Глава 9
— Это что такое? — через пару секунд отмерла девушка. — Демьен?
Но мужчина только моргал, и Дениз вспомнила, что когда он точно также спеленал её, она тоже не смогла выдавить из себя ни звука.
Хм… А это становится интересным!
Герцогиня осторожно приблизилась к мужу и обошла его вокруг — тот напряжённо следил за ней, отчаянно жестикулируя глазами. Дени магии не училась, но догадаться, что ей каким-то образом удалось связать супруга его же собственным заклинанием, она сумела.
Мило. Главное, такой муж — молчаливый и малоподвижный — нравился ей гораздо больше, чем командующий. Надо же, прикрылся заботой о ней же, в том смысле, в каком он это понимает, и принялся угрожать. Подчиняющее заклинание…
Дениз передёрнула плечами, представив, каково это — всё понимать, но не иметь возможности сопротивляться. И беспрекословно выполнять всё, что прикажет мучитель.
Взгляд девушки встретился с глазами герцога.
— Нравится? — спросила она Демьена, повторив его собственный вопрос. — Никогда на себе не пробовал, да? Надеюсь, впечатлён?
Герцог принялся снова семафорить глазами — закатывать их, быстро-быстро хлопать ресницами, таращить.
— Не понимаю, — вздохнула Дениз. — Но могу предположить, что ты требуешь свободы.
Герцог энергично заморгал, подтверждая, что супруга угадала.
— Верю. Мне тоже совсем не понравилось, когда ты меня обездвижил, а потом пообещал применить подчинение.
Герцог принялся активно вращать глазами, и тут Дениз вспомнила, как он разговаривал с ней в момент обездвиживания.
— Кивни, — произнесла она, и Его светлость затряс головой.
— О, уже можно общаться. Кивок — да, из стороны в сторону — нет. Понятно?
Демьен кивнул.
- Ну вот, можно спокойно поговорить. А то ты или рычишь, или делаешь всё по-своему, игнорируя мои просьбы и желания. Но теперь-то тебе придётся меня выслушать! Знаешь, о чём я мечтала? — девушка медленно присела на кровать и снова поморщилась. — Братья, вот за что женщинам такое? Почему всё неприятное достаётся женщинам, а мужчины только снимают сливки и живут в своё удовольствие? Что — нет? Да не тряси так головой, сотрясение получишь… если есть, чего. Что мне потом с тобой, растрясённым, делать, брак-то подтверждён и нерасторжим? Конечно, как любая женщина я хочу ухаживать, водить за ручку, кормить с ложечки и надевать слюнявчик, но не мужу, а ребёнку.
Демьен вытаращил глаза и нахмурился.
— Сам посуди, — продолжила Дениз, — женщина всё время терпит боль. Когда исполняет супружеский долг, когда вынашивает младенца. Когда рожает. Ты знаешь, сколько женщин гибнет в родах? Отчим на меня мало внимания обращал, лишь бы не умерла раньше времени и под ногами не путалась. Подруг у меня не было, из замка меня не выпускали. Книги да сплетни слуг — вот и все мои развлечения. А какие самые главные новости? Правильно, кто вышел замуж, кто согрешил, кто родил. И кто умер. Мужчины умирают от разных причин — напился, с коня упал, подрался, бревном придавило, бык забодал… Но если умирает женщина, то это чаще всего — от родов. А если благополучно родила, то ребёнка надо кормить, а ещё работа по дому, и муж, который требует возврат долга, а там и новый младенец. Знаю, что это у простолюдинок, дворянки от родов умирают редко, ведь им помогают целители. Но всё остальное — боль, боль, боль — точно такое же. Я видела, как моя мачеха носила детей, и слышала, как она мучилась, пока рожала.
Герцог таращил глаза и не двигался.
