Глава 25

Дорога до Храма показалась Дорену бесконечной, но всё имеет свой предел, наконец они оказались у резных, испещрённых древними рунами, створок. Два стража, стоящие по сторонам входа, низко поклонились и открыли двери, монархи ворвались в святилище.

И замерли, едва переступив через порог — чувствовалось, что это не просто четыре стены и крыша, где время от времени взывают к Братьям, а по-настоящему намоленное помещение. Место, где веками не только поклоняются Троим, но и чтят их всем сердцем, верят им всей душой. А ещё чувствовалось — Его величество не мог бы объяснить — как — что Братья где-то рядом. Может быть, даже непосредственно здесь, под куполом, невидимые, но внимательно за всем наблюдающие.

Король тоже притих и осмотрелся.

— Боги…

— Согласен…

К монархам подошёл помято-измученный целитель, поклонился и пошёл впереди, показывая дорогу. Миновав Притвор, они вступили в Центральную часть Храма.

Громко плакал младенец, лекари тенями метались от лежащей на кровати женщины к пребывающему в такой же позе и, судя по неподвижности, таком же состоянии, герцогу.

— Что случилось? — Дорен начал с рыка, но в процессе вспомнил, что находится не у себя в кабинете, поэтому с каждым произнесённым звуком его голос понижался. Последние два слились в еле слышное шипение.

— Миледи в обмороке, но с ней всё будет хорошо. Просто — тяжёлые роды, она вымоталась. Ребёнок в полном порядке, уже послали за кормилицей. А милорд, — Гостар помялся, — мы не знаем, что с ним случилось. Но он, как будто бы… умер…

— В каком это смысле — как будто бы? Вы целители или мимо проходили? Герцог не может умереть, я не давал такого распоряжения!

Гостар съёжился и попятился, не желая попасть императору под горячую руку.

Забыв про остальное, Дорен бросился к Советнику, наклонился, пытаясь уловить его дыхание.

— Почему он лежит на полу? Немедленно перенести в замок! Нет, лучше прямо к порталу и ко мне во дворец — там отличная лекарня!

Целители подхватили безжизненное тело Варийского и двинулись к выходу, но быстро выяснили, что Храм не даёт им выйти с герцогом на руках. Без него — сколько угодно, с ним — ни шагу наружу.

Выругавшись, император приказал тогда вынести миледи, а на её место положить Демьена.

— Устройте женщину, как полагается — в тепле и чистоте. И ребёнку лучше не здесь, а в покоях.

Процессия, несущая герцогиню, во главе с Гостаром, бережно прижимающим к себе свёрток с ребёнком, двинулась к двери, но потерпела фиаско — Храм не позволил вынести наружу ни женщину, ни младенца.

— Да какого граха тут происходит? — шёпотом прорычал Дорен. — Жрица, в чём дело? Вы видите, что Его светлости совсем худо, если милорда не перенести в нормальные условия, мы его потеряем!

— Храм не хочет разлучать супругов, — сдержанно ответила Старшая жрица.

— Так пронесите их вместе через эти граховы двери, — рыкнул Дорен и тут же повинился перед Тремя: Прошу прощения, Братья!

— Думаю, это тоже не поможет, — спокойно заметил король.

И оказался прав — магия не пропустила супругов ни вместе, ни по очереди, ни с ребёнком, лежащим на груди матери, а потом отца.

Побившись ещё какое-то время, целители совсем выдохлись. Дорен попробовал применить свою магию, но любое воздействие стекало с тела Демьена, словно над ним стоял не пропускающий магию полог.

— Ничего не выходит, — развёл руками Гостар. — Нам остаётся только ждать.

— Когда герцог очнётся?

— Боюсь — когда он окончательно умрёт.

Император с сожалением посмотрел на лежащее тело.

Грах, жалко-то как! Хороший маг, надёжный соратник, сильный род… Род!

И выдохнул, вспомнив, что ребёнок жив и, по словам целителей, совершенно здоров. Значит, род Аламьен не прекратит своё существование. А поскольку женщина и младенец живы, то проклятье потеряло силу. Чего не скажешь о роде ди Торель — теперь, с гибелью Демьена, ждать ещё, как минимум, поколение, прежде чем появится ещё одна возможность для наследника рода получить в жёны девицу Аламьен. Пока мальчишка вырастет, пока женится, пока у него родится дочь… Если ещё родится, ведь у Варийских получаются только мальчики! Ах, как же нехорошо, что Демьен умер! Как это случилось? Почему?

Император подошёл к герцогу, посмотрел на него, перевёл взгляд на герцогиню.

А может быть, всё дело в таинственной защите миледи? Проклятье не уничтожилось, оно просто отзеркалило от рожающей женщины и попало в того, кто стоял ближе всего? Поэтому жена и ребёнок живы, а герцог… О!!!

Император горестно покачал головой.

Правильно говорят, что мужчине нечего делать на родах! Вот и Мьен поплатился, нарушив негласное правило — не соваться в женские дела! Хорошо хоть младенец уцелел.

