Глава 17
Лиана
Всё завертелось, закрутилось так быстро, что я даже не заметила наступление выходных. Для нас это были обычные рабочие дни, вернее даже хуже, потому что работы не заканчивалось. У меня голова шла кругом от цифр, отчетов и переживаний за Полянского. Хотя он уверял меня, что не сядет в тюрьму физически, но на деле готовился именно к такому сценарию.
— У меня встреча, — заходит Полянский в кабинет, — Лиан, заканчивай и езжай домой, суббота как-никак.
— Хорошо, только заеду заберу Веронику с Викой с детской площадки.
У нас нет сердобольных бабушек и мам, которые могут посидеть с дочерью когда мы очень заняты, и няньки тоже нет… поэтому ее обязанность вызвалась временно исполнять Вика.
Я не вожу пока машину, и сижу на заднем сидении в обнимку с дочерью. Вика находится рядом, задумчивая и смурная.
— Что-то случилось? — спрашиваю домработницу.
— Да, вроде ничего особенного, но… — отводит она глаза.
— Но? — поторапливаю ее.
— Вероника сказала, что к ней подходил какой-то мужик!
— Какой еще мужик? — обрывается все у меня внутри.
— Не музык, мама, а дядя, — улыбается мне бесхитростно дочь, — я думала снатяла, что это папотька.
— Почему ты так подумала?
— Он большооооой, вот такой! — показывает она руками, — И болодатый.
— Он тебе что-нибудь говорил?
— Нет, он плосто смотлел, как я иглаю.
Прижимаю дочь к себе еще сильнее. Смотрю на Вику недовольно.
— Я не видела его, — упреждает она мои обвинения. — там было много детей, много родителей, шум, гам, Вероника играла на моих глазах, но иногда исчезала на горках или в трубе. Может тогда он и подошел. Если вообще был там.
Высокий мужчина, похожий на папу Вероники… Первым на ум мне почему-то приходит Македов! Что ему надо от нашей дочери?!
***
Лиана
Артем приходит поздно. От него немного пахнет алкоголем, но на ногах стоит твердо. Тянусь обнять его, целую. Он отвечает мне взаимностью, подхватывает на руки.
— Прости, я выпил немного с Гроном. — признается мужчина, хотя надобности в этом нет.
Я прекрасно понимаю, сколько свалилось всего на Полянского за последнее время, и ругать его не собираюсь.
— Я должен был расслабиться. Разговор с Македовым добил меня окончательно.
— Ты встречался с Македовым? В какое время? — пытаюсь я сопоставить факты.
— Как уехал с работы, около семи.
Девочек с площадки я забрала в начале шестого. Значит, тем «дядей» вполне мог быть Александр. Но зачем ему наблюдать за нашей дочерью?!
— Что ему было нужно Артем? Ведь это он затеял весь подкоп под тебя?
— Он, Лиан!
А я еще встречалась с ним, общалась, как дура…
— Бизнес? Он хочет отжать твои деньги?
— Наши, Лиан. Свою империю я построил на твоих деньгах, что взял из сумки. Так что дело наше, общее. Македов давно копал под меня. Еще с тех пор, как я отказал ему в подписи крупного договора. Мы не поделили кое-что. А потом у него случилась трагедия с семьей.
— Он думает, что ты как-то причастен к смерти Лены?! — поражаюсь я.
— Да! Но это абсурд, Лиан! Зачем мне похищать и убивать беременную девушку? Да еще так бессмысленно. Ведь контракт был в первую очередь выгоден Македову, было бы логично, чтобы в этой ситуации он убил мою семью из мести, но никак не наоборот! Но похоже, он умом тронулся. От горя.
В словах Артема, как ни странно сейчас забрезжила надежда.
— А если ты все-таки подпишешь этот контракт, Македов оставит тебя в покое? Подумай, Артем! Это — реальный шанс нам закончить кошмар и зажить спокойной жизнью без страха тюрьмы и расставания.
— Не все так просто, малышка, — горько усмехается Полянский. — Ему нужно кое-что еще помимо контракта.
— Что?
Полянский отпускает меня. Садиться на стул, сцепляет руки в замок. Я не тороплю его. И не совсем готова услышать его слова:
— Тебя… он требует отдать ему тебя!
***
Лиана
— Меня? Как это отдать?! Я что вещь, чтобы меня отдавать? — поражена я услышанным. — В каком смысле отдать?
— В прямом. — хмыкает Полянский. — Чтобы ты переехала к нему и жила с ним, изображая любовь.
— Он что, совсем чокнутый?! Ну, чисто теоретически, ну перееду я к нему ради тебя…
— Нет, не переедешь! — рявкает Полянский, замахивается кулаком на стол, но в последнее мгновение передумывает бить, — Тем более ради меня!
— Я говорю в теории. — мне страшно от крика Артема, от его действий, но продолжаю развивать мысль, — Просто представляю. Вернее не представляю. У меня маленький ребенок. Куда я должна деть дочь по его логике?!
