Глава 9

Исха вглядывалась в бездонные темно-синие глаза, напротив. Говорят, что дети не могут сфокусировать взгляд на чем-либо сразу после рождения, но у этого ребенка получалось смотреть очень внимательно.

— Кто? — слабым голосом спросила Медика, откинувшаяся на пышные подушки.

— Девочка, — ласково улыбнулась ведьма. — Очень красивая маленькая княжна.

Женщина из последних сил протянула руки.

— Дай мне ее скорее!

Вопреки всем страхам и опасениям, роды прошли довольно быстро, легко и в срок. И хотя Исха теперь была во всеоружии, готовая ко всему, ее сила не понадобилась. Ведьма, конечно же, все это время была рядом с роженицей, помогала, подбадривала, но в естественный процесс не вмешивалась.

— Послушай, Исха, — обратилась к ней Медика через несколько лучин после радостного события, когда малышка была уже умыта, завернута в красивую льняную пеленку и тихо сосала материнскую грудь. — А правда, что люди, обладающие твоим даром, живут дольше других?

Ведьма сидела в кресле рядом и вышивала птицу на салфетке — хотела сделать подарок новорожденной. В последнее время она очень часто бывала рядом с Медикой, они много разговаривали, вместе читали, вышивали, гуляли. Жизнь успокоилась, вошла в какое-то более или менее понятное ведьме русло. Она стала увереннее, ведь к ней вернулась сила. Но теперь, когда женщина выполнила свое обещание, данное князю, и помогла появиться на свет княжне, она была полностью свободна. Исха посмотрела на новоиспеченную мать и пожала плечами.

— За всех говорить не могу, но моя бабушка прожила больше ста двадцати зим, хотя выглядела вдвое младше. Думаю, что именно дар поддерживал ее жизненную силу так долго. А почему ты интересуешься?

Медика будто замялась.

— Дело в Веренире.

Исха слегка насторожилась. После событий двухлунной давности они почти перестали общаться. Вместе с ее даром между ними возник какой-то барьер. Исха рядом с ним была крайне скована, въедливый в таких вопросах десница не мог добиться от нее ничего. Он словно перестал ее понимать и просто оставил в покое. Хотя они часто ужинали вместе с князем и Медикой, но именно от нее, а не от десницы, принимала теперь приглашения Исха.

Веренир иногда ловил ее взгляд, но Исха всегда первая отводила глаза. Это было не смущение. Она просто будто потеряла к нему интерес, и Веренира это порядком раздражало. Как мага, как десницу, как мужчину. Он не мог понять истинную причину. Однако никак не выказывал свои эмоции, пряча их за маской прохладной учтивости. Раньше в ее взгляде были эмоции. Он не всегда мог разобрать, что именно, но чувствовал, что эта женщина тянулась к нему. А в ночь перед ее исчезновением… Что произошло? Не он ли своими действиями отпугнул ее? Но ведь она сама того хотела. Что произошло?

Когда он проснулся, ее уже не было рядом. Не оказалось ведьмы и в ее покоях, и в саду, и у Медики. Слуги тоже не знали, где она. Эта женщина была словно вода, утекавшая сквозь пальцы. Снова. Куда она все время исчезает, не сказав ни слова? Самое интересное, что Эйла тоже пропала. Это насторожило десницу. Куда они могли запропаститься? Был шанс, что Исха могла снова застрять в кабинете Ратиура. Веренир с надеждой заглянул туда. В глаза сразу бросилась корзина, которой вчера еще здесь не было…

— А что с Верениром? — решила после небольшой паузы уточнить у Медики Исха.

— Ты ведь знаешь, что по законам Княжества престол не может наследовать женщина?

Странно, что она начала настолько издалека.

— Знаю. Все надеялись на то, что родится мальчик. Но ведь ты еще молода, родишь князю еще малыша.

Медика тихо рассмеялась.

— Брось, Исха. Мне тридцать три зимы, это чудо, что я смогла зачать и выносить вообще. Да и князь уже далеко не мальчик. Если только он не решит взять себе в жены молодую девицу.

— Князь Тройтан не такой, он слишком любит тебя, чтобы интересоваться кем-то другим, да ты и сама это прекрасно знаешь. Ох, какой сегодня поднялся переполох, когда мы объявили о рождении княжны! Похоже, вся Вольмира уже стоит на ушах. Готовится праздничный пир!

Медика с обожанием посмотрела на крошечное личико дочери.

— Мне никто не сказал об этом.

— Князь не хотел беспокоить тебя.

Медика улыбнулась и чуть покраснела.