Кстати о младенце. И куда исчез король?

Император оббежал помещение взглядом и обнаружил, что Рассветный уже держит на руках свёрток и внимательно рассматривает его содержимое.

— В этом возрасте все дети на одно лицо, — произнёс он, подходя к Его величеству. — Положи в кучку несколько младенцев — отличить можно только по пелёнкам.

— Я бы так не утверждал! — не согласился Рассветный. — Матери не перепутают, даже если дети будут голенькими. Смотри, какой смышлёный взгляд. И глазки как у мамы! Попомните мои слова — мы видим нового воздушника!

Ребёнок не плакал, а серьёзно рассматривал склонившиеся над ним лица.

— Ну да — голубые глазки. Но я слышал, что такой цвет у всех младенцев, потом цвет может поменяться даже на карий. А ещё, первые дни после рождения они ничего толком не видят, — император наклонился пониже и отвернул простынку. — Конечно, мальчишка…

— Ваше величество? — со смехом в глазах вздёрнул бровь король. — Вы на что смотрите?

— Как на что? — император ткнул пальцем в свисающую пуповинку. — На это!

И замер, не веря своим глазам.

— Де-девочка??! — торопливо перешёл на другую сторону, чтобы рассмотреть получше, наклонился так низко, что почти задел носом розовую попку. — Девочка!

Именно в этот момент новорождённая пустила струйку. Дорен отшатнулся, стирая рукавом капли, а король, которому тоже досталось, только хмыкнул, но остался недвижим, ожидая, когда ребёнок завершит важное дело. Правда, ему и попало не на лицо, а всего лишь на одежду.

— Хорошо, что ей не захотелось совершить что-нибудь погуще, — изрёк Рассветный, наблюдая, как Дорен с каменным выражением лица трёт подбородок.

— Да, согласен. С младенцами никогда не угадаешь, когда им приспичит, — ответил император, поглядывая на довольного жизнью ребёнка. — К счастью, на меня попало немного, но ходить в… гм… младенческой росе всё равно не очень приятно. Рассветный, ты не хочешь вытереться?

От огромного облегчения у императора с души свалился камень размером со скалу. Дорен готов был весь мир обнять, а уж пережить мокрое дело — тем более.

ДЕВОЧКА!!!

— Ничего, это к радости, — произнесла нянька герцогини, забирая у подмоченных монархов малютку. — Это значит, что вы оба будете гулять на её свадьбе! Примета такая.

— Братья, спасибо! — с чувством и от души поблагодарил богов император и добавил королю. — Подойдите, Ваше величество, я высушу вам камзол, чтобы вы не щеголяли перед подданными описанным рукавом!

Закончив процедуру, император повернулся в сторону Демьена и помрачнел, наблюдая, как целители пытаются привести того в чувство.

— Оставьте Варийского, к сожалению, ему уже ничем не поможешь, — со вздохом приказал он лекарям. — Только переложите его на что-нибудь. Нельзя, чтобы тело герцога лежало на полу.

— Да тут и нет ничего, — заметил Гостар. — Давно бы переложили…

Император хмыкнул, направил импульс, и на пол грохнулась выломанная створка входной двери.

— Вот! Одеяло или простыню постелите, чтоб не на голое дерево, и переложите его. И все силы бросьте на миледи и дитя, всё внимание уделите женщине и ребёнку! Отвечаете за них даже не своими головами, а головами всех ваших родственников, невзирая на их возраст. Ясно? Не дай Трое, хоть волосок упадёт, тем более, прыщик вскочит!!! Развоплощу!

Целители испуганно переглянулись и, оставив герцога, бросились к спящим.

— Вот так, пылинки сдувать! Жрица, выясни, почему Храм не выпускает миледи и малышку, договорись с ним и Братьями — женщине и ребёнку нужен уход, тепло, покой! Ваше величество, — Рассветному, — предлагаю вернуться во дворец. Вы убедились — наша девочка выжила, ещё и осчастливила дочерью. Варийского, конечно, очень жаль, но его заменить можно, а вот эта женщина и эта девочка — неповторимы и бесценны.

Король согласился, и оба монарха удалились, напоследок наказав сообщать о малейшем изменении в самочувствии роженицы и ребёнка.

По возвращении во дворец, величества на радостях отметили событие бокалом старого вина, обсудили детали скорейшего возвращения беглой маркизы и расстались, весьма довольные друг другом.

У Дорена внутри всё пело, и даже боль от потери Демьена не могла сильно омрачить вспыхнувшую надежду.

«Окружу лучшими няньками и гувернантками, вырастим, как принцессу, познакомим с Дьером. Помогите, Братья, чтобы дети привязались друг к другу, тогда и мой род освободится от проклятья! А герцогиню, как полностью оправится, снова выдадим замуж. Подберём ей несколько кандидатур, пусть сама решает, кто больше мил. Она молода, сможет родить ещё!

Демьена же похоронить со всеми почестями… Жаль, как же жаль! Но если из них троих выжить могли только двое, то хорошо, что это оказались миледи и малышка!»