— Ублюдок заявил, что не против уже стать папой. А девочка маленькая еще. Через год она не вспомнит, что у нее была череда смен отцов.
— Долбанутый! Больной на всю голову! — нервно усмехаюсь я.
— Я выразился покрепче, — ухмыляется Полянский, разминая кулаки, — и рожу ему разбил заодно.
Знаю, что сейчас не самый подходящий момент, но если Македов такой отмороженный придурок, то может подойти к дочери еще раз. Скорее всего, в его больном разуме я и Вероника стали плотно ассоциироваться с его погибшей Леной и ребенком. Поэтому он так на меня смотрел во время наших встреч! Поэтому заступился тогда, в особняке! И тогда же возненавидел Полянского, ведь по его логике Артем лез обижать его Лену, а не меня.
— Артем, ты только не нервничай.
Он поднимает на меня уставшие черные глаза.
— К Веронике на площадке подходил какой-то мужчина…
— Ты его видела? — разом напрягаются все его мускулы и пиджак чуть ли не трещит по швам.
— Нет. Ни я, ни Виктория никого не видели рядом с ней. О нем мне сказала дочь, мужчина был похож на тебя. Она даже сначала подумала, что это ты.
— М-македов! — сквозь зубы выплевывает Артем, — Убью с-суку, если еще раз подойдет к ней! Или к тебе!
Я обнимаю его, стараюсь убаюкать его огромную голову, глажу по массивной спине.
— Лиан, не выходите без надобности. Обещаешь мне?
— Обещаю!
— Даже если меня заберут, пожалуйста не доверяй Македову. Я не знаю, что у него на уме, но он сумасшедший!
— Хорошо, Артем, не переживай. Я позабочусь о Веронике.
***
Лиана
Два месяца перед судом промелькнули очень быстро, несмотря на то, что загружены были полностью. За это время Артем успел развести нас с Андреем и выправил Веронике новое свидетельство о рождении с его фамилией и отчеством.
Несмотря на то, что в прокуратуре он появлялся чаще чем в офисе, все равно успел оформить завещание на Веронику и назначить меня распорядителем до ее совершеннолетия.
— На всякий случай, — приговаривал он, — выписывая мне генеральную доверенность на ведение всех дел, — я уже ни в чем не уверен…
А вытягивали все жилы из Артема капитально. Даже его знакомые связи не справлялись со связями Македова. Вот что называется, нашла коса на камень…
— Я не хочу предлагать тебе свадьбу в такой ситуации, — говорит мне Полянский едва нотариус покидает нас, заверив доверенность.
— Ну какая свадьба, Артем! Мы итак еле успеваем все закончить к первому заседанию.
— Лиана, ты и Вероника уже моя семья. Я обещаю тебе, что женюсь сразу, как закончится этот ужас. Мы устроим огромное торжество. У тебя будет самое лучшее платье. У тебя и у доченьки.
Мы стоим обнявшись посреди его кабинета. Первое заседание назначено через неделю. И я с ужасом считаю каждую минуту до него. Не представляю Артема в этой клетке, с наручниками на руках. Ненавижу Македова, а еще больше страдаю от того, что не могу помочь Артему ничем.
— А знаешь, Лиан, я наоборот жду это заседание. Пускай уже поскорее пройдет оно и остальные. Ну дадут мне условку, ну штрафанут, ну и хрен с ним, зато всё прояснится побыстрее, и мы оформим наши отношения.
— Дай-то бог… — вздыхаю я, а на сердце так тяжело и такая дикая тоска, словно оно предчувствует, что не все пройдет так гладко, как рисует мне Артем.
И оно меня не подводит. После обеда Артема вызывают в очередной раз.
— Я поеду с тобой! — твердо говорю я.
— Да зачем, всегда же отпускают.
— Вызвали в такое странное время, так рано, нет, Артем, пожалуйста, не спорь со мной. И Грону позвони. У меня предчувствие.
В машине тоже не могу отпустить его. В последнее время Артем все меньше ездит за рулем сам, опасаясь провокаций, и все больше с водителем. Я сижу, уткнувшись ему в плечо, а он поглаживает меня по распущенным волосам.
Оно накатывает на нас обоих одновременно. Может романтичная музыка, заигравшая по радио в этот момент, а может ощущение опасности обостряет все чувства, все инстинкты до предела, не знаю, но моя рука оказывается на ремне его брюк, а его ладонь задирает мне юбку до резинки чулок.
Смотрим друг другу в глаза. Мы на дороге, повсюду другие автомобили, разгар рабочего дня и едем мы не куда-то обедать, а на допрос, и водитель всего в полуметре от нас, но наши тела хотят страсти и мы ничего не можем с этим поделать, ведь каждый момент может оказаться последним…
Его пальцы порхая над кожей вскоре кружат в опасной близости от самого сокровенного, мои нащупывают, гладят через ткань его внушительную длину. Артем с шумом втягивает воздух. Нервно оборачиваюсь на водителя. Он может притвориться слепым и глухим, но мне всё равно стыдно и неудобно перед ним. Артем правильно понимает мой смущенный взгляд и нажимает на кнопку.