— И глядя на всё это, я мечтала выйти замуж за того, кто меня полюбит, и кого полюблю я сама. Потому что гораздо легче переносить всё, что связано с взрослой жизнью, если муж дорожит женой и старается облегчить её участь. Обращается ласково, бережёт и стремится порадовать. Но Братья пошутили, и послали мне тебя. Три Брата, за что вы так жестоко со мной поступили? — Дениз опустила лицо в руки и дальше говорила в ладони, отчего её голос звучал глухо. — Демьен, я помню, что ты мне говорил, и не ждала… больше не ждала многого от этого брака. Но я надеялась, что если между нами будет доверие и уважение, то мы сможем неплохо поладить. Знаешь, ведь я собиралась быть тебе хорошей женой: уважать и почитать супруга, следить за слугами, держать замок в порядке, стоически переносить свой долг и рожать детей. Но если ты собираешься унижать меня, применять заклинания подчинения и лгать — у нас ничего не получится. Меня восемь лет унижал отчим, наверное, я достигла предела терпения, потому что мне лучше умереть, чем жить так, как ты мне уготовил. И пить зелья я не стану! Не хочу становиться послушной куклой. Возможно, ты не собирался меня опаивать, но после обмана и применения заклинаний я больше не могу тебе доверять. Если ты решишь, что такая жена тебе не подходит, убей меня быстро, хорошо? Смешно, но я с детства боюсь боли…
Девушка убрала ладони, и Демьен увидел, что её щёки мокры от слёз.
— Спасибо, что выслушал. Удобная штука, эти ленты, верно? Как их снять? Может быть, просто приказать? — Дениз задумалась, потом сказала, — Подними руку.
Ничего не произошло.
— Это не работает или ты не хочешь выполнять приказ женщины?
Герцог закатил глаза.
— Не работает, ясно, — сама себе кивнула девушка и встала. — Так, посмотрю ближе.
Она подошла и наклонилась, рассматривая конструкцию.
— Прозрачный шар, — пробормотала Дениз, — где же ты? А нет его, значит, придётся самой…
Двигаясь за витками плетения, девушка обошла вокруг герцога и встретилась с ним взглядом. Мужчина выглядел не лучшим образом, а его глаза выражали столько эмоций, что Дениз стало страшно.
Связывать его она не хотела, это получилось случайно, но откровенничала она зря. Разве пример взаимоотношений между отчимом и мачехой ничему её не научил? Мужчина всегда прав, а если он неправ, то наказывают женщину… И она додумалась довести своего мужа до белого каления! Вон как глазами сверкает. Стоит снять заклинание, как последуют репрессии. Впрочем, ей уже и так нечего терять, а держать мужчину в виде кулька с глазами жестоко, да и бессмысленно.
Не отдавая себе отчёта, что она делает, просто для того, чтобы отвлечься от этих горящих глаз — наверное, Его светлость представляет в красках, что сделает с непокорной женой — Дениз протянула руку и коснулась ленты. Та чуть отстала от тела герцога и принялась ластиться к её пальцам.
А ну-ка! — девушка ухватила мерцающую поверхность и потянула на себя. Секунда, и лента исчезла, оставив вместо плотной материи стайку синих искр, которые проворно втянулись в её руку.
— Наконец-то! — раздался недовольный голос супруга, и Дениз обнаружила, что Демьен потирает руки, недобро на неё косясь. — Жена, да ты похожа на коробку фокусника — все видят, что в ней пусто, только яркие картинки нарисованы по бокам, но циркач раз за разом извлекает из неё всё новые и новые предметы.
Девушка отступила на шаг, потом на второй — находиться рядом с разъярённым мужчиной было страшновато. А то, что герцог именно взбешён и обескуражен, не заметить было невозможно.
— Не убегай, всё равно догоню, — меланхолично заметил Его светлость. — Не раскрытый дар, говоришь? А знаешь ли ты, женщина, что за покушение на главу рода и причинение ему вреда положена смертная казнь?
— Догадываюсь, — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Дениз. — Только в толк не возьму, зачем ты мне это говоришь? Разве на Твою светлость кто-то покушался? И где этот негодяй?
— Да вот, стоит передо мной и строит из себя невинность, — герцог буравил жену взглядом, но чем больше смотрел, тем больше понимал, что не может на неё всерьёз сердиться. Однако просто так спускать неповиновение было нельзя. Потом, кому рассказать, что произошло, ведь со смеху попадают — женщина главу рода спеленала, как младенца!
— Где? — девушка покрутила головой и пожала плечами. — Никого не вижу. Невидимка?
— Дениз, ты дурочку-то передо мной не строй, не убедительно! Думаю, ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю. Итак, как у тебя получилось обратить моё собственное заклинание против меня, а потом снять его?
— Милорд, я понятия не имею, о чём ты говоришь, — герцогиня улыбнулась и пару раз хлопнула ресницами, сразу став похожей на нормальную женщину. Недавно перед герцогом была фурия, потом рыдающая девчонка, а сейчас — глупенькая, как ей и положено быть, жена высокородного мага. Хочет поиграть? Ладно, девочка, но учти, что герцог Варийский тебе не по зубам!
