Глава 22

Дорен смотрел в окно на племянников, которые взапуски носились по лужайке за шустрым щенком.

Сколько было детского счастья, когда он подарил им эту собачонку! Взрослые не умеют радоваться так искреннее и всем сердцем. Выросли и разучились, выжгли из себя эту способность… А жаль!

Его племянники совсем ещё дети — Дьеру всего десять, Дени шесть. Может быть и хорошо, что брат почти не уделял им внимания? Не успел испортить, вложить им в головы своё извращённое представление о вседозволенности. В любом случае, теперь он с мальчиков глаз не спустит, даже приказал перевезти их во дворец и выделить им покои рядом с его собственными. Конечно, от детей шум и суета, но именно это и не даёт ему впасть в отчаянье.

Когда он рылся в манускриптах, надеясь помочь Варийскому, или — что лукавить? — в первую очередь желая сберечь воздушницу для Империи, то случайно нашёл условие, как снять с рода Торель проклятье. Вроде бы радостная новость, но ему хочется на стенку лезть, потому что условие это невыполнимое и, оказывается, тесно переплетенное с проклятьем рода ди Аламьен!

Особенно громкий взрыв смеха донёсся с улицы, и император подался вперёд, чтобы получше рассмотреть, что там происходит.

Дети поймали собаку, и теперь втроём катались по траве, одинаково счастливые и чумазые. О, ну конечно, вон уже бегут няньки и гувернёр старшего принца. Сейчас мальчишек отчитают, собаку отправят на скотный двор, а детей засунут в лохани, где отдраят до скрипа.

Подавшись порыву, Его величество торопливо сотворил и отправил пару вестников, а потом наблюдал в окно, как нянька младшего принца и гувернёр старшего читали его послания. Затем оба переглянулись, перевели взгляды на окна императорского этажа и оставили принцев в покое.

Вот и хорошо, вот и правильно! Если мальчиков оберегать от жизни, то как они научатся её ценить? Если не ушибаться, не падать, то как узнаешь, что это больно? Если не иметь возможности иногда испачкаться, то как полюбить чистоту? И если лишить детей удовольствий, то, став взрослыми, они совсем разучатся радоваться.

Пока малы, пусть побудут просто детьми, а наследными принцами они ещё успеют намучиться! Во дворце только стены не напоминают им по сорок раз на дню, что ждёт детей впереди, как они должны себя вести, чтобы не опозорить род, и как сильно огорчится император, если они его разочаруют. А детям нужны просто любовь и внимание! Жаль, что он не вмешался раньше… И хорошо, что Клара под предлогом скорби по безвременно погибшему мужу полностью отгородилась от сыновей. Дескать, ей больно видеть эти копии супруга! Отправил её с глаз подальше и выдохнул с облегчением: дура, как все женщины!!!

И замер…

Нет, не все женщины — дуры! Он знает одну, которая…

Бросив ещё один взгляд на лужайку, император вернулся к массивному бюро, побарабанил пальцами по тёмной поверхности и отправил запрос на посещение.

Король так и не предоставил ему допуск, поэтому Дорену приходилось или обращаться к величеству, таким образом, ставя того в известность о своём прибытии, или переходить через замок Аламьен, но тогда в курсе скорого появления сюзерена был уже герцог. Что в первом, что во втором случае, он не мог увидеться с герцогиней без присутствия её мужа и/или короля. Это немного напрягало, он не был готов делиться с ними новостями и соображениями до того, как поговорит непосредственно с миледи. Но наедине их не оставляли!

А Гостар помочь ничем не мог.

— Ваше величество, никак! — разводил он руками при очередном визите императора. — Ребёнок словно окутан коконом. Я отлично вижу его энергетические потоки и могу определить, как плод себя чувствует, здоров ли он или ему чего-то не хватает, но совершенно не могу понять, какого он пола! Такое впечатление, что что-то специально скрывает это!

— Герцог против?

— Нет, мы никогда не говорили на эту тему. И Его светлость, и миледи уверены, что это мальчик.