Перегородка стремительно оставляет нас наедине друг с другом.
— Стекла тонированы, — торопливо заверяет меня Артем, — иди ко мне, малышка.
Я снова в трусиках. Но у Артема уже есть опыт как проделывать ЭТО когда я в них. Он сдвигает кружево в сторону, освобождает себя и медленно входит в меня, усадив на колени.
— Так хорошо, малышка, нормально?
— Да, — всхлипываю я от наслаждения, ерзаю на нем, устраиваясь поудобнее.
Артем начинает двигаться осторожно, чтобы не причинить боль мне и чтобы автомобиль раскачивало не так сильно, но потом шлет осторожность к черту переходя на бешенный темп, даря нам обоим такое необходимое сейчас, ни с чем не сравнимое удовольствие.
Когда мы приходим в себя и пытаемся поймать дыхание я понимаю, что приехали. Надеюсь, водитель ничего такого не заметил. Хотя кого я обманываю?!
Торопливо приводим себя в порядок, ободряюще улыбаясь друг другу.
— Я люблю тебя, — говорит мне Артем, — прежде чем выйти из машины.
— И я тебя…
Артем застывает. Оборачивается на меня. Смотрит ошалело, его зрачки настолько расширены, что почти закрывают темно-коричневую радужку.
— Что ты сказала?
Притягиваю его голову к себе. Между нашими лицами всего несколько миллиметров. Его учащенное прерывистое дыхание ласкает мои истерзанные в порыве страсти, искусанные губы.
— Я люблю тебя! — повторяю громче и отчетливее.
Артем обнимает меня. Сдавливает так сильно, что едва дает дышать.
— Я так ждал этих слов, Лиана! Я вернусь к вам! Чего-бы не произошло, маленькая, любимая моя, я вернусь к тебе и дочери. Ты меня поняла?!
— Да! — я не понимаю, почему он так разволновался.
— Я ВЕРНУСЬ, ЧЕГО-БЫ НЕ ПРОИЗОШЛО!
— Что-то должно произойти? — хмурю я брови, — Я чего-то не знаю?
— Лиан, — берет он мое лицо в свои ладони, нежно ласкает скулы и губы подушечками больших пальцев. — Всё может быть. Мне пора.
— Я с тобой! — выхожу вслед за ним.
Он берет меня за руку, и так, вместе мы идем на допрос.
***
— Как в камеру?! — воскликиваю я, когда Артема выводят из кабинета следователя в наручниках и под конвоем.
— Сможешь нам выбить пять минут на объяснения? — Артем оборачивается к злому от досады Грону.
— Хорошо, — выходит следом дознаватель, его даже не приходится уговаривать, — снимите ему наручники.
С болью в душе смотрю, как широкие запястья Артема освобождают от кандалов.
— Только без дури! — советует следователь.
Артем подхватывает меня, отводит в сторону, прислоняя к бетонной, выкрашенной грязно-зеленой краской стене.
— Лиан, они закрывают меня до суда. Ничего не поделаешь. Осталась неделя. Ты потерпишь, малышка?
Я сжимаю его широкую спину что есть силы, мне так страшно. Остаться одной, без опоры, без него… и за него тоже страшно, хотя уверенна, что в камере с ним не посмеют сделать чего-то плохого.
— Нам же разрешат свидания?
— Арни постарается выбивать их для нас. Малышка, Грон присмотрит за вами. Но и ты будь осторожна. Не доверяй никому кроме Арнольда, Марго и Вики.
Он смотрит на меня так, словно наглядеться не может, и нам совершенно плевать на то, что у этой трогательной сцены сейчас полно зрителей-полицейских.
— Береги Веронику, малышка. Я люблю вас обеих.
Артем бережно целует меня на глазах у всех и отпускает. Поворачивается к конвою, протягивая руки.
Я плачу, смотря на то, как застегиваются наручники на его руках. Это так не справедливо! Так не должно быть… Это просто дурной сон!
— Лиан, — Арнольд Грон протягивает мне бумажный платок, — попроси водителя отвезти тебя домой. Я пока останусь с Полянским, посмотрю, что можно еще для него сделать. Потом позвоню тебе, хорошо?
— Хорошо… — киваю я.
Возвращаюсь в машину где все еще пахнет им. Мне не верится, что мы расстались, даже на эту неделю, до суда. За эти месяцы, что мы провели вместе, я так привыкла к нему, прикипела, полюбила всем сердцем… и что мне сказать Веронике? Как ответить на ее вопрос: «где папотька?»?!
— Остановите, пожалуйста, — прошу водителя у небольшого супермаркета.
Увидела там же аптеку. Мне срочно нужно успокоительное. Иначе не справлюсь. Покупаю. Расплачиваюсь.
Выхожу. Кто-то нападает на меня сзади. Сбивает с ног. Зажимает рот и нос вонючей тряпкой, тащит в узкий проулок за супермаркетом.
Тряпка отвратительно воняет какой-то химией, мне тяжело дышать, свет меркнет и я теряю сознание.