Глава 23
Муж, не обращая внимания, что юбки жены и его камзол вымокли, а вода продолжает стекать, прижал женщину к себе и бросился к входу в портальный зал.
И налетел на упругую стену.
— Что за???
Попробовал ещё и ещё — никак.
Целители же прошли беспрепятственно.
Поставив ничего не понимающую жену на пол, герцог попытался пройти без неё — получилось. Вернулся за Дениз и повёл её к порталу — снова мембрана.
— Родовая магия! — осознал он, что происходит. — Начались роды, замок не выпустит герцогиню, пока не родится ребёнок! Ты! — герцог повернулся к посеревшим проверяющим. — Вы! Оба! Из-за ваших интриг и беспросветной глупости моя жена теперь в опасности! Мне всё равно, что послужило причиной такого пристального интереса Совета к моей личной жизни, но знайте, что если миледи пострадает — в живых я вас не оставлю. Тебя, тебя и тех семерых, которые ждут отчёта во дворце. И вами двумя займусь в первую очередь!
— Мы должны свидетельствовать перед остальными, что родовая магия признала ребёнка, — сиплым голосом воскликнул де Шантель. — В противном случае всё было зря!
— К граху и свидетельство, и свидетелей! — проревел Демьен. — Её жизнь и жизнь ребёнка — вот что для меня самое главное. Убирайтесь! Вон из моего дома! И молитесь Трём, потому что вы живы, пока живы мои родные!
- Мьен, — подошёл император. — Мне очень жаль, что так случилось, но я надеюсь, всё обойдётся! Я провожу лордов во дворец, распоряжусь, чтобы их всех развели по отдельным комнатам и заперли. Ничего, посидят, подумают, может быть, поумнеют. И вернусь. Гостар, кого из целителей ещё надо пригнать? Отвары? Зелья? Пиши магписьмо мне вдогонку, не будем терять времени.
Дениз прижалась к Демьену — всё было напрасно… Как они ни береглись, как ни пытались избежать проклятья, её заманили в ловушку, вынудили вернуться в замок, и именно в это время малыш решил появиться на свет.
Герцог осторожно поставил супругу и, чуть отстранившись, попытался выстроить портал. Раз. Ещё раз. Пока не выругался и снова не согнулся пополам, одной рукой придерживая зашипевшую Дениз.
Новый спазм!
Женщина не смогла удержать стон, но не от боли, а от ужаса: они оба чувствуют схватки? Почему? Трое, как стыдно-то…
— Не могу открыть портал за пределы замка, — пробормотал герцог. — Внутри замка тоже. Видимо, родовая магия заблокировала все перемещения, кроме портального зала, но туда тебя она не пропускает. Видимо, придётся рожать здесь…
— Милорд, надо положить миледи и переодеть, — внимание герцога отвлёк Тавис. — Идемте! Не будем зря тратить время!
Целитель быстро пошёл впереди, время от времени с тревогой оглядываясь на герцогиню — чуть раньше, чем они ожидали, но три дня погоды не делают, верно? Или делают? Почему ему так тревожно??
— Стойте! — милорд остановился, пережидая очередную схватку. — Куда мы идём?
— В покои Её светлости, — ответил целитель. — И лучше поторопиться, иначе сейчас мы соберём весь замок! Странно, что до сих пор сюда не прибежал весь выводок горничных и другой женской прислуги!
— Мы не пойдём туда, — Демьен решительно развернулся и зашагал в противоположном направлении.
— А куда, Ваша светлость? — целители переглянулись и рванули следом. — Миледи нужна удобная кровать, много воды, другая одежда… В покоях всё это есть! Все герцогини рожали там!
— Вот именно поэтому, — огрызнулся Демьен. — Мало того, что этаж изолирован, случись что — пока добежишь до лекарской за нужным зельем, пока обратно, без портальной магии-то! — так ещё и не все роженицы там выжили! Нет, такая энергетика моей жене и ребёнку не подходит! Мой сын родится в другом месте, не осквернённом смертями и чужими муками.
