Глава 13 · Похмелье любви

– Виола, ягодка моя сочная, – хрипло шептал бессовестный кромешник, осыпая мою обнаженную спину быстрыми поцелуями вдоль позвоночника вниз и обратно, слегка прихватывая кожу зубами.

Дивное утро. Самое лучшее пробуждение – пробуждение в объятиях любимого мужчины от его поцелуев.

– Виола, просыпайся.

– Отстаньте, лорд, я вас не знаю! – Я шутливо отбивалась, делая вид, что мечтаю еще поспать.

– Что же вы тогда делаете в моей постели, госпожа?

– Сплю, разве непонятно?

И когда Рэм вздохнул, смирившись, что я бессердечная соня, развернулась и набросилась на него сама.

– Попался?

– Вообще-то это мой вопрос, ягодка.

– С каких это пор твой?

– С первого взгляда на тебя.

– Первый взгляд был на мою спину! – возмутилась я.

– Точнее, на то, что пониже, – рассмеялся этот озабоченный. – Я проснулся и увидел самые славные булочки в мире.

– Ах ты… Где моя скалка?

– Твоя скалка – сводница.

– В каком смысле?

– На кромешников не действуют привороты, а скалки, выходит, еще как. Это была любовь с первого удара.

– Скалки – лучшие друзья девушек! – осознала я с восторгом.

– Надо предложить принцу Джареду издать закон: если девица изувечила кромешника скалкой, она обязана выйти за него замуж.

– Бедные лорды… Не жаль товарищей? Это сколько же будет подражательниц!

– Гм, а ты права… Не подумал. Сохраним наше знакомство в секрете! Это будет нашей первой семейной тайной, леди Глау, – произнес Рэм, касаясь своими губами моих.

– Леди Глау? Вы спешите, лорд!

– Отнюдь, моя леди.

Дальше на разговоры не осталось ни сил, ни желания. Чувственные губы Рэма сводили с ума. Безумие, сладкое безумие – то, что он творил с моим телом. Поцелуи, от которых подгибались пальцы на ногах, кожа покрывалась испариной, пересыхали губы, темнело в глазах. Я забывала свое имя, растворялась в ласке его рук, таких чутких и безудержно щедрых.

– Вик… Вик… – Я могла только шептать его имя.

Стон. Его… мой… Наш общий, один на двоих.

Сердца стучат в такт.

Дыхание в унисон.

Страсть, разделенная на двоих. Эйфория совместного полета. И разноцветные звезды перед глазами.

И треск.

Треск?

Кровать рухнула под нами с жалобным звуком.

Приподнявшись на руках, Виктрэм с тревогой поинтересовался:

– Цела?

– И даже очень довольна, – отозвалась я весело. Толстый матрас смягчил падение, превратив занятие любовью в пикантное приключение. – Я о подобном лишь в историях для взрослых слышала. Ты сломал кровать, Рэм, ох и силен ты!

Кромешник вздохнул с облегчением и поцеловал меня в нос.

– Хохотушка моя… Справедливости ради, кровать пала под тяжестью нашей общей страсти.

– Нет уж, еще несколько дней назад я была невинной девицей, разве может сломаться добротная мебель из-за такой?

– Ради такой может, – поправил серьезный Рэм. – Я не могу от тебя оторваться, Виола. Я дышу тобой. Ты мое наваждение, мой свет.

Он жадно поцеловал, словно подтверждая свои красивые слова делом.

Я простая девушка и, отдышавшись, ответила просто:

– Я люблю тебя, Виктрэм.

В медовых глазах любимого мужчины разгоралась страсть. А может, никогда и гасла?

Я пошутила:

– Но если не будешь давать мне передышки, я от тебя сбегу.

– Куда? – заинтересовался кромешник и, приподнявшись на локте, принялся пальцем нежно рисовать на моей груди какие-то символы.

– Приворотные руны? – предположила игриво.

– Ага, – кивнул он и поставил в своем послании точку поцелуем. – Ты не ответила, куда сбежишь.

Я брякнула первое, что пришло в голову:

– Хотя бы к черноусикам в озеро, попрошу политического убежища.

– Если предоставят, будет из черноусиков уха, – пообещал Рэм, грозно хмурясь.

– Какой страшный, жестокий темный лорд, – прошептала я в притворном ужасе, подставляя и плечо под поцелуи. – Придется мне пожертвовать собой ради спасения несчастных рыбок.

– Договорились, – торжественно разрешил кромешник и, коварно потянув за руку, повалил на себя. – Я ужас во плоти! И ни за что не откажусь от своей прекрасной жертвы.

