Глава 16

Артем

Они обе нежны и веселы. Примеряют разные образы, смеются, и за этот смех я готов отдать все на свете до последней капли.

Я подумал, что у меня нет ни одной фотографии дочери, а Вероника так быстро растет и меняется! Заказал профессиональную фотосессию, и теперь девочки отрываются по полной. Я не отстаю от них. Ведь это же мгновения нашей семьи, запечатлённые на цифру видеокамеры.

Исподволь, мы с Лианой кидаем друг на друга отнюдь неоднозначные взгляды. Ладно, будем честными, я пожираю ее глазами, потому что она надела полупрозрачное платье с плотной тканью на интимный местах, ее плоский живот, стройные ножки, тонкие руки драпировал газовый шифон, будоража мое воображение и еще кое-что весьма твердое и материальное.

Я же для фотосессии надел праздничный костюм глубокого темно сиреневого цвета и поймал уже не один быстрый жадный взгляд Лианы. Неужели тоже хочет меня? Ладно, не желание, но заинтересованность там читается с первых строк.

— Сделаем несколько кадров девочки с игрушками и на качелях, — предложила фотограф.

— Много хотю! — требует наш неугомонный ребенок. — Не несколько!

— Можем и много.

Пока Вероника и фотографиня ищут интересные ракурсы, я уже не в силах сдержать себя, хватаю Лиану под локоток и подталкиваю к укромному закутку, где нас никто не сможет увидеть.

Лиана напряжена, пытается вырваться. Не бьется в моих объятиях, но и комфорта явно не испытывает.

— Тшшш… — уговариваю я ее, — ну что ты, малышка? Я просто соскучился по тебе!

Лиана перестает сопротивляться. Смотрит на меня, улыбаясь.

— Вы сегодня обе такие красивые! Ты Лиана, похожа на ангела! Я не знаю, как смогу дотерпеть до вечера.

Девушка трепещет в моих руках, смотрит приоткрыв влажные губы.

— Я могу получить маленький аванс? — прошу с мольбой, потому что взорвусь сейчас если не почувствую вкус этих спелых черешен, не переплету наши дыхания и не вожмусь в нее еще сильнее.

***

Лиана

Мы с Вероникой оценили этот королевский подарок от Полянского. Поначалу нам обеим было неловко перед камерами, светом и объективом, но потом неловкость начала потихоньку сходить на нет, и оставшуюся фотосессию мы наслаждались, дурачась перед камерами.

Полянский тоже присоединился к нам. Он вырядился как жених на свадьбу, посетив до этого барбешоп и привел там свои волосы и бороду в идеальный порядок.

На какое-то мгновение я аж засмотрелась на него, таким неотразим он мне показался. И не мне одной. Более по-детски раскрепощенная Вероника с криками «ВАУ» кинулась на отца:

— Папотька! Ты такой класивый! Как плинц!

Он и правда выглядел принцем из сказки, так ему шел этот образ. Мои глаза то и дело притягивались к его высоченной статной фигуре и я ничего с этим поделать не могла.

Когда он зажал меня в углу, я и испугалась и обрадовалась одновременно. Обрадовалась. Потому что захотела вдруг почувствовать себя нужной ему, желанной им, и испугалась ровно тех же чувств.

Меня тянет к этому человеку, и надо как-то перебарывать себя, научиться справляться со страхом к нему, к тому же, после нашего ночного разговора выяснилось, что там и бояться особо нечего. Да он оступился, убил человека, защищая сестру, напал на меня в поезде, но всему есть объяснение. Он ответил на все мои вопросы и его ответы меня удовлетворили.

Теперь нужно признаться ему о своих встречах с Македовым и его копаниях в прошлом Полянского. Не к добру Александр ворошит прошлое, не к добру добывает факты очерняющие отца моего ребенка.

***

Лиана

Артему уже нет надобности бегать за мной по дому и зазывать, затаскивать в его спальню хитростью. Нет, теперь я сама иду туда, уложив Веронику спать.

Выйдя из душа Артем удивлен моим нахождением в его кровати, но вида не показывает. Садится рядом, привлекает к себе, заключает в объятия. Гладит по спине не пытаясь раздеть или просунуть руку под шелковую ткань халатика.

— Что-то случилось, Лиан?

— Да. Но я боюсь тебе сказать.