— Где же это, ведь миледи не может покинуть территорию родового гнезда? — Гостар догнал процессию и пристроился сбоку, пытаясь на ходу проверить самочувствие роженицы и плода. — Ребёнок в порядке, Её светлость тоже. Но мэтр Тавис прав — миледи нужно как можно скорее переодеть и удобно устроить! Куда мы бежим?
— В замковый храм! — коротко отрезал герцог.
— Дем? — вопросительно произнесла Дениз. — Зачем нам Храм, я ещё не умираю!
— Даже в мыслях такого не держи! Ты благополучно родишь, с тобой и нашим малышом всё будет хорошо, я тебе это обещаю! Братья благословили наш брак, — Демьен толкнул дверь в галерею, которая связывала замок и Храм, — они помогли обойти действие противозачаточного зелья и, я уверен, поддерживали тебя всю беременность. Логично, что они не бросят тебя на полпути, помогут и роды перенести! Потом, в Храме они скорее увидят, что наделали, и скорее услышат обращённые к ним молитвы, чем если взывать из замка
— Но из Храма до лекарской бежать не ближе, чем из покоев Её светлости, — заикнулся Тавис и сник, поймав злой взгляд герцога.
— Принесите всё заранее, выстройте цепочку, бегайте скорее — мне всё равно, как вы этого добьётесь, но у моей жены должно быть всё необходимое! — рыкнул герцог. — Дверь откройте, не видите? — у меня руки заняты!
Тавис бросился вперёд и потянул на себя тяжёлую створку.
— Милорд? Что-то случилось? — Старшая жрица с удивлением оглядела процессию, задержала взгляд на герцогине, перевела его на встревоженных целителей и взъерошенного Варийского.
Из-за спины Старшей выглядывала Младшая жрица, а под окном со свитками в руках замерла послушница.
— Немедленно — чистое ложе и всё, что пожелают иметь целители! — приказал Демьен. — После чего всех — вон!
— Но милорд, это Храм, не родильное отделение лекарни! — жрица правильно оценила причину, по которой растрёпанный герцог нёс свою жену на руках. — Куда же я выгоню послушниц и младших?
— В замковый сад, молиться Трём о благополучном разрешении от бремени миледи! Да хоть траву ножницами стричь — главное, чтоб под ногами не путались!
Старшая заглянула в глаза герцога и что-то такое там увидела, потому что немедленно прекратила разговоры и развила бурную деятельность.
Не прошло и получаса, в течение которых супруги пережили ещё одну схватку, как в центральной части храма установили крепкую кровать, рядом два стола, на одном из которых целители спешно раскладывали и расставляли бутылочки, баночки, чашки, какие-то инструменты и приспособления. На соседний стол перепуганные горничные принесли большую кипу простыней. В стороне, у стены выстроили ряд лоханей, куда споро натаскали воды.
— Греть будем по мере необходимости, — произнёс Гостар и взмахом руки отослал всех лишних прочь. Но не успела дверь закрыться, как в Храм ворвалась бледная, но решительно настроенная тера Виолона.
— Ничего, ничего, мы справимся! — бормотала старушка. — И хорошо, что Его величество не забыл про меня, не пожалел времени на старуху. Я бы с ума сошла там, не зная, как ты. А тут — глядишь, и пригожусь. Помогу, поддержу.
— Император в замке? — удивилась Дениз. — Уже вернулся?
— Не знаю, я его только в поместье видела. Примчался, о чём-то переговорил с королём и унёсся. А Его величество вызвал лекарей и сюда. Я так благодарна, что он про меня не забыл!
— Рассветный король здесь?
— Нет, не в Храме. Он в замке!
— О, Трое! — мозг отказывался понимать — что король здесь забыл? И раз он перешёл, значит, Дем дал ему допуск?
— Потом, птичка моя, всё потом выяснишь и расспросишь, — хлопотала вокруг неё няня. — Сейчас у тебя есть чем заняться! Всё, я зову целителей. Ничего не бойся, я всегда рядом!
Время текло густой патокой, и Демьен чувствовал себя увязшей в этой патоке пчелой.
Лекари, коих теперь набралось аж пятеро — король притащил лучших целителей королевства, плюс Гостар забрал своего помощника — выглядели нормально-сосредоточенными и всем видом показывали, что всё идёт, как надо.