— А ты?

— Я не знаю! Но в роду ди Аламьен не рождаются девочки, вы же это и сами знаете!

— Да, за тысячу лет ни одной девочки. Но всё-таки попробуй проверить! Все мальчишки Аламьен рождались во втором браке! Кто знает, вдруг дочерей может подарить только первая супруга?

Целитель обещал, но до сих пор у него ничего не вышло.

Почему ему было так важно узнать, кого носит миледи? Потому что, согласно условию, наследник рода ди Торель сможет иметь детей только от дочери главы рода ди Аламьен. В общем, избавить Дьера от проклятья бесплодия может только дочка Демьена, а если её не будет, то всё останется по-прежнему: Дьер станет бездетным императором, а Дени придётся принять на себя бремя Главы рода и родить двух сыновей, один из которых впоследствии станет императором, так и не познав радость отцовства… Замкнутый круг.

Издевательство какое-то!

Но что, если девочки зачинаются, просто супруги не донашивают их, погибая уже от своего родового проклятья? Вернее, от проклятья рода ди Аламьен? О, Трое, за что им всем это??!

Много веков назад пра-пра-прадед Дорена, тогдашний император, отдал за пра-пра-деда Варийского свою дочь. По преданию, девушка была против, потому что успела в кого-то там влюбиться, но отец не стал слушать её мольбы. Принцессу опоили зельем, применили магию, превратив в полубесчувственную куклу, и выдали замуж. Свадьба была пышная, но её омрачил неприятный эпизод с беременной любовницей герцога. Впрочем, женщина исчезла, а некрасивая картина скоро забылась. Постепенно действия заклятья и зелья сошло на нет, но опомнившаяся императорская дочь ничего сделать не могла — она уже ждала ребёнка. Хроники донесли только скупое перечисление событий, и что испытывала девушка, когда осознала, как с ней поступил родной отец, история умалчивает. Дочь у императора была от первой, навязанной ему отцом жены, к которой он прикасался лишь несколько раз, а после родов выслал в Обитель Вдов. Первая жена императора покончила с собой, когда узнала, что муж сотворил с её ребёнком. Именно она и прокляла мужа, а заодно и весь императорский род. К сожалению, всё всплыло только тогда, когда молодой жене герцога пришло время рожать, и она погибла, так и не дав жизнь ребёнку. Оба мужчины — император и герцог Варийский, выждав положенный срок траура, повторно женились, но детей у императора больше не случилось, наследовать пришлось сыновьям его младшего брата. У герцога же дела пошли на лад, но проклятье вернулось, когда уже его сын женился и ждал первенца.

В общем, пока разобрались, в чём суть проклятья, едва не угробили императорский род — бесплодный мужчина не должен вставать во главе рода, ибо без наследника прервётся преемственность, и магия уничтожит пустую ветвь.

Тысячу лет тянется эта история, отмеченная несчастными судьбами, как мужчин, так и женщин. И только сейчас, спустя столько поколений, ему посчастливилось найти это грахово условие! Мало того, что жена наследника должна происходить из проклятого рода, так и брак должен заключаться добровольно, по взаимному притяжению и симпатии жениха и невесты!

Допустим — допустим! — они как-то обошли наговор на род Аламьен, чудо свершилось — у Мьена родилась дочь. Но как можно влюбить её в Дьера? А его — в эту гипотетическую девочку? Как можно обеспечить приязнь и добровольность в таком принудительном деле, как династический брак? Разве что устроить всё так, чтобы они почаще встречались? Но мальчики лет до четырнадцати-шестнадцати мало интересуются девочками. Потом, когда Дьер войдёт в нужный возраст, дочь Мьена или ещё не родится или будет совсем ребёнком. Племянник ни за что ею не заинтересуется! И пока она растёт — если, конечно, у Варийских, вопреки традиции рода, родится-таки девочка — его наследник успеет десять раз влюбиться в другую девушку! Вот и получается, что условие, как избавить род от проклятья есть. Но вероятность, что всё сложится, стремится даже не к нулю, а к минусу.