— Дениз, прекрати строить из себя невесть что. Ты напала на своего супруга и господина. Если я решу предать этот случай огласке и вызову императорского дознавателя, то тебе не поздоровится.
— Не боишься насмешить всю империю? Посмотри на себя и на меня, кто в здравом уме поверит, что я, слабая девушка, могла не только напасть на взрослого мужчину, но и всерьёз угрожать его здоровью и жизни?
— Речь не о физическом нападении, — снисходительно пояснил Демьен. — Ты напала на меня магией. А это карается намного строже, чем если бы ты бросилась на меня с ножом!
— Какой магией, муж мой? Ты запамятовал, что маг-наставник прибудет только послезавтра, и как раз для того, чтобы открыть мой дар, если, конечно, он ещё существует?
Герцог снова опешил — наверное, от страха у его жены что-то повредилось в голове — как она смеет так с ним разговаривать? Впрочем, она с первого дня вела себя не совсем правильно, видимо, отчим перегнул с воспитанием. Всем известно, что сгибать прут можно только до определённого момента, потом он или переломится, или спружинит и больно ударит, а то и покалечит. Похоже, с Дениз случилось именно второе — она дошла до своего предела. Но девушка права, её дар не был открыт, если он только кому-нибудь заикнётся, что его заклинание нейтрализовала неинициированная девчонка, то надолго станет посмешищем и притчей во языцех.
Мужчина перевёл дыхание.
Конечно, он и не собирался никуда заявлять, целью его демарша было припугнуть жену, чтобы она поумерила характер, хоть на время притихла и начала слушаться мужа.
Не похоже, чтобы у него это получилось…
— Хорошо, давай попробуем ещё раз, — герцог страдальчески вздохнул и кивнул на кровать, предлагая жене сесть.
Девушка отрицательно качнула головой и отступила от супруга ещё на пару шагов.
— Я и отсюда всё прекрасно услышу, — заверила она герцога.
Демьен скрипнул зубами — ей больно сидеть, вот и отнекивается. Идиотка! Он же предлагал ей микстуру, и залечить ранки магией. Ну что за упёртость себе во вред?!
— Дениз, во время консуммации я тебя ранил. Это неизбежно происходит с каждой девушкой, когда она выходит замуж, и не угрожает её жизни. Но я не понимаю, зачем терпеть боль и неудобство, если целитель может ускорить заживление и снять все неприятные ощущения? Или ты думаешь, что твой супруг мечтает над тобой поиздеваться? Я клятву дал, заботиться и защищать, но, видимо, придётся и с тебя взять клятву — не мешать мне выполнять обещания! Или мне поклясться, что я не собираюсь тебя опаивать, одурманивать, привораживать и так далее?
Дениз молча кивнула.
— Серьёзно? — изумился герцог. — Хорошо, ради мира в семье и нормальных отношений: клянусь, что не собирался опаивать жену приворотными, одурманивающими или подчиняющими зельями, и не буду делать этого впредь. Аларс.
— Ретус, — тихо отозвалась герцогиня и потёрла новую запятую. Этак у неё скоро и места на руке не останется! С другой стороны, с клятвой ей спокойнее.
— А теперь, когда все формальности, я надеюсь, улажены, ты позволишь целителю тебе помочь?
Поколебавшись, Дениз кивнула.
— Мэтр Тавис, зайдите!
Пожилой лекарь, который всё время, пока супруги выясняли отношения, простоял за дверью, не решаясь уйти без позволения герцога, проскользнул в комнату и подошёл к Дениз.
— Миледи, мне будет проще, если вы приляжете на кровать. Конечно же, прямо в одежде и поверх покрывала. Я быстро, ваше платье даже не успеет помяться!
Герцог демонстративно отошёл к окну, давая понять, что мешать не намерен. Как и оставлять жену наедине с целителем.
Мэтр на самом деле действовал быстро — поднёс руку к телу Дениз, она почувствовала тепло. И целитель поклонился, отойдя от кровати.
— Всё, миледи, я ускорил процесс регенерации.
Внутри, несомненно, что-то происходило, во всяком случае, боль не ушла, а даже как будто усилилась.
- Ускоренное заживление доставляет определённый дискомфорт, — продолжил целитель, — поэтому крайне желательно принять обезболивающую микстуру.
- Дениз, теперь-то ты выпьешь микстуру, или предпочитаешь терпеть? — герцог оставался у окна, но не сводил с супруги глаз.
Упорствовать и дальше было глупо, они всё выяснили, Демьен принёс клятву, поэтому миледи кивнула, давая понять, что примет лекарство.