Но он в этом совсем не был уверен.
Сначала его скручивало раз в полчаса. Потом — раз в десять минут. Чем дальше, тем короче становились паузы между схваткообразной болью. Нет, она не была невыносима, но её неотвратимость и постоянное возвращение выматывало гораздо сильнее, чем сама боль.
Демьен вспомнил про изощрённую пытку, придуманную чёрными колдунами — привязать жертву так, чтобы на темя ей капала вода. Всего лишь невесомая капля воды: одна, две, сто, тысяча тысяч… Мерно, неотвратимо, в одно и то же место… И ни отодвинуться, ни прикрыться — час за часом, пока не сойдёшь с ума. Вот и он испытывал сейчас что-то похожее — схватка отступила, несколько минут перерыва, но впереди маячит следующая, и от неё не отодвинуться, не закрыться.
Самое обидное, что Дениз тоже испытывала боль! Он так надеялся, что смог избавить свою женщину хотя бы от этого, ведь всю беременность он перетягивал на себя неприятные ощущения, почему же с родами это не сработало?
Новая схватка, Демьен задерживает дыхание, а потом несколько раз резко выдыхает и гладит жену по влажному лбу, отмечая, что она заметно побледнела.
«Трое, где вы? Почему она всё это терпит? Я же просил — мне! Боль — мне!!» — мысленно воззвал к Братьям.
И вздрогнул, получив отклик.
«Боль пополам. Вдвоём зачинали жизнь, вдвоём вынашивали, рождение тоже одно на двоих. В родах женщина должна чувствовать, но половину её боли мы отдали тебе».
Отозвались! Братья ответили!
Стало легче — они с Дениз не одни! Табун целителей, пятьдесят тысяч подданных и два монарха, которые переживают там, за стенами Храма, не в счёт. Толку-то от них? Хотя лекари стараются, он вполне внятно дал им понять, что их жизнь зависит от жизни и благополучия этой женщины. Но Трое… Трое могут всё! Братья, пожалуйста, не оставьте! Помогите его Дени и малышу! Он готов забрать себе всю боль. Её боль и боль ребёнка, ему же, наверняка, тоже не очень сладко сейчас!
Лёгкое, как дуновение ветерка, прикосновение к плечу.
Услышали!
И снова всё по кругу — спазмы всё сильнее, всё острее, передышка, искусанные губы любимой, стекающий пот, пальцы, которые в момент очередной схватки вцепляются до синяков в его руку. А он и сам еле терпит, но не может же он показать Дениз, что ему больно? Она и так страдает, а если поймёт, что его тоже накрывает, то будет мучиться ещё и из-за этого.
— Ты меня не обманываешь? Связь правда пропала, ты не чувствуешь схватки? — она его мысли, что ли, читает?? — Почему тогда морщишься и зрачок на всю радужку? Глаза не синие, а чёрные…
— Потому что ты сжимаешь пальцы, там уже всё в синяках, — отговаривается он. — Не знал, что ты настолько сильная, но не переживай, для меня это не боль, а так — ерунда. А ещё я вижу, как тебе трудно, поэтому мне тоже не по себе, поэтому и глаза. И вообще, не отвлекайся на меня!
— Я больше не буду, — шепчет, отдёргивая руку, но при новой схватке Демьен успевает подсунуть ей под пальцы предплечье. Ей легче, когда сжимает, пусть давит, раз это помогает!
— Ребёнок в порядке, сильный, сердце отличное, — комментирует очередной осмотр Гостар. — Раскрытие почти полное, еще пару часов и будем рожать!
— Пару часов? Будем рожать?? — вскидывается Демьен. — А до этого что было?
— Сейчас организм женщины готовится выталкивать ребёнка. Не волнуйтесь, Ваша светлость, пока всё идёт, как полагается, — Тавис смотрит на герцога с сочувствием. — Может быть, вы подождёте вестей в замке?
Уйти и оставить её одну? Да он с ума сойдёт…
Зло зыркнув на лекаря, герцог наклоняется над женой, гладит спутанные волосы.
— Ничего, родная, уже скоро. Я рядом!
— Дем, а можно мне встать? Я хочу походить, лежать устала, — шепчет женщина.