Мы смеялись, дурачились, целовались, и сегодня не собираясь вылезать из постели.

Последующие дни слились в один, полный страсти, нежности и чувственных открытий. Я таяла в умелых руках Рэма, умирала и возрождалась. Пьяные от любви, мы забыли обо всем на свете. Вместе нырнули в омут наслаждения. И мне это безумно нравилось.

Сегодня, увы, поваляться в постели не вышло, нам не позволили.

– Защита, – обеспокоенно пробормотал кромешник, вскакивая с разоренной кровати.

– К нам кто-то ломится?

– Нет, снова гости.

Ой, а я не готова их встретить!

Я поддалась настроению и бросилась искать одежду.

Прерывистый вздох. Теплые руки легли на мои плечи, легко сжимая и поглаживая круговыми движениями.

Я застыла, прижав платье к груди.

Цепочка быстрых пламенных поцелуев в изгиб шеи закончилась признанием:

– Соблазнительница моя! Может, пусть гости себе стучат? У нас есть занятия поинтереснее.

– Озабоченный, – отозвалась я и, развернувшись к Рэму лицом, использовала платье как щит. – Продолжишь приставать, буду одеваться в другой комнате. И ночевать тоже.

– А вот это уже звучит обидно, – хмуро заявил Виктрэм, застегивая манжеты рубашки.

У меня одеваться получалось не так ловко, как у него. Волосы запутались, зацепились за пуговицы, когда я натягивала платье.

– Хм, как удобно…

Мужчина обхватил меня за талию, целуя между лопаток. Щекотно. Восхитительно приятно.

– Ай! Лучше помоги, гости нас не дождутся, пойдут искать.

– Ладно, отмазка засчитана.

Поворчав для вида, он помог мне с платьем.

На всякий случай взглянула в зеркало, и не зря. Рэм промолчал, что у меня на шее темнело пятно. Любовная метка. Я была не против – сама наставила на смуглой коже мужчины немало, – но не сейчас же, когда на мне платье с V-образным вырезом и воротником-стойкой, а у порога гости и бежать за другим нарядом нет времени.

– Что-то случилось?

Я ткнула пальцем в пятнышко.

– Я тебе тоже когда-нибудь поставлю засос на самом видном месте, – предупредила с угрозой.

– Давай, можешь хоть сейчас, – довольно ухмыльнулся этот гад, самый любимый и желанный в мире. – Буду носить твои метки, как ордена.

Фыркнув, я сильнее стянула воротник, переместив скрепляющую брошь повыше.

Теперь зеркало отображало вполне приличную девушку.

И кому я вру? Серебристая поверхность беспристрастно показывала залюбленную, слегка уставшую и ужасно довольную девицу с ярко-алыми, припухшими от поцелуев губами.

– Виола, ягодка моя сладкая, ты восхитительна, никогда не сомневайся. – Виктрэм, поцеловав меня в щеку, предложил свой локоть в качестве опоры.

Когда выходили, я оглянулась.

Комната напоминала поле сражения. Сломанная кровать, развороченное постельное белье, сброшенные со стола вещи, перевернутое кресло, оборванная штора… Последнее вышло случайно, сегодня мы ничего не делали на подоконнике, но собирались позже…

Я ощущала себе нереально счастливой. Если бы мне предложили стать богиней или остаться с Рэмом, я бы выбрала этого невозможного, бесконечно щедрого на ласку мужчину.

Нам было комфортно и приятно не только в постели. Утомленные страстью, мы часами разговаривали на самые разные темы, от любимых книг, детских воспоминаний до политической ситуации в Латории и самых громких открытий в техномагии за последние десять лет.

Выяснилось, что на многое мы смотрели одинаково, равно ценили определенные вещи. Мы не обижались на шутки друг друга, хотя порой они были, мягко говоря, странными. Даже мечты совпадали: мы хотели семью и желали заниматься любимым делом.

А еще Рэм чувствовал мое тело, он словно знал его лучше, чем я. У меня получалось не так идеально, как у него, над этим предстояло еще работать, как и над преодолением смущения, которому не место в любовной игре.

Чинно спустившись, мы встретили гостей на пороге особняка.

Увидев, кто пожаловал, я обомлела.

Блондин и брюнет в черной форме офицеров давелийской армии. Стать, манера уверенно держаться. Принцы Давелийской империи… Притом их высочества Джаред и Валиант явились без сопровождения.

