Эпилог
Десять лет спустя
Его величество отложил очередной просмотренный отчёт и отъехал от стола вместе с креслом.
Ну что ж — всё идёт отлично!
Поначалу, когда он только издал указ о повышении возраста, в котором распечатывают дар, и обязательном целибате до этого события, аристократы роптали. Никто не понимал — как это, девушке двадцать или — упаси, Трое, двадцать два — а она ещё в девках? И почему бедные парни должны терпеть и ждать до двадцати? От них разве убудет? А учиться обращению с женщиной молодому мужчине когда — перед свадьбой к Весёлым Вдовам бежать или сразу экспериментировать на жене?
Чтобы не вызвать новый виток протестов, пришлось ослабить вожжи. И разъяснить отдельным указом, что целибат не обязателен, но если молодой маг хочет иметь не одну, а две Стихии и резерв пообъемнее, то с плотскими утехами ему придётся потерпеть минимум до двадцати.
Одарённые призадумались, но окончательно перестроились только спустя пять лет. Когда своими глазами увидели — действительно, те, кто дотерпел и распечатал дар в двадцать, получили вознаграждение. За девицами немедленно выстроилась очередь из женихов — выбирай не хочу! А молодые маги оказались в магическом плане намного сильнее по сравнению с теми, кто поспешил, и везде обходили их, получая лучшие должности и лучших невест.
Путём проб выяснили, что наиболее правильным возрастом для распечатывания дара является интервал между двадцатью и двадцатью двумя годами. Если раскрывать резерв ещё позже, то маги просто теряли годы, но больше, чем две Стихии всё равно не получали. И правильно — родителей двое, откуда бы третьей взяться? И попутно выяснилось, что те, у кого родители владеют одинаковой Стихией так и оставались с одной, зато она достигала у них недостижимого для других уровня. Спрос на таких магов просто зашкаливал, и сколько полезного они уже сделали для Империи! И сколько ещё сделают?
А ещё неугомонная герцогиня Варийская на те деньги, что вернул ей Рассветный, в графском поместье организовала Пансион для одарённых девочек, оставшихся сиротами. Рассветный король, видимо до сих пор чувствуя за собой вину, позволил герцогине и Пансион на землях графства устроить, и принимать в него девочек из других государств.
Детей там не только кормят, одевают и развлекают, но ещё и учат. И внимательно следят, чтобы опекуны не транжирили оставшиеся девочке после родителей средства, не занимались самоуправством. Например, опекун не может выдать замуж сиротку раньше, чем ей исполнится двадцать. Или если девушка будет против брака.
Император вернулся к столу и взял очередной документ.
М-м! Вилт! Что на этот раз? Ага… Угум.
Баронет прав — стену со стороны Перевала надо поправлять, грахи так и прут. Столько случаев уже, маги с ног сбились, бросаясь на каждый вызов. Завтра же необходимо подключить помощников, пусть подсчитают, сколько чего нужно для ремонта стены. А ещё баронет предлагает соорудить у Перевала имперскую сторожевую крепость. Небольшую: скорее — заставу. Это хорошая инициатива, Вилт прав — так и спокойнее будет, и местным жителям полегче. Оставить там небольшой постоянный гарнизон или пусть одна партия воинов сменяет другую, по очереди заступая на дежурство на один-два месяца? Надо будет подумать, как лучше и выгоднее.
Дорен отвлёкся, вспоминая, как навещал нелюдимого баронета. Суровый край, эти Дикие Горы, там только с таким характером и хваткой, как у Вилта, и выживешь.
Он готов был снять с него запрет на посещение людных мест ещё восемь лет назад. Да и снял в конце концов, но упрямый баронет никуда переезжать из родового поместья не пожелал. Мол, на кого он своих подданных оставит? Хозяйство, опять же — птица, скотина, пасека. Так и остался, где жил. Но в город иногда выбирается. Пару раз за это время и жену с собой брал. А ей всё одно где, лишь бы рядом с мужем. Что флёр с людьми делает — себя не помнит, только на Вилта и смотрит, каждое его слово ловит, каждое пожелание бежит исполнять!