— Нельзя! — хором все целители. — Миледи может потерять равновесие, упасть, удариться!
— Можно, — рыкает герцог и помогает жене подняться, бережно, но крепко удерживая её. — Я не дам ей упасть.
И следующие два часа они медленно ходят по Храму, замирая, припадая друг к другу во время каждого спазма.
— Милорд, ваш обед!
— Что? — он не сразу осознаёт, что обращаются к нему.
Какой обед? Зачем? Новая схватка, и мужчина тонет в огне.
Братья, если то, что он сейчас испытывает, половина обычной боли, выпадающей на долю рожениц, то как они это выдерживают? Трое, за что им это??! Нет, он знал, что роды приносят страдания женщине, но даже не представлял, насколько сильные. А ведь у большинства не по одному ребёнку, а больше. Как, нет — как??! — они соглашаются на это во второй, третий и так далее, разы? Ладно первый, когда имеешь о родах только приблизительное представление… Или их заставляют мужья? Наверное… Он и сам, можно сказать, заставил. Не считал рождение каким-то подвигом. Подумаешь — все рожают, почти все выживают при этом, обычное дело!
Ох, не стонать! Не пугать Дени, улыбку на лицо!!!
Хорошо, что она не в том состоянии, чтобы отличить гримасу от улыбки… Два часа, Гостар сказал — два часа и… А что дальше? Будем рожать??? То есть станет легче? Или наоборот? Ну куда уж наоборот, если он, сильный мужик, давно бегал бы по стене, если бы не необходимость поддерживать жену!
В голове плясала какофония разрозненных мыслей, прыгающих с одного предмета на другой.
Пытаясь отвлечься, Демьен в красках представлял, что сделает с маркизом и как вызовет на магические дуэли всех членов Совета — по очереди. Плевать, что их девять, а он один! Плевать, что большинство только немногим уступают ему резервом и силой дара! Они посмели усомниться в его порядочности. Нет, не так — они посмели бросить тень на его жену и ребёнка!
Всех — к ногтю! Наказать, сослать, наизнанку вывернуть, чтобы прочувствовали, чтобы поняли, что за глупость, зависть, подлость и алчность тоже надо отвечать. Что за удар в спину получишь три, причём все в лицо. До глобального изменения внешности и здоровья!
— Дем, я так устала!
— Девочка моя, — обнял, прижался, поцеловал. — Держись, милая!
И положил руку на живот, мысленно спрашивая ребёнка: «Что ж ты так мучаешь маму? И папу тоже, но это уже не суть важно. Рождайся уже скорее, малыш!»
И вдруг под рукой толкнулось, мягко перекатилось и пропало.
— Вы целители или мимо проходили? — рявкнул он, поворачивая голову в сторону лекарей. — Сколько мы так уже? Когда это закончится, это же ни с какими пытками не сравнится.
— Всего двенадцать часов прошло, — ответил Гостар. — Милорд, вы бы шли в замок, а? Отдохнёте, поешьте? А мы, с помощью Трёх, родим.
— А она поест? Отдохнёт?? Вы целители? Вот и целите! Снимите боль, миледи нужна передышка! Двенадцать часов мук — это для вас «всего»?
— Первые роды часто длятся сутки — с первой схватки до первого крика младенца. Боль нельзя снимать, уже вот-вот потуги, раскрытие на четыре пальца, — ответил лекарь из Рассветного. — Милорд, у Её светлости всё идёт, как надо!
— А ускорить никак?
— Никак, если мы не хотим навредить матери или плоду.
Но он видел, что жена уже на грани, что она вымотана до предела. Перерыв между схватками сократился до двух минут, и Дениз выключалась, стоило спазму пройти. Обвисала у него на руках, только дыхание показывало, что женщина жива. Потом его пронзала боль, Дениз открывала глаза, и начиналось всё сначала.
— Она теряет сознание? — от ужаса он готов был трясти целителей за грудки, но не мог оторвать рук от женщины. Боялся, что стоит ему её отпустить, как она ускользнёт, исчезнет, потеряется.
— Нет, милорд, госпожа очень устала. Она спит.
— Спит??