Несколько секунд длилось смятение – и я склонила голову в положенном поклоне.

– Доброе утро. – Внимательный взгляд старшего принца скользнул по нам, что-то выискивая. – Глау, я рад, что ты почти в порядке. И расслабься, визит неофициальный. К тебе пожаловали братья по Тьме.

Виктрэм пригласил гостей в библиотеку.

Я переживала, что меня прогонят, но нет, кронпринц был само дружелюбие. Невероятно обаятельный, он бы вызывал доверие, если бы не страх, что это ненадолго. Удивило, что он не поинтересовался, почему я присутствую при обсуждении проблем кромешников. Младший принц просветил, что я «женщина Виктрэма», или ему все равно? Молчу, в мужские разговоры не лезу – и ладно.

Первым делом принц Джаред внимательно выслушал рассказ, как я здесь очутилась, и сделал неожиданный вывод:

– Арчиваля впору наградить, хоть он и похитил госпожу Джун.

Ага, то есть подлому кузену еще и медальку надо дать?!

Я стиснула зубы, боясь высказать все, что думаю о взглядах кромешников. Неужели они оправдают гнусного кузена Рэма?

– Если Арчи ведет двойную игру и планировал устранить тебя, Рэм, он будет кусать локти, узнав, что именно госпожа Джун спасла тебя, – с кривой усмешкой добавил принц Валиант.

– Да, если бы не Арчи, мы с Виолой бы не встретились, – согласился мой любимый мужчина.

Что? И Рэм туда же? Простит кузену все?

– Извините, а то, что Арчиваль подсунул отравленное зелье, стоит наказания? – спросила, повысив голос.

Хорошо у них выходит: можно красть девушек и прятать их в странных домах, опаивать родственников отравой, главное, что в итоге «ничего плохого не получилось»!

– У вас есть доказательства, госпожа Джун? – поинтересовался принц Валиант спокойно. – Арчиваль отрицает свою причастность к подмене зелья, во всем винит сбежавшего целителя.

– А вы его допрашивали?

Не верилось, что белобрысый Глау настолько стойкий. После драки с Рэмом он показался мне слабым, утратившим контроль над собой. Надави хорошенько – и расколется.

Кронпринц Джаред не выглядел довольным, когда сказал:

– Полноценный допрос сейчас невозможен – на днях Арчиваль в одиночку закрыл прорыв, спасая товарищей и жителей Адарайской долины.

Я не понимала, о чем речь, зато Рэму было все ясно – он напрягся и отрывисто спросил:

– Жертв много?

Светловолосый принц покачал головой:

– Обошлось. Арчи остановил тех, кто вылез из прорехи, рискуя разумом, спас напарника.

– Неожиданно, – удивился Рэм. – Такое впечатление, что мы не о моем кузене говорим – слишком уж он осторожен.

Возмутительно! Стоило Арчивалю исполнить долг защитника, как его зачислили в герои со статусом «неприкосновенен»? Хороший у кромешников кодекс – покрывают своих до конца!

– Я постараюсь вызвать его на откровенный разговор, спровоцировать. Если он меня ненавидит, не удержится и проявит истинные чувства.

– Для этого нужно вспомнить потерянные дни, Рэм, – возразил кронпринц. – Ты будешь блуждать в темноте, пытаясь нащупать ответы.

– Ты готов вспомнить, Рэм? – добавил принц Валиант.

Мой кромешник кивнул, соглашаясь.

Почему-то мне стало душно. Страшно. Тревога подкралась без причины и не собиралась оставлять в покое. Почему у меня такое ощущение, что Виктрэму лучше ничего не вспоминать?

Понимая, что эмоции сейчас лишние и толкают на необдуманные поступки, я выровняла дыхание и закрыла глаза, думая о том, что всегда возвращало равновесие. Кухня. Готовка. И, боги мои, законы гостеприимства! Вот выход!

– Рэм, – я коснулась плеча своего кромешника, – возможно, для начала стоит выпить чаю?

Наверняка я нарушала правила этикета, снова влезая в беседу, но что поделать, особ королевской крови я видела издалека и уж точно никогда им не готовила.

– Госпожа Джун, спасибо, мы будем очень признательны.

– А ты, Рэм, раздевайся, – велел принц Валиант. – Будем смотреть твои странные татуировки.

Я поспешила на кухню, ругая себя последними словами. Зачем вмешалась? Надеялась, что они прервутся ради чинного чаепития? А они взяли и отослали… Еще хуже сделала.