В свой приезд он долго не мог отойти от изумления — и это Аранэлла, бывшая маркиза де Лоринель? Где её гонор? Капризы? Расфуфыренные платья? Передним предстала добротно, но неброско одетая молодая женщина, которая скромно стояла позади мужа. И молчала! А когда Вилт приказал поторопиться с ужином, бросилась в недра дома и сама — сама!!! — стала выносить кушанья и резать хлеб.
— А чего ты не ешь? — спросил у неё заинтригованный император.
— После поест, вместе со всеми женщинами, — ответил за жену Вилт. — У нас тут не принято за один стол. Сначала едят мужчины, потом дети, женщины прислуживают. А когда уберут со стола, то могут и сами поесть, в кухне стол удобный, и таскать никуда не надо.
— Почему??
— Так удобнее. Мужчины тяжело работали, им надо набраться сил и отдохнуть, дети растут, им рано напрягаться. А женщина, пока стряпает да убирает, всегда успеет перехватить кусок-другой. Рядом с печкой да продуктовым хранилищем ни одна баба с голоду не помрёт. Потом, их, юбок, тут не так много, суровый край, тяжело им. Как ни береги — каждый год потери — не дитя, так девка или старуха. Кого зверь заломал, кого болезнь сгубила, а кто по своей дурости или неопытности попал. Короче, на одну женщину тут десяток холостых мужиков. Чтобы никого в грех не вводить, чтобы мужики не пялились на то, как девка ложку облизывает, да губами кашу с неё снимает, а девица глазами по рукам и торсам мужчин не шарила, все едят отдельно.
— О…
И что тут скажешь? Суровый край! И как же маркизка выносит всё это?
— Да не обижаю я её, — вздохнул Вилт, будто почувствовал, в какую сторону пошли мысли императора. — Сыта, одета, не бита ни разу. Если заслужит — приласкаю. Но сами понимаете, Ваше величество, не природная у неё ко мне привязанность, а вызванная флёром. Поэтому не могу я к ней прикипеть, каждую минуту помню, что без дара моего проклятого, она другая со мной была бы. На ложе беру, как совсем припрёт и если не провинилась. Но я сразу предупреждал, что расшаркиваться не стану.
— Я без претензий. А сама-то она как? Хорошо ей? Не скучает по дому? — всё-таки выбросить девушку, выросшую в роскоши и безделье, в такие условия… Неуютно он себя чувствовал, что уж скрывать.
— Да нормально она. Я же говорю — флёр! Её сейчас в жизни только одно интересует — чтобы я рядом был и хоть иногда хвалил её, да на ложе брал. Остальное ей не интересно, и не волнует. Будет с радостью и благодарностью жить, где я скажу, делать, что велю. И глазами меня есть, ожидая внимания. Это мне на неё смотреть иной раз тошно, но смотрю, обнимаю, берегу — жена, не чужая. Буду до самой смерти, как в храме клялся, беречь её и заботиться. Но любить — не обещал. Молода она, годика три-четыре погожу, потом ребёночка ей сделаю. Отрада мне и услада — сын или дочка. Вот дитя своё любить и на руках носить буду.
И баронет замолчал, опустив голову. Молчал и Дорен.
Женщина на самом деле несчастной не выглядела, а когда Вилт к ней обращался, даже расцветала вся и со всех ног бросалась выполнять приказ мужа.
Вот поэтому, — подумалось императору, — людей, имеющих дар флёра, нигде не любили. И старались избегать и заблокировать это проклятое свойство. Жуткое дело — человек себя полностью теряет, стоит ему попасть под его влияние!
Император передёрнулся, вспомнив, с каким обожанием Аранэлла смотрела на своего сурового мужа.
Да не дайте Трое с таким в личной жизни столкнуться!
- Ваше величество, прибыли Варийские, — уединение прервал младший маг, согнувшийся в придворном поклоне.
Дорен поморщился — надо этого отправить куда-нибудь подальше — бесит! Уж слишком выслуживается.
Жизнь научила отличать настоящую готовность помочь от притворной, в этом маге искренности было ни на ур! * А опыт гласил, что от всего показного лучше избавляться.
Кивнув, что услышал, и маг может быть свободен, император снова отъехал с креслом от стола и выглянул из окна на лужайку у старого дуба. Варийские за дочерью пришли, сейчас сами появятся, а он посмотрит, чем дети заняты, а то что-то долго они о себе не напоминали. Подозрительная тишина!