Вопреки ожиданию, напиток оказался довольно приятным на вкус и подействовал почти сразу. Наконец-то её отпустил спазм, да и садиться и вставать стало легче. Получается, муж на самом деле просто хотел помочь, а она устроила истерику на ровном месте?
Стало стыдно.
Демьен взмахом руки отпустил целителя, который перед уходом успел пробормотать, что завтрашний день он порекомендовал бы миледи провести в постели.
— Ложись удобнее, и под одеяло, — примирительно произнёс герцог. — Сегодня ты спишь здесь. На всякий случай, чтобы ты опять себе чего-нибудь не надумала — супружеские права я предъявлю не раньше, чем через четыре или пять дней.
Дениз послушно забралась под одеяло, но ещё не легла, как вдруг герцог схватил одну из подушек и бросил в неё.
— Ы! — от неожиданности она даже не нашла слов. Конечно, подушка не могла навредить, она даже не сделала больно, но непредсказуемость поступка её удивила, и Дениз снова напряглась.
— Демьен, может быть, тебе тоже принять какую-нибудь микстуру? Что это было?
— Механическое воздействие осталось без возврата, — пробормотал герцог себе под нос. — Я проверил, сможешь ли ты обратить против меня подушку. Иными словами, вернуть её мне, как сделала с заклинанием обездвиживания. Предупредить не мог — для чистоты эксперименты ты не должна была ждать подвоха, как и в случае с заклинанием.
— Демьен, я же уже говорила, что ничего не возвращала!
— А что ты сделала? Можешь описать?
— Ну… Увидела, что ты кинул в меня искры, увернулась и сильно рассердилась. В груди что-то мешало, и я постаралась сильно выдохнуть, чтобы убрать препятствие. Мне в руку выкатился прозрачный шар, и сразу стало легко дышать. Но я ничего не успела, как ты снова бросил в меня синие искры, а бежать мне было некуда — пока я выдыхала, ты переместился и перекрыл проход. Я поняла, что не смогу увернуться и от отчаянья бросила в тебя прозрачный шар, а сама зажмурилась, ожидая, когда долетит твоё заклинание. Но ничего не происходило, и тогда я открыла глаза и увидела тебя в кульке из синих лент.
Герцог сглотнул.
— А как сняла заклинание?
— Потрогала ленту за кончик, она принялась ластиться, будто живая. А потом растаяла, снова став искрами. И втянулась в мою руку.
Демьен сжал челюсти и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Выводы делать преждевременно, сначала нужно дождаться мага-наставника, но то, что бесхитростно рассказала его жена… Братья, этого же не может быть! Он допускал — конечно, с трудом — что Дениз может оказаться воздушницей, в таком случае, её опекун сильно продешевил. Про короля и говорить нечего. Но маги Воздуха, хоть и большая редкость, всё-таки, встречаются. А маг двух стихий?? Такого просто не может быть! Никогда за тысячелетия не было такого, чтобы одному одарённому покорялись сразу две стихии! Бред!
Мужчина снова посмотрел на жену: сиротка, бесприданница, старая дева, нераскрытый дар, нигде не обучалась…Какие, к граху, стихии? Бредовее идеи и вообразить невозможно! Скорее всего, он перенервничал и сам что-то напутал, а прозрачный шар в руке девушке с перепугу просто померещился. Да, так всё и было — он перепутал вектор или ошибся в одной из постоянных, поэтому заклинание отзеркалило, а потом саморазрушилось. А то, что девчонка с нераскрытым даром видит его магию — просто побочный эффект брачного обряда. Да, так всё оно и есть! Кстати, блюда же остывают!
— Сядь поудобнее, — Демьен поставил на кровать перед супругой низенький столик, и перенёс на него две тарелки с чем-то вкуснопахнущим. Ешь!
О, это оказалось, как нельзя кстати! Желудок радостно заурчал, и Дениз слегка порозовела.
— Ешь, не торопись, сюда никто не войдёт, а я отойду ненадолго в кабинет, нужно проверить магпочту, — и Его светлость скрылся за дверью.