А чтобы никто из высших не смел больше играть в политику, следовало примерно наказать всех провинившихся. Всех, кто попытался устроить мягкий переворот. И сделать это быстро — до того, как известие о гибели Варийского всколыхнёт Империю.

Его величество допил вино и задумался — с кого начать?

С маркизки, конечно…

Как Рассветный и обещал, перед расставанием он прозрачнее некуда намекнул, где скрывается беглянка, а так же сообщил, что сегодня за час до захода Светила охрана маркизы будет крайне рассеянна и близорука. И случайно забыл аннулировать данный Дорену допуск на свободное перемещение в Рассветное королевство и обратно. Разумеется, император зевать не стал — имперские маги сработали виртуозно — девица пискнуть не успела, как оказалась у него взаперти.

Дорен сходил, посмотрел на дрянь, выслушал потоки грязи и обвинений с её стороны и принял решение.

Магия флёра иногда достаётся не женщине, а мужчине. И он знал об одном таком человеке — баронет, владеющий небольшим поместьем и всего лишь десятком подданных. Не так, чтоб молод, но ещё не стар, довольно нелюдим и непрост по характеру. Живёт очень далеко, в Диких Горах, почти на границе с Полуденным княжеством. Вдовеет несколько лет, потому что найти жену ему крайне сложно. Мало того, что не богат, не родовит, имеет очень слабый дар и не красавец, так ещё живёт у граха на рогах! Какая аристократка, пусть и низшая, согласится поехать в поместье, где господа вынуждены работать наравне с прислугой, и нет никаких магазинов, балов, подруг и модисток? Правильно — никакая. Вот и баронету, чтобы жениться в первый раз, пришлось применить флёр. За это он и был наказан бессрочной ссылкой, получив запрет появляться в городах и поселениях. Наказать наказали, но женщину ему оставили — снять наведённую любовь не получилось, уж слишком сильной оказалась привязка. К сожалению, несколько лет назад бедняжка погибла в результате несчастного случая, так что… Он точно знает, Вилт будет несказанно рад новой супруге!

Задумано — сделано!

Император лично сходил к баронету, оценил суровый быт, царивший в поместье, и заручился согласием Вилта ре Цегри.

— Ваше величество, но вы понимаете, что придётся применять флёр, потому что добиваться любви обычным методом, у меня нет времени. Сами видите, как мы живём — да женщина сбежит раньше, чем добровольно влюбится! Воевать с ней у меня нет никакого желания, мне нужна жена, которая разделит со мной стол, постель и жизнь. Потом, добро бы это была привычная к работе простолюдинка, но вы говорите — урождённая маркиза? Значит, девушка ничего не умеет, ей придётся привыкать самой себя обслуживать, помогать мужу и прислуге. Ей будет очень трудно, тут не до любви, только флёр и спасёт.

— Положим, тут бежать некуда, — ответил император. — Но ты прав, я и сам хотел это предложить — я даю разрешение использовать флёр на маркизе. Девушку доставят завтра поутру. Совсем голую не отправлю, положенное приданое ты получишь — тканями, инструментами, продуктами, деньгами.

— Нам бы кур с сотню и коров несколько, — попросил баронет. — Зимой всю птицу лисы перетаскали, а коровы у нас старые уже. Четыре года подряд телятся одними бычками, мяса хватает, а вот на смену нет ни одной тёлочки. Я бы и сам купил, через торговца, раз в полгода добирается к нам один, да порталом уж больно накладно. Пяток тёлок обойдутся в такую сумму, что оправдают покупку только в том случае, если начнут вместо навоза метать жемчуг. Своим же ходом сюда никого не пригонишь — по дороге не медведь, так волки задерут, и не укараулишь.

— Будут вам и куры, и тёлки, — согласился император. — Только ты имей в виду — девка балованная.

— Я учту. Но и вы должны знать, что флёр только в одну сторону действует. То есть, она меня полюбит, а я её — не уверен. Обижать женщин не в моих правилах, но поблажек ей не будет, и моё слово у нас — закон.

— Понимаю и на это рассчитываю. Маркизе пойдёт на пользу и работа и подчинение.

— Хорошо. Тогда, раз всё равно обеспечиваете портал для тёлок, то может, ещё коз пяток и овечек с десяток? С козлом и бараном, а? Заодно…

Император только хмыкнул — хваткий баронет.

— Завтра утром встречай. Наряди своих, пусть принимают приданое и птицу со скотиной, а ты уж сразу за невесту берись. Забыл упомянуть — на ней заклятье стоит — не может лгать. На прямой вопрос вынужденно рассказывает всё, как жрецу на исповеди.

— Это прекрасно!

— И ещё может начать каркать, но не пугайся. Это происходит, если она пытается говорить гадости о герцогине Варийской. В остальном — молодая, здоровая, избалованная и ни к чему не приспособленная восемнадцатилетняя девица.

— Приспособлю, научу, перевоспитаю, — баронет кивнул, показывая, что принял к сведению.