Нет, всё в порядке — Дени склонился над головкой Ани, внучки Рассветного, и что-то ей рассказывает, девочка хихикает в ладошку. Сидящий поодаль Дьер весь погружён в книгу и не замечает, что десятилетняя Адриана сверлит его взглядом.
Император хмыкнул — ничего не меняется!
Но вот девочке надоело ждать, когда друзья вспомнят о её существовании, и наследница рода решительно направилась к качелям.
Немудрёное приспособление — четыре верёвки, закреплённые на суку старого дуба и дощечка на сиденье, а сколько у детей радости! На днях установили по просьбе Ри, она и придумала сию конструкцию!
Попрыгав так и этак, Адриана взобралась на доску и, встав на неё ногами, принялась раскачиваться, не обращая внимания, что ветер раздувает её юбочку.
Император дёрнулся — опасно! А если она сорвётся? Вон как раскачалась… Да не дай Братья! Варийский за дочь тут всех положит, кто император, а кто не уследил, разбирать не будет!
И спешно телепортировался вниз.
Но когда выскочил из портала, то увидел, что Дьер уже держит Адриану на руках, а та, пыхтя, как рассерженный ёжик, брыкается и возмущённо требует немедленно вернуть её обратно.
— Ты не имеешь права! Я хочу качаться! Иди вон к своей книге!
— Ты могла упасть, — ровным голосом произнёс Дьер и поставил девочку на землю. — Нельзя раскачиваться так сильно!
— А мне нравится, и я не упаду, меня котик поймает! — вскинула подбородок Адриана.
— Ри, Дьер прав — это опасно, — поспешил вмешаться Дорен. — Как мы с тобой договаривались? Ты гостишь у нас сколько хочешь, если обещаешь слушаться старших.
— Я слушаюсь! Но он, — пальцем в наследника, — специально меня достаёт, ничего не разрешает!
— Его высочество Дьер беспокоится о тебе, дорогая, — произнёс приятный голос, принадлежащий герцогине Варийской. — Ваше величество!
И Её светлость вышла вперёд, продемонстрировав безупречный реверанс.
— Ри, ты меня огорчила, — добавила Дениз и серьёзно посмотрела на старшую дочь. — А что скажет папа, когда узнает, что его дочка ведёт себя, как капризная и избалованная девочка? Ваше величество, я вижу, что Ри пора вернуться домой и заняться учёбой. Видимо, она пропустила минимум половину из того, что ей преподавала тера Аграя.
Притихшие Дени и Ани отмерли, чтобы поприветствовать герцогиню, а затем снова застыли, ожидая развязки.
Дорен завёл глаза к небу — опять Адриана ссорится с Дьером! Что им делить, спрашивается? Ему двадцать, ей десять, но ни дня без пикировки или скандала. Почему у них не так, как у Дени и Ани? Те как прониклись симпатией друг к другу при первой встрече, так уже десять лет благополучно дружат! Правда, временами объединяются с Адрианой, чтобы доставать Дьера, но никогда не переходят границ и никогда не ссорятся между собой. Он всегда с удовольствием принимает Ани в Закатном. И с лёгким сердцем отпускает Дени погостить в Рассветное, зная, что король окружит детей заботой и вниманием, а безопасность у него так поставлена, что над детьми даже комары не летают. Милая девочка, спокойная, рассудительная — из неё получится замечательная герцогиня де Торель!
А Адриана при первой встрече с Дьером обозвала его задавакой, он её — малявкой. За что юная герцогиня насыпала наследнику престола за шиворот муравьёв, а он ей в постель подсунул садовую жабу… И вот время идёт, дети растут, а методы общения почти не меняются. Нет, Дьер, конечно, ведёт себя сейчас безупречно, но что творит молодая леди! Да она и святого доведёт… Братья, может быть, ну, случайно — если хорошенько поискать? — найдётся другой способ, чтобы снять проклятье? Племянника жалко… Ни дня без ссоры! Может, так сказывается слишком большая разница в возрасте — десять лет! — и поэтому Дьер не воспринимает Ри всерьёз, а она активно сопротивляется любым проявлением внимания с его стороны? Или симпатия между ними в принципе невозможна? В любом случае, вместо того, чтобы сближаться или, хотя бы мирно сосуществовать, потенциальные жених и невеста отдаляются всё больше и больше. Счастье ещё, что Дьер сам по себе довольно спокойный и уравновешенный юноша, и относится к девочке снисходительно. Может быть, именно это Адриану и бесит?