Поэтому он кружит вокруг четы Варийских, не зная, как рассказать им о своих открытиях. И робко надеется, что раз у герцогов всё идёт вопреки традициям, то, может быть, они не только от своего проклятья смогут избавиться, но и его род спасут?

Только бы не осели навсегда в Рассветном!

— Ваше величество, к вам герцог де Рейсе, — булькнул переговорник, настроенный на приёмную.

Император вздохнул — никак высшие не угомонятся! Пришло же кому-то в голову усомниться в происхождении этого ребёнка! К сожалению, слухи расползлись, как он ни старался их пресечь. Делать нечего, придётся ему снова идти в Рассветное и уговаривать Варийских. А герцога придётся принять, всё-таки третий по значимости род в Империи! Хотя очень хочется послать подальше — что-то подсказывает, что именно де Рейсе и есть тот камень, от которого пошли круги, то бишь, недоверие к потомству Демьена.

— Пусть войдёт, — ответил он секретарю.

Переговорник чихнул, булькнул и замолчал.

Отметив про себя, что нужно вызвать придворного артефактора и ткнуть ему в нос барахлящую вещь — кто должен следить за исправностью, сам император, что ли? — Его величество перешёл в кабинет для заседаний.

Хотелось что-нибудь сломать или разбить, но сейчас явится де Рейсе, негоже, чтобы он видел монарха в состоянии бешенства. Надо взять себя в руки…

Величество рывком поправил стол, ногами подвигал стулья, надеясь сбросить пар. Выпустить бы силу, да во дворце нежелательно. Как же невовремя герцог явился! И вряд ли с хорошими новостями…

Пока он разрывается между двумя государствами, насущными проблемами империи и чтением старинных бумаг, придворные совершенно разболтались! Ну ничего, дай Трое, он разберётся с проклятьем и воздушницей, а потом устроит всем разомлевшим и охамевшим поголовную проверку. На соответствие занимаемым должностям!

Герцог вежливо поскрёбся в дверь и после громогласного императорского «входи!», шагнул внутрь помещения.

— Ваше величество! — отвесил придворный поклон.

— Брось, Виттор, мы одни. Говори, что ещё стряслось?

— Ничего особенного, Ваше величество, — герцог не стал ломаться, сразу выпрямился и принял серьёзный и деловой вид. — Всё то же самое, о чём мы говорили на вчерашнем Совете — герцог Варийский и его супруга. Вернее, ожидаемый наследник Его светлости.

Император поморщился.

— Никак не успокоятся?

— Увы! — развёл руками герцог. — Если вы позволите высказать своё мнение…

Дорен кивнул.

— Я считаю, надо дать лордам возможность увидеть миледи и воочию убедиться, что именно она мать наследника. Иначе в дальнейшем слухи будут только разрастаться.

— А сам ты как думаешь? — прищурился император.

— Я согласен с большинством. Сами посудите, Ваше величество — Варийский увёз жену, когда срок её беременности перевалил за треть срока, как раз тогда, когда у плода начали формироваться магические и энергетические потоки. То есть, если ребёнок — бастард, родовая магия обязательно это почувствовала бы и не позволила образоваться связи между ней и плодом. Но в случае, когда младенец сформируется и родится не в родовом гнезде, то магии рода ничего не останется, как признать его, если по крови ребёнок будет ди Аламьен. Даже если тот рождён вне брака.

— Но все знают, что бастард всё равно не сможет стать Главой рода! Даже если герцог проведёт ритуал, какой проводим мы, Торели, когда передаём полномочия Главы младшему сыну. Так какой смысл Варийскому выдавать бастарда за наследника?

— Не знаю, это надо у него и спрашивать. Может быть, он просто тянет время или хочет таким образом обмануть судьбу, ведь неспроста ходят слухи о несчастных случаях с жёнами, которые случаются в роду? Возможно надеется, что успеет родить второго, уже от супруги, который впоследствии и займёт его место?