— Да, организм восстанавливается, пока пауза. Пусть этого мало, но тоже поддержка.
— Обезболить никак?
— Никак. Её светлость маг, и ребёнок тоже маг. При обезболивании блокируются энергетические потоки, это серьёзно навредит матери и плоду и затянет роды. Может быть, миледи приляжет?
— Нет, — прохрипела женщина. — Мне легче, когда я хожу. И стоя пережидать тоже легче, чем лёжа! О-ох, Дем!!!
Он и сам почувствовал, что к почти привычной тянуще-режущей боли в пояснице и внизу живота добавилось новое ощущение — будто его распирает изнутри, и он должен это вытолкнуть.
Издав низкий стон, жена наклонилась, удерживаемая только его руками.
— На ложе! — скомандовал Гостар. — Это потуги. Ну вот, скоро вы сможете познакомиться с наследником! Милорд, теперь вам лучше уйти. Поверьте, в процессе рождения человека нет ничего привлекательного!
— Нет!
— Милорд!
— Нет!!!
— Тогда склонитесь над супругой, смотрите только на её лицо и придерживайте ей голову, — сдался лекарь. — Коллеги, приступим!
Но, вопреки оптимистичному прогнозу целителя, дело не продвигалось.
Дениз исправно тужилась, вместе с ней напрягался Демьен, чувствуя, что от усилий у него всё внутри горит огнём, время шло, но ребёнок не появлялся.
Спустя пять часов герцогиня уже не стонала и почти не открывала глаз, а когда открывала, то не узнавала мужа. Демьен гладил её, целовал, шептал слова поддержки и любви, умирая от страха и боли.
— Милорд, — привлёк его внимание Гостар. — Мы сделали, что могли и вынуждены признать, что бессильны спасти обоих.
— Что??!!!
— Вы должны выбрать, кого нам спасать — женщину или ребёнка. И поторопитесь, у них не так много времени…
— Да я тебя, — герцог схватил целителя за горло и сжал.
— Милорд, время! Решайте сейчас или они погибнут оба! — воскликнул Тавис, и Демьен разжал руки. Метнулся обратно к жене, приподнял, обнимая, зарылся пальцами в висящие сосульками волосы, прижался губами.
«Не отдам! Никого не отдам! Как это — выбрать? Как можно спасти одного и разрешить убить другого? — мысли лихорадочно метались. — Трое, где же вы? Я не хочу выбирать, я люблю их обоих, они должны жить! Дениз — моя любовь, моя жизнь, моя душа! Малыш — я же с ним столько месяцев! Слышал и ощущал его шевеления, ловил пяточки и кулачки, ждал и мечтал прижать к груди. Он — лучшее, что есть в нас с женой, он — наше всё! Я не могу выбирать, не хочу выбирать!»
— Милорд, время! — напомнил Тавис. — Жизнь миледи и плода утекает сквозь пальцы!!!
— Братья! Если вам так нужна чья-то жизнь, так заберите мою! — он не осознавал, что произнёс это вслух. Не заметил, как отшатнулись лекари, как всхлипнув, осела на пол, потеряв сознание няня. — Вы сказали — выбрать? Я выбрал — себя. Моя жена и мой ребёнок должны жить, я готов умереть вместо них!
Последнее, что он увидел — как по Храму пронёсся поток разноцветных искр, которые сложились в удивительное животное, очень похожее на кошку, только размером с хорошего пони, и где-то на краю слышимости раздался сердитый крик новорождённого…
***
Его величество пронёсся через портал, держа на магическом поводке обоих герцогов, так что те и шага в сторону не могли ступить.
Всё это, вкупе с обещанием Варийского, заметно поубавило у обоих мужчин оптимизма. Особенно приуныл де Шантель, но и герцог де Рейсе выглядел подавленно.
Оказавшись в Зале Советов, император махнул рукой, в результате чего выборные лица были вынуждены сделать несколько шагов вперёд, прежде чем смогли остановиться.
— Говорите! — приказал им Дорен.
— Родовая магия пропустила миледи, — де Рейсе.
— Ребёнок, которого она ожидает, действительно кровный ди Аламьен, — де Шантель.
Присутствующие задвигались, вслух обсуждая новость.