Никогда я не заваривала чай так быстро, вовсю пользуясь магией. Заварник, посуда, печенье, которое я приготовила еще до озера и держала в стазисе, какое-то варенье, прихваченное за компанию… Я бежала с подносом, рискуя уронить его содержимое на пол. Кусая губы, мысленно находилась рядом с Рэмом. Тревога нарастала. Что-то должно произойти. Что-то случится… Не может все быть легко и просто. Слишком любезны принцы, слишком спокоен Рэм.

Дверь в библиотеку осталась приоткрытой специально – я планировала войти тихонько.

Глухой, наполненный болью стон.

Виктрэм?..

Они что-то с ним сделали?

Пальцы ослабели – я уронила поднос.

Врываясь в библиотеку, ни о чем не думала.

Полупрозрачный щит из жгутов тьмы закрывал принцев и моего кромешника.

Меня это не остановило – я бросилась к ним. Преграда из тьмы мягко оттолкнула.

Как же так? Что происходит? Я видела сквозь темную дымку коленопреклоненного Рэма. Кронпринц нависал над ним, как неумолимый палач. Его брат стоял рядом, готовый в любую секунду поддержать.

Я снова рванула к Рэму, интуитивно чувствуя, что необходима ему. Что ему сейчас больно.

И преграда поддалась.

Только было уже поздно.

Татуировки из тьмы хаотично перемещались по обнаженному торсу моего кромешника. Его корежило. Неописуемая мука исказила любимые черты лица. Боль… Его пожирала боль. Стиснув зубы, он сдержал крик, но не очередной стон, который показал, как ему плохо.

– Рэм!

Принц Джаред не обратил на меня никакого внимания.

Зато принц Валиант, ловко перехватив, оттащил к ближайшему креслу и прошипел:

– Не мешайте! Так надо.

Я не сводила глаз с любимого. Тьма словно взъярилась на него, творя безумный хаос на коже: движение татуировок ускорилось, узоры текли, замирая на миг-другой.

Виктрэм пошатнулся. Новый стон… и падение лицом в паркет.

К рукам принца Джареда потянулись черные нити, образуя сеть из тьмы. Как опытная пряха, его высочество скручивал черные нити в клубок.

Когда на коже моего кромешника не осталось ни кусочка тьмы, принц сжал черный ком обеими руками. И тот полыхнул черным пламенем.

У меня заболели глаза. Зажмурившись, пропустила момент, когда вытянутая из Виктрэма гадость исчезла в огне.

– Рэм был заражен… – Принц Валиант запнулся, подбирая слова. – Заражен «плохой» тьмой, о чем мы не подозревали. Он долгие месяцы боролся и едва не сдался. Вы стали его спасением, госпожа Джун.

– Я всего лишь обнаружила ядовитое зелье…

– Нет. Вы сделали гораздо больше.

Меня отпустили. Я не чувствовала пола под ногами, когда бросилась к моему мужчине, обмирая от страха, что он умер от разрыва сердца.

– Виктрэм… – Я попыталась перевернуть его на спину.

Простонав, он поднялся на колени.

– Виктрэм! Ты жив!

Прикоснулась к плечу любимого, и в ответ получила удивленный взгляд.

– Леди, мы знакомы?

Нахмуренные брови. Угрюмо стиснутые губы. Ни капли нежности в золотых глазах. Лишь отголоски боли.

– Виктрэм!

– Кто вы, леди?

Он ведь шутит, да?

– Виола Джун, – прошептала машинально.

Я все поняла. Но поверить?..

– Вы не помните меня, лорд Глау?

Чей это дрожащий, слабый голос? Неужели мой?

– А должен? Простите, нет, мы точно не встречались.

Небеса рухнули, погребая меня под осколками. Слезы брызнули из глаз.

– Почему вы плачете? – Кромешник встал на ноги и потер лоб. – У вас что-то случилось, леди Джун?

– Нет, лорд Глау, соринка в глаз попала…

Я пятилась к стене, мечтая слиться с нею. Провалиться сквозь землю. Быть сейчас далеко отсюда.

Морщившийся от боли Виктрэм заметил свидетелей нашего странного диалога.

– Ваши высочества? Что произошло?

Я с надеждой посмотрела на кромешников. А они на меня – нет.

Они старательно отводили виноватые глаза.

Виктрэм же недоуменно озирался.

– Я в родовом поместье Глау? Как я здесь оказался?

Принц Валиант шагнул вперед и жестко потребовал:

– Рэм, быстро и четко отвечай: что ты помнишь последнее? Где ты был?