Старшая дочь Демьена росла потрясающей красавицей. При виде Ри большинство особей мужского пола столбенели и только вздыхали, глядя на золотоволосую и синеглазую фею. А что будет, когда она окончательно расцветёт? Ох, бедный, бедный Дьер! Лучше бы его наречённая оказалась не столь ослепительна…
Кстати, может быть, Адриана бунтует и постоянно придумывает для Дьера всякие каверзы, подбивая на проказы и Дени с Ани, потому что год назад она случайно услышала его разговор с наследником о будущем браке? К счастью имя невесты тогда не прозвучало, но Ри успела понять, что у Дьера уже есть наречённая, и ритуал состоится, когда она достигнет магического совершеннолетия. С того дня девочку как подменили — она принялась изводить наследника. Правда, Дьер и сам не особенно горел желанием развлекать и пасти малолетку. Нет, он никогда не обижал Адриану, но смотрел на неё, как на досадную помеху.
Вот и что с ними делать?
— Ваше величество? — напомнила о себе герцогиня. — Ри плохо себя вела?
— Нет, миледи, не настолько, чтобы мы устали от её общества. А где задержался Варийский?
— Меня остановил граф де Вонтэ, решали один небольшой вопрос, — как грах из норы, герцог возник из ниоткуда, Дорен даже портал не успел заметить. — Ваше величество! — поклон и к дочери: — Адриана, что ты опять натворила?
Девочка опустила голову.
— Папа, я хотела качаться, а Дьер запретил.
— Вот на этом? — Демьен оценил приспособление. — И правильно сделал. Спасибо, Ваше высочество!
Наследник вежливо кивнул.
— Вы все с ним заодно, — возмутилась дочь. — Почему? Потому что он — наследник? Но я ведь тоже наследница и твоя дочь, папа, а он чужой! Но ты всегда на его стороне! Это несправедливо!!
— Ри, недопустимо так разговаривать с отцом! Тем более, в присутствии Его величества и Их высочеств, — Дениз еле сдержалась, чтобы не дёрнуть дочь за рукав. — Ваше величество, простите, это моё упущение. Я забираю дочь домой, она будет наказана.
Девочка сникла — уезжать из дворца, где она так весело проводила время с друзьями, ей совсем не хотелось.
— Мам… Я больше не буду!
— Конечно, даже не сомневаюсь в этом, — холодно ответила герцогиня. — А для того, чтобы впредь ты сначала думала, а потом говорила или делала, заслуженное наказание поможет не забыть это обещание.
— Адриана, ты меня огорчила, — произнёс Варийский. — Ваше величество, наверное, мы не будем задерживаться.
— Хорошо, — кивнул император. — Ри, мы всегда рады тебя видеть, помни об этом. Иди ко мне, обнимемся! И попрощайся с друзьями.
Расстроенная девочка вздохнула, подбежала к Его величеству и на секунду прижалась, а потом то же самое проделала с Ани и Дени. Перед Дьером она остановилась, задрав голову, посмотрела ему в лицо и произнесла:
— До свидания, Ваше высочество! Надеюсь, мы увидимся не скоро! Передавай от меня привет своей невесте, скажи, что я ей очень сочувствую!
Дениз только ахнула, Демьен встревожено переглянулся с женой, Дьер сердито поджал губы и отвернулся.
И только император с трудом удерживал ликующую улыбку — да она же ревнует! Значит, нужно просто набраться терпения и поговорить с племянником, чтобы относился к девочке терпеливее. Пройдёт шесть-семь лет, Адриана подрастёт, и уже он будет искать её внимания и ревновать! Братья, благодарю!!!
— Ваше величество, — Демьен открыл портал, Адриана нырнула в него первой, затем Дениз.
