Глава 24

Дениз чувствовала себя странно: будто она парит в пространстве, лёжа на мягкой перине. Где-то там, между грёзами и явью, между точкой входа и точкой выхода из портала, посередине между былью и небылью.

Никакой боли! Трое, как же ей хорошо…

Измученное тело блаженно отдыхало, восстанавливаясь после многих часов запредельного напряжения. Не хотелось ни шевелиться, ни разговаривать — только плыть и плыть, наслаждаясь покоем и негой.

Но через некоторое время внимание женщины привлёк какой-то посторонний звук. Пробиваясь через плотный воздушный кокон, окутывавший миледи, звук беспокоил, вызывал раздражение и дискомфорт. Спящая поморщилась и попыталась открыть глаза, но веки, ставшие неподъёмными, слушаться не пожелали.

Звук продолжал зудеть надоедливым насекомым, не прекращаясь ни на мгновение, и Дениз с огорчением поняла, что больше не может уснуть. И что уже выпала из того блаженного состояния, которое дарило ей покой.

Что же это такое? Кто-то мучает котёнка??

Огромным усилием воли она таки сумела поднять веки и с удивлением уставилась в незнакомый потолок.

Три или четыре человеческих роста, не меньше. Росписи какие-то…

Где она??

Звук усилился и больно ударил, выворачивая всю её, требуя встать, найти его источник и сделать так, чтобы он замолчал.

— Девочка моя, ты очнулась! — полный облегчения голос няни.

Дениз с трудом повернула голову и увидела лицо теры Виолоны — старушка плакала, невесомо поглаживая её руку.

— Что случилось? — звук собственного голоса удивил не меньше, чем то место, где она пришла в себя. — Где я?

— Так в Храме же! Дени, ты что, до сих пор в беспамятстве? Ты вчера родила!

И тут она всё вспомнила — требование императора показаться Совету, потом какое-то Право, в результате которого они с Демьеном оказались в замке… И роды.

Роды?!! Ребёнок!!!

— Няня, а где мой ребёнок? Что с ним?

Но тут плачущую нянюшку оттеснили невесть откуда налетевшие целители. Дениз ничего не успела — ни возразить, ни отослать их, как её подвергли осмотру, слава Трём, магическому, то есть без рук. Потом целители на время исчезли, а их место заняли горничные, которые её бережно вымыли и переодели.

И снова целители — с отварами и снадобьями, которые она должна немедленно выпить и принять.

— Миледи, мы счастливы, что с вами всё в порядке! — запинаясь, произнёс Тавис. — Теперь, наверное, вас можно будет перенести в покои, и там вы попробуете покормить своего ребёнка.

— Как он? Здоров?

— Да, младенец прекрасный, крупный, здоровый, голосистый и очень голодный, — целитель впервые улыбнулся и поднял вверх палец. — Слышите?

Снова раздался тот самый, разбудивший её звук.

— Мой малыш? — неверяще переспросила женщина. — Почему он кричит? Ему больно?

— Просто голодный. Уже трёх кормилиц приводили — не берёт грудь, хоть что делай, — с досадой произнёс Гостар. — Наверное, хочет маму, на заменителей не соглашается.

— Трое, так давайте его сюда! — Дениз попыталась сесть, от резкого движения голова закружилась, и она едва не упала, вовремя подхваченная Тависом и няней.

— Тише, миледи, вам не надо делать резких движений! Вы сутки пробыли в отключке, дайте организму прийти в себя!

— Сутки??! Сутки!!! И всё это время мой ребёнок голодал?! — женщина при помощи Виолоны приняла полусидячее положение, откинувшись на подсунутые под спину подушки. — Дайте мне его!

Целители переглянулись, потом один из них отошёл куда-то за ложе, Дениз не могла видеть — куда. Зато она теперь прекрасно рассмотрела, где находится — действительно, в Храме! Где и рожала… Но почему её сутки здесь держали, а не перенесли в покои сразу, как родился ребёнок?

