6. Дрессировка

Раб молчит и косится на меня с тревогой. Устроить скандал? Наорать на него? Сбросить с постели, быть может? Как он посмел нарушить мою волю? Но в голове пусто, ни злости, ни возмущения я оттуда вытащить никак не могу. Только розовый кисель и «вау, и почему я так долго отказывалась от этого удовольствия?». И ещё: «эти земляне знают толк в любви». Алекс мне в последний раз говорила, что оргазмы – они в голове. Мужчина может быть сколь угодно искусен и опытен, но если у женщины с ним нет душевной близости, секс хорошим не будет. И наоборот: даже самые простые ласки сносят голову, если рядом тот самый. Теперь я думаю, что ее мужик, наверное, ничего не умеет. Потому что Тео я вообще первый раз увидела сегодня. Но с ним получилось очень круто. Самец, по нему видно. Помыться бы! И пожрать нормально, а то свободный мужчина Бернард меня заболтал, и я почти ничего не успела ухватить со стола. Возможно, в этом и был его хитрый план. А у Джона в холодильнике наверняка есть что-то вкусненькое, правда, я его до вечера освободила. Неловко как-то его теперь дергать. Толкнула Теодора в бок: – Ты готовить умеешь? Ах, да. Твоя моя не понимай. Придётся все самой, бедная и несчастная. Но сначала в душ. Тео сел, выпуская меня из рук. Посмотрел встревоженно.о, взъерошил волосы, почему-то потер переносицу. – Душ! – снова сказала я. – Але, ты должен запомнить это слово! Душ! – ткнула пальцем в его, потом в себя: – Тео. Эжени. – И в сторону ванной комнаты: – Душ! Мыться! Тео кивнул, улыбнулся криво и безумно обаятельно, повторил: – Душ. Тео и Эжени. А потом подхватил меня на руки и потащил в ванную. Я завизжала от изумления, он едва меня не выронил, но все же поставил на пол и с гримасой схватился за затылок. Гневно что-то выговорил мне на незнакомом языке. – Прости, прости! – залепетала я. – Я просто испугалась. Конечно, тебе можно носить меня на руках! Тео, Эжени, душ! Вздохнул, посмотрел на меня снисходительно, как на дуру. Я топнула ногой и требовательно потянулась к нему: – На ручки! Догадался, снова поднял, теперь уже подхватывая под ягодицы. Я обвила его руками и ногами, заглядывая в потемневшие разом глаза. Сама потянулась к губам. – Душ, – выдохнул он. – Эжени… Хитрый. Донес. Запихнул в кабинку. Там было слишком тесно, но он втиснулся ко мне. Увы, помыться вдвоем совершенно невозможно. Не самый большой у нас дом, вот у маман уборная больше, но там еще стиральная и сушильная машины, и вообще… все пафосно розово-золотое. Я туда боюсь соваться, голова сразу кружится и в глазах рябит. Моя уборная совсем маленькая: раковина, унитаз и душевая кабина. Кабинка. Кабиночка. Строго на одну вполне стройную девушку. – Нет, дружок, так у нас ничего не выйдет, – попыталась возразить я, пока Тео настраивал воду, плотно прижавшись ко мне всем телом. – Хотя… можешь попробовать, если хочешь. Он хотел – в такой тесноте, да еще голая, я прекрасно это ощущала. Самодовольно усмехнувшись, схватил дозатор с мылом, налил на ладонь и принялся оглаживать мне грудь и живот. Потом каким-то чудом развернул меня лицом к себе и мыльными пальцами прошелся вниз по спине, особое внимание уделив ягодицам. Ну… в эту игру можно играть вдвоем. И я тоже плеснула на руки мыла… Вывалились мы из душа красные и едва дышащие. Тесно, но… Если очень хочется, то можно найти подходящую позу. Мне понравилось. Вообще-то я раба для других целей покупала, то, что произошло, было лишь бонусом. Невероятно приятным, но бонусом. Мне нужно перестать тащить его в кровать, а тестировать согласно плану. Внешность – 10 баллов из 10. Выносливость пока тоже радует. Сообразительность явно присутствует. Что там еще важно для девочки? Смелость? Ну так я и сама трусиха. Так что не стану устраивать для Тео внезапные нападения грабительниц или внештатную проверку пожарной охраны. Ум. Но как его проверить? Извините, уважаемый, у вас в прошлой жизни, случайно, не было научных степеней, диссертаций, выигранных грантов? Нет? Очень жаль. Кто он там, капитан торгового корабля? Вряд ли такой соображает в высшей математике и интегральной логике, зачем ему это надо? Зато, наверное, умеет зарабатывать, хотя и неудачник. Но, надеюсь, неудачливость генетически не передается. Ладно. Понаблюдаю пока. Главное, чтобы меня потом от его ребенка не тошнило. Судя по моей семье, образцовой матерью мне не быть. Пример брать не с кого. Но это и не важно, главное, адекватной быть, уже хорошо. Я всякого на работе насмотрелась, уверена, моя дочь будет счастливой, а это самое главное. – Я голодная, – заявила я, натягивая на себя белье и длинную футболку. – И не надо на меня так смотреть. Я в прямом смысле. Тео выглядел немного пришибленным. Его понять можно, как-то я очень быстро взяла парня в оборот. Но задумчиво-восхищенные взгляды мне нравились. Он смотрел не как раб на свою хозяйку, а как мужчина на женщину. И это было приятно. Не потерять бы это чудо. Мы, женщины, существа странные. Прекрасно обходимся без мужчин, умеем все на свете: и дороги делать, и раковины чинить, и авто водить, и учить, и лечить, и воевать. Про рождение детей вообще молчу, только нам это и дано. Сильный пол, никаких сомнений. И вроде мужчины нам