Виктрэм нахмурился:

– Мой магмобиль. Я летел в адарайский храм Кромешной, чтобы что-то исправить.

– Что?

Сдавливая виски ладонями, Виктрэм потерянно покачал головой:

– Не помню. Тьма вокруг. Она жалит, шепчет…

– Кто был рядом с тобой, Рэм? – напряженно спросил принц Джаред.

– Арчи.

– Выходит, воин Кромешной предал своего собрата, – горько произнес кронпринц. – Я до последнего не хотел верить, что вы с госпожой Джун пострадали из-за действий Арчиваля.

Виктрэм покосился на меня и удивленно поднял бровь.

– Арчи опять что-то натворил?

– Виола, давайте отойдем, нужно поговорить, – неожиданно мягко предложил принц Валиант.

Мне было все равно, что делать дальше. Еще несколько минут назад я была счастлива, надеялась на прекрасное будущее с мужчиной, которого любила. Не сложилось. Судьба решила, что я не заслужила ее подарков, – и похмелье любви оказалось неожиданным и горьким.

Догадываясь, что скажет мне его высочество, я покорно пошла за ним к окну.

За безупречно чистым стеклом ярко светило солнце, в моей же душе клубился мрак. Щебетали птицы, а мне хотелось выть, обхватив себя за плечи.

– Виола, наберитесь терпения. Потеря памяти – временное явление, – с сочувствием произнес принц. – Сейчас Рэм, как вы видите, отличается от того, к которому успели привыкнуть. Это не тьма повлияла, нет. Сдержанный, надменный аристократ – таким хотела видеть Виктрэма семья. Веселый, беззаботный весельчак – таким был Рэм в общине своего дяди и в кругу братьев по Кромешной. Нет, это не раздвоение личности, просто две стороны одного человека. Даже сейчас вы дороги Рэму, он вскоре вспомнит, кто вы для него, и все наладится.

Не ожидала я утешений от давелийского принца. Зачем ему беспокоиться о душевном состоянии какой-то девицы? Главная забота – вернуть в строй кромешника.

В очередной раз я подумала об окружающих хуже, чем они есть на самом деле.

– А если Рэм меня не вспомнит? – спросила и чуть не задохнулась от боли.

Даже предполагать подобное нестерпимая мука!

Принц колебался несколько мгновений, прежде чем ответить. Честность победила жалость.

– Вероятность есть. Что ж, тогда придется вам знакомиться снова.

Сказать легко, а сделать?.. Такое чувство, что от меня оторвали кусок и присыпали рану солью и перцем.

– Как быть сейчас? Поговорить с Виктрэмом?

Принц кивнул:

– Да, но некоторое время придется подождать, пока не разрешится ситуация с Арчивалем. Если желаете, вы уже сегодня можете отправиться в Латорию. Когда ситуация прояснится, обещаю, вы получите возможность увидеться с Виктрэмом.

Добрый принц. Звучит логично, вот только я не верю, что потом получу шанс вернуть свою любовь. Да и как я потом встречусь с Рэмом? Повод какой?

– Если позволите, я пока останусь в империи. – И с вызовом посмотрела на принца.

Сейчас станет ясно, как оценивают выбор Рэма его «братья». Действительно ли мне сочувствуют и желают помочь или успокаивают потенциальную скандалистку, чтобы потом ее тихонько убрать из окружения темного лорда.

Бесстрастное лицо и пристальный взгляд – принца Валианта не прочитаешь, как книгу, о чем думает, не поймешь ни за что.

– Хорошо, оставайтесь, – наконец произнес он. – Вас никто не выдворяет из страны.

– Спасибо. – Я отвернулась к окну, чтобы его высочество не увидел, как мои глаза вновь наполняют слезы.

– Трудно поверить, что Арчи предатель.

Убежденные слова Рэма заставили меня вздрогнуть.

Он поддерживает своего кузена? После всего, что рассказал ему кронпринц, он сомневается? Похвальная преданность семье. И большая глупость.

– Слухи о его мерзком поведении ходят давно. Да, я согласен, слишком часто Арчи любопытен сверх меры и сует свой нос, куда не следует. Но стоит ли за это обвинять в одержимости?

Что сказал кронпринц, я не расслышала, зато ответ Рэма прозвучал достаточно громко.

– Я вижу один выход: вызвать на откровенность. Если Арчи, как вы говорите, меня травил, он не будет ожидать, что я вновь в порядке. Используем фактор внезапности.

Это был мой шанс получить право находиться рядом с Рэмом.