— Я тебя услышал, — император задумался. — А если у Аламьена есть веская причина, не связанная с происхождением младенца, чтобы до его рождения держать жену за пределами Империи?

- Какая бы ни была у Его светлости причина, если миледи на самом деле в тягости, то ничто не может помешать ей на короткое время появиться во дворце. Назначьте час, соберутся главы родов и несколько целителей. На самом деле, достаточно нескольких минут, чтобы убедиться, беременна ли Её светлость или нет, — пожал плечами де Рейсе. — В конце концов, в интересах Варийского, чтобы происхождение его первенца ни у кого не вызывало сомнений.

— Хорошо, я подумаю, — император взмахом руки отпустил герцога и задумался.

Де Рейсе прав — единственный выход, это показать Совету герцогиню. Конечно, подойти к женщине никому не позволят, аура и изменившаяся внешность миледи прекрасно визуализируются и на расстоянии. С ней перейдёт Гостар, муж и он сам будет рядом. С женщиной ничего не произойдёт, несколько минут, и она вернётся в Рассветное, раз Демьен уверен, что только в родительском доме его драгоценной супруге не угрожает опасность.

Приняв решение, Его величество отдал распоряжение насчёт созыва Совета, лично проверил, чем заняты принцы, убедился, что других неотложных дел нет, и ничто не сможет отвлечь его внимание в течение визита Варийских, а затем открыл портал в замок Аламьен.

В самом начале после переселения герцогини, Демьен какое-то время вредничал, требуя, чтобы король перед каждым переходом присылал вестник с запросом, но потом махнул рукой. И давно пора — император дал же ему допуск на свободное перемещение по дворцу? Единственно, запретил посещать без предварительного соглашения личные апартаменты императорской четы, сокровищницу и кабинет. Логично, чтобы герцог тоже уважил Его величество и предоставил тому допуск к переходу, как в замок, так и к стационарному порталу в поместье Даркей.

Император вышел из портального зала, рассеянно отметив, что охрана на месте — бдят! Это хорошо.

Привычным путём прошагал до кабинета Демьена, где замок, среагировав на ауру посетителя, пропустил его внутрь.

Портал активизировался, стоило капнуть на панель каплю крови, и Дорен шагнул внутрь, мысленно проговаривая в уме все аргументы, которые он должен привести Демьену и его драгоценной проблеме. И драгоценной возможности для императорского рода. Ох, и понакрутили предки, понаделали дел, а ему разгребай…

***

До конца дня и весь следующий Демьен пребывал в мрачном расположении духа, по десятому кругу инструктируя герцогиню, как ей себя вести во дворце.

Наконец Дениз не выдержала.

— Дем, я не идиотка, и всё поняла уже с первого раза! Почему ты так дёргаешься, мы же договорились, что пробудем там только десять минут?

— Не могу объяснить, Дениз. И пугать не хочу. Но лучше перебдеть, чем что-то упустить.

— Я не выпущу твою руку ни на мгновенье! Успокойся уже, всё будет хорошо!

Герцог вздохнул — хотел бы он в это верить!

Император предварительно обо всём договорился с королём Рассветного, и в назначенное время все собрались у стационарного портала в поместье Даркей.

Если король и удивился срочности проблемы, то не подал виду и почти невозмутимо выслушал причины, по которым чете Варийских приходится отправляться в императорский дворец.

— Не при подданных будь сказано, коллега, — негромко заметил он Дорену, — но распустили вы, величество, придворных и Совет свой… До безобразия!

— Сам вижу, — вяло огрызнулся император. — И разберусь с зачинщиками и подстрекателями, но сначала продемонстрирую Совету родов Её светлость, чтобы отсеять сомнения тех, кто просто поддался на провокации. А потом уж выявлю и примерно накажу инициатора всего этого… Нам нужен прямой переход во дворец, минуя замок Его светлости.

— Помогу, — кивнул Рассветный король. — И согласен, что миледи не нужно пока появляться на родовых землях супруга. Мало ли… Обратный переход, так понимаю, тоже понадобиться? Сколько человек идёт?