Однако она не успела задать вертящийся на языке вопрос, потому что к ложу подошла Виолона, несшая сердито кричащий свёрток.

— Чудо, Дени, это настоящее чудо! — проворковала нянюшка. — Ты только посмотри!

С волнением и трепетом женщина приняла неожиданно тяжёленький кулёк, который издавал странные мяукающие звуки и вертел головой, чмокая губками.

Малыш!

Она смотрела и не могла насмотреться на крошечные пальчики, мокрые от слёз реснички и красные от натужного крика щёчки, к которым так хотелось прикоснуться!

— Давай, я помогу, — няня подошла вплотную и рыкнула на сгрудившихся целителей. — Чего встали? Отойдите, не смущайте миледи!

Целителей как ветром сдуло, но Дениз отметила это лишь краем сознания — всё её внимание было сосредоточенно в этом кулёчке.

Няня помогла правильно взять ребёнка и предложить ему грудь. Малыш вцепился в сосок с таким энтузиазмом, что Дениз даже вскрикнула — несмотря на отсутствие зубов, младенец умудрился несколько раз пребольно её укусить. Сердито что-то выговаривая, малыш жевал сосок, дёргал его и колотил по воздуху сжатой в кулачок крошечной ручкой.

— Не получается, — чуть сама не заплакала герцогиня.

— Ничего, сейчас научится, — успокоила её тера Виолона. — Потерпи!

И правда, некоторое время почмокав, подёргав и ещё пару раз куснув, ребёнок наконец присосался, как положено и принялся старательно наверстывать упущенное.

Она смотрела на усердно работающие щёчки и тонула в нежности и умилении — её дитя! У них получилось побороть проклятье — она родила, она жива и ребёнок с ней! Трое, спасибо!!! Демьен, наверное, без ума от счастья!

Демьен…

Перед глазами пронеслось, как муж не отпускал её ни на мгновение, шептал ей слова поддержки, гладил, целовал, укачивал и успокаивал, а она ставила ему синяки, вцепляясь в руку при каждой схватке. Не специально, конечно, но это отвлекало от боли, раздиравшей её тело… Если бы не Демьен, она не выдержала бы!

Да, Демьен! Куда он подевался??

— Где мой муж? — не отрывая взгляда от ребёнка, спросила Дениз у няни. — Позовите его, скажите, что я очнулась!

— Он, — няня замялась. — Он не может подойти.

— Спит? — если он не спал всё это время, возясь с рожающей женой, то, конечно же, тоже вымотался. — Тогда не тревожьте. Увидимся, когда милорд отдохнёт.

— А, — начала Виолона, и тут же умолкла.

— Тавис, — позвала герцогиня, — распорядитесь, чтобы подготовили детскую. Или нет, пусть поставят колыбель в нашей спальне. Сейчас мы покушаем, и освободим Храм, да, милый? — проворковала она ребёнку. — Могли бы и сами сообразить, что мы ужасно стеснили жриц.

— Мы сообразили, — мрачно заметил Тавис, — но Его светлость и вы… Храм не позволил никого из вас вынести отсюда.

— Демьен тоже здесь? — Дениз попыталась покрутить головой и, вывернувшись назад, увидела герцога — на импровизированном ложе, больше напоминающем сорванную с петель дверь, сверху которой бросили одеяло, на спине лежал Демьен. И спал.

Или нет?

Сосредоточенно сосущий ребёнок мешал повернуться больше, поэтому она не могла рассмотреть, чем занят супруг, но увидела, что рядом с ним лежит её котик. Судя по неподвижности, герцог спал. Но что рядом с ним делает её магия и почему няня опять заплакала, а Тавис спешно скрылся из виду?

— Что с Его светлостью?

Тишина, только тихие всхлипывания теры Виолоны.

— Тавис? Гостар? Что. С моим. Мужем??!

