Глава 49

Следующая неделя, хотя и очень волнительная, проходит в любви и заботе. Мы с Джонни стараемся беречь друг друга, дарить тепло, ограждать от неприятностей. А их, неприятностей, только с одним Серым предостаточно.

Надя ведет себя словно побитый котенок, вызывая во мне острый приступ жалости. Мы возобновляем дополнительные занятия. Мне это особенно необходимо, потому что рядом с Джонни мне уже становится ни до какой учебы! Парень старается из всех сил: после занятий мы идем в торговый центр, где Джонни одевает меня, потому что не захотел брать вещи, что покупал для меня Македов. А после шоппинга мы идем в ресторан или кино.

Домработница теперь наведывается к нам в квартиру ежедневно — готовит, прибирается, в общем, Джонни ограждает меня от любого дискомфорта и ничего не требует взамен. Такая забота мне в дикость, ведь все остальные хотели от меня чего-то и оплачивали это финансами. Отец хотел выдать меня замуж повыгоднее, решив таким образом свои проблемы с долгами, Амиран хотел себе живую девочку для битья и насилия, Македов требовал родить ему наследника… А вот Джонни только отдает всего себя, заботится не за что-то, а вопреки!

А вот Марина бесится больше всех. Уж насколько она презирала Серого до этого происшествия, то теперь гнобит Надю почем зря. А уж меня ненавидит до такой степени, что боюсь, в один день всадит мне нож в спину, и это не фигура речи.

Я понимаю ее. Если она испытывает к Джонни какие-то чувства, то сейчас ей должно быть очень неприятно. Но я не отбивала его у нее. Меня не в чем упрекнуть. У них было не все гладко еще до моего появления в доме Македова.

— Гореть вам в аду, две идиотки, — «мило» шипит бывшая Джонни нам с Надей спины. — Скоро ты, Алена, пожалеешь обо всем! Впрочем, не буду тебе ничего рассказывать. Затаюсь на берегу и дождусь, пока мимо проплывет твой труп, вышвырнутый Джонни с моста!

— Свои влажные фантазии держи при себе! — да, с некоторых пор и я научилась давать отпор.

— Придержу, — ухмыляется она мне, скалясь точно гиена, — и дождусь твоего фиаско!

***

Сегодняшним вечером Джонни хмур и немногословен. Пришел домой и тут же к нам. Зыркает на Надю недобро.

— Что-то случилось? — мы с ней валяемся на широченном диване в гостиной в обнимку с конспектами.

— Надь, не порть пацану жизнь! — требует Джонни. — Не трогал он тебя, это же ясно!

Надя застывает с конспектом, испуганно смотрит на меня, ищет поддержку и защиту, бедняжка.

— Надь, поедем, я тебя отвезу.

— К-куда? — заикается подруга.

— В Сизо, заяву заберешь.

— Джонни! — предупреждающе зову его я.

— Что Джонни? Вы знаете, что это его вторая ходка. Там по всей строгости натянут, ни один адвокат не вытащит парня! Надя!

— Ну и отлично! — пожимает точеными плечиками подруга, а я не узнаю ее. Столько ненависти в ней оказывается. — Отстанет от меня на ближайшие годы, а то пройти мимо нельзя было! Обязательно задерет, или ляпнет чего…

— Надя, ты молодого мужика ни за что сажаешь, тебя совесть не сгрызет потом?

— Надеюсь, этого поганца сгноят быстрей, чем я начну испытывать муки совести!

— Надя… — не верю я своим ушам, — это получается, что ты сейчас призналась в том, что подставила Серого?

Надя с ненавистью смотрит на нас обоих.

— Я этого не говорила! Попробовал бы тебя кто изнасиловать, Ален, я бы потом на тебя посмотрела!

Надя быстро пакует конспекты в свой ветхий рюкзачок.

— Зажрались тут, сволочи! Думаете все вам разрешено, все дозволено? Вот дудки! Хрен вам, а не свобода.

— Надь, назови цену. Я выплачу тебе моральный ущерб за Серого, — не сдается Джонни, — я клянусь, он к тебе за километр больше не подойдет!

— Думаете, все продается? Все покупается? — продолжает злиться подруга.

— Надь, ну прости, это грубо прозвучало. Ну что ты хочешь? Давай иномарку тебе подгоню? И права сразу на блюдечке? Хочешь? А может квартиру свою, отдельную? Во что ты оцениваешь свободу парня, и свою ложь, а Надя?

Надя отставляет рюкзачок в сторону, ее голубые глаза сужаются, становясь похожими на змеиные. Она подходит к Джонни вплотную, нагибается к нему. Что-то шепчет на ухо, попутно вдыхая расширившимися ноздрями запах моего парня.

Джонни отстраняется от нее, как от ядовитой кобры, поджимает губы.

— Решай, Джонни! — ухмыляется нагло Надя, надевая рюкзак. — Или это, или не беспокой больше меня с твоим мерзким дружком! Увидимся в универе! — машет мне на прощание девушка.

Дверь за ней захлопывается, а я подсаживаюсь к Джонни.

— Что она от тебя потребовала?!

— С-с-с-ка! — с ненавистью бросает Джонни, — Ну почему все бабы, кроме тебя Ален, такие с-ки, а?!