Глава 25

Пафосный ночной клуб. Джонни и Марину встречают тут как старых знакомых. Все машут руками, здороваются, расступаются. Джонни то и дело привлекают к себе роскошные красивые девицы с губами и всем остальным, прокачанным не один раз. Джонни чувствует себя здесь в своей тарелке. Улыбается, шутит, шепчет на ушко что-то очередной, подпорхнувшей к нему прелестницы.

Стараюсь не смотреть на это все. Я далеко от Македова. Не наедине с ним, и это — главное. Марина вроде тоже улыбается знакомым Джонни, но я вижу, как она ревностно следит за каждой акулой, подплывающей к берегам ее законной территории.

Джонни провожает нас за укромный столик. Шутя и играючи делает заказ у тут же материализовавшейся официантки. Заказывает Марине коктейль покрепче не спрашивая, а ко мне поворачивается.

— Пить будешь?

— Нет, мне нельзя. — памятуя слова Македова отвечаю я. Ведь он запретил мне любой алкоголь, хотя это смешно. Я не пью. Вообще.

— Да брось, — хмыкает Джонни. — У меня не дядя, а изверг какой-то! Хочешь, я тебе слабый закажу. Чисто, чтобы настроение поднять. Македов ничего не заметит!

— Нет, Джонни! — отрезаю я. — Я сама не пью. Не потому что мне твой дядя что-то запретил.

— Смешная. — ухмыляется Джонни во все своих тридцать два белоснежных зуба. — Ну и зря. В твоем положении, я бы не отказался.

— Я сейчас уйду. — надоедает мне это бессмысленное препирание. И вообще, если хочет напоить девушку, пусть свою поит. Меня не надо.

— Ха! — лыбится во-всю повеселевший парень. А глаз черный так и горит у него. На меня горит. И бесенята притаились в ожидании отжечь.

Джонни уходит куда-то в сторону бара, увлеченный очередной знакомой. Музыка гремит. Молодые тела дрыгаются в такт. Танцовщицы гоу-гоу на возвышении заводят публику еще пуще. Настоящий бедлам и какофония. Но всяко лучше, чем в огромном пустом доме находиться наедине с Синей Бородой!

— Слышь, ты! — вырывает меня из раздумий крик Марины.

Я оборачиваюсь на нее, но тут появляется Джонни с тремя коктейлями, и вслед за ним официантка с остальными напитками и легкими закусками.

— Это тебе. — ставит Джонни передо мной бокал. Глубокий, на длинной ножке. Внутри белая жидкость, густая, похожая на молочное желе, слоями, выложенная последовательно с апельсиновым соком.

— Если там алкоголь, я не буду пить. — предупреждаю сразу.

— Пей. Тебе понравится! — чертята в глазах Джонни так и отплясывают сальсу. А может мне все это кажется. Потому что освещение в клубе мерцает, а глаза у парня черные как бездна. И большие. Вот всякая глупость и мерещится.

С Мариной мы сидит друг напротив друга, и Джонни на секунду заминается, к кому из нас подсесть. Но Марина быстро загребает его своими изящными ручками к себе. Подтягивает его, демонстративно вешаясь к нему на шею.

— Чего это ты? — удивляется Джонни такому бурному проявлению чувств. — Соскучилась?

— Соскучишься тут. — обиженно дует губки уточкой Марина. — Вроде Алена невеста твоего дяди, а ты с ней носишься, больше чем со своей!

— А у меня есть невеста?! — немедленно реагирует Джонни. Вот вроде и шутит, и глаза дурные, веселые у него, но видно, как сильно Марину задевают эти слова.

— Идиот! — шипит она, отталкивая от себя могучее тело парня.

— Зачем обзываешься? — деланно не понимает что к чему Джонни, — Предложения я тебе не делал. Еще не делал. — тут же исправляется, поняв, что переборщил.

— Потому что тормозной! — обиженно бубнит Марина.

— А может это ты слишком шустрая для меня? — тут же отбривает Джонни, леденея в ее сторону. — Ален, идем потанцуем, не будем ломать ее представление о том, что я ношусь с тобой!

От удивления я отпиваю свой коктейль. Успеваю мельком отметить, что он вкусный. Апельсиново-сливочный, как я и думала. Как растаявшее мороженное, с миндальным привкусом и цитрусовой кислинкой. Алкоголя вроде не чувствую.

Марина взглядом готова убить нас обоих. Джонни не обращает на пыхтения девушки никакого внимания, встает и подает руку мне.

Я смотрю в его глаза, и у меня кружится голова. Боже, какой он красивый! Я передать не могу словами, как гармонично в нем сочетается бледная в искусственном освещении кожа и черный как смоль волос, черные глаза, яркие губы, влажные от того, что он сейчас чуточку прикусил их.

Я привстаю, а он привлекает меня к себе. Властно. Безапелляционно. Будто даже мысли о том, что я могу возразить, не допускает. Мы кружимся с ним под какой-то медляк, а я даже мотива не узнаю. И слов не слышу. Все затмевает Джонни с его дьявольской красотой и харизмой. Оглушает стук его сердца.

Я не понимаю, что со мной. У меня кружится голова, и разум отсутствует напрочь. То ли он все же подсунул мне алкоголь, то ли сам действует на меня получше текилы.