10. По уши

Тео выглядел возмутительно довольным жизнью. Он сожрал все мои яблоки и присвоил чистый блокнот, исписав уже половину листов. Пришлось мне даже задуматься: а чем занимаются приличные рабы, пока женщины работают? Готовят? Прибираются? Смотрят новости по сети или ругаются с оппонентами на рабских форумах? “У моей хозяйки задница лучше, чем у твоей”. “А моя – сестра стратора”. “Не ссорьтесь, мальчики, лучше подскажите, как правильно готовить брокколи”. “Сколько стоит абонемент в спортзал? Хозяйка сказала, что у меня появилось брюшко, и я ее больше не возбуждаю. Грозится продать или отправить на кухню, что делать?”. “Качай пресс, братан, делай скручивания. Не запускай себя, потом будет сложнее”. Ну, и так далее. Кстати, о брюшке. Надо бы и мне в бассейн походить, но теперь не до этого. Хотелось сразу в постельку. К Тео под бок. Но дел было еще много: заказать продукты, примерить купленные ему трусы и рубашки, закинуть брюки в стирку. Голову помыть, в конце концов. И подумать о предложении Алекс. Если она оплатит процедуру восстановления репродуктивных органов и беременность, то мне хватит накоплений и на квартиру, и на несколько лет скромной жизни. Плюс материнское пособие, конечно. А если я буду жить в ее доме, то можно вообще ни за что не переживать. Тогда не придется продавать Тео. Он мог бы быть нянькой, а я бы вышла на работу. И по дому бы помогал. Не зря же Алекс меня уверяла, что отцы тоже нужны. Интересно, Тео любит детей? Процесс, предшествующий зачатию, ему явно нравился. Стоило мне выйти из душа в одном только полотенце, его глаза загорелись восторгом. Он сам потянул меня в постель, уложил, сделал вполне неплохой массаж плеч, а потом долго целовал спину, покусывал бока и ягодицы, был очень нежен и нетороплив. Я никогда не позволяла мужчинам верховодить, предпочитая быстрый и жаркий секс, но сегодня растаяла, как мороженое. Мной восхищались, меня любили – и это было невероятно сладко. Вечером я вытянула его в сад – учить новые слова. Дерево, качели, поцелуй… Роза. Губы. Ухо. Щека. Шея. Грудь. Нельзя! Тут можно. И так можно. И вот так… А вот это в саду делать не надо, земля жесткая. И соседки любопытные из-за забора могут поглядывать. Хотя чем я могу их удивить? Нет, на качелях тоже нельзя. Я сказала “нет”, Тео! Ох, ладно, продолжай… Очень изобретательный мне попался мужчина. Но вот особой опытности я в нем не заметила и малодушно порадовалась. Он был похож на мальчишку, с любопытством исследующим свою первую девушку. Наблюдал, спрашивал жестами и взглядами, готов был учиться. И мне это безумно нравилось! *** Утром меня разбудили поцелуями. Вовремя, надо признать. Тео услышал будильник, отправил меня чистить зубы, потом за ручку отвел вниз на завтрак. Заботливый такой! Укоризненно поцокал языком, достав забытое в машинке белье, художественно развесил мои трусики на сушилке и с лукавой улыбкой похвалил кружевной бюстгальтер. Мне немедленно захотелось ему показать такой же, только красный, но времени уже не оставалось. Пора было бежать. Перед тем, как выйти из комнаты, я замешкалась, раздумывая, не дать ли ему каких-то заданий. Пусть полы помоет, что ли, или Джону поможет по дому. Но мужчина понял меня неправильно. Шагнул ко мне и поцеловал в губы: горячо, сладко, головокружительно, а потом выставил вон. Очнулась я уже в машине. Улыбалась как дура, пока ехала. Проехала на красный, замечтавшись, поймала штраф, но нисколько не расстроилась. Как там Алекс говорила: главное – не влюбляться? Поздно. Я, кажется, уже. По уши. Три дня я провела словно в раю. Летела домой как на крыльях, там порхала как бабочка, валялась в постели как гусеница и потом засыпала в мужских объятиях как муравей под листом. А потом нагрянул демон в лице маман. Кто бы мог ожидать такое, правда? – Эжени! – … – слово, которое вырвалось у меня, Тео учить точно не стоило, хотя я по его глазам видела: запомнил. – А ну иди сюда. Быстро. Выбора у меня не было, пришлось срочно одеваться и спускаться пред грозные очи моей прародительницы. Она выглядела… разъяренной. – Что я вижу? Кошка из дома – тараканы в пляс? – Мыши, – поправила я. – У меня тут – тараканы! Это правда? – Что именно? – Ты купила раба? И предаешься с ним разврату? Даже в саду, на глазах у честных соседок? Таки настучали. Какие… заботливые. – Это мой дом и мой сад. Имею право. – Нет уж, милая, это мой дом, не твой. Твой он будет, когда я помру. А это случится еще не скоро. Я вздохнула. Она права. Это ее дом. – Показывай свое приобретение. Пришлось подниматься за Тео. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Жаль, что рано. У меня могло быть еще десять прекрасных дней. – Некрасивый, – вынесла вердикт маман. – Рост маловат. Хилый какой-то. И старый. Не могла получше выбрать? Потянулась, чтобы не то пощупать, не то ущипнуть Тео, но я зашипела рассерженно и заслонила его собой: мое. Не дам! – Вона что? Тебе какой-то раб дороже, чем родная мать? – Нет. Но это мой личный раб. Я уже взрослая, имею право. Я в твою постель не лезу, и ты в мою не лезь. – Взрослая она! Хамить матери вздумала? Не тянем мы еще одного раба. Так и быть, поиграйся пару недель и продаем. Нечего тут… дармоедов кормить. – Я не собираюсь его продавать. – Да зачем он тебе, Эжени? – Угадай с трех попыток. – Фу, как вульгарно. А о матери ты подумала? Мне каково все это за стенкой слушать? – А ты не слушай. Беруши купи. – Нахалка какая, а! Совершенно о матери не заботишься. Вот Алекс умница. И внучку мне родила, и помогает, и не спорит никогда. – Да, да. А еще Алекс выходит замуж, не забыла? – Это все политика! Девочка жертвует личными интересами ради блага Варриана! Умница моя, гордость семьи Стогге. А ты что же? Диплом на полке пылится, работа совершенно дурацкая, детям попы мыть да сопли вытирать, раб еще этот… Никакого толку от тебя, стыдно перед подругами за такую дочь. Ладно бы хоть ребенка могла родить, хоть была бы надежда на будущее. А так… – Родить я могу, – устало ответила я. – Дело только в деньгах. Не волнуйся, на Н’илуне творят чудеса. Мать с подозрением на меня уставилась, пытаясь понять, шучу я или нет. Зря сказала. Она ведь о продолжении рода мечтает. Раньше Элианну грызла, чтобы та побыстрее рожала, у нее со здоровьем все в порядке. Теперь я, кажется, подписала себе приговор. – Так ты от этого рожать собираешься? – в голосе маман столько ядовитого презрения, что я задохнулась от обиды за Тео. – Тем более продавай. Купим тебе нормального. – От этого собираюсь, – твердо ответила я. – Только через мой труп! Пока ты живешь в этом доме… – Отлично. Я здесь больше не живу. Пошли, Тео. Соберем вещи. – Эжени! Но я ее больше не слушала. Меня трясло от гнева и почему-то от восторга. Я сделала это, я смогла! Я не проглотила все оскорбления, как обычно, а дала отпор! В комнате у себя немного успокоилась, потянулась за розовым своим чемоданом, но Тео меня опередил. Достал чемодан, разложил на полу. – Я сделать. Ого! Он уже немного понимает? И даже разговаривает? Какой умный и талантливый! Точно, лучше отца для своей дочери я не найду. – Ну сделай, – вздохнула, выворачивая вещи из шкафа. – Сложи. Там еще сумка есть сверху. Я пока Алекс позвоню. Пока я в красках описывала сестре глубину своего возмущения, Тео вполне рационально заполнил и чемодан, и сумку. Умница: собрал белье, чулки и самые простые вещи – юбки, блузки, платья, брюки. То, что нужно. Не стал паковать вечерние наряды и плащи. Правильно, потом заберу. Пока и так нормально. Конечно, Алекс велела мне ехать к ней. Дом у нее большой, места хватит всем. Даже если маман не одумается (а она будет упрямиться до последнего), сестра обещала решить все проблемы. Я и сама смогу, но сейчас мне нужно… Мама дорогая, на работу мне нужно! У меня же сегодня вечерние занятия! Мать, мать, мать!