Едва не урча от удовольствия, Дениз набросилась на кушанья. После целого дня голодовки и всех последовавших за завершением обряда перипетий, она ела, как не в себя. Впрочем, после приезда в Империю девушка заметила, что аппетит у неё сам по себе усилился. Нянюшка ещё в детстве как-то сказала воспитаннице, что нельзя кушать немытые ягоды, а то в животе червяки поселятся, и она постоянно будет голодная. Она тогда так впечатлилась, что какое-то время вообще перестала трогать свежесорванные фрукты, но потом решила, что няня всё выдумала. А сейчас пришла мысль — вдруг это правда? Вдруг у неё внутри кто-то поселился, поэтому она никак и не может насытиться? Завтра надо будет узнать у целителя, бывают ли такие червяки, и попросить от них лекарство…
Наконец, она проглотила последний кусочек и блаженно откинулась на подушки — как же хорошо! Ничего не болит, герцог не рычит и желудок наполнен!
— Наелась? Давай уберу, а ты ложись и спи, сегодня был трудный день, — мягко приказал жене вернувшийся супруг. — Завтра постарайся побольше лежать и отдыхать.
— А ты?
— И я лягу, — повернувшись боком, он, нисколько не стесняясь, принялся раздеваться. — Но на завтра у меня много дел, так что будешь отдыхать без меня.
Спрятавшись за одеялом, делая вид, что ей не интересно, Дениз сквозь ресницы наблюдала за мужем. Красив. Братья, как же он красив! Ничего вычурного или режущего глаз, крепкое тело, влажные, слегка вьющиеся тёмные волосы, светлая кожа с перекатывающимися под ней мускулами. Широкие плечи и спина, сильные руки и… мамочки!
Между тем, Демьен повернулся лицом к кровати, и Дениз резко вдохнула — спереди её муж тоже неотразим, она уже сегодня им любовалась, но всё равно так и тянуло взглянуть еще разок. По крайней мере, до пояса — опускать глаза ниже Дениз так и не решилась.
— Всё рассмотрела? — поинтересовался муж, и девушка залилась малиновым цветом. — Тогда я гашу светильники.
И лёг, как был — голым!
— Спи уже, наказанье моё, — буркнул мужчина, и через минуту задышал ровно и спокойно. А герцогиня ещё долго осторожно ворочалась и вздыхала, заново переживая события долгого дня.
Демьен проснулся, как привык — довольно рано. По прикрытому шторами окну скользили лучи осеннего Светила, за дверью спальни что-то прошебуршало — не иначе, камердинер мается, ждёт, когда милорд его позовёт. Входить сам, как обычно делал, не решается. Знает, что в спальне у герцога сегодня осталась жена…
Жена… Взгляд мужчины переполз с окна на кровать.
Его невозможная и кругом неправильная супруга крепко спала, подложив под щёку одну ладошку. Такая уютная, розовая, трогательная. Сам не понял, с чего рассиропился, но вместо того, чтобы вставать, герцог сидел и смотрел на девушку.
Будто почувствовав чужой взгляд, Дениз пару раз чмокнула губами и что-то сонно пробормотала, поворачиваясь на спину. Демьен, будто его застали за неприличным занятием, отшатнулся и поспешил натянуть домашние штаны — не дай Трое, проснётся, а муж над ней с… добрым утром наперевес. Испугается, и опять придётся успокаивать и объясняться!
Но девушка не проснулась, мужчина снова подошёл поближе, наклонился, рассматривая нежную кожу, лёгкую тень на щеках от ресниц, манящие губы… И снова отшатнулся — девочка непозволительно привлекательна и притягательна. Он не должен испытывать к ней влечение! Не имеет права!
Его светлость отошёл от кровати, медленно натянул рубашку и замер. Наверное, в каждом взрослом мужчине прячется мальчишка, которому всегда интересно узнать, а что будет, если…
«А если брызнуть в Дениз водой, пока она спит? Вода не навредит и впитается в одеяло, девчонка даже не узнает! Если вчера её дар отбросил мою магию без участия Дениз, то это хороший способ проверить, отреагирует ли сейчас магия жены на нападение моей стихии. Или всё-таки вчера я сам допустил ошибку в заклинании?» — что бы он себе ни говорил, но червячок сомнения продолжал грызть. И Демьен решился.
Сначала он хотел взять кувшин с водой, который стоял на столике, но вспомнил случай с подушкой и передумал. Встал так, что бы Дениз, если вдруг она проснётся, не сразу его увидела, вызвал стихию и сформировал небольшой водяной смерч. Полюбовался на закручивающуюся спираль и, резко разжав пальцы, послал в сторону спящей женщины, нацелив на её плечо, прикрытое одеялом.
И немедленно получил всю воду обратно, а герцогиня даже не проснулась, только пошевелилась, ещё раз причмокнула губами и снова ровно засопела.
