8. Планы на будущее

Утром я безнадежно проспала. Не услышала звонок будильника, и если бы не Джон, деликатно постучавший в дверь, на работу я бы опоздала. А так вскочила, натянула первые же вывалившиеся из шкафа вещи (брюки и блузку, потому что искать чулки было уже поздно), сунула ноги в туфли и вылетела из дома, совершенно забыв выдать указания и Тео, и Джону. Красилась на светофорах (Алекс бы мне голову за это оторвала), сунула в рот мятную жвачку вместо чистки зубов. Причесаться удалось в туалете на работе. Частный детский садик напоминает рай в миниатюре. Здесь небольшие светлые кабинеты, много зелени, маленькие, но устойчивые стульчики и куча девчонок от года и старше. Некоторых малышек приводят на час, некоторых – на весь день, в зависимости от их возраста и достатка родителей. Я обожаю свою работу, хотя никто в это не верит. Да и как можно не любить этих красоток с кудряшками или веселыми хвостиками, толстыми щечками, улыбками с первыми зубами и пухленькими пальчиками. И девочки меня любят: несутся ко мне всей толпой, обнимают, целуют, тянут за волосы. Я скидываю туфли, сажусь прямо на ковер посередине класса и начинаю занятия. Раскладываю муляжи фруктов, насыпаю фасоль и крупу в мисочки, достаю пальчиковые краски. Время пролетает незаметно и очень весело. Пара намоченных штанишек, испачканный ковер, отпечатки пальцев на моих брюках, рассыпанное пшено, отпечатки зубов на восковом яблоке и напрочь уничтоженное комнатное растение не передают моего счастья. Я ни капли не устала, только проголодалась. На наладоннике три неотвеченных вызова, все от Алекс. Перезваниваю, попутно пытаясь влажной салфеткой оттереть брюки. – Как дела, мелкая? – Отлично! – На работе сегодня? – Как догадалась? Уже закончила. – Ты после работы ненормально радостная. Пообедаем? – Где? – В “Долину роз” заруливай, я тут рядом. Закажу тебе супчик. – И рыбу. Можно с овощами. И кофе. Я не завтракала. – Принято. Жду. Улыбаясь во весь рот, я попрощалась с детишками, пообещала непременно вернуться завтра и, счастливо ускользнув от начальницы, которая давно просит увеличить количество занятий, поехала на допрос к сестре. Зная ее характер – будет пытать. Ну и ладно. Теперь она сама у нас под подозрением, а еще стратор! Алекс выглядела прекрасно. Она ворковала по наладоннику (судя по нежной улыбке и мягкому голосу – со своим мужиком), вертела кольцо на пальце, сверкала глазами и вообще была до неприличия довольна жизнью. я плюхнулась рядом с ней, вцепилась в чашку с кофе и хихикнула, когда она скомканно распрощалась со своим “медвежонком”. – А ты не думаешь, что твой медвежонок – альфонс? – поддела я сестру. – О, у тебя в словаре появилось новое слово? – радостно удивилась Алекс. – А ты знаешь, что такое “харрасмент”? – Обижаешь, у меня юридическое по межпланетному праву. И диплом с отличием. Это когда начальник домогается подчиненного. Ты что, домогаешься Берни? – Пытаюсь, – фыркнула Алекс. – Не всегда успеваю первой. – Он живет на твои деньги. – Ничего подобного. У него неплохая зарплата. – Которую ты ему платишь. – Уже нет. Я дорабатываю срок и иду на повышение. Теперь уже точно, вчера я расписалась в приказе. – Советником домины по внешней политике? – Именно так. Кстати, Бер теперь будет числиться по другому ведомству. Его назначают в министерство образования консультантом. Я присвистнула. Ну ничего себе, как взлетел этот мужик! Вот что значит – поставить все на правильную лошадку! – И если ты скажешь ему по этому поводу хоть слово, – безжалостно продолжила моя единственная сестра, угрожающе глядя на меня, – я тебя убью. Он гордый, может и отказаться. Пойти вон уборщиком, чтобы только никто не сказал, что я его куда-то проталкиваю. – А ты проталкиваешь? – Нет. Это решение домины. Мне бы лучше, чтобы Бер был рядом и помогал. С ним отлично работается. А теперь придется тащить с собой в столицу Ровенну. Я без секретаря не справлюсь, а привыкать к чужим людям не хочу. – И девчонок повезете? – Ну конечно. Как без них? Я вздохнула. Жаль. Далеко. Теперь не выйдет вот так поболтать с сестрой за чашкой кофе. – Кстати, Эжени, а что за история с рабом-землянином? – Он красивый. – И все? – И умный. И в постели божественнен. – Смотри не влюбись в него. До отмены рабства мы пока не дошли. И, судя по проектам домины, окончательно дойдем не скоро. Она замолчала, ковыряясь вилкой в своей фасоли, а я вдруг подумала, что живу в интереснейшее время. Мне тридцать два всего, а я уже и воевала, и свободного мужчину видела, и даже на Н’илуне побывала. И еще побываю. – А с домом что будешь делать? – вспомнила. – И с рабами? – Дом Элианне оставлю, она еще учится. И Джерри. А остальных с собой заберу. Ты хочешь от маман съехать? Переезжай, не проблема. – Да я квартиру хотела… – пробормотала, чувствуя, как краснею. – Мне пора бы сепарироваться от старшей сестры. – Тогда тебе придется выйти на работу на полный день. Ты же не одна, тебе еще раба содержать. Кстати, дать тебе адрес магазина, где можно неплохие мужские шмотки купить? Оказывается, в Тэмпле есть маленький мужской отдел, кто бы мог подумать! – Я люблю свою работу. – Я знаю. Но если работать до изнеможения, быстро сгоришь. Дети – это не просто. – Но очень здорово. – Да. Не думала об удочерении? – Нет, я… – вспомнила, что Берни просил пока не говорить Алекс, замялась, но все же решила признаться: – Рожать хочу. На Н’илуне есть яйцеклетки мои. И замороженные остатки… ну… репродуктивных органов. – Сколько это стоит? – встрепенулась Алекс. – Я оплачу. – С ума сошла? Я сама! – Эжени, рожай обязательно! – я с удивлением видела, что сестра рада за меня. – Ты поэтому раба купила? Рассматриваешь его как отца? – Ну… я… – Они могут, правда. Бер прекрасно справляется, не хуже любой женщины, даже лучше. Они и с Элианной подружились. Отец для девочки – это очень хорошо и правильно. Мы будем продвигать законопроект, чтобы рабам позволяли принимать участие в воспитании дочерей. Разумеется, после психосоциальной комиссии, но все же… Те, кто захочет – смогут видеть, как растут их дети. Я громко сказала некрасивое ругательное слово и вздохнула. Совсем они там рехнулись. Варриан ждут непростые времена.