Расстались довольные друг другом.

После возвращения во дворец Его величество ждала радостная новость — Варийский умирать передумал. Дорен отправил магписьмо Рассветному, и через несколько минут уже его встречал.

Навестив счастливое семейство, ещё раз полюбовавшись на малышку и на её вполне живых, хоть и пока бледноватых родителей, монархи с чувством и толком отметили это событие уже в Рассветном королевстве, приговорив под такую радость несколько бутылок.

— А что б нам, Дорен, не породниться? — выдал Рассветный. — У тебя младшему племяннику сколько?

— Дени? Ш-шесть.

— Моей внучке Ани три! Чем-м не пара?

Не слишком трезвые самодержцы зависли, прикидывая перспективы.

— А знаешь — годится! — император попытался кивнуть, но потерял равновесие и слегка промазал мимо кресла. — Пол скользкий, горничные трудолюбивые — как намыли!

— Да, у меня прислуга — у-ух! Значит, одобряешь? Тогда подрастут — познакомим. Но ес-сли парень мне не понравится — не отдам! Если избалован, да лодырь или будет ходок — извини! Я внучке счастья хочу!

— В-вос-спитаю! — Дорен стукнул себя кулаком по груди. — Обещаю — не придерёшься! Только и ты свою не б-балуй, а то получим ещ-щё одну маркиз-зку!

— Не! Я ей не враг!

Разошлись далеко заполночь, а утром, после того как целитель поправил императору здоровье, Его величество лично проводил в портал вереницу сундуков, сумок, мешков и всю обещанную баронету птицу и скотину. Невесту переправили под заклятьем немоты. Когда переход схлопнулся, известив, что все благополучно достигли точки выхода, император облегчённо выдохнул и осенил себя знаком Трёх — спасибо, Братья!

Теперь нужно было разобраться с Советом.

Менталист в Империи был один, поэтому провозились с Главами до самого вечера.

Дорен кривился, вынужденно выслушивая все секреты высших, часто довольно грязные. Все их планы и надежды, мечты, поступки и прегрешения. Ментальная магия выворачивала наизнанку, заставляла торопливо рассказывать даже то, о чём и сам забыл или о чём второй раз подумать боялся.

Конечно, он понимал, что у взрослых мужчин полно секретов, что ни один человек не может быть кристально чистым и правильным, любой рано или поздно оступается, совершает ошибку или допускает не красящий его поступок. Вся разница лишь в том, что кто-то оступился один раз, а потом старается не повторять, переживает и всё такое. А кто-то продолжает идти той же дорогой, не оглядываясь на тех, кого нечаянно или специально растоптал.

Некоторые секреты Глав вызывали брезгливость, но император помнил, что его интересует только то, что имеет отношение к перевороту и попытке навредить герцогине Варийской. Что до остального… он и сам был не безгрешен. Дорену не раз приходилось принимать решения, за которые другого бы лишили магии или вообще развоплотили. Что поделаешь — бремя правителя!

К вечеру менталист наконец закончил, измученных допрашиваемых вернули в комнаты, где они отбывали заключение. Просидев взаперти двое суток, большинство членов Совета вполне осознало, во что они вляпались, поэтому охотно во всём признались бы и без менталиста, но Дорен решил ко всем применить одинаковое воздействие. Не прогадал, так как неожиданно для себя нашёл пару виновников давних происшествий, которые до встречи с менталистом умудрились счастливо избежать подозрений.

Итак, трое из Совета, безусловно, виновны. Ещё один по уши увязший в заговоре — маркиз де Лоринель. И шестеро высших, которые просто повелись.

Император потёр подбородок и откинулся на спинку кресла. Наказание… Что выбрать для каждого, учитывая, что это не просто высшие аристократы, а Главы, от жизни каждого зависит судьба целого рода. И если один род насчитывает всего несколько десятков человек, то другой уже несколько десятков тысяч. Обречь такое количество ни в чём не повинного народа на верную смерть у императора не поднялась бы рука. Как назло, именно у де Рейсе — главного виновника всего происшедшего, самый многочисленный род и нет сына, который занял бы его место! Но спустить такое невозможно…

Император встал, походил по кабинету, разминая затёкшую спину и ноги.

С шестёркой подпевал достаточно просто: ссылка и лишение части сил. У каждого есть наследники, вот они-то и заменят потерявших интуицию и осторожность отцов.

Сегодня, как только степень вины каждого Главы была окончательно определена, Дорен лично встречался со старшими сыновьями провинившихся, и вполне доволен общением. Молодые маги оказались не замешаны, хоть в этом у отцов хватило мудрости. Значит, шесть родов ожидает смена Глав, а проявившие излишнюю доверчивость к сплетням ссыльные завтра же отправляются на поселение. Браслеты-блокираторы с ними теперь пожизненно, что само по себе сильное наказание. Представьте, что вам привязали к телу одну руку и согнули и связали одну ногу, а также заткнули одно ухо и закрыли один глаз. Вот и эти недотёпы теперь будут жить дееспособными только наполовину — жизни ничего не угрожает, но донельзя её усложняет.