— Почему боишься? — улыбается он, осторожно приподнимая мое лицо за подбородок, — Что произошло?

Внешне Полянский спокоен, но уголок его рта едва заметно дергается. На самом деле мужчина крайне напряжен, хотя всеми силами старается этого не показать.

Я и сама боюсь реакции Артема, но сказать надо, а поэтому набираю в легкие побольше воздуха и как с обрыва срываюсь:

— Мы встречались с Македовым. Несколько раз.

Пальцы Зверя вмиг деревенеют на моем позвоночнике, словно заморозились в жидком азоте.

— Продолжай. — мужчина так напряжен, что еле разомкнул челюсти для ответа.

— Когда ты был в отъезде, он позвонил мне, предложил встретиться и поговорить.

Зверь разжимает пальцы, ставшие уже для меня тисками. Отсаживается от меня. Широко расставляет ноги, упираясь в них локтями.

— Мы встретились за обедом.

— О чем вы говорили?

— Он знает, что ты сидел.

Полянский сцепляет руки в кулаки до хруста.

— И знает, что сбежал.

Я придвигаюсь к Полянскому ближе так, что наши ноги соприкасаются.

— И про то, что произошло в поезде, он тоже знает!

— И что ему надо было? — поворачивается ко мне Артем. — Чего он хотел от тебя?

— Поддержки моей хотел. Чтобы я добила тебя, своими показаниями в суде. Мужа моего привлечь хотел свидетелем…

— С-с-сука! — ударил кулаком по спинке кровати Полянский. Дерево пошло трещинами.

Я вздрогнула и инстинктивно отпрянула от него. Полянский грубо, грубее чем надо схватил меня за колено и дернул на себя, подмяв, нависнув надо мной.

— А ты, Лиана?! — его огромные зрачки полные отчаянного бешенства сверкали потусторонней злостью.

— Я… я сказала ему нет… — всхлипнула я.

От страха голос снова сел, как тогда в поезде. Воздуха стало не хватать.

— Нет, нет! Малышка, только не бойся! — Полянский понял, что перегнул палку, — Ну что ты, снова дышать нечем?

А я смотрю на него и не вздохнуть не могу, ни выдохнуть.

— Нет, дыши, Лиана, пожалуйста! Я не собирался тебя пугать!

Полянский хватает меня на руки, подносит к окну, распахивает его настежь, так что холодный морозный воздух моментально проникает в легкие и я наконец могу по глотку совершать первые вздохи.

— Прости, прости меня! Лиана! Прости за то, что натворил тогда в поезде! Я искал тебя, Лиана! Клянусь, я возвращался на то место! Если бы я только знал, что все это время ты провела в этой гребанной деревне рядом с докторишкой! Если бы я только знал, что после насилия у меня родится ребенок! Я бы сразу был с тобой рядом! С тобой и дочерью! Прости меня, девочка! Я не знаю, как мне искупить мою вину перед тобой? Скажи, если знаешь! Я все сделаю, как скажешь!

Понемногу прихожу в себя и понимаю, в какое отчаяние впал теперь Артем.

— А я ведь простила тебя, Артем! Уже простила.

— Но я себе этого простить не смогу…

Мне всё еще трудно дышать, а сердце бьется как оголтелое, Артем тяжело опускается на кровать. Я сажусь рядом и обнимаю его массивное тело настолько, насколько могу обхватить.

— Прости уже себя Артем, и будем жить дальше.

***

Лиана

— Взгляните на эти документы. Артем Борисович распорядился ознакомить вас с ними.

С ужасом смотрю на кипу договоров, отчетов, документов, что положила мне на стол Марго.

— Что это?

— Это оценка работы предприятия, — бесстрастно объявляет мне Марго, — босс поручает вам внимательно разобраться в документах, и принять решение.

— Какое решение? — ужасаюсь я еще больше.

— Если вы после внимательного изучения посчитаете, что предприятие будет рентабельным, он перекупит данную структуру.

— Я? — я не ослышалась, — Я должна принять решение? Но я же в этом ничего не смыслю.

Марго отстраненно молчит, а во взгляде ее сквозит мимолетное снисхождение. Понятно, что она-то смыслит во всем этом побольше меня, ведь я скромно сидела все эти годы в своем отделе, и дальше ежемесячных отчетов и квартальных свой нос не казала, а тут судьба целого предприятия и решить ее Артем зачем-то поручает мне!