Дорен задержал герцога на секунду, шепнув ему:
— Не наказывайте её слишком строго! Она ещё ребёнок. Я понял, в чём причина её бунтарства — она не настолько равнодушна, как хочет это показать. И скрывает своё чувство так, как умеет. Мьен, я счастлив!
Герцог вздохнул и пожал императору руку.
— Дай Трое нам всем терпения!
***
Оказавшись в замке, Дениз сразу отправила старшую дочь в её покои, наказав никуда не выходить и заняться уроками.
— Завтра проверю — будешь писать текст под диктовку. Древними рунами!
Адриана горестно вздохнула и побрела к себе.
Потом герцогиня на минутку заглянула к младшей — шестилетняя Ариника помахала маме рукой и вернулась к чтению.
Следом надо было срочно проверить отчёт по расходам за прошлый месяц. Затем пришлось посетить кухню, утвердить меню на следующую неделю. Там её поймал дворецкий с неотложными вопросами, потом перехватила Старшая горничная. А дальше…
Дальше её спас Демьен: подхватил на руки и утянул в переход прямо посреди коридора. Но слуги давно привыкли, что герцог часто жену на руках носит, поэтому никто и бровью не повёл.
Любят друг друга, можно только порадоваться за них. И продолжать свою работу.
— Я соскучился! — прошептал муж между поцелуями. — Ты всё бегаешь где-то, удели несчастному супругу капельку внимания!
— Я за Ри переживаю, — Дениз ответила на поцелуй, а потом шутливо потёрлась носом о нос супруга. — Что нам с ней делать? Она ревнует Дьера! Говорить ей, что она и есть его наречённая, слишком рано, а пустить всё на самотёк, так она жениха до того доведёт, что он сам от неё сбежит. Не в Рассветное, так в Полуденное.
— Ничего, всё образуется. Просто она реагирует по-детски. Главное, чтобы Дьер не увлёкся кем-нибудь. Он взрослый, и желания у него давно уже взрослые. Конечно, Ри пока ничем его не привлекает, он в ней видит ребёнка, а не невесту. И это нормально! Всему своё время, дорогая.
— Надеюсь, ты прав.
— В любом случае, если Дьер в неё не влюбится, мою дочь он не получит, и плевать мне на надежды императора. Всё понимаю, но жертвовать счастьем своего ребёнка не собираюсь. Если Трое позволят, эти двое будут вместе, а нет, значит не судьба. Иди ко мне!
Утром следующего дня она проснулась одна. И счастливо улыбнулась, вспомнив, как муж нежно её поцеловал, стараясь не разбудить, а потом собирался, шёпотом ругаясь, когда что-нибудь выскальзывало из его рук. И замирал, прислушиваясь, не потревожил ли жену.
Кто бы мог предположить, что из Варийского получится настолько нежный и внимательный супруг и совершенно сумасшедший отец?
Дениз заранее очень сочувствовала избраннику дочери — выдержит ли потенциального тестя? И в глубине души надеялась, что им окажется Дьер. Юноша ей нравился — серьёзный, вдумчивый, умный и честный. И спокойный — как раз такой, какой подойдёт её импульсивной дочери. У Адрианы не голова, а Совет Глав — идеи возникают со скоростью десять в минуту. А так же у неё неугомонный и непоседливый нрав, побуждающий девочку немедленно браться за претворение идей в жизнь. С вполне предсказуемыми последствиями. Уж что-что, а собирать приключения на пятую точку — причём, на пятую точку родителей, потому что разгребать приходится чаще всего отцу, а иногда и матери — у Ри особенный талант!
А Дьер… Дьер смог бы перенаправить эту энергию в мирное русло.
И ведь до распечатывания её дара ещё не меньше десяти лет, но Дениз уже заранее страшно, ведь неосознанно выпускать свою магию Ри умеет с самого рождения!
Герцогиня вспомнила свою реакцию, когда увидела возле новорождённой дочери сине-голубого котёнка. В первую секунду решила, что это её собственный дар подстроился под размеры дочки, но когда на её глазах этот котёнок рассыпался искрами и втянулся в ручку малышки, она поняла, что ошибалась. Демьен, который теперь тоже видел магию жены, только руками развёл, обнаружив, что магических кошек в семье прибавилось. И герцогине кажется, что Дем страшно гордится настолько одарённой дочерью.