— Приятно…

— Так что там с Верениром? — напомнила ведьма.

Медика снова замялась.

— Дело в том, что у Тройтана был план и на случай, если родится девочка.

Почему-то Исхе очень не понравилось то, как это было сказано.

— Я чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать, но боишься. Почему?

— В общем, князь решил, что княжна будет отдана в жены Верениру, — быстро произнесла Медика, не глядя на Исху. — Конечно, если он согласится. Но десница всегда ставил интересы княжества выше своих собственных. Он проверенный человек. На него можно оставить страну. Но… но он мой ровесник… Через пятнадцать зим, когда княжна сможет вступить в брак, он будет почти как Тройтан сейчас.

Исха сделала несколько глубоких вдохов, обдумывая, что сказать на это.

— Не беспокойся, Веренир будет почти все так же молод. Если ты боишься, что девочке придется жить со стариком, этого не случится.

Кажется, Медика вздохнула с облегчением.

— Да, глупо, наверное, думать о таком?

— Не глупо. Ты — мать. И хочешь для своего ребенка лучшей участи, даже когда ее судьба уже предрешена.

Ведьма давно отложила рукоделие и смотрела куда-то вдаль.

— Все нормально? — робко поинтересовалась Медика.

Исха ответила не сразу.

— Разумеется, а что должно быть не так?

— Просто мне казалось, что между тобой и Верениром что-то происходит.

Исха улыбнулась. Вышло не слишком весело.

— Ничего, что могло бы помешать его браку с княжной.

— Дорогая, сейчас я беспокоюсь именно о тебе.

Исха опустила голову, пушистые кудри упали на лицо. Она не хотела, чтобы Медика видела навернувшиеся на глаза слезы, хотя и сама не знала, почему плачет.

***

Веренир сидел в княжеских покоях. Тройтану не спалось, как это часто бывало. Сегодня, конечно, повод для радостного возбуждения был: родилась его долгожданная дочь. Был ли князь разочарован, что Медика подарила ему не сына? Возможно, разок такая мысль и промелькнула. Однако, когда он увидел, как его любимая женщина бережно прижимает к груди крохотный чуть покряхтывающий сверток, сердце его было готово разорваться от любви к им обеим. Пусть дочь, княжна не менее важна для страны, чем княжич. Ведь он уже все придумал. Нужно только как-то подготовить к своему решению Веренира. Согласится ли он взять на себя такую ответственность? Многие за такой шанс убили бы мать родную, но князь знал, что десница никогда не хотел на его место, хотя прошел путь к своему теперешнему положению из самых трущоб.

В руках у мужчин были серебряные кубки. Завтра в столице будет большой праздник. Но сейчас он пил за здоровье маленькой княжны со своим верным другом и соратником. Был приглашен и шуйца, однако он быстро ушел, сославшись на завтрашний ранний подъем. Откровенно говоря, Тройтан не слишком любил этого человека. Чрезвычайно талантливый полководец, в мирных условиях становился обычным невыносимым стариком. И если уж говорить начистоту, хотя Витабут был всего на несколько зим старше самого князя, Тройтан считал его невозможным занудой.

— Продвигается ли дело с этим… как его… Йерскаем? Удалось ли выяснить, кто стоит за ним? Или хотя бы его настоящее имя? — после долгой паузы в разговоре вдруг спросил князь.

Веренир покачал головой, отпил маленький глоток из своего кубка и только потом заговорил:

— Нет, господарь. Из того, что мне удалось узнать, только намеки на то, кто это может быть. Я думаю, это кто-то из самых верхних жрецов. Доказательств пока нет, но я установил слежку. Из наших кроме Эйлы никого больше обнаружить не удалось.

Тройтан нахмурился.

— А этот… Неужели ничего не сказал?

— К сожалению, мои возможности не безграничны, господарь. Трахея была слишком сильно повреждена. Он физически не мог ничего сказать.

Князь задумчиво поскреб лоб.

— И все же не пойму, зачем Исха это сделала?

— Это была необходимая самозащита, он убил бы ее.

При докладе князю сразу после случившегося, он упустил некоторые детали. Например, что сам стал свидетелем убийства. И то, что ведьма не остановилась после его окрика. Почему-то Веренир не хотел, чтобы об этом было кому-то известно.

— А что служанка? Казнь состоялась?

— Пока в темнице. Я жду твоего последнего слова о ней.

Князь тяжело вздохнул.