Машинально промокнув лицо рукавом и встряхнув головой, стряхивая с волос капли, мужчина вновь сосредоточился, сотворил розу, но подумав, решил не рисковать — там же шипы! — и заменил её на белоснежную лилию. Пусть не так пышно, как красная роза, зато безопасно, если цветок прилетит ему назад. И отправил его в сторону жены. Растение плавно опустилось на соседнюю подушку, а Демьен призадумался.
Выходит, Дениз не выдумывала, её дар действует независимо от неё самой. В принципе, ничего удивительного, ведь он не раскрыт, но непонятно, почему её сила вообще проявляется? Пока он выяснил лишь одно — дар защищает девушку, отклоняя любую магию, которая может ей навредить. Цветок безопасен, а вода могла бы намочить и напугать. Логично, да. Но летящую подушку защита пропустила. Интересно, почему? Потому что она не могла навредить Дениз или потому что включается только против магической опасности?
Руки просто чесались продолжить эксперименты, но герцог понимал — ни одна женщина не придёт в восторг, обнаружив, что супруг проводит над ней какие-то испытания. И, учитывая решительность и темперамент Дениз, только Трое знают, чем ему это аукнется. Значит, придётся набраться терпения и крепко запомнить, что ему лучше не воздействовать на жену магией. И
Демьен хмыкнул — идея Георта заключалась в том, чтобы найти никому не нужную, безобидную и беззащитную девушку, чья жизнь беспросветна и не предполагает благополучного продолжения. Нашли, казалось бы, идеальный вариант, но, похоже, он перехитрил сам себя…. Трое, не подскажете, что же будет дальше?
Непонятно откуда ворвалась струя свежего воздуха, пронеслась по комнате, взъерошила герцогу волосы и, подхватив лилию, положила её на раскрытую ладошку спящей.
Это ещё что за намёки? Трое??! Он собирался развоплотить лилию, чтобы его жена не навоображала себе, чего не надо, ему и так достаточно проблем!
Демьен покрутил головой, но ветер стих также внезапно, как и начался, а девушка сжала пальцы, и теперь он не смог бы достать лилию, не разбудив свою неожиданную проблему. И магию не применишь, вдруг неведомая защита девушки решит, что герцог покушается не на им же созданный цветок, а на жену?
Что ж, при пробуждении Дениз ждёт сюрприз…
Герцог вышел из спальни, наказал камердинеру не беспокоить миледи и привести её служанок — пусть ждут в соседнем помещении. Как только Её светлость проснётся, они должны помочь ей привести себя в порядок, ведь миледи попала в спальню герцога в одной сорочке!
После чего вызвал магвестником старшую горничную и повторил приказ — миледи не беспокоить, холить, лелеять и выполнять все пожелания.
— Расстроите или не угодите — накажу всех, не разбираясь, чья вина, — и взмахом руки отпустил женщину.
А сам отправился в библиотеку, но не в открытый доступ, а в архив — покопаться в старых свитках и манускриптах. Хотелось бы выяснить, почему взбесилась магия герцогини, и как её можно вернуть в нормальное, то есть, спящее состояние.
Просидел там весь день, пропустил и завтрак, и обед. Очнулся, когда живот протестующе заурчал, напоминая о своём существовании.
Ох, ты ж, грах подери! Зачитался!
Нет, ничего и близко похожего на произошедшее с магией Дениз он не обнаружил, и когда отчаялся найти подсказку, неожиданно наткнулся на старинную Летопись, которую никогда раньше не видел. Кроме сведений об урожаях прошлых лет, приплоде скота, убытках и прочих радостных и грустных событий, манускрипт содержал пространные описания жизни каждого из тринадцати предыдущих глав рода. Не нашлись только жизнеописания его отца и самого Демьена. Возможно, тот, кто последним вёл эту Летопись, умер, а его преемник не стал заморачиваться? Или потому, что в книге закончились чистые станицы, и её просто снесли в архив? Снесли, и забыли, заставили другими манускриптами, он наткнулся на неё совершенно случайно. Вообще, это какая-то дополнительная Летопись, потому что есть другая, которую он и читал ранее! Намного тоньше, без подробностей и развёрнутых описаний. Он пролистал книгу и решил заново перечитать все записи, касающиеся герцогинь, начиная со времён Ролсена.
Подошёл к этому серьёзно: взял лист бумаги, разлиновал и выписал всех герцогов Варийских по очереди. А потом внёс напротив каждого всё, что известно о его первой женитьбе — титул супруги, её внешность, отношения между мужем и женой, когда и по какой причине женщина погибла.