Но ей тревожно.
Хорошо, что Ри, слава Трём, может призывать только небольшую, можно сказать, крошечную часть своей магии, которой только и хватает на котика и мелкие, чаще всего безобидные шалости, но ещё она видит любую чужую магию. Адриана называет её «светлячки». И уже не раз пыталась влезть в чужое плетение. К счастью, пока обошлось без жертв, но маг-наставник, который занимается с их дочерью с трёхлетнего возраста, старается в её присутствии не создавать заклинаний. Она же всё на лету схватывает и своими крохами умудряется повторить или, что страшнее, изменить по своему усмотрению!
Сейчас полегче, всё-таки не трёхлетка, можно объяснить и договориться, но что им пришлось пережить, пока Ри не усвоила, что чужие светлячки нельзя ни трогать, ни гладить, ни чесать им спинки. И тем более — плести из них «бусики»!!! Маг-наставник уверен, что седая прядь появилась у него именно из-за экспериментов юной леди.
Договориться с дочерью, чтобы она больше не трогала чужие плетения, получилось, а с убегающей магией дочери намного сложнее — ей выплёскиваться не запретишь! Как объяснил маг-наставник, резерв у девочки настолько велик, что не вмещает всю силу, поэтому часть и утекает.
— Как пар в кастрюле, — объяснял он потрясённым родителям. — Если он не сможет приподнимать крышку и выходить наружу, то рано или поздно разорвёт кастрюлю. Это хорошо, что излишки произвольно стравливаются, беспокоиться из-за этого не нужно! Но вот заниматься нам придётся теперь больше!
Они начали учить её в три года, и к десяти годам Ри достигла отличных результатов. Бедный Дьер это прочувствовал на себе, ибо с каждым новым визитом Адрианы, она демонстрировала всё новые и новые умения и магические заготовки. По большей части — на Его высочестве.
М-да… Попытки дочери обратить на себя внимание наследника и доказать ему, что она уже не маленькая и ни капельки им не интересуется, однажды не доведут до добра! Дьер терпелив, но и его выдержка не бесконечна…
Сделав в уме заметку — серьёзно поговорить с дочерью, Дениз перевернулась на другой бок и улыбнулась — на подушке обнаружился цветок веретницы. Её любимый!
Демьен…
Память тут же перенесла её в тот промозглый день северной осени, когда она впервые увидела супруга. Увидела и обомлела — настолько этот мужчина оказался потрясающим. На секунду ослеплённой девушке представилось, какая у них будет жизнь, как она станет любить его, а он — заботится и баловать! Дурочка великовозрастная!
Но ушат ледяного пренебрежения и недовольства, которые герцог немедленно продемонстрировал нежеланной женщине, быстро избавили её от розовых грёз!
Было больно, но она приняла свою участь и смирилась — бежать всё равно некуда, не к отчиму же обратно! Тот и прикопать не побрезгует, ему падчерица и с приплатой не нужна, своих нарожал. А тут… какая-никакая, а герцогиня и жена.
Вереницей ярких вспышек, будто картинки в волшебной лампе, перед глазами пронеслись последующие события. Разные — хорошие, плохие, счастливые и пугающие.
В ускоренном режиме она заново пережила надежду и отчаянье, радость и горе. Видела, как зарождается доверие, и просыпаются чувства.
И вот — десять лет в браке, две дочери, а чувства и не думают угасать. Наоборот, муж умудряется не только радовать её, но и удивлять. В хорошем смысле этого слова.
Но сдаётся ей, что сегодня она удивит его сильнее.
Женщина положила ладонь на живот и замерла, прислушиваясь. Рано, конечно, но она уже не сомневается, что ошибки нет. Герцог будет одновременно безмерно рад и насмерть перепуган.
Её первые роды, которые едва не стоили им обоим жизни, произвели на мужа такое впечатление, что он три с лишним года о втором ребёнке и слышать не хотел. Увешал всю спальню противозачаточными заклинаниями, под кроватью собственноручно прикрепил амулет, предотвращающий зачатие, и регулярно принимал снадобье, делавшее его временно бесплодным. Ей до сих пор удивительно, как она смогла уговорить его на Аринику? И хоть вторые роды ни в какое сравнение не шли с тем, что им пришлось пережить с Адрианой — собственно, она управилась всего за два часа — все разговоры о третьем Демьен пресекал на корню.