— Их светлости, оба целителя и я, — ответил Дорен, обводя рукой присутствующих. — Обратно — только Варийские и лекари, я останусь дома. Устрою Совету родов «большую стирку».

Король понимающе хмыкнул, подошёл к рамке портала и сосредоточился, направляя в неё магические потоки.

— Дорен, присоединяйся, — выдохнул он спустя минуту, — твой дворец неплохо закрыт, дальше сам, а то сейчас нам обоим прилетит откат.

— Что-то ты, Герл, слабоват, — беззлобно отреагировал император, подключаясь к действиям Рассветного. — Я думал, хоть внешний щит мне сковырнёшь. Никак, да?

— И не пытался, дошёл и остановился. Зачем долбиться в стену, если рядом дверь, а на стене висит ключ от неё? Или ты хочешь проверить свою защиту? Не вопрос, но попозже, а то у Её светлости уже глаза, как у ночной птицы — круглые и на пол лица.

Дениз смущённо сморгнула и отвела взгляд. Ну да — удивлена, а кто бы на её месте не изумился? Монархи вдруг на «ты» перешли, обращаются друг к другу по именам и пикируются — полное впечатление, что это не король с императором, а два добрых соседа, живущие через стенку и вместе отмечающие все праздники.

Демьен чуть сильнее сжал её ладошку, напоминая, что рядом, и женщина благодарно ему улыбнулась.

Наконец, переход был выстроен.

— Вы надолго? — поинтересовался король. — Если управитесь за полчаса, могу подержать выход открытым.

— Подержи, мне спокойнее будет, — кивнул император. — Минут в десять-пятнадцать должны уложиться.

Рассветный кивнул и сделал пасс, оставляя переход в активном состоянии.

— Я сделал выход в портальный зал. Идём в таком порядке: сначала я, Варийские — за мной. Целители в арьергарде, — скомандовал Дорен и нырнул в мерцающее марево портала.

Дениз шагнула вместе с мужем, опираясь на его руку. Живот значительно вырос, и маневренность женщины существенно снизилась. Если бы Демьен не придерживал её за спину и не направлял второй рукой, она непременно бы застопорила движение.

Внутри что-то потянуло, не больно, просто чувство, что в организме в очередной раз что-то происходит, и тут же герцог сердито зашипел сквозь зубы и под прикрытием камзола принялся растирать правую сторону живота.

— Связки расходятся, — тихо произнесла герцогиня, чувствуя невольную вину за испытываемые мужем неприятные ощущения. Женщинам они положены по их природе, а мужчине-то к чему? У каждого в мире своё предназначение: муж обеспечивает жену и детей кровом и деньгами, охраняет их, жена рожает и заботится о домашнем уюте и быте. Конечно, ей польстило, что супруг настолько о ней беспокоится, что готов взять на себя её боль, но пора бы разделить ощущения. Иначе она не представляет, что будет с ней и Демьеном во время родов!

— Ерунда, не обращай внимания, — ответил ей герцог. — После хорошей разминки с мечами или магического спарринга тело болит не в пример сильнее и не в одном месте. Помнишь, что делать?

— Да, конечно. Стоять рядом, хлопать ресницами, улыбаться и молчать.

— Умница!

Император недовольно посмотрел на шепчущихся Варийских и перевёл взгляд на сосредоточенно-серьёзных целителей.

— Подойдите ближе, я сейчас открою портал, и мы все окажемся в Зале Советов. Не хочу тратить время на хождение пешком.

Демьен одобрительно кивнул и чуть сильнее прижал к себе жену, дескать, я с тобой!

Миг — и вся процессия вышла на середине просторного помещения, с трёх сторон которого по периметру располагались посадочные места для Глав Рода, а возле торцовой стены — возвышение, где, как предположила Дениз, сидели император и Глава Рода ди Торель. Последнего предсказуемо не было — герцог почил, а его сыновья ещё слишком малы, чтобы принять бремя власти.