— В честь рождения княжны я мог бы помиловать ее. Но преступление слишком велико. Это измена родине, ты же понимаешь? Она шпионила для наших врагов. Это было бы не так опасно, если бы не мирный договор с Коревией, который, как ты знаешь, истекает в конце зимы. До меня дошли слухи, что они хотят изменить условия соглашения в свою пользу. Знают же, что я сейчас пойду на все, чтобы сохранить мир между нами, иначе у Империи не будет преград, чтобы напасть на княжество. Так как мне поступить со служанкой, Веренир?

— Не понимаю, как я ничего не заметил? Обычно я чувствую, когда люди говорят неправду.

Тройтан коротко хохотнул.

— А ты разве задавал ей какие-то вопросы?

Веренир ничуть не смутился такому замечанию. Он не делал большой тайны из своей связи с Эйлой.

— Ты прав, не задавал. Сам прекрасно знаешь, какое наказание предусмотрено за измену государству. Не вижу поводов делать для этой женщины исключение. Она знала, на что идет.

Великий князь снова вздохнул. Он не любил казнить женщин. Это было как-то неправильно. Но десница был прав: наказание едино для всех.

— Завтра у нас большой праздник, не хочу омрачать его казнью. Но через три дня она будет сожжена на главной площади. Пусть все подготовят.

Десница только кивнул и погрузился в свои невеселые мысли. Завтра снова будет очень сложный день. Увеличить количество патрулей в городе на случай беспорядков, усилить охрану в замке, чтобы не было повторения истории с лекарем. Придется встать еще перед рассветом.

— Я хочу пожаловать ей поместье и надел земли, — неожиданно сказал Тройтан.

— Кому? — не понял Веренир.

— Исхе. Она сильно сдружилась с Медикой и здорово помогла ей на последних сроках. Тем более, девочка настрадалась. Пусть поживет тихо и спокойно, может быть, замуж выйдет. Медика говорит, ей не очень-то здесь нравится. Да я ее понимаю, сам хотел бы куда-нибудь скрыться от всего этого, если бы мог.

— Она очень сильный интуитивный маг, господарь.

— И что бы это могло значить?

— Чтобы использовать магию, я всегда произношу заклинания, которые заранее учу. Она же может направлять силу только своей волей. Это поразительно. Я еще не разобрался, как это работает. Но она сильна. Сама не понимает, насколько. Исха нужна княжеству.

Тройтан подозрительно долго на него смотрел.

— Княжеству или тебе, Веренир?

Десница ничего не ответил, внимательно рассматривая содержимое своего кубка.

— Я хочу, чтобы ты хорошо подумал, прежде чем дать ответ, потому что у меня к тебе есть предложение.

***

Толпа взревела, когда глашатай прокричал на всю площадь о преступлении, в котором обвиняется Эйла, и объявил способ казни. Тысячи голосов смешались настолько, что невозможно было понять те эмоции, которые были вложены в это. То ли крик ликования, то ли нетерпения, а, может быть, некоторые с досадой вздохнули? Возможно, кто-то даже посочувствовал совсем еще молодой женщине с густыми темными волосами, которые сейчас свободно падали ниже пояса. Она сильно похудела, но была красива даже сейчас: с опухшими от слез глазами и красным носом. Эйла стояла босая, облаченная лишь в одну льняную белую рубаху, доходящую ей до самых щиколоток, ежась на колючем зимнем ветру. Слезы продолжали без остановки тихо стекать по ее мертвенно бледным щекам, капая на все еще полную грудь.

Преступление, в котором она была признана виновной, без сомнения, не могло обойтись без наказания. Однако князь в честь рождения дочери, все же смягчился: медленное сгорание заживо заменил на быстрое отрубание головы. Оптимизма приговоренной это не прибавило. Тем более, после казни тело ее все равно должны были сжечь прилюдно, для чего уже приготовили столб с разложенными вокруг охапками хвороста. Впрочем, в каком-то смысле ей даже оказывали честь: все увидят, как она отправляется к Ясногорящему, у которого, как известно, свой суд. Ведь только та душа, чье тело было предано огню после смерти, может уповать на встречу с ним.

Палач взял женщину за связанные сзади запястья и подвел к толстой деревянной колоде, потянул ее руки вниз, заставляя опуститься на колени. Та безвольно повиновалась. Люди на площади продолжали кричать каждый свое. Великий князь Тройтан поднял руку высоко в верх, призывая присутствующих к тишине. Толпа стала затихать. Через несколько щепок звенящей тишины он обратился к виновной.

— Твое последнее слово, — князь говорил строго и торжественно. В нескольких шагах стоял его десница. Как и положено, оба были одеты в черное, а на князе была пурпурная мантия, предназначенная для торжественных случаев.