— Наследница у нас есть, её муж займёт после меня место Главы рода. И я вполне счастлив и без сына, поверь! Дождусь внуков, уж одного-то мальчишку дочери нам подарят?
Дениз погладила животик и снова улыбнулась. Ох, эти мужчины! Муж уверен, что обезопасил, что предусмотрел всё, но не подумал, что действие зелья может закончиться, а они как раз позволят себе расслабиться, будучи проездом из графского поместья в императорский дворец. Ну, как проездом? Пролётом, можно сказать — путешествовали же порталами. Только во дворце, где они переночевали, амулета под кроватью не оказалось, а она не стала мужу о нём напоминать.
И вот… Теперь она уже точно уверена — не зря тогда промолчала! Может быть, на этот раз мальчик? Хотя она и дочке будет безмерно рада! В конце концов, в роду Аламьен тысячу лет не рождались девочки, надо навёрстывать!
— Дени? — раздавшийся позади голос мужа заставил вздрогнуть и повернуть голову.
— Дем, что ж ты подкрадываешься? Так и заикой можно остаться.
— Вылечим, — ответил супруг, не сводя с неё глаз. — Несварение?
— Что??
— Живот гладишь — болит? Лекаря?
— Нет, тебе показалось, — вот и сделала сюрприз. У, глазастый, да наблюдательный!!!
— Дени? Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Уф…
— Неужели?? — правильно расшифровав её счастливо-виноватый вид, герцог опустился на колени у кровати, подтянул жену к себе и прижался щекой к её животу. — Дениз, как? Когда?
- Когда ночевали во дворце, полагаю, — улыбнулась женщина. — Кому-то так не терпелось, что до дома не дотянул. А как — тебе лучше знать, или ты уже забыл, как получаются дети? Ты не рад?
— Я? Рад. Но, Дени, — простонал милорд. — Опять переживать это! И роды…
— С Ариникой ни я, ни ты практически, не страдали, — смех и грех, но однажды выпрошенное у Братьев наказание или привилегия — она до сих пор не может определиться, что это — после рождения Адрианы не исчезло. И её супруг по-прежнему ощущал на себе все неприятные ощущения и боль жены. Только теперь он не перетягивал их на себя без остатка, а забирал половину.
— Это да, физических страданий почти не было, но моральные… Да я все девять месяцев с ума сходил! Видишь ли, любимая, я категорически не согласен с «пока смерть не разлучит нас»! Мне больше нравится «и даже смерть не разлучит нас»! А так как жить, всё-таки лучше, то стараюсь свести все риски до минимума.
— Дем, — герцогиня провела пальцем по губам мужа, потом скользнула на его подбородок и дальше — на шею. Мужчина сглотнул, дёрнув кадыком. — Если ты запамятовал, то мы с магическим котиком тебя и там достанем! И никуда не отпустим, поэтому привыкай — нас ничто не разлучит. А со смертью я как-нибудь договорюсь!
***
Тяжёлая штора слегка колыхнулась, когда с гардины соскользнуло что-то невидимое, но мужчина и женщина не обратили на это внимания. Им было некогда — между поцелуями они подбирали имена будущему малышу.
Три Брата выскользнули наружу, приобрели полупрозрачную форму, довольно переглянулись и соединили ладони — им больше не нужно присматривать за семьёй Варийского, тут теперь полный порядок.
И у них есть десять лет, чтобы успеть восстановиться, пожить для себя, расслабиться и просто побыть наблюдателями.
Целых десять лет!
Эта девочка очень важна для всего мира, но просто никому не будет!
— Милорды, у вас полог почти развеялся, я вас вижу! И левитация какая-то неустойчивая, ваши полупрозрачные тела грозятся вот-вот рухнуть вниз. У вас не хватает резерва, да? Стойте, не падайте, тут высоко! Я сейчас папу позову, он вам поможет! Куда же вы?
ВСЕГО десять лет!
Братья нервно вздрогнули и растаяли, оставив Адриану изумлённо таращиться в пустое небо…
*самая мелкая медная монетка
Конец