— Лорды, — усиленный магией голос императора прокатился по залу. — По государству ходят странные слухи, будто бы Его светлость ди Аламьен собирается совершить подлог — выдать за законного наследника другого ребёнка. Поэтому, мол, и прячет супругу, чтобы никто не увидел, что герцогиня не беременна.

Главы родов зашушукались, но тут же замерли, потому что Его величество сделал шаг вперёд и махнул рукой.

— Герцог и герцогиня Варийские!

И только теперь Дениз поняла, что до этого момента император держал над ними полог.

Ответом на слова монарха и эффектное появление Главы рода и его супруги стала звенящая тишина. Маги пожирали её глазами, Дениз буквально чувствовала эти взгляды. Не самое приятное впечатление, если честно, но она обещала потерпеть, ведь всё это ради ее малыша!

Собираясь, она выбрала такое платье, которое не только не сковывало движения, но и мягко облегало живот, подчёркивая его величину.

Минута. Две. Три…

Главы родов отмерли и принялись переговариваться, Демьен успокаивающе поглаживал её руку, напоминая, что он рядом, ей нечего опасаться.

— Ваше величество! — один из лордов встал и отвесил придворный поклон. — Мы видим, что Её светлость на самом деле ждёт ребёнка. Это замечательно! Но остаются сомнения — чей ребёнок находится в чреве герцогини?

Дениз ахнула, Демьен рванулся к оскорбившему его милорду, но жена так вцепилась в его руку, что он вовремя опомнился и отступил. Однако взглядом пообещал наглецу скорое и беспощадное возмездие.

— Де Рейсе, вы отдаёте себе отчёт, что несёте? — изумился император. — На что вы намекаете? Варийский, держите себя в руках, вы пугаете супругу.

— Мы видим, что миледи в тягости, но где гарантия, что она носит ребёнка от мужа? — повторил лорд, и Дениз услышала, как заскрипел зубами Демьен. Похоже, этот де Рейсе уже покойник — судя по взгляду, её мужчина его приговорил.

— Поясните, — ледяным голосом потребовал император.

— Все знали, что герцог и герцогиня жили в разных покоях, и герцог не навещал супругу по ночам. А ещё ходил слух, что миледи, — короткий поклон в её адрес, — простите, Ваша светлость, что задеваю такие интимные вопросы, но мы должны исключить любые сомнения, должна была понести не от супруга, а от герцога ди Торель.

— Что??! — потрясённо воскликнул Дорен. — Откуда вы взяли эту чушь??

— Об этом однажды проговорился сам ди Торель. Дескать, он — воздушник, миледи — воздушница, значит, ребёнок обязательно унаследует эту стихию. А от Аламьена она может родить водника или… не родить совсем. Все в курсе, что женщин его рода преследуют несчастья.

— Вы понимаете, что подобное оскорбление не останется без возмездия? — мрачно произнёс Демьен. — Как удобно сваливать вину на того, кто не может ни подтвердить, ни опровергнуть приписываемые ему слова.

— Разумеется, милорд, я готов ответить — слегка поклонился де Рейсе. — Никто не знал, что Его светлость покинет нас так внезапно, поэтому никто не озаботился, чтобы опросить ди Тореля и заверить его слова магией. Но есть свидетель, который жив и может подтвердить под присягой, что и от кого слышал.

— И кому же мой брат это говорил? — Дорен еле сдерживался, чтобы не применить магию.

— Маркизу де Лоринель, — ответил герцог, и Демьен тихо зашипел, мечтая добраться до шеи маркиза и остро сожалея, что герцог ди Торель смог избежать наказания. С каким наслаждением он убил бы его сам!

— Маркиз соврал, — император не собирался сдавать позиции. — Варийский отверг притязания его дочери, та попыталась применить приворот, за что была сослана в дальнее поместье её отца. Иными словами, маркиз оговорил герцогиню, мстя за свою дочь.