— Миледи, вам нельзя нервничать, молоко испортится, ребёнок будет беспокойным, — просящим голосом заговорил Тавис. — Милорд… Мы не знаем, что с ним. Он упал, как раз в то время, когда мы принимали ребёнка, а когда к нему подошли, герцог уже был такой, как сейчас.

Тревога холодной змеёй скользнула по телу, окутала сердце.

— Вы же целители, вас тут, — она пересчитала глазами, — пятеро!! Почему милорд до сих пор здесь? Почему вы не оказали ему помощь??

— Мы пытались, — вступил Гостар, — но магия Храма не позволила вынести отсюда никого, как вам уже объясняли. И мы не знаем, что с милордом, он ни на что не реагирует!

— Живой? — голос помимо воли дрогнул, а саму её обдало ледяным ветром.

— Кажется, жив. Во всяком случае, мы на это надеемся, потому что ощущаем циркулирующую вокруг него магию. Его светлость будто бы заключён в кокон, который держит его, не даёт скользнуть за грань, но и нам подобраться поближе не даёт. Мы подумали, что раз жива магия милорда, то жив и он сам.

«Братья, но ведь возле Демьена её магия, не его!»

Ребёнок выпустил сосок и засопел.

Дениз сморгнула непрошеные слёзы и протянула малыша няне.

— Я хочу подойти к мужу! И расскажите подробнее, что было перед тем, как герцог упал.

— Мы за ним не смотрели, — буркнул Гостар. — Мы заняты были вами, миледи.

— Вам нежелательно вставать, госпожа. Роды сильно вас ослабили, вы можете снова потерять сознание, — возразил один из незнакомых целителей.

— Так сделайте так, чтобы не потеряла! — повысила голос Дениз. — Если Храм не выпускает, значит, что-то хочет, выясните — что ему нужно. Позовите Старшую жрицу, наконец! И помогите мне встать!

— Миледи, вы недавно родили, вам надо лежать! — попробовал запротестовать Тавис. — Его светлость с меня голову снимет, если вам станет хуже!

— Беспокойтесь лучше, чтобы я не сделала тоже самое, причём, не когда-то потом, а прямо сейчас, — Дениз сама себя не узнавала: откуда в ней эта агрессия и знание, что она имеет право всем тут приказывать? Более того — что она может легко продемонстрировать то, чем угрожает лекарю!

Первым делом женщина потянулась к своей силе, думая, что «кот» отойдёт от герцога и приблизится к ней, но тот и не подумал менять дислокацию. Однако сила отозвалась, пролетела воздушной волной под сводами Храма и ощутимо толкнула растерянных целителей, напоследок окропив их водой, что значительно оживило лекарей и сподвигло их принять правильное решение. Маги тут же кинулись к герцогине и помогли ей принять вертикальное положение.

Встав, Дениз надела поданный ей халат и прислушалась к своим ощущениям. К счастью, самочувствие от перемены мест не ухудшилось, правда, голова кружилась, и низ живота слегка ныл, но вполне терпимо. Дениз нашла глазами няню, убедилась, что та присела с малышом на руках. Судя по тишине — сын наелся и крепко заснул.

Демьен!

И она, опираясь на руку Тависа, поддерживаемая с другой стороны незнакомым целителем, решительно направилась в сторону мужа.

Вид у Его светлости был не очень бодрый. Можно сказать — печальный. Демьен выглядел так, будто не ел и не спал неделю — запавшие щёки, круги вокруг глаз, бледная кожа.

— Дем, — она прикоснулась к его руке и вздрогнула. — Он же мёрзнет! Немедленно сюда одеяла, тепловые камни, обложить, укутать! Какого граха вы мнётесь и ничего не делаете?

От негодования она даже ногой топнула и тут же, качнувшись, потеряла равновесие и плюхнулась рядом с мужем.

— Миледи, мы уже всё перепробовали, — вздохнул Гостар. — И магией, и заклятьями — бестолку. Смиритесь, скорее всего, Его светлость нас покинул.