Лоринель — казнь, без вариантов и помилований.

Мало того, что воспитал из дочери монстра, так ещё активно подливал масло в огонь, помогая де Рейсе лепить и поддерживать легенду о нечистоплотности герцога ди Аламьен. Собственно, если бы не маркиз, Рейсе ещё долго бы не мог объединить Совет под одной идеей.

Шантель и Рогси, ещё двое активных заговорщиков, которые отлично знали истинную причину попытки дискредитировать Аламьена. Если бы заговор удался, оба получили бы хорошие дивиденды, поэтому шли на оговоры и подлоги сознательно. К сожалению, оба не имеют наследников, поэтому их казнь сродни казни всего рода. И в этом случае их и магии надолго нельзя лишать, ведь тогда начнут страдать подданные. Вот где задача… Ему надо выбрать соразмерное преступлению наказание, но чтобы при этом не пострадали невиновные. Свод законов и Книга обрядов на крови ему в помощь!

Император встал и принялся ходить по кабинету, разминая затёкшую спину и ноги, а затем слевитировал из закрытого отдела дворцовой библиотеки нужные манускрипты.

Так, так, почитаем… Магия ему в помощь — чтобы не читать всё подряд, выискивая подходящее под условия, нужно сотворить поисковое заклинание и вложить в него ключевые слова.

В первую очередь он решил определиться с участью главного заговорщика и инициатора всего происшедшего — герцога де Рейсе. Как казнить мерзавца, не обрекая на гибель весь его род? К счастью, Братья даровали вариант, и он его нашёл!

Император вызвал ветерок и охладил горящее лицо. Да… Сложно, но другого выхода нет, если он не желает — а он не желает! — вместе с предателем похоронить весь его род.

Итак, если у Главы не наследник, а наследница — его преемником может стать супруг старшей дочери. С созвучным магии рода даром. Созвучный — это просто, это значит — совместимый: Воздух и Вода, Огонь и Земля, Земля и Вода, Воздух и Земля. Ну и конечно, совместимы родные стихии: Вода и Вода, к примеру. И в том же духе остальные Стихии.

Надо будет подобрать среди дальних родичей наследницы подходящего мужчину и поскорее провести брачный ритуал. Потом показательно казнить преступника, после чего супруг наследницы сможет принять на себя бремя Главы рода. И никто из невиновных не пострадает! Правда, старшей дочери всего шестнадцать, поэтому до распечатывания её дара, то есть до восемнадцати, никаких беременностей! Он лично обговорит это условие с потенциальным новым герцогом. Остаются ещё две дочери, им пять и десять. Надо будет также подобрать им мужей и передать девочек в их семьи. Пусть растят и воспитывают под себя. Да, это будет идеально.

Дорен налил в чашку воды и жадно выпил, капая себе на грудь. Неожиданно вспомнилось, как его оросила Адриана ди Аламьен, и мужчина хмыкнул — находчивая деваха! Сутки от роду, а уже сообразила, как отвязаться от слишком пристального внимания посторонних мужчин! Только бы Дьер не оплошал — и сам влюбился, и её покорил, ведь тут не только условие замешано. Тут ещё сумасшедший папаша Демьен имеется, который ни за что не позволит выдать дочь замуж, если она этого не пожелает. Видел он этого новоиспечённого папашу — да грах, защищающий своё потомство, по сравнению с ним — кроткий ягнёнок!

Непросто будет Дьеру, ох, непросто! Но из девчонки вырастет настоящая красавица, стоит посмотреть на её родителей, против такой красоты Дьеру не устоять! Лишь бы дочь взяла характер матери, а не отца…

Дорен вытер рукавом подбородок, сморщился, ощутив влажную ткань воротника и, щёлкнув пальцами, высушил одежду.

Эх, если бы все проблемы решались одним щелчком!

Что же ему делать с Шантелем и Рогси?

Смотрим дальше…

Империя гудела: прошедшая неделя принесла много потрясающих новостей.

Самая главная — император раскрыл большой заговор, который устроил — страшно подумать! — Совет Глав! Ох, что-то теперь будет?! Все заговорщики сидят взаперти, во дворец приезжал менталист. Народ как прослышал — сутки из домов носа не высовывал. Шутка ли — менталист! Да ему стоит просто посмотреть на человека, как тот сразу все свои тайны расскажет! Не дай Трое попасть ему на глаза, ведь у каждого есть что скрывать! Одна случайная встреча — и готово, сам во всём сознаешься! Нет-нет, лучше посидеть дома, не рисковать! Говорят, скоро назовут вину каждого Главы и озвучат приговор. Будет чем вечера занять, такое событие обсуждать на целый год хватит!