— Возможно, — кивнул де Рейсе. — Но возможно, и нет. Если миледи ждёт ребёнка от другого, то мы возвращаемся к первоначальному вопросу — герцог предъявит не законного сына, а бастарда. Есть только один способ убедиться, что миледи ждет истинного наследника рода.

Герцог обвёл взглядом присутствующих, Демьен стиснул ладошку жены, Дениз задержала дыхание, император шагнул вперёд, закрывая собой чету Варийских.

— Нас тут одиннадцать Глав родов, считая ди Аламьена и вас, Ваше величество. Предлагаю всем прямо сейчас перейти в замок Аламьен и лично убедиться, что родовая магия признает плод.

— Де Рейсе, вы не имеете право ничего требовать! — возмутился император.

— Имею! Право Совета! — и выпустил магию, подкрепляя свои слова.

— Право Совета!

— Право Совета!

Лорды вставали со своих мест и повторяли вслед за де Рейсе, вливая в слова свою магию.

Его величество на секунду прикрыл глаза — герцог их переиграл! Совет Глав родов имеет право раз в три года потребовать от императора дать ответ на любой вопрос или совершить какое-то действие. Сколько себя помнит Дорен, этой возможностью лорды никогда не пользовались, про это правило уже и забывать стали. И да, в этом случае он бессилен — раз Главы произнесли Право, император обязан подчиниться.

Его величество встретился глазами с Демьеном и содрогнулся — синие в обычной жизни глаза мага сейчас пугали сплошной чернотой. Да, герцог в бешенстве, Главам родов можно только посочувствовать, но отменить их требование никому не под силу — магия не даст!

— Такая толпа в моём замке мне ни к чему, — чуть хрипло, но твёрдо заявил Варийский. — Выберите двоих, кому всецело доверяете, они перейдут с нами и своими глазами увидят, признает ли родовая магия плод, который носит моя супруга.

Лорды снова зашушукались, обсуждая.

Время, которое было отпущено на визит, неумолимо утекало…

Наконец, де Рейсе выпрямился и снова повернулся к центру зала.

— Пойду я и де Шантель. Прямой портал отсюда и в замок, переход не закрывать.

— Если с головы моей супруги хоть волосок упадёт или, упаси Трое, визит в замок ей навредит, я лично позабочусь, чтобы вашим родам понадобились новые Главы, — тихо и от этого особенно зловеще произнёс герцог ди Аламьен.

Дениз замерла, понимая, что от посещения родового гнезда Аламьенов ей не отвертеться.

- Что они хотят увидеть, ребёнок же ещё не родился? — шепнула она мужу. — И как долго происходит процедура признания? В чём она выражается?

— Ты — моя законная жена. Как только мы переступим границы родовых земель, магия немедленно нас опознает, и тут же почувствует плод. Если малыш не несёт крови рода, то ты не сможешь выти из портальной залы, вот и всё. Ехали бы в карете — ты не смогла бы пересечь границу наших земель. Ну, в том случае, если бы ребёнок был не от меня. Магия не пустит на земли рода жену, пока внутри неё находится чужое дитя.

— О, я уж подумала, что будет что-то сложное, а тут всего лишь нужно выйти из портальной залы! Мы же не станем там задерживаться? Только выйдем и сразу обратно в портал?

— Конечно! Не переживай, я рядом! Более того — пусть Его величество пока сам разбирается с Советом, а мы из замка сразу отправимся в Рассветное.

— А если бы император осуществил свой план, и я понесла бы, — Дениз содрогнулась, — от его брата, то как бы этого ребёнка выдали за наследника твоего рода? И как бы я жила в замке, пока носила дитя?

— Ребёнка никто не собирался выдавать за моего, — буркнул герцог. — Тебе сказали бы, что он родился мёртвым, и забрали бы сразу, как он покинул твоё чрево. А что до замка — ты жила бы там до трёх месяцев беременности, а потом Его величество придумал бы предлог или выдал за свою прихоть, и мы вернулись бы до родов во дворец. Дени, мне не очень хочется об этом вспоминать и говорить…

Дениз кивнула — ей тоже не очень приятно думать, что было бы, если…

Женщина тряхнула головой, освобождаясь от грустных мыслей. Если родовая магия действует так, как говорит муж, то ей нечего опасаться проверки, она-то точно знает, чьё дитя растёт у неё под сердцем. Вот только пугает возвращение в замок… Проклятье, наверное, от злости бесится все эти месяцы, что не может до неё дотянуться. Кто знает, не набросится ли оно, как только она ступит на землю рода?