— Право Совета свершилось, — вымученно произнёс герцог де Рейсе, и Дорен почувствовал, как с его горла спала невидимая лента.
— А теперь, когда вы получили ответы, воспользовались Правом и больше не беспокоитесь о законности происхождения наследника рода ди Аламьен, желание побеседовать с каждым из вас и задать свои вопросы появилось уже у меня, — еле сдерживаясь от желания потереть шею, заговорил император, и гул немедленно стих. — Поэтому вы все остаётесь во дворце, пока я не приму решение о наказании. Стража разведёт вас по покоям.
— Стража??!
— Наказание? За что??!
— Ваше величество, в чём мы обвиняемся?
— Как — по покоям?
— В качестве кого?
— Как надолго мы тут задержимся? У меня жена и дела рода!
Мужчины заволновались, некоторые вскочили с места, но были вынуждены опуститься назад, ибо император не стал ждать, когда высшие аристократы угомонятся, а применил против них магию.
— Мы имели право потребовать освидетельствовать миледи, пока ребёнок не родился! — возмущённо произнёс один из герцогов.
— Имели, потребовали, осуществили, — буркнул Дорен. — Теперь я осуществляю свои права и свою волю.
— Ваше величество, к чему магические поводки, мы же не враги! — запротестовал де Шантель.
Император хмыкнул, но сразу не ответил, а, на несколько секунд задерживаясь взглядом на каждом из представителей Совета родов, внимательно оглядел встревоженных подданных.
- Керье, когда вы требовали от императора Право Совета, вас не остановило знание, что этим вы накинули мне на шею магическую петлю, вынуждая выполнить вашу прихоть? Ведь я не ваш враг!
— Но… Это не прихоть! Сведения о подлоге герцога были из достоверного источника! — пробормотал Шантель.
— Герцог ли Аламьен злоупотребляет властью! Недопустимо, чтобы должность Первого Советника при Вашем величестве занимал настолько нечистоплотный маг! Любой из здесь присутствующих Глав более достоин такой чести, чем Варийский! — выкрикнули со стороны.
— Аламьен подстроил смерть вашего брата, и это ему сошло с рук! — новый голос.
— Оговорил честную девушку из древнего магического рода! И теперь её выдадут замуж за низшего аристократа!!! — ещё один.
— Оклеветал девушку и вашими руками убрал из столицы достойного мага, её отца — маркиза де Лоринель! — уже де Рейсе.
Дорен внимательно фиксировал в памяти лица и обвинения всех говоривших. Когда же Главы, наконец, замолчали, медленно выдохнул, напоминая себе, что у него сейчас нет времени разбираться с потерявшим берега Советом, а поотрывать им головы он всегда успеет. И бросил на них заклинание немоты.
Потрясённые аристократы, до которых начало доходить, что император на самом деле не шутит, и их выходка будет иметь не самые приятные последствия, только и могли вращать глазами, да беззвучно разевать рты.
- Вас проводит стража, а перед этим каждому наденут блокирующие браслеты. Двери в покои будут заперты, покидать их вы не сможете, если же кого покои не устраивают, всегда можно поменять их на камеры в темнице. Обвиняю вас в государственной измене, оговоре, вредительстве и покушении. Молитесь, чтобы ваше ослиное упрямство не навредило герцогине Варийской. Не дай Трое, что-то с ней или ребёнком случится, я уже не стану тратить время на разбирательство, кто из вас заблуждался, а кто сознательно портил кровь герцогу и оговаривал его супругу. Если, конечно, успею вынести приговор до того, как вас развоплотит Варийский, уж он-то точно сортировать на виноватых и случайно затесавшихся не будет. У кого дома дела и семьи — надо было помнить об этом до того, как вы решили бросить мне вызов.
И щёлкнул пальцами, отправляя приказы.
Двери открылись, в зал вошли стражи и двое магов, которые, опасливо косясь на разъярённое величество, торопливо защёлкнули на руках арестованных блокирующие магию браслеты.
— Уведите! — приказал император.
Наконец зал опустел, и Дорен без сил опустился в ближайшее кресло.
