темноте не напороться на острый сук или не споткнуться о корень. Она тяжело дышала, несмотря на ощутимую прохладу, по спине тек пот. Голод и жажда давали о себе знать: ведьма почти выбилась из сил. Кружилась голова и темнело в глазах. Но нужно было идти дальше, пока она не найдет место, где спрятаться. На более ровных участках женщина переходила на бег, пересиливая дурноту. Нож она где-то потеряла. Он выпал из рук, а искать его не было времени. Настал момент, когда она больше не могла сделать и шагу. Беглянка тяжело привалилась к дереву и прикрыла глаза, а когда снова их открыла, не поняла, в какую сторону бежать: факелы теперь мелькали и впереди.

Сердце пропустило несколько ударов. Разбойникам удалось ее окружить. Как затравленный заяц, она в отчаянии кинулась в сторону, откуда доносилось меньше всего звуков. Мыслей в голове не осталось. Это была последняя отчаянная попытка бегства, которая привела ее прямо в лапы преследователя. Кто-то железной хваткой впился в руку и затащил на коня. Исха попыталась вскрикнуть, но кисть в жесткой кожаной перчатке зажала ей рот.

«Это конец», — была последняя мысль.

— Ш-ш-ш, это я, Веренир, прекрати брыкаться! — услышала она раздраженный голос.

До Исхи не сразу дошел смысл сказанного. Она застыла. Он медленно освободил ее рот, будто боясь, что она еще может закричать.

— Ты ранена?

Она замотала головой, все еще не веря в то, что происходит. Испуганно посмотрела прямо ему в глаза и прижалась к мужчине, дрожа всем телом. Он крепко обнял ее.

— Разбойники. Целая банда. Они убили Грига, — быстро и тихо заговорила ведьма в самое ухо мужчины.

— Я знаю, видел. Мне очень жаль.

— Их очень много, и они идут за мной. Там… — она махнула в сторону, откуда прибежала. Отсюда уже можно было разглядеть отсветы огней.

— Не хочу показаться невежливым, но на кой ты им сдалась?

— Я убила их предводителя.

Это было настолько неожиданно, что Веренир разжал руки. Если бы Исха за него не цеплялась, то уже свалилась бы на землю.

— К тебе вернулась магия? — ошарашенно уточнил он.

— Нет. Долго объяснять, нам лучше спрятаться, пока они не нашли нас.

Десница сжал челюсти.

— Никуда прятаться мы не будем, — он удобнее усадил ее перед собой, чтобы можно было управлять конем, и направил животное в сторону света. Впереди уже были слышны звуки боя. Лесные разбойники, шедшие за пленницей, столкнулись с княжескими дружинниками. Численное превосходство было у бандитов, но эффект неожиданности сыграл решающую роль. К тому же, их противники были гораздо лучше вооружены и отлично обучены бою.

Исхе показалось, что они находятся в самом центре схватки: со всех сторон слышался лязг оружия, отчаянные крики атаки и стоны умирающих. Десница не двигался, оставляя всю работу своим подчиненным. Но когда почти к самым ногам его лошади из-за дерева вывалился какой-то оборванец с огромным топором, готовый метнуть его в противника, маг взмахом руки и коротким выкриком заклинания обезоружил его. По изумленным глазам бандита было ясно, что он даже не понял, кто вырвал у него топор. Десница сжал руку в кулак — разбойник схватился за горло и захрипел. Еще миг — и он упал на землю, задергавшись всем телом. Исха не могла оторвать взгляд от этой сцены.

— Ты в порядке? — спросил ее маг, когда убитый затих.

Исха молчала. Не могла говорить. Все пережитое словно в один миг навалилось на нее снова. Веренир только сейчас заметил, в каком плачевном состоянии ее платье, снял с себя плащ и укутал женщину.

— У тебя поразительная способность портить одежду, — пошутил он. Исха юмора не оценила. Она вообще была в каком-то оцепенении.

Разобравшись с преследователями ведьмы, дружинники пошли в их лагерь, застав людей за суетливым сворачиванием своего временного дома. Они постоянно перемещались по лесу, именно поэтому их так долго никто не мог найти, но сейчас все было по-другому. Разбойники были в панике. Они не знали, что делать. Лихой хотя и был отменным негодяем, но управлять большим количеством народа умел. Теперь же, когда не было ни «правителя», ни значительной части «армии», они почти не оказывали сопротивления. Некоторым удалось сбежать, но Веренир был уверен в том, что хлопот те больше не доставят.

— Оставьте нескольких живыми. Остальных убейте, — отдал он приказ и спешился. Видя состояние Исхи, он не стал ее трогать, так и оставил верхом. — Ты, — обратился он к одному из сдавшихся. — Где Лихой?

Худой, похожий на птицу мужчина, у которого была только одна рука, указал в сторону нужного шатра.

— Только это… мертвец он. Ведьма энта его убила, — кивнул он в сторону Исхи.

Веренир мимо воли ухмыльнулся, насколько был прав бандит, дав бывшей пленнице такое прозвище. Он откинул полог и вошел внутрь, держа в руках факел, чтобы удостовериться в том, что главарь действительно уже не опасен.

Мертвее не бывает. Десница внимательно разглядывал человека без глаз. Выходя, маг кинул факел прямо там. Все равно уже стало светать. Шатер почти сразу же занялся огнем. Впервые за несколько дней тучи развеялись. На востоке небо уже стало совсем светлым.

Он посмотрел на Исху: из-под черного плаща выглядывала молочная кожа одного бедра с мазками засохшей крови и грязи, остальное тело было скрыто. Первый же луч солнца зажег эти бесстыдно-рыжие спутанные волосы, кудрявым ореолом обрамлявшие серьезное лицо. Она не пыталась закрыть шрамы, внимательно наблюдая за пожирающим тело ее обидчика огнем. Но самым невероятным были огромные глаза, в которых плясали огненные отблески. Почему-то именно сейчас он понял тот суеверный страх, который испытывают обычные люди перед колдунами. Веренир не мог оторвать взгляд от женщины. Она была по-настоящему прекрасна ужасающей дикостью, которая еще долго будет являться в кошмарах.