Вторая новость — у Варийского родилась дочь. Девочка, представляете? То, чего не может быть, а оно раз! — и есть! Говорят, герцог не надышится на ребёнка, а над её матерью кружит, будто помешанный. Тени не даёт упасть, ветерку подуть, так бережёт! Впрочем, чего ещё ждать от влюблённого мужчины? Ясное дело — ненормальный! И говорят, на роду таки лежало проклятье, так что не все слухи лживы! Вот как! Да, ещё бормочут, что на всех целителях и слугах, кто оказался в замке на момент родов миледи, наложено заклятье — ни словечка рассказать не могут. Ни о рождении ребёнка, ни о беременности герцогини. А интересно же! Но — увы! Говорят — так решил император, а против него не попрёшь. Он тоже в замке был, наверное, не хочет, чтобы об этом узнали. Наивный — все уже и так знают, но тс-с!

И третья новость — Его императорское величество и король Рассветного королевства неожиданно сдружились. Да так, что ходят друг к другу в гости едва ли не ежедневно. Есть слух, что это неспроста! Монархи или создают военно-торговый союз, или решили устроить чью-то свадьбу. А скорее всего — и то, и другое! Все знают, что у Рассветного растут две внучки, а у Империи — наследник престола и наследник рода! Говорят, князь в большом волнении, всё Полуденное штормит — уж сколько за эту неделю их соглядатаев переловили — не счесть! Правильно князь волнуется — если два сильных крайних государства объединятся, то одному серединному против них не выстоять! Интересно, что будет дальше!!!

Глашатая ждали к полудню, но народ к площади у дворца стал стягиваться с рассветом. Мало ли — место поближе занять, слухи послушать, обсудить предположения… Аристократам хорошо — для них отдельные места, вон, справа и слева от помоста выставили. С магией-то легко — раз — и несколько ярусов! А простому народу никто посадочных мест не приготовил, как сам изладишься, так и время проведёшь!

Многие пришли семьями, со своими стульями, пакетами с едой и кувшинами с напитками. Нет, а чего всухую сидеть? Дети пряники погрызут, жёны пирогами похвастаются, а мужики горло промочат. И весело, и время быстрее пролетит!

Наконец, Светило достигло зенита, на ярусах появились высшие — справа и низшие — слева. Все, кто налево, пришли своими ногами, а те, кто направо — телепортировались прямо на место. Магия! Хорошая, конечно вещь, удобная, но хлопот от неё!!! Что интересно, аристократы ни жён, ни детей не взяли. Одни мужики сидят. Мрачные такие.

И правильно — у ихних семей развлечений и без этого хватает, это нашим в диковинку, а там-то магия! Любое чудо вмиг сотворит, что им оглашение!

На помост вышел глашатай, откашлялся, затем щелчком пальцев магически усилил себе голос.

Народ прекратил жевать и болтать, развернулся к дворцу, замер, приготовившись слушать.

Сначала говорун долго перечислял имена и вину каждого. Простолюдины ахали — ну и щуки эти высшие! Это же надо такое удумать — переворот! Живём же за Его величеством, как за родным батюшкой — ни войн, ни болезней, у каждого еда есть и крыша над головой, кто не ленится работать, тот и кубышку потихоньку пополняет. Это простолюдины, а высшие едят сладко, спят мягко, всего у них от рожденья вдосталь. Чего спрашивается, не хватает, чтобы в заговоры ввязываться?

Аристократы вжались в сиденья кресел.

Все ждали главного — узнать, какие наказания назначены.

— Герцоги Лоте, Верью, Мирто, Дегелье, Ариста, Четель — лишение титула, запечатывание дара и пожизненная ссылка в Порубежье.

Дааа, сурово! Но справедливо! — люди кивали друг другу головами, посматривая, как новости воспринимают аристократы.

На ярусах для высших и низших царила тишина. Видно было, как титулованные мужчины стискивали руки и бледнели с каждым озвученным наказанием.

— Маркиз де Лоринель и герцог де Рейсе — смертная казнь посредством развоплощения, — продолжал глашатай. — Завтра в полдень.

Ого! Вот это новость! Многие сомневались, что император решится казнить герцога, всё-таки не последний человек в Империи! Но и преступление велико. Вот так — не иди против самодержца, иначе не спасёт ни родовитость, ни положение! Справедлив император!

Надо бы завтра пораньше прийти, место занять. Со вторыми петухами. Нет, в полночь. Да что ходить туда-сюда? Пироги ещё есть и кувшин непочатый… Остаёмся! Ночи пока тёплые, тут переночуем! Малого отправить, пусть одной ногой слетает, одеял принесёт. Зато завтра рано не вставать, не спешить, не толкаться — у нас уже есть отличное место недалеко от помоста!

— Герцоги де Шанталь и де Рогси подвергнутся ритуалу принудительной передачи дара младшим родственницам, которые сразу после этого выйдут замуж за выбранных Его величеством магов.

Простолюдины оживились, аристократы на своих местах съёжились так, что почти слились с креслами.

Отовсюду раздавалось:

— О!!! Вот же не повезло! Это какой Шанталь? А, рыженький такой…

— У, жалко, молодой же, но сам виноват! Вот дурак, зачем ввязывался?

— А что будет после принудительной передачи дара?

— Что, что… похороны. Древняя магия, страшная, только к преступникам и применяют!