Грах подери, это сумасшествие какое-то! Конечно, позже он побеседует с каждым. Причём при помощи менталиста, чтоб не тянуть время и не вычленять крупицы правды из мешка лжи и недоговорённостей. Но ему уже и так ясно, что семена, брошенные разобиженным де Лоринелем, попали на благодатную почву. Кто-то из Совета завидовал Варийскому, кто-то в родстве с Лоринелем, поэтому решил заступиться за маркиза и его безмозглую дочурку. А кое-кто явно метил на должность Первого советника… Всё как всегда — ищи, кому выгодно! Остальные же просто поддались на провокацию, поверили, позволили себя вовлечь. Право Совета вспомнили! Когда-то эту возможность создали для того, чтобы Совет Родов мог один раз в три года остановить зарвавшегося монарха, если тот принимался действовать во вред Империи. Древняя магия, сильная, неотвратимая. На его памяти — этим Правом ни разу не пользовались…
Мужчина потёр горло, вспоминая пренеприятнейшее ощущение удавки — откажись он выполнять, и его старший племянник стал бы новым императором. А поскольку тот ещё мал, значит, правил бы регент — Первый советник. Но Варийского так удачно дискредитировали, а императора, который его мог защитить, убрали… Значит, место Первого советника было бы свободно, и его место занял бы… Да, де Рейсе — он подходит больше всех по происхождению и уровню силы.
Вот что его привлекало, а вовсе не борьба за нравственные качества Варийского: должность второго лица в государстве — как минимум или регентство и в перспективе возможность породниться с императорским родом, выдав за наследника одну из своих дочерей — как максимум. Как всё просто и как мерзко! Прикрываясь благими целями, герцог легко оговорил достойную женщину, бросил тень на Варийского и протянул руки к императору… Рассветный прав — он был слишком добрым монархом, но это же легко можно исправить!
«А ведь я хотел обойтись малой кровью — просто прекратить слухи, чтобы по Империи не ходили грязные предположения о наследнике и супруге Главы рода! Мир жесток, а мир аристократии жесток вдвойне — каждый смотрит, где урвать пожирнее или как бы прикопать ближнего, а Варийский не всем нравится. Дерзок, смел, под чужое мнение не прогибается, богат, родовит, слишком близок к трону — даже одной причины достаточно для ненависти и зависти, а у Мьена их добрый десяток. И вот ещё одна добавилась — красавица жена, ещё и воздушница. Думал, что небольшая уступка успокоит Совет — увидят беременную женщину и поймут, что все предположения о подлоге беспочвенны. Но де Рейсе решил идти до конца. Видимо, Лоринель был настолько убедителен, раз герцог ни капли не сомневался в виновности Аламьена. Был уверен, что герцогиня или пуста, или вынашивает чужое дитя. Что ж, герцог рискнул всем и проиграл!» — император провёл ладонью по лицу.
Впереди предстоит неприятная работа — так наказать провинившихся, чтобы лорды о Праве и попытках влиять на сюзерена напрочь забыли. И потомкам наказали. Но это — позже, а сейчас ему нужно в замок Аламьен…
Перед лицом императора с хлопком зависло магписьмо, и мужчина поднял руку ладонью вверх, куда оно и спланировало.
Хм… Рассветный просится в гости, переживает за миледи, берёт с собой лучших целителей королевства. И… няньку герцогини? Зачем??! А, впрочем, если старуха поможет женщине, то пусть!
Размышления прервал слуга, который протиснулся в дверь зала. За плечом слуги мялся помощник Гостара с саквояжем в руках.
«Ага, и этот собрался. Значит, можно возвращаться».
Дорен отправил допуск Рассветному, тот немедленно открыл портал и очутился во дворце.
Монархи обменялись встревоженными взглядами, и император, не теряя времени, построил переход в Аламьен.
В замке стояла давящая тишина.
Поразившись — разве рожающая женщина не должна кричать? — император сгрёб первого попавшегося слугу и вытряс из него, что миледи вместе с милордом и целителями заперлись в замковом Храме.
Бледный до синевы дворецкий — нечасто выдаётся несчастье принимать одновременно двух правителей — проводил гостей в небольшой уютный зал, где к их услугам было предоставлено всё, что только душа пожелает. Но оба монарха желали знать, как идут дела у миледи. К сожалению, дворецкий ничем не мог порадовать, оставалось только ждать.