Смерть первой женщины соотнесли с проклятьем, со второй женой ничего не случилось, и все успокоились, решив, что наговор утратил силу. Первая супруга следующего герцога погибла через неделю после свадьбы, упав с лошади. Её смерть списали на несчастный случай. Очередной герцог и очередная первая жена — эта миледи угорела во сне. Служанка не заметила тлеющий уголёк в камине, и закрыла заслонку. Супруга главы рода на тот момент находилась на четвёртом месяце беременности. Все решили, что это очередной несчастный случай. Дальше — первая жена умерла через полгода после свадьбы от выкидыша и сильнейшего кровотечения. Вроде бы — тоже несчастье, но тут уже люди призадумались, а овдовевший герцог приказал поднять архивы и внимательно изучил Летопись. Следующую жену он выбирал долго, женился на девушке, которая пришлась ему по сердцу. Их жизнь была безоблачна и дала плоды — двух сыновей. К слову — начиная с Ролсена, у глав рода рождались только мальчики. Один, реже двое, ещё реже — трое. Первенец наследовал родовую магию, последующие сыновья неизменно оказывались бездарями, как и их потомство.
Пятый герцог оставил для потомков подсказку — выбирать в жёны ту, что по сердцу. Обращаться с женой мягко и ласково, беречь и баловать. Мол, тогда проклятье не проявится.
Его сын так и поступил — женился на той, кто покорила его сердце. Почти два года они были счастливы, но потом случилось непоправимое — молодая женщина погибла в родах вместе с младенцем. Герцог от горя совсем обезумел, уничтожил на месте всех целителей, которые не смогли спасти его супругу, досталось и прислуге. Только спешно вызванный император и утихомирил мужчину, привёл его в чувство. Но с того момента герцог будто бы выгорел. Он женился второй раз — ведь наследник был необходим! — и никаких чувств не испытывал ни к жене, ни к ребёнку. Нет, не обижал, но не проявлял к ним ни капли любви и тепла. Долго не прожил, умер, когда наследнику исполнилось восемнадцать. И Его императорское величество в приказном порядке запретил наследникам рода ди Аламьен жениться по любви.
«Я сам мужчина, и всё понимаю, но первый раз жениться ты должен только по расчету и относиться к жене полностью равнодушно. Нельзя допустить, чтобы глава рода снова потерял женщину, которая для него дороже жизни, поэтому пока проклятье не снято, никаких браков по взаимному притяжению! Помни, ты в ответе за весь род!» — читал Демьен Летопись.
Надо же, а они с маркизом думали, что выбрать ненужную девушку, которую не ждёт ничего хорошего и никому не жалко — это их собственное изобретение! Оказывается, это было распоряжение императора. Не так буквально, но условие — не влюбляться в первую жену — существует уже не одно поколение! Интересно, почему в том, доступном для глав рода варианте Летописи, об этом ни слова?
«Лучшие маги ищут разгадку проклятья, долг же герцога Варийского — обезопасить своих подданных и обеспечить бесперебойность наследования. Чудо, что я успел прибыть и смог остановить твоего отца, ещё немного, и он покончил бы с собой. Горе туманит разум, поэтому, наследник рода не должен иметь сердечных привязанностей!» — дочитал он цитату.
И задумался.
Так и повелось с тех пор — герцоги запрещали себе любить, женились, не испытывая привязанности, и внешне не слишком горевали, когда первая жена неизбежно уходила. Но все до одного прожили значительно меньше, чем отпущено магам такого уровня. Возраст, на который пришлась смерть главы рода, и приведшие к ней причины у всех герцогов были разные. Единственное, что совпадало — возраст наследника к моменту гибели отца никогда не был меньше восемнадцати. Будто бы проклятье позволяло отцу дотянуть до совершеннолетия сына, и только потом его забирало.
Когда Демьен ранее читал облегчённую версию, в ней не были упомянуты эти нюансы, а теперь понял, что у него тоже так себе перспективы. И его собственная идея будущей женитьбы на Аранэлле уже не выглядит безупречно и столь привлекательно. Получается, он так и так обречён, как и Дениз, просто проживёт лет на двадцать дольше и умрёт, оставив ещё довольно молодую вдову. Не увидит, как вырастет сын, не подержит на руках внука, не состарится рядом с любимой…
Кстати о любимой — Аранэлла уехала несколько дней тому назад, а он до сих пор не связался с её отцом, не поинтересовался, как у Аранэллы дела, не нужно ли им чего-нибудь. Всё его время занимает Дениз, сколько же ему из-за неё хлопот!