не нужны, но… Я-то не очень сильная. Даже слабая. И характер не тот, и трусиха, и лентяйка. Есть такие, как Алекс, а есть я. Но если уж Алекс для счастья понадобился мужик, то мне и вовсе не грех задуматься о том же. Тео, глядя на меня, с несчастным видом вертел в руках штаны. Да, тяжко ему без белья будет. Он ведь наверняка к такому не привык. Вон, волосы, хоть и отросли уже, а явно стрижены в хорошем салоне. И руки ухоженные, не такие, как у Берни или Джона, которые привыкли работать в саду. Чуть позже я закажу парню одежду, а пока могу только свои шорты предложить – мягкие, широкие, на плотной резинке, я в них сплю иногда. Как он на меня посмотрел! Сколько обиды и укора было в глазах! Не взял. Жаль. Ему бы пошло. Ну как хочешь. Надевай свои штаны прямо на голое тело и пойдем вниз обедать, пока я тебя не покусала с голодухи. …. Джон шумел газонокосилкой во дворе. Я заглянула в кастрюлю, нашла там только холодную утреннюю кашу и тяжко вздохнула. Села на стул, молча уставилась на раба. Он стоял возле стены и смотрел на меня с улыбкой. Приглашающе махнула рукой. Вскинул светлую бровь, вопросительно качнул головой в сторону холодильника. Я закивала. Ну вот же как славно, вовсе не нужны слова, чтобы объясниться! Тео открыл холодильник, достал оттуда кусок грудинки и лоток с яйцами. Повертел в руках найденную на полке сковородку, на всякий случай ее вымыл. Яйца тоже зачем-то вымыл, а что, их мыть нужно, да? Забавно, я даже не подозревала. Потом мужчина обнаружил фартук Джона и очень обрадовался. Я, поджав ноги, с удовольствием наблюдала. Вот так и должно быть: мужчина на кухне, кормит свою женщину. Правда, небольшой нюанс. Я не смогу его содержать, мне бы себя прокормить, а потом ребенка. Что-то мне подсказывает, что Алекс рано или поздно урежет мне содержание и будет совершенно права. Если уж я достаточно взрослая, чтобы родить ребенка, то пора бы становиться самостоятельной. К тому же у Алекс теперь своя немаленькая семья. Яичница пахла умопомрачительно. Выглядела тоже весьма привлекательно. Не та пища, к которой я привыкла. Мне бы что-то менее калорийное и уж точно не жареное, лучше на пару. Но как можно отказаться? К тому же я только что потратила кучу калорий. И планирую потратить не меньше, день длинный. Нет, я его не продам. Я открою кафе, и Тео будет там готовить божественные завтраки. Потому что мужчина готовил не просто съедобно, а невероятно вкусно. А может, я просто была такая голодная и ужасно довольная жизнью. – Ты себе-то накладывай, – спохватилась я, обратив внимание, что тарелка на столе только одна. – Ой, горе ты мое, ничего ведь не понимаешь! И подцепив вилкой кусочек хрустящей грудинки, сунула ее в рот, прошамкав: – Я ем. Следующий кусок поднесла к губам раба: – Тео ест. Он не стал сопротивляться, сверкнул глазами лукаво и губами снял с вилки грудинку. Я невольно сглотнула: даже ест он сексуально. Так и хочется вместо этой яичницы слопать его целиком. Ну, или хотя бы облизать. – Тео ест! – я ткнула в него пальцем, потом показала на сковородку. – Давай, бери тарелку себе. Но он совершенно точно понял меня неправильно: взял сковородку и сгрузил остатки яичницы мне в тарелку. – Эй, мне столько не съесть! Ты чего? Я ведь девочка! Он уселся за стол, взял мою руку, ткнул вилкой в яйцо и потянул его в рот. Это что мне, кормить его, что ли? А ничего не слипнется? – Ну нет, – фыркнула я. – Самый умный? На вот, меня корми, птичка-мама. И, вручив ему вилку, открыла рот. Засмеялась, представив, как глупо это выглядит со стороны. Он тоже улыбнулся во весь рот и в самом деле начал меня кормить. И о себе тоже не забывал. Так мы и слопали всю яичницу, причем очень быстро. А потом этот парень помыл посуду. И сковородку тоже, чем снова меня шокировал. Удивительно, как много можно понять по человеку за один только день! Я все больше радовалась, что купила именно блондина. Помимо приятной, но не слишком смазливой внешности (вот у моей племяшки был раб такой красоты, что женщины от одного его взгляда раздеваться начинали, а Тео так, средненький), мужчина был спокоен, покладист, довольно сообразителен и воспитан. Ел очень аккуратно, двигался грациозно. Посуду мыл вполне привычно, значит, самостоятельный мужик вполне, адекватный. Нас, правда, учили, что мужики обычно существа слабые, изнеженные, не способные ни хозяйства вести, ни сложные задачи выполнять. Можно, конечно, научить их готовить или полы мыть, но как правило, сильно грузить не стоит, выносливость у них маловата. Так что мужчина, скорее, декоративен. Посмотреть приятно, в постели хорошо (но тоже не стоит перегружать, да иногда нужно стимуляторы давать), какую-то простую работу поручить им можно, но на этом все. Конечно, я знала, что это не так. Свободный мужчина Бернард, к примеру, самолично растил трех дочерей, работал на нескольких работах, умел готовить, стирать и штопать колготки. Тео, кажется, был из той же породы. Не просто красивый, а еще и вполне самостоятельный. А ведь ему нужно будет завтра весь день дома одному быть, я ведь на работу уйду! Ничего, попрошу Джона присмотреть. Главное, чтобы кушал вовремя и зубы чистить не забывал, а с остальным как-нибудь справимся.