Мужчины заедали беспокойство и запивали его, не чувствуя вкуса и не пьянея.
Король переживал, что в случае гибели герцогини род воздушников прервётся, и его королевство потеряет внушительный кусок земли. Ведь новое графство уйдёт тогда к Аламьену, и на территории королевства окажутся земли, город и деревни, принадлежащие Империи.
Дорен боялся, что в случае смерти миледи перспектива снять проклятье с его рода будет окончательно утрачена. Это заботило императора намного больше, чем возможная потеря воздушницы. И его совсем не радовало, что со смертью миледи Империя приобретает хороший кусок земель в Рассветном.
Проходил час за часом, но из Храма никаких новостей не поступало. Закончился день, наступила ночь — монархи сидели, отупев от ожидания, беспокойства и усталости.
— А где Варийский? — вяло поинтересовался король. — Неужели до сих пор торчит под дверями?
— Насколько я понял, герцог не под, а за дверями, — ответил Дорен. — У ложа рожающей жены.
— Сумасшедший, — покачал головой Рассветный. — Чем он поможет, только целителей будет отвлекать и нервировать.
— Влюбился, — как бы, извиняясь, пробормотал император.
- Видимо, да, — согласился король. — Неразумно. Хотя девочка, конечно же, перспективная, красивая и весьма ценная. Но для взвешенных и рациональных действий нужна холодная голова. Если вмешиваются чувства, то вменяемых поступков от мужчины можно не ждать. Вдруг что-то пойдёт не так, сможет ли герцог принять верное решение?
— Верное? Это какое? — император перевёл взгляд на собеседника, отметив, что король выглядит несколько помято.
— Ребёнок! Самое важное — спасти ребёнка! Женщину, конечно, тоже надо бы, но если будет стоять выбор, то он очевиден.
— Почему дитя, а не мать? — удивился Дорен. — Женщина сможет ещё одного выносить, а то и нескольких, а ребёнка надо растить, учить, и неизвестно, унаследовал ли он магию матери. И вообще, что из него получится? Нет, в сложной ситуации спасать надо женщину!
Монархи дружно отпили каждый из своего бокала и замолчали.
— Раз герцог влюбился в жену, то он пожертвует ребёнком, если роды пойдут не так, — произнёс император.
— Глупо! Новую жену герцог легко себе найдёт, а вот нового сына-воздушника — вряд ли. Поэтому надо во что бы то ни стало сохранить это дитя, даже ценой жизни его матери!
И мужчины снова замолчали.
Время тянулось, но никаких известий по-прежнему не поступало.
— Кому расскажи — не поверят, — буркнул Рассветный. — Бросил всё, сижу за тридевять земель от дома, жду, чем закончатся роды чужой женщины! А у меня там столько дел…
— Так иди, решай дела, — ответил император. — Толку-то от нашего здесь сиденья?
— А ты чего тогда тут торчишь?
— Демьен не чужой мне — как-никак, второй по влиятельности род в Империи. Всё равно ничем заниматься не смогу, все мысли здесь. Лучше посижу, зато узнаю всё первым и, дадут Трое, первым же увижу ребёнка.
— Вот и я без посредников хочу узнать, чем дело закончится, и увидеть ребёнка.
— Ваши величества! — в зал влетел слуга и, не поклонившись, как того требовал этикет, выпалил:
— Родила!!!
Монархи вскочили на ноги.
— Кто родился?? — император.
— Ребёнок жив? — король.
— Как миледи? — вместе.
— Жив! — выдохнул посыльный. — Но миледи без сознания и милорд… Его светлость… Он…
Монархи переглянулись и, снеся слугу, рванули из зала.
— Куда бежать, где они? — рыкнул король.
— В замковом Храме, — ответил император, — Я не знаю, где это. Но сейчас!
Размотав магическую плеть, чтобы не возвращаться, Его величество вытянул из зала белого от ужаса слугу, слегка встряхнул того, чтобы привести в чувство, и приказал: — Веди нас в храм. Живо!!!