Мысли герцога снова вернулись к Летописи.
Почему же за много лет никто не нашёл, как снять это грахово проклятье? Ролсен не любил девушку, сделал её своей и жестоко с ней обошёлся — она заслуженно его прокляла. Однако, пятый герцог Варийский жену обожал, но она всё равно умерла, а он едва не сошёл с ума. В двух случаях — Демьен нашёл это в Летописи — целители спрашивали у Его светлости, кого им спасать — женщину или ребёнка? Первый случай — Ролсен выбрал наследника, но целители не сумели сохранить ему жизнь, а мать так и так умирала. Второй случай — несчастный пятый герцог выбрал жену, но целители точно также не сумели сохранить женщине жизнь, и Варийский потерял и первенца, и супругу. Что, ну что нужно сделать, чтобы проклятье исчезло? Ролсен заслужил наказание, но остальные-то при чём? Женщины и нерождённые дети? И новые главы рода, которые никого не предавали? Трое, это бремя слишком тяжело, или помогите его нести, или избавьте!
Листы книги, которую он держал в руках, зашелестели, и перевернулись, открыв начало, где описывается преступление Ролсена.
Значит, разгадка здесь? Но он знает эту историю почти наизусть, и так и не увидел выход!
Желудок снова издал руладу, и Демьен, отложив летопись в сторону, решил вернуться сюда завтра, после того, как маг-наставник вынесет свой вердикт относительно дара герцогини.
Дениз чудесно выспалась! Но отличного настроения ей добавила и чудесная лилия, которую девушка обнаружила в своей руке.
Демьен, больше некому! Заглаживает свою вину за отвратительное поведение или благодарит за согласие?
Улыбаясь, Дениз соскочила с постели, покружилась, прижав лилию к груди. Такая красивая! Нежная, совершенная! Нужно срочно поставить её в воду!
И охнула — она же в спальне мужа и в одной сорочке!
— Миледи, — в дверь поскреблась Мариза. — Вы уже встали, я могу войти?
— Входи! — разрешила герцогиня. — Где мой муж?
— Не знаю, миледи. Тера Гитана приказала караулить, когда Ваша светлость проснётся. Я принесла халат и туфельки. Надевайте, и пойдём в вашу половину. Там вы примете ванну, я помогу вам одеться, Крея и Василана принесут вкусный завтрак, — тараторила служанка. — А потом, если пожелаете, можете снова прилечь.
— Мне нужна ваза, — ответила Дениз, надевая туфли, и передала цветок горничной. — Подержи, только осторожно! Она такая хрупкая!
Ей никогда не дарили цветы, потом, это первый искренний, от души, подарок мужа. Если бы тот просто хотел подарить ей цветы, то это был бы не один цветок и уж точно не скромная белая лилия. Значит, это не просто цветок, а послание от сердца! Демьену будет приятно, если он увидит, как жена заботится о его подарке!
Она ждала мужа весь день, сначала с нетерпением, потом с надеждой и к вечеру — с обидой. Неужели, ему было так трудно просто сказать жене пару добрых слов? Всё-таки, вчера они стали по-настоящему близки, провели вместе ночь, и под конец вечера Демьен проявил к ней заботу, накормил, не рычал… А утром просто взял и ушёл, оставив на весь день одну! И цветок — Дениз перевела взгляд на вазу — она-то вообразила, что он от души, а это, наверное, просто дань этикету. Мол, забрал твою невинность, вот тебе в утешение лилия.
Няня переживала, видя, как меняется настроение подопечной.
— Может быть, что-то хочешь? Только прикажи — смотри, как все вокруг тебя вьются!
— Нет, няня, ничего не хочется, я, пожалуй, полежу.
— Ну, полежи, девочка моя. Отдохни. Что поделаешь, такова женская доля!
И не скажешь же, что не из-за этого печаль… Не поймёт!
Уже вечером герцогиня, не выдержав неизвестности, приказала Крее:
— Пошлите кого-нибудь к милорду, передайте, что я хотела бы поужинать вместе с Его светлостью.
Девушка ушла, а Дениз спохватилась, что ей нужно переодеться! Ведь не может же она выйти к ужину в платье, которое так и носит с утра! Подняв на уши Маризу с Василаной, она выбрала милое ярко-синее платье, и ей уже заканчивали делать причёску, когда вернулась Крея.
— Его светлость передал, что занят, и что бы вы, миледи, его не ждали. Ужинали сами и ложились у себя.