— Он же ещё жив! — Дениз наклонилась над мужем. — Он жив, вы сами говорили, что вокруг циркулирует магия!

— Он ничего не контролирует, это просто остаточные эманации, — печальным голосом пояснил Гостар. — По-хорошему, вас надо увести отсюда, а тело готовить к погребению.

Дениз перевела взгляд на вытянувшегося вдоль тела герцога магического кота — остаточные эманации? Тело???

— Что с моим мужем? Как это случилось?

— Мы не знаем! Он просто упал, и с тех пор лежит, ни на что не реагируя!

— Да он себя взамен вас отдал, — подала голос няня. — Я, конечно, не особенно прислушивалась, потому что ты, моя птичка, совсем плоха была. А тут эти, — пальцем в стайку целителей, — и говорят Его светлости. Мол, так вот и так — выбирайте, кого спасать — дитя или мать. Мол, обоих нам не вытянуть. А герцог как закричит — не могу выбирать между душой и сердцем, мне, что без одного не жить, что без второго! И взмолился Трём, говорит, если вам нужна жертва, то заберите меня, а моих любимых спасите! И только договорил, как сверкнуло что-то, и я больше ничего не помню. А очнулась — ты уж родила, а Его светлость лежит, как мёртвый. Да и ты, моя девочка, в беспамятстве.

Я и не знала, кого хватать, маги тут такого шороху навели! Решила, что лучше с малышом побуду, пока целители его родителей в себя приводят. Они над вами, Дени, несколько часов прыгали. И Их величества приходили, только и от них никакого толку не получилось. И мы тут вот сидим теперь, ждём.

— Когда мы с герцогом очнёмся? — у неё в голове не укладывалось — Демьен отдал свою жизнь в уплату за жизни жены и ребёнка?

— Нет, когда Храм позволит вас отсюда забрать, — кулёк на руках у теры зашевелился, и она принялась покачивать его. — Магия не даёт вас вынести — ни тебя, ни Его светлость, ни ваше дитя. Мы все можем свободно уходить и приходить, а вы нет.

— В противном случае, тело герцога давно бы перенесли в усыпальницу, — вставил слово Гостар.

— Какое тело, какая усыпальница? — Дениз не понимала, откуда взялись силы, но её даже подбросило. — Мой муж жив! А если вы ещё раз напомните про усыпальницу, то она вам немедленно самому понадобится — для личного пользования! Сделайте так, чтобы милорд очнулся!

— Увы, миледи, мы всё перепробовали! Герцог умер, только душа его ещё здесь. Что-то её держит тут, не отпускает, но это временно. Как окончательно погаснет его резерв, так и она освободится.

— Умер…

Не веря своим глазами, она снова взяла Демьена за руку — холодная. Не ледяная, но и холоднее, чем должен быть живой человек. Котик поёрзал и переместился на другую сторону, как бы приглашая её приблизиться, уступая ей место.

Умер? Нет, это невозможно!

Дениз опустилась на колени, прижалась щекой к руке герцога, второй рукой провела по его щеке, задевая ёжик отросшей щетины.

— Дем, ты не можешь меня бросить! И нашего сына!

Гостар дёрнулся, собираясь вмешаться, но Тавис грубо его толкнул, и тот отступил назад.

— Мы так его ждали! Так мечтали, когда возьмём на руки! Ты и имя выбрал… Как мы без тебя, Дем?

Мужчина не реагировал.

Всё ещё не веря, она обхватила ладошками его лицо, повернула к себе.

— Я не верю, слышишь? Не верю и не отпущу! Ты не мог нас бросить!!! В тот день, когда мы впервые увидели друг друга или потом — на свадебном пиру — мог. А сейчас — нет. Потому что ты любишь меня, Дем! Ты столько для меня сделал за эти месяцы! Ради моей безопасности отпустил в родительский дом, а сам разрывался между двумя противоположными концами света. Принял на себя, перетянул всю боль и все неприятности, связанные с беременностью. Спал по три-четыре часа в день, пропадая в архивах — искал любую, хоть самую малую, подсказку или намёк, которые помогли бы снять проклятье.