— Хорошо, Марго. Артем Борисович не занят? Я хочу зайти к нему.

— Для вас он свободен. Это его слова.

Как мило! Как же ценны эти его слова. Марго хоть и недолюбливает меня, но границы не нарушает. Инструкции шефа исполняет. Возможно, как работник она бесценна. Карьеристка от мозга костей, она прекрасно отделяет работу от личной жизни.

***

— Ты решил сделать так, чтобы мне жизнь медом не казалась? — после стука я вхожу в кабинет Артема и прикрываю за собой дверь.

— В чем дело, Лиан? — отрывает он взгляд от ноутбука.

Весь сосредоточенный, мыслями еще в своих делах, в очках без оправы. Очки? Серьезно? Он их носит? Вот уж не подумала бы, но это факт. И они ему безумно идут. Создают строгий деловой образ.

— Артем, зачем ты заставляешь меня принимать такие судьбоносные решения?

— Так, я понял! — Артем снимает очки, трет переносицу. — Иди сюда, малышка, садись на мое место.

Полянский встает, приглашающим жестом показывает на свое кресло. Опускаюсь. Оно удобное, а еще мягкое и теплое, от его тела.

— Лиана. Послушай меня. Я хочу научить тебя всему, что знаю. Я читал твое дело, ты — смышлёный сотрудник, просто у тебя не было шанса проявить себя. Сейчас самое время.

— Почему, что случилось?

— Пока, ничего, Лиан. Но может. И тогда ты встанешь во главе компании. Пока не подрастет наша дочь.

— Что ты такое говоришь, Артем? — как мне хочется чтобы это было шуткой, но по его серьезному сосредоточенному виду понятно, что Полянскому не до шуток.

- Лиан, Македов не зря копает под меня. Я готовлюсь на этот случай. И ты тоже будь готова. Если меня заберут я выдам тебе генеральную доверенность на ведение всех дел. Ты же не бросишь мое детище?!

— Я не справлюсь, Артем!

— Справишься. Марго — надежный сотрудник. Она была со мной все это время. С ней мы прошли огонь, воду и медные трубы. Ей ты можешь доверять. Она подскажет.

Поддаюсь какому-то отчаянному порыву, поднимаюсь с его кресла, тянусь к нему. Жадно обнимаю, припадаю к губам. Сколько времени мы потратили зря, прожив в страхе, в ненависти, притираясь друг к другу?! Я мечтала убежать от него, чтобы больше никогда не видеть, а теперь и мига без него прожить не могу.

Меня трясет. Вцепилась в Артема, а отпустить не могу. Тянусь к его губам. Целуемся, как обезумившие, у нас останутся синяки, наверняка! Но я не могу с собою ничего поделать. Не хочу терять ни секунды. Тянусь к ремню его брюк. Артема трясет, дыхание прерывистое. Он так возбужден, что едва ли может расстегнуть несколько верхних пуговиц моей блузки.

— Малышка, ты уверенна?

Я знаю, почему он спрашивает. До самого главного мы так и не дошли, и сейчас я намеренна это исправить.

— Более чем! — выдыхаю ему в губы.

Освобождаю от тесных брюк его каменную длину. Он рвет на мне колготки. Ну и пусть. Задирает юбку на талию. Рукой смахивает ворох документов со стола, с шумом отодвигает ноутбук. Кладет животом на освободившееся пространство. Но тут же передумывает.

— Нет, не так! Хочу видеть твои глаза.

Усаживает на стол. Приставляется к лепесткам.

А я… а мне не страшно. Сама подталкиваюсь к нему на встречу, вбирая в себя по миллиметру всю твердость его желания.

— Да, малышка, — выдыхает он, — ты как?

— Продолжай!

Артем двигается осторожно, мы снова переплетаемся в поцелуе, но потом пламя страсти все более охватывает нас. Переходим на быстрый темп.

Я плачу, я стону в голос, стону в его плечо, чтобы Марго не услышала нас из приемной, царапаю ему спину, потому что не могу сдерживать эмоций, кусаю его за шею, отчего Артем хрипло рычит, бурно изливаясь в меня.

— Я люблю тебя… — шепчет он то, чего я так хотела услышать, ведь сама полюбила всецело.

А вечером его забрали. Пришли оперативники в гражданском. Предъявили документы и показали ордер на арест.