— Нет, что бы ни говорили, а быть Главой рода это не привилегия, это наказанье! Я бы ни за что не хотел! Живёшь не как хочешь, а как роду надо, жениться обязан, хотя бы одного ребёнка родить, иначе ты помрёшь, и за собой весь род утянешь. Не, такие проблемы мне ни к чему!

— Помирать всем не обязательно, император ведь следит, не позволит всему роду погибнуть. Вон, слышал же — принудительно магию рода могут передать другому, если у Главы нет наследника или наследницы. И помрёт только он сам, все остальные будут живы!

— Ты чем слушал, олух? Магию принудительно только бабе можно передать. И условия там есть, не любой бабе, а кровной родственнице Главы — племяннице или сестре родной или двоюродной. И незамужней, но брачного возраста.

— И что? Баб на всех хватит, тоже мне, нашли проблему!

— Вспомни-ка Варийских — у них в роду баб отродясь не бывало! Первая родилась, вот герцог почти с ума от счастья и сошёл! Так что — не так всё и просто.

— Нет, простолюдином быть лучше — ни за что не отвечаешь, живёшь себе в своё удовольствие!

— Алька, пирога отломи, что-то проголодался я…

***

Его величество переместился в кабинет, бросил, где снял, перчатки, камзол… Вылил на голову воду из кувшина, что камердинер принёс для питья. Бездумно посмотрел на мокрое пятно на полу.

Вот и всё закончилось… Ну, почти всё.

Народ с площади только расходился, взахлёб обсуждая увиденное, а высшие исчезли сразу, стоило императору покинуть балкон.

Де Рейсе держался до последнего, маркизу же пришлось немоту наложить и подчинение, потому что орал, рыдал, пытался на коленях ползать — мерзко, неприятно, недостойно! Гадить не боялся, а как до расплаты дошло — сразу в слизняка превратился, готов был подошвы лизать и дерьмо есть, лишь бы выжить. О дочери за всё это время и не вспомнил — где она, как, жива ли… Тьфу!

Кстати, надо будет через несколько недель наведаться в поместье Вилта. Глянуть, что у него вышло. Хорошо, что маркизе её флёр заблокировали, иначе ещё неизвестно, кто бы кого приворожил!

Мысли вернулись к казни.

Да, Рейсе держался, но и он под конец расклеился. Видно до последнего не верил, что император не отступит.

Когда напротив герцога встал палач и поднял руки, готовясь выпустить заклинание, заговорщик упал на колени и взмолился о пощаде. Хорошо, что палач не стал медлить… Неприятное зрелище!

Теперь весть о свершившемся возмездии облетит все уголки Империи, а кристаллы с записью оглашения приговора и самой казни поступят во все магические лавки. Маги сделают тысячи копий, чтобы любой мог купить просмотр или, если пожелает и тенье хватит, даже весь кристалл.

Император суров, но справедлив! На этом и стоит власть.

Принудительная передача дара произошла утром, Шантель и Рогси ещё живы, но целители уверяют — до утра не дотянут. После неизбежного конца приказано тела развоплотить — не заслуживают заговорщики могил и доброй памяти!

Что до шестёрки менее запачкавшихся Глав — они отправлены в ссылку ещё утром.

Завтра предстоит присутствовать на брачном обряде преемниц Шантеля и Рогси, и потом можно устроить себе отдых. Женихов он им подобрал из боковых ветвей каждого рода — хорошие маги, копытом землю роют, желая показать, что достойны доверия. Менталист проверил — не лгут. Значит, род де Шантель и род де Рогси не канут в небытие, преданностью и верной службой постепенно загладят вину оступившихся бывших Глав.7d813c

Варийскому хорошо — его проклятье уже аннулировано! Может наслаждаться жизнью и семьей. А ему, императору, ещё столько лет переживать — выйдет — не выйдет, сложится — не сложится…

Но, оглядываясь назад, среди ряда нелепых случайностей и странных совпадений, он отчётливо видит, что всё произошедшее было отнюдь не случайно!

Выдерни любую деталь — и вся конструкция рассыплется, проклятье рода Аламьен устоит, а значит, надежда на будущее для рода Торель тоже канет в небытие.

Если бы брат не решил надругаться над герцогиней, он бы не погиб. Но тогда им не пришлось бы спешно проводить ритуал, в результате которого его старший сын передавал право первородства младшему брату. Род не может оставаться без Главы дольше нескольких дней, а принять это бремя бесплодному старшему сыну означало обречь всех на гибель. Зато теперь Дьер сможет спокойно жениться на наследнице другого рода, что было бы невозможно, прими он титул Главы де Торель. Действительно, что ни делается, всё к лучшему, даже если сначала это выглядит, как катастрофа!

Дьер станет императором и, дай Трое, полюбит девочку Мьена, а она влюбится в него. Они сочетаются браком, и тогда проклятье рода ди Торель падёт — у императора родятся собственные дети! Первенец Дени уже не будет бесплодным, поэтому сможет спокойно принять род после отца. И раз наследник Империи после брачного ритуала с Адрианой войдёт в её семью, то после смерти Демьена, если у того не родится сын, сам станет Главой рода Аламьен.