Целители дернулись, переглянулись. Тавис ахнул, Гостар схватился за голову.

— Ты готов был на всё, лишь бы мы с малышом выжили. Дем, мы выжили, у тебя получилось! Но не бросай нас, пожалуйста, я, — женщина наклонилась над мужем и принялась пальцами гладить его щёки, лоб, брови, — я жить без тебя не смогу! И наш малыш — кто научит его быть де Аламьеном, герцогом Варийским? Кто будет держать его за ручку, когда он сделает первый шаг? Ты должен услышать его первое слово и лично присутствовать на распечатывании дара! Ты должен гордиться своим первенцем так же, как он будет гордиться тобой! Потом — раз я выжила, значит, проклятье снято! И значит, у нас могут быть ещё дети! Дем, слышишь? Я хочу ещё детей — твоих и моих!

Дениз всхлипнула, не в силах справиться с комком, стоящим в горле, провела подушечками пальцев по губам мужа и, медленно склонившись над ним, поцеловала.

Герцог продолжал лежать недвижим, бездыхан. Только котик по-прежнему обнимал его лапами и нервно бил хвостом, не сводя глаз с Дениз.

— Дем! — мозг отказывался понимать и принимать. — Демьен!! Ответь!

Сзади громко всхлипнула няня.

— Дениз, девочка, не рви себе сердце! Молоко испортится! Смирись…

— Смирись?!! — Дениз ухватила мужа за плечи и принялась трясти. — Демьен, вставай! Ты не можешь так поступить!! Решил сбежать, да? Узнал, что развод тебе не получить, потому что этот брак благословили Братья, но жить со мной тебе было невыносимо, вот и придумал умереть, чтобы смерть разлучила нас? Как ты мог? Как ты мог жертвовать собой, не спросив — хочу ли я этого? Согласна ли принять эту жертву? Подумал ли ты, как мне после этого жить, а? Что я скажу нашему сыну, когда он спросит, почему день его рожденья стал днём смерти отца?

До этого момента она не плакала, а тут слёзы градом покатились по щекам, по подбородку, тяжёлыми каплями срываясь прямо на Демьена, но Дениз не замечала этого. Женщина припала к груди мужчины, обняла его руками и захлёбывалась от горя.

— Трое, как вы могли — одной рукой дать, а другой — забрать?! Как вы могли лишить дитя отца? Демьен не виноват, что сотни лет назад его далёкий предок повёл себя, как свинья, почему за чужие грехи должен расплачиваться самый достойный представитель этого рода? Вам нужна жертва? Так заберите жизнь преступника, убийцы, предателя. Тех, кого и так ждёт казнь, кто заслужил такой конец. Но верните мне мужа!

Приподнявшись, она снова обхватила лицо герцога руками и принялась целовать, куда попадёт, приговаривая между всхлипами:

— Дем, я даже не успела сказать тебе, что люблю! Ты мне признавался, а я молчала, всё чего-то ждала, тянула… Дура, я, дура! Демьен, родной мой… Единственный… Любимый… Вернись ко мне! Не бросай! Не уходи!!! Я люблю тебя! Я так тебя люблю!!!

- Мокро, — прошелестел голос у её уха, под предплечьем дрогнула, глубоко вдыхая, грудь, и магический кот, подпрыгнув, рассыпался искрами.

Дениз, боясь поверить, отстранилась, впившись глазами в лицо мужа.

— Дем?

— Продолжай, я думал уже, что никогда не дождусь от тебя признания, — веки мужчины дрогнули и бледные губы растянулись в улыбке.

— Дем… Жив…

— Не плачь, я и так уже промок насквозь, — притворно-ворчливо пробормотал герцог и закашлялся. — Убери, пожалуйста, руку с груди, ты мне все рёбра отбила, думая, что я тебя бросил. Буду знать, что такое мне даже в мыслях нельзя держать, иначе, ты меня сама прибьёшь. Я замёрз…

— Тепловые камни, одеяла, снадобья! — отмерли и засуетились целители.

