11. Мое решение

Бегом слетела с лестницы, поторапливая Тео, тащившего чемодан и сумку. Ловко обогнула стоящую в проходе мать. – Далеко собралась? – Освобождаю твой дом, как ты и хотела. – Какой-то паршивый раб тебе дороже родной матери? – Мне дороже моя жизнь, чем твоя. Вот такая вот я эгоистка. Тео, бегом, у меня еще работа сегодня. Не знаю, понял он или нет, но поспешил. Выскочил следом за мной, закинул вещи на заднее сиденье и попытался было занять водительское место. Когда я гневно зашипела, уселся на переднее пассажирское. Думать о том, что я натворила, было некогда. Я ужасно опаздывала. Летела по улицам, нарушая все скоростные ограничения, громко ругалась на светофоры и неторопливых водительниц. Некоторые слова Тео повторял за мной, забавно их коверкая. Я хохотала и давила на газ. Успела. Опоздала всего на три минуты. – Эжени, ты притащила с собой… раба? – встретила меня начальница. – Мне негде было его оставить. Прости. Это первый и последний раз. К тому же я планирую от него рожать, хочу поглядеть, боится ли он детей. – Рожать? Когда? – В ближайший год. Не сегодня. – Спасибо, успокоила. Он у тебя спокойный? – Очень. И воспитанный. – Ладно. Надеюсь, родительницы не будут жаловаться. Но больше так не делай. – Если будут возникать, скажи, что это нужно для урока. Девочкам тоже пора привыкать к рабам. Все это я протараторила, скидывая туфли и влетая в класс, где меня уже ждали шестеро очаровательных малышек двух лет от роду. Разговаривать они еще толком не умели, зато визжали громко и радостно. Облепили меня, улыбаясь во все зубы. Пока я усаживала каждую на свое место, раскладывала цветные кубики и доставала кукол, Тео сам нашел себе место, опустившись на пол возле окна. Выглядел он, мягко говоря, ошарашенным. Что, не ожидал такого? Привыкай. Я собираюсь рожать от тебя. Причем лучше бы двойню. В клинике меня предупреждали, что при соответствующей гормональной терапии матку вырастить внутри меня смогут только один раз, а яичники даже пытаться не будут. Рожу – и все. Больше не выйдет. Ну, или все процедуры заново, но это адски дорого и долго. Поэтому попробую двоих, одной дочки мне мало. Уверена, у н’илунгов хватит технологий для такого. Сначала все шло как обычно – шумно и весело. Бьетта и Лизхен подрались, не поделив кубик, Вельма обкакалась, постеснявшись попроситься на горшок, а пока я ее мыла и переодевала, остальные девчонки коварно напали на Тео. И он справился! Взял мячики из коробки, принялся жонглировать сразу тремя, да так весело, что даже я осталась в восторге, а про мелких и говорить нечего. Визжали так, что уши закладывало. Занятие было сорвано, но никто об этом не жалел, потому что Тео неожиданно подхватил на руки сразу двоих и закружил их. Аккуратно усадил на стульчики, вернулся за следующими. А потом и меня так же подхватил, закружил и плюхнул, хохочущую, на пол. Больше мы ничего не успели, только дули на свечку, а девчонки требовали, чтобы Тео дул с ними. Они сразу же влюбились в моего раба по уши, и при прощании он тоже получил пару слюнявых поцелуев. Матери, пришедшие за своими малышками, неодобрительно на него косились и шептались о новой методике. Прокатило, ура! До Алекс мы добрались уже к ночи. – Маман звонила, плакала, что ты сошла с ума. Угадай, кто в этом виноват? – встретила меня сестра. – Ужинать будете? – Будем. Ты виновата, конечно? – Угу. Учу тебя плохому. Если б не мой Бер, ты бы так себя не вела. – Ну-ну. Она требовала Тео продать. – С чего бы это? – Ей не нравится, что у меня есть любовник, а у нее нет. Громко фыркнул Бернард, нахально слушавший нашу перепалку, и что-то весело сказал Теодору на его, видимо, языке. Демоны, я и забыла, что они отлично понимают друг друга. – Ты сказала ей про ребенка? – Само как-то вышло. Она начала старую песню, а я не сдержалась. Сестра кивнула и порывисто меня обняла. Я мягко отвела ее руки и улыбнулась: – Не волнуйся, я не буду истерить. Странно, но меня вся эта ситуация только радует. Давно пора было от нее съехать, да все женственности не хватало. – А я тебе говорила. – Говорила, говорила. Так что там на ужин? А девки твои где, спят уже? Маневр удался. Алекс разулыбалась и тут же принялась рассказывать про успехи приемных дочерей. Леона у нее победила в каких-то спортивных соревнованиях, рисунки Мариши взяли на выставку, а Шенна сама испекла оладьи. Круто. Я рада за них всех. Берни молодец, вырастил отличных девчонок! Оказывается, мужики вполне способны быть родителями. Ничем не хуже женщин. После ужина Бернард поманил меня в сад, а Тео, с которым он долго и вдумчиво беседовал, велел идти наверх – ну, я так поняла. – Эжени, ты же знаешь всеобщий? Не можешь не знать, сейчас этому языку всех учат. – Очень плохо знаю, Берни. После войны его сделали обязательным в школах. Я учила его в институте, но не очень старательно. – Теодор прекрасно на нем разговаривает. Вы могли бы общаться. – Ну, он мог бы. Я не очень. Но да, базовые вещи могу сказать. – Почему не подумала об этом сразу? – Не нужно было. Ты что, считаешь, что я его купила, чтобы с ним болтать? – Не буду спрашивать, что вы делали эти три дня. Я вижу, что вам обоим это нравится, а остальное – не мое дело. – Верно. – И какие у тебя планы на него? – Ты ему скажешь? – Конечно. Если ты собралась от него рожать – он имеет право знать. – Собралась, наверное. Но вообще я бы хотела узнать его получше. Он мне ужасно нравится, но этого мало. – Боюсь, тебе не слишком понравится то, что ты о нем узнаешь, Эжени. – Он что-то тебе рассказал? – Ага. Все как есть. – Я хочу знать. – Уверена? – Да. Это мое решение.