Приговоренная молчала, ее била крупная дрожь. Князь жестом отдал приказ палачу продолжать. Тот надавил на спину женщине, чтобы та согнулась, положив голову на колоду. В этот момент она вскричала тонким срывающимся от волнения голосом:

— Господин десница! Господин мой, Эйла носит твое дитя! Пощади! О, пощади же!

Палач остановил уже занесенный над ее шеей длинный и тяжелый меч, выжидающе уставившись на князя. Тот растерянно посмотрел на Веренира. Его белое, как мел лицо, резко контрастировало с теплым плащом, подбитым мехом черной лисы. Мужчина сжал челюсти, на виске показалась пульсирующая вена. Сейчас взгляды абсолютно всех присутствующих были направлены на него. Он же смотрел на коленопреклоненную женщину, глаза в глаза, с расстояния примерно в двадцать шагов. Резкий порыв ветра взметнул темный вихрь ее волос полностью обнажив шею. Веренир отрицательно качнул головой. Князь, внимательно за ним следивший, жестом приказал палачу заканчивать дело. Тот насильно прижал к колоде уже в голос рыдающую девушку.

Исха, наблюдавшая за происходящим, резко развернулась и пошла прочь. Она не видела, как десница, не позволивший себе отвернуться, все же в последний момент закрыл глаза, больше ничем не выдав свои эмоции.

На выезде из города ее должна ждать повозка, которая отвезет ее в новый дом, расположенный на самом побережье. Всего четыре лучины езды отделяли ее от новой спокойной жизни, которую пообещал князь, подарив поместье. Медика выбрала его сама, потому что уже бывала там, и ей оно приглянулось.

— Может, зимой там будет не так комфортно, — заметила она напоследок. — Зато летом близкое соседство с морем сполна окупит все неудобства. Да и мы с малышкой сможем приезжать к тебе погостить подальше от этой невыносимой городской суеты. Женщины очень тепло попрощались, пообещав писать друг другу письма. Так странно было найти близкого человека в столь неожиданном месте.

Глухой звук удара и резко оборвавшиеся рыдания дали ведьме понять, что страдания служанки закончились. Заслужила ли она такой участи? Исха не знала, вправе ли она судить. Вправе ли вообще кто-то?

Несмотря на тяжелый теплый плащ, предназначенный специально для долгих переездов зимой, ее трясло. Она сцепила руки в замок, пытаясь унять дрожь. Но это не помогло. Хорошо, что она может немного пройтись перед тем, как спрятаться в закрытую повозку, прогулка должна ее немного успокоить. «Эйла носит твое дитя»… Благие небеса, это была только уловка или она вправду была беременна, а десница позволил убить своего ребенка? Ведь князь ждал его решения! Можно было хотя бы отсрочить казнь, пока она не родит. Тяжелый камень разочарования лег на душу. Она не знала, как долго плутала по пустынным улицам Вольмиры, сделав большой крюк, прежде чем добраться до ворот, ведущих из города. Почти все горожане собрались на казнь. Должно быть, сейчас тело уже догорает. Ведьма зажмурилась и отогнала от себя страшный образ, пришедший на ум, получше закутавшись в широкий шерстяной шарф.

Как и было договорено, повозка ждала сразу за воротами на выезде из города. Днем стража не проверяла выезжающих, а потому Исха надеялась поскорее покинуть столицу, чтобы больше никогда здесь не появляться. Желающих выйти на широкий тракт, ведущий на юго-запад княжества, вместе с ней не было, а потому она беспрепятственно вышла за ворота.

Ветер дул ей в спину, разнося серый пепел далеко от места казни. Ведьма хотела смахнуть его с руки, но лишь оставила на запястье темную нестирающуюся полосу. Странное ощущение заставило ее обернуться и посмотреть на укрепленную стену, где обычно дежурили дружинники. Сейчас там стояла до боли знакомая фигура в черном плаще, подбитым лисьим мехом. Веренир молча смотрел ей вслед, заложив руки за спину. Его взгляд давил так же, как и плотные серые тучи, низко нависающие над городом. Одна, вторая, третья… Исха поняла, что в воздухе кружат большие, но очень редкие белые хлопья. Первый снег. Она протянула руку — на ладонь опустись и тут же растаяла снежинка. Она медленно отвернулась и спряталась в повозке, тут же приказав трогаться.

Не в силах противостоять искушению, ведьма в последний раз бросила взгляд на Веренира. Он вытянул руку, повторяя ее жест, и словил снежинку, которая тут же растаяла. На ладони остался только пепел.