К супругам подскочили и попробовали оторвать герцогиню от Его светлости, но оба Варийских зашипели на них рассерженными кошками, и лекари благоразумно отступили.

— Ты жива, — у герцога от слабости кружилась голова, но он смог поднять руку и провести по щеке жены. — Я так за вас испугался… Грахово проклятье… А малыш? — вспомнил он и попытался оглядеться.

— Т-ш-ш, не вертись! — Дениз махнула рукой няне, и та приблизилась с кульком на руках. — Наш малыш!

— Дени… Дай мне его! Дай! Я хочу посмотреть на сына! — казалось, у Демьена разом прибавилось сил. Всего полчаса назад лежал бездыханным телом, а сейчас даже почти самостоятельно смог приподняться.

Тавис подсунул под спину милорду подушку и ещё и собой её подпер, чтобы герцог надёжно опёрся.

Тера Виолона положила ему на руки свёрток, и Демьен затаил дыхание, рассматривая крошечное личико. Новорождённый спал, время от времени делая уморительные гримаски и дергая ручками.

— Какой крошка! — пробормотал Демьен. — Спасибо за сына, Дениз!

— Милорд, — не выдержал Гостар, но неожиданно тера Виолона резко дёрнула назад локтем, попав целителю в район живота.

— Что, мэтр? — не отрывая глаз от ребёнка, переспросил герцог. — Мой сын здоров?

— Кха-кха, ничего, кха-кха-кха, — подавился целитель.

— Ребёнок полностью здоров, — вместо императорского лекаря, который никак не мог откашляться, ответил Тавис. — Ваша светлость, вас надо осмотреть. И пора уже перенести в более подходящее место.

— Кстати, почему мы до сих пор в Храме? — поинтересовался Варийский. — Я долго был в отключке?

— Сутки.

— Сутки??? Почему миледи и мой сын не в своих покоях! Почему вы держите их здесь? Совсем страх потеряли, да я вас…

— Милорд! Её светлость пришла в себя немногим ранее вас. И потом, Храм не позволял ни вас вынести, ни ребёнка.

— Это ещё почему?

— Думаю, вы должны были находиться близко друг к другу, — перед глазами Демьена появилась Старшая жрица. — Вы, милорд, можно сказать, что умерли, но окончательно уйти вам не позволила магия жены.

Демьен вспомнил последнее видение, которое мелькнуло перед глазами, прежде чем он потерял сознание — огромный светло-голубой кошак, бросившийся к нему. Дениз всегда говорила, что видит свою магию в виде котика.

— Магия жены? — переспросил он.

— Да, она задержала вас в этом мире, не позволила окончательно скользнуть за грань. Если бы вас вынесли из Храма, то миледи попала бы в свои покои, а вас, скорее всего, сначала отнесли в лекарскую. А когда убедились, что сделать ничего нельзя, то…

— В усыпальницу, — мрачно изрёк герцог. — С нами понятно. А почему магия не даёт вынести отсюда ребёнка?

— Потому что ему ещё не дали имя, — объяснила жрица. — Разве не знаете правило? Если безымянное дитя оказывается в Храме, покинуть его оно может только после имянаречения. Вы с Её светлостью были без сознания, поэтому и вашему первенцу пришлось тут задержаться. Но сейчас, как я вижу, все препятствия устранены, вам осталось дать имя ребёнку, после чего вы все сможете покинуть это место.

— Имя, — Демьен наклонился над ребёнком. — Имя я давно придумал — Адри…

Малыш резко дёрнул ручками, подтянул к животику ножки, а потом энергично брыкнул ими. Кулёк раскрылся, и кусок ткани, в которую был завёрнут младенец, свесился на сторону, открывая взору отца голенький животик с перевязанной пуповиной и…

— …ана, — завершил слово Демьен и поднял на Дениз потрясённый взгляд. — Это девочка!!!