Было заметно, что большинство Глав рода чувствовали себя не в своей тарелке. Мужчины отводили взгляды, стоило ей на них посмотреть — понимали, что перешли черту.

— Я иду с вами, Гостар и Тавис — держитесь рядом с миледи, — распорядился император. — Варийский, потом наговоритесь, открывай портал.

И пока Демьен формировал рамку, способную пропустить несколько человек, Его величество отправил вестник — Дениз подумала, что Рассветному королю, чтобы тот не держал переход открытым. А потом махнул рукой, щёлкнул пальцами, и она увидела, как голубые искры опечатали зал, заблокировав окна и двери. Совет родов оказался взаперти.

— Чтобы никто никуда не разбежался, осознав, на что замахнулся и какова грядёт расплата, — буркнул Дорен. — Вернусь и лично поговорю. С каждым!

Маги заметно приуныли, но возражать никто не посмел.

— Портал готов, — напомнил герцог и ободряюще улыбнулся жене. — Кто первый?

— Целители, потом лорды. Следом вы и я. Одновременно, — распорядился Его величество.

Дениз отрешённо смотрела, как исчезают лекари, потом скрылись оба герцога. Настала их очередь.

— Не бойся, мы на пять минут, не дольше, — шепнул ей Демьен.

Переход, как всегда, дался легко, и Дениз с замиранием сердца шагнула на плиты портального зала замка Аламьен. Огляделась — ничего не изменилось!

Демьен тянул её на выход, напоминая, что задерживаться им не следует, и герцогиня послушно пошла рядом с мужем. Оба целителя и Главы рода уже вышли из зала и встречали чету Варийских и императора, стоя напротив выхода. Дениз отметила краем глаза, как склонились в поклоне стражи, приветствуя господ и Его величество.

— Как ты? — шепнул муж, придерживая её под руку. — Ничего не болит?

— Нет, всё хорошо. Даже наш вояка успокоился и перестал пинаться. Спит, наверное, — улыбнулась она. — А ещё вокруг меня вереницы искр — синих и голубых. Подлетают, гладят, уступают место следующим. Щекотно!

— Это родовая магия, — довольно произнёс герцог. — Радуется, что род продолжается.

Так, тихо переговариваясь, они дошли до выхода и беспрепятственно вышли в холл.

Оба проверяющих заметно скисли — выходит, подозрения, что миледи носит чужого ребёнка, оказались беспочвенны.

— Миледи, приношу свои глубочайшие извинения, — нехотя произнёс де Рейсе, — за то, что вам пришлось выслушать и пережить. Ваше величество, мы готовы свидетельствовать перед Советом, что подлога нет, и Право Совета осуществлено. Готовы понести наказание за дерзость.

— Понесёте, непременно понесёте, — пробурчал император. — Что, Варийский, вы захотите пройтись по замку или возвращаемся?

— Возвращаемся, — немедленно отреагировал Демьен.

— Тогда вы идите первыми, а я присмотрю, чтобы милорды не заблудились. Гостар, вы — следом за Варийскими, — распорядился император, и Дениз с облегчением повернулась к портальному залу, но не успела сделать и шагу, как сильный спазм согнул её пополам, огнём вспоров внутренности.

— Дем! — вскрикнула она, вцепившись в мужа обеими руками. Герцог с перекошенным от боли лицом — видимо, и ему перепало — подхватил её на руки.

— Быстрее в портал! — крикнул им император, но тут Дениз и Демьена настиг второй спазм, и по ногам женщины потекла вода.

— Трое, это отошли воды! — взвыл Гостар. — Она рожает!!!