Таким образом, пусть номинально, но произойдёт смена правящего рода: на смену императорам ди Торель придут императоры ди Аламьен.

Да и на здоровье, тем более что это две ветви одной династии.

Мужчина улыбнулся, чувствуя необыкновенное облегчение — хорошо, что всё позади! Самому не верится! Ведь как опасно они ходили по самой грани, как призрачна и зыбка была вероятность, что всё совпадёт, и оба магических семейства не только избавятся от наговоров, но и получат толчок в развитии!

Дорен поднял голову, прислушиваясь — не может быть, чтобы обошлось без божественного вмешательства! А если так, то, возможно, боги помогут его племяннику и дочери Варийского полюбить друг друга? Чтобы всё совсем наладилось?

«Трое, это вы, да? Вы толкали и направляли неразумных смертных? Вся эта череда случайностей на самом деле произошла совсем не случайно? Демьен выбрал в жёны именно Дениз не просто так? Лоринели берега потеряли не сами по себе? Рейсе пошёл ва-банк и устроил заговор под влиянием чужой воли? Это же части одной картины, куски, без которых проклятья терзали бы два наших рода ещё долгие и долгие годы?»

«Мы никого ничего делать не заставляли, смертный. Каждый, кто замешан, поступал по своей собственной воле и так, как позволяли ему его совесть и принципы. Мы лишь чуть-чуть подтолкнули события, самую капельку усилив желания или мечты, тут ты прав. Самостоятельно вы сами доразбирались бы только до гибели обоих родов и поглощении Империи княжеством и королевством. Поделили бы вас, как те пироги, что так любит ваш народ! Живите сами, давайте жить другим и больше не совершайте ошибок!»

Дорен сел, где стоял — слава Трём, на подвернувшийся диван. И несколько минут приходил в себя, переваривая услышанное. Не каждый день тебе отвечают боги!

Всё хорошо, что хорошо кончается, и страшно представить, что было бы, если бы Трое не вмешались!

«Спасибо, Братья! — запоздало спохватился Дорен. — А мой род? Поможете Дьеру и Адриане?»

«На здоровье, смертный! — прозвучало в голове. — Приглядим за детишками, да. Но если самостоятельно влечение и интерес у юноши и девушки не возникнут, то извини, насильно вызывать привязку мы не будем. Забыли ещё упомянуть — зеркальная защита на герцогине Варийской — наш ей подарок, который унаследуют все её потомки женского рода».

— А две стихии у неё откуда? — вслух пробормотал потрясённый император.

«От отца и матери. Учитесь смотреть глубже и развивать всё, что ребёнок получил по наследству, а не только один дар, который сформировался первым».

Дорен едва перевёл дух и замер, погружаясь магическим зрением внутрь себя — значит, от отца и матери? И где тогда Вода?

«У себя не ищи — поздно. Второй дар выгорел давно. Магию распечатывайте не в восемнадцать, а в двадцать или позже. Но до этого момента юные маги должны хранить целибат. Тогда и резерв будет больше, и равномерно разовьются обе Стихии — та, что от отца, и та, что от матери. Объяви указом, но оставь выбор: кто хочет две стихии и большой резерв, тот потерпит. Кому невтерпёж, пусть довольствуется малым».

— А если у родителей одинаковая стихия? Оба водники или огневики, например? — опять вслух произнёс Дорен.

«Не всё же тебе на блюдечке подавать, сам поработай мозгами».

И лёгкое давление, которое на грани восприятия он ощущал всё это время, исчезло. Император понял, что Братья ушли.

Дорен ещё несколько минут продолжал сидеть, переваривая новости, а потом подскочил и торопливо выстроил портал — сначала надо поделиться с Советником, потом вместе с ним отправиться к Рассветному…

Нет! — отодвинулся от рамки и принялся выплетать другое заклинание.

Лучше сначала отправить вестник королю, а самому перейти к Варийскому, потому что того из замка всё равно никуда не вытащить. Сидит, как идиот, на своих девочек любуется… А им с Рассветным ничто не мешает перемещаться, вот и соберутся в замке, обсудят новости.

Это же сколько они упускали! И какие перспективы возникают, если с умом взяться! Даже дух замирает! Получается, все одарённые дети, кому ещё не распечатывали дар, имеют возможность вырасти магически сильнее, чем любой из взрослых магов! Кроме герцогини Варийской, та и взрослая и сила у неё ого-го, плюс подарок Братьев!

А ещё им предстоит узнать, какими получатся дети, чьи родители оба маги одной Стихии? Где бы время на всё взять? Пожалуй, надо установить стационарные порталы, объединив мгновенными переходами дворцы империи и королевства с замком Аламьен.

Чувствует он, что им теперь придётся общаться ещё чаще и активнее!

Его величество предвкушающее улыбнулся, отправил вестник и нырнул в мерцающее марево.