— Что? — герцогиня наклонилась над ребёнком, несколько секунд просто смотрела на малышку, а потом судорожно вздохнула и протянула к ребёнку руки.

— Дай мне её! Дочка! Девочка!

— А ты не знала? — Демьен выглядел одновременно ошарашенным и до невозможности счастливым.

— Нет, я не успела увидеть, как она родилась, а потом… потом к слову не пришлось, — принимая на руки ребёнка, произнесла Дениз. — Я и подумать не могла, что у нас не принц, а принцесса! Трое, спасибо!

— Ты хотела девочку?

— Всегда хотела дочку! Потом, я видела в сне-видении маму, она просила: «Дай ей родиться» Или — «она должна родиться» — уже не помню точно. Главное, я запомнила — у меня должна появиться девочка, это почему-то очень важно, но ты так уверенно утверждал, что в вашем роду рождаются только мальчики, что я и надеяться не смела!

— Первая девочка за… не знаю сколько сотен лет! — с благоговением пробормотал Демьен, не сводя глаз с жены и ребёнка. — Ты понимаешь, что это значит? Проклятья больше нет!

— Но как мы его сняли? — озадаченно спросила герцогиня. — Столько времени потратили на поиски, но ничего вразумительного не нашли. Только и смогли — уехать из замка. И то вмешалась судьба, проклятье или Трое, но мне пришлось вернуться и родить здесь.

«Он добровольно разделил с женой тяготы и боль, а потом отдал за вас свою жизнь, а ты смогла простить его и полюбить», — раздалось у Дениз в голове. Судя по вытаращенным глазам супруга, Демьен слышал то же самое.

«Проклятья больше нет, вы выполнили условие!»

— А как же отъезд в родительский дом? — вслух произнесла Дениз. — Разве не он снимал проклятье?

«Нет. Только настоящая любовь, когда мужчина готов пожертвовать собой ради жены, а жена прощает мужу все его поступки и принимает супруга всем сердцем».

Женщина посмотрела на мужа, потом опустила глаза на ребёнка.

— Дочка… Это значит, что ты ещё не получил своего наследника! О, боги! А если и во второй раз родится девочка, что будет с родом? Все погибнут??

— Нет! Пол ребёнка не важен, важна очерёдность рождения! Адриа…на — наш первенец, значит, именно ей перейдёт родовая сила! Она — полноправная наследница. Трое, поверить не могу — у меня дочка! Дени, ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете!

— Разве женщина может стать Главой рода? — продолжала допытываться Дениз. — Я слабо ориентируюсь в обычаях Империи.

— Женщина — нет, но если у нас не родится сын, то Главой рода станет супруг нашей дочери, а потом — их первенец. Я потом тебе всё объясню. Просто у нас столько веков не рождалось девочек, что теперь придётся поднимать все законы и перечитывать их заново.

— Ваши светлости, — вмешался Тавис, — всё готово, чтобы перенести вас в покои. Осталось имя наследнице.

— Имя? — Демьен посмотрел на жену и улыбнулся. — Нарекаю тебя Адриана Амина!

Дениз ахнула.

— Ты не против? — напрягся герцог.

— Нет, конечно же, нет! Ты запомнил, как звали мою маму?

— Всё, что связано с моей женой, для меня очень важно и ценно. Конечно же, имя женщины, которая родила моё счастье, я никогда не могу забыть. Пусть она живёт в нашей дочери!

И тут снова материализовался кот из магии, обошёл вокруг супругов, подрос в размере и заглянул в личико малышки. А потом… Дениз глазами своим не поверила, и, судя по ошарашенному выражению лица герцога, он это тоже увидел — девочка в очередной раз махнула ручкой, и возле неё появились крохотные голубые и синие искорки. Магия покружилась немного, потом приняла облик маленького котёнка — меньше ладошки! — и, рассыпавшись блёстками, втянулась в кулачок девочки.