– Еще можно спровоцировать. Когда он решил, что я собираюсь его шантажировать, сразу схватил за горло и начал угрожать. Повторное нападение будет поводом для проверки и допроса?

Я смотрела на Виктрэма. Зря. Переведя взгляд на принца Джареда, отметила его удивление и возмущение.

– Орден Кромешной не рискует жизнью и здоровьем женщины! – сообщил принц Валиант, явно выражая также и мнение брата.

– Я подданная другой страны, самостоятельная, взрослая женщина, – напомнила я и добавила: – Риска нет, если кто-то будет находиться неподалеку.

– Я против, – резко произнес Виктрэм. – Леди Джун не стоит лезть не в свое дело.

– С каких это пор оно стало не моим? – Я жадно вглядывалась в лицо моего кромешника, надеясь, что возмущение разбудит его память. – Арчиваль Глау привез сюда против моей воли, заставил давать отравленное лекарство – и это не мое дело?

Виктрэм смутился и промолчал.

– Давайте поступим следующим образом: используем фактор неожиданности, а если он не сработает, попробуем то, что предложила госпожа Джун, – неожиданно предложил принц Валиант. – Как маг и гражданка Латории, она вправе сама решать, что ей делать.

Светлые глаза принца азартно блестели. Неужели что-то придумал каверзное?

– Валиант, нет. Ты сам сказал: орден не вмешивает женщин, – резко возразил Виктрэм. – Я запрещаю леди Джун эту авантюру.

Младший принц вкрадчиво поинтересовался:

– Запрещаешь? А по какому праву? Кто ты ей?

Мне захотелось зааплодировать – вопрос отличный, вдруг пробудит воспоминания?

Виктрэм нахмурился, глубокая морщина прорезала переносицу.

– Я…

Сердце замерло в груди, я затаила дыхание. И не я одна. Принцы тоже молча смотрели на Виктрэма и терпеливо ждали.

– Я… Я против, это неправильно, – отрывисто бросил Виктрэм.

Не вспомнил. Он меня не вспомнил!

Горечь разочарования разъедала душу. Я зажмурилась и отвернулась.

– Я не возражаю, чтобы госпожа Джун нам помогла, – наконец решил кронпринц. – Защитные артефакты и охрану мы обеспечим.

Виктрэм был не согласен, но подобрать аргументы не смог.

– Валиант, ты говорил, что бал завтра?

– Завтра.

– Хорошо. У меня есть ночь, чтобы завершить изобретение, которое станет дополнительной защитой для леди Джун.

Дальше кромешники обсуждали план действий, а я… я думала обо всем и ни о чем конкретно.

Сейчас следовало выяснить, что в очередной раз натворил кузен и что произошло с ним самим, но в мыслях место было только для блондинки с печальными карими глазами. Виола Джун. Красивая, притягательная и почему-то грустная латорийка. Он не мог оторвать от нее взгляд.

Хотелось взять ее за руку, коснуться волшебных светлых волос… В ее глазах он ловил отблески боли.

Кулаки сжимались при мысли, что ее мог обидеть мужчина. Убил бы за ее слезы! Лишь ее слова о нападении Арчи убедили, что в этот раз кузен переступил черту. Нет, он верил принцам, но только ее обвинения зацепили по-настоящему.

Погрузившись в непривычные мысли о женщине, он вошел в комнату, которую отвел под эксперимент с пауком.

Вошел и застыл, не веря глазам. Серебряные нити паутины соединены с алым шелком – платье-щит почти готово. Прожорливый паук нашел где-то недостающий материал? Не у милой ли Виолы он покопался в гардеробе? Неплохой повод пойти к ней, извиниться за хулиганство питомца и заодно пообщаться без свидетелей.

Оставалось сделать несколько штрихов, невозможных без активирующего амулета. Кажется, последний раз он видел его в спальне.

Идя по третьему этажу, он не узнавал его – следы запустения удручали. Сколько же он был не в себе? И почему не работали артефакты очистки? Одна комната и вовсе превратилась в склад гниющих продуктов, приправленных, судя по запаху, дурманными травами.

Грязь, разруха, беспорядок… Такое ощущение, что на время он превратился в безумного зверя.

Спальня в этом его убедила окончательно. Сломанная кровать, разбросанные вещи и лоскут нежно-голубого кружева.

Виктрэм сглотнул.

Обрывок ткани… Разоренная постель, как будто на ней кто-то сопротивлялся… Печальные глаза девушки… Неужели?..

Упаси Тьма! Он хуже зверя.