— Ничего не бойся, Лиан! Арнольд уже едет в участок. Он обещал, что к ночи я буду с вами.

— Я поеду с тобой! — восклицаю со слезами на глазах.

— Нет. Веронику забери из садика и ждите меня. Им незачем держать меня в камере. Поговорят и отпустят.

***

Артем

— Молчи! Рта не раскрывай! — рявкнул мне в трубку Арнольд Грон, когда я делал свой единственный позволенный законом звонок.

Он притащился в участок через пять минут после моей доставки. И затыкал всех и каждого кучей аргументов. В итоге меня отпустили под подписку о невыезде. Но только до суда, определяющего меру пресечения. Среди прочего мне предъявляли финансовые махинации, уклонение от уплаты налогов, под меня давно и упорно копали, фальсифицировали документы, и вишенкой на торте вспомнили и побег пятилетней давности, и о девушке из поезда.

Македов подготовился основательно. Только вот его мотивы мне не до конца ясны. Поэтому пазл пока не складывается.

— В бар? — хлопает меня по плечу Грон, — тебе явно надо пропустить стаканчик — другой виски.

— В следующий раз, — крепко жму ему руку. — Дома Лиана с дочерью. Места себе не находят.

— А ты — оптимист! — хмыкает Грон, имея ввиду, что следующего такого раза может не быть.

Да и хрен с ним. Если это — последняя моя ночь на свободе, то я проведу ее дома со своими любимыми.

— За руль-то сможешь сесть?

— Да! В первый раз что ли?!

Гоню домой по пустому ночному городу. Спешу, хотя уверен, что Лиана не спит. Поднимаюсь к себе, открываю дверь. Точно не спит. Сидит чуть ли не под дверью, в слезах.

— Ну что ты моя хорошая! — поднимаю ее с пола.

— Отпустили… — то ли утверждает, то ли спрашивает она сквозь слезы.

— Я же сказал, что отпустят!

Она прижимается ко мне, я приподнимаю ее на уровень своего лица, жадно целую, зацеловал бы всю, без остатка, а потом бы взял ее прямо тут. Но сначала хочу увидеть дочь.

— Где Вероника?

— Я уложила ее. Она спрашивала про тебя. Мы так тебя ждали!

— Черт, мне так жаль, что это все происходит сейчас с нами. Очень жаль твоих слез, я не достоин их, не одной. Пожалуйста, перестань!

— Я стараюсь! — плачет она еще горше.

У меня и у самого глаза на мокром месте. Понимаю, что наказания мне в этот раз не избежать и придется расстаться с ними на какое-то время.

Идем с Лианой к дочери. Я обнимаю и целую ее в лобик, сладкую, сопящую, безмятежную.

— Папа очень любит тебя, принцесса! — тихо говорю ей, чтобы не разбудить.

— И она любит тебя, Артем.

— Надеюсь, когда-нибудь она простит меня.

— Тебя не в чем прощать, ты ни в чем не виноват!

Я подхватываю Лиану. Нам больше не нужны слова. Мы прекрасно понимаем, что хотим и не медлим больше не минуты. Только успеть бы добраться до спальни!

— Ты слишком осторожен, Артем, — прерывисто шепчет подо мною Лиана, — я хочу быстрее.

— Быстрее? — рычу я, — О, малышка, я могу очень быстро и очень глубоко. Держись малышка крепче, я отпускаю тормоза.

***

Лиана

На работе стараюсь не отвлекать Артема. Он продолжает руководить бизнесом и постепенно передает все дела мне. Мне некогда думать, рефлексировать и впадать в отчаяние. И Артем не впадает, хотя таскают его в прокуратуру ежедневно. Давят морально, пытаются сломить, но Артем не ведется на провокации. Одного слова без своего адвоката не выдает. На работе сосредоточен, будто пытается сделать как можно больше.

Я стараюсь всячески поддержать его. Стараюсь быстро научиться всему, что он мне объясняет. Полянский — прагматик, он успокаивает меня тем, что если его посадят, срок наказания не продлится вечно. Через несколько лет он выйдет, и всё придет в привычную норму. За эти несколько лет я и Вероника будем той опорой и отдушиной, ради которых он будет выживать на зоне. Хотя он обещает, что сделает все возможное, чтобы отделаться штрафом и условным наказанием.