Глава 24. Анна

Я проснулась от тишины.

Она была мягкой, тёплой, укутывающей — такой, в которой хочется улыбнуться ещё до того, как откроешь глаза. Сквозь шторы медленно пробирался свет, где-то вдалеке тянулся утренний город, а рядом ровное дыхание. Его дыхание.

Я не открыла глаз. Просто лежала, медленно, почти лениво, впитывая в себя каждую секунду этого утра, боясь спугнуть его невесомое спокойствие. Не шевелилась, чувствуя его близость. Данил дышал ровно и глубоко. Он был рядом. Родной, уже родной. Не чужой, а мой.

Прошло ещё несколько мгновений, и я открыла глаза. Данил лежал на боку, лицом ко мне, и спокойно смотрел. Словно ждал, что я проснусь именно сейчас.

— Ты всегда просыпаешься первым? — спросила я, чуть хрипло.

— Только когда рядом женщина, которая обещала сбежать, — ответил он, не отводя взгляда.

Я фыркнула, уткнувшись носом в подушку.

— Я, между прочим, никуда не собиралась. Просто… слегка терялась.

— Слегка? — он поднял бровь. — Если это «слегка», то мне страшно представить, как ты уходишь по-настоящему.

Я потянулась и перевернулась на спину, глядя в потолок.

Он сел, опёрся локтем о подушку, и в его взгляде уже появилось то, чего не было раньше — лёгкость, тепло. Что-то, что говорило: мы прошли через самое трудное.

— Знаешь, — сказал он, потянувшись к своей рубашке, — говорят, если встретить Новый год змеи… со змеёй — то год будет счастливым.

Повернула к нему голову, приподняв бровь:

— Ты только что назвал меня змеёй?

Он пожал плечами, абсолютно невозмутимо:

— Во-первых, ты сама когда-то согласилась с этим определением. Во-вторых — ты шикарная змея, Анна Сергеевна. С премией за лучшую женскую роль в драме под названием «Я не такая, мне не нравится Данил».

Я схватила подушку и запустила в него.

Он увернулся и рассмеялся.

— Ладно, — я улыбнулась, прикусив губу. — А ты, значит, у нас кто?

— Хладнокровный инвестор. С длинным языком и хорошей памятью.

— И… с двумя личностями? — намекнула я, ехидно прищурив глаза.

Не ответил сразу. Поднялся, подошёл к окну, чуть приоткрыл штору.

В комнату скользнул рассеянный утренний свет.

— Нет, — сказал Данил. — Просто один человек, которому пришлось скрываться за маской другого, чтобы ты его услышала.

Когда я вышла из душа, волосы ещё были влажные, а на щеке отпечаталась складка подушки.

Данил стоял на кухне, резал фрукты, выглядел так, будто делал это каждый день. Я не стала мешать, просто наслаждалась этим прекрасным видом.

И в какой-то момент поняла, что улыбаюсь.

Телефон на тумбочке завибрировал.

Оля:

С Новым годом, подруга! Ну что? Ты жива? Он оказался психом или мужчиной мечты? Ты вообще где? Вчера не смогла дозвониться до тебя, уже начала переживать.

Я закатила глаза и ответила:

С Новым годом, подруга! Жива, в безопасности. И не уверена, что хочу, чтобы утро заканчивалось.

Через пару секунд новое сообщение от Оли:

О-о-о. Всё ясно. Ты влипла.

Я посмотрела на экран, потом перевела взгляд на Данила, который как раз поставил на плиту чайник и что-то тихо напевал себе под нос.

И вдруг поняла — да. Я влипла и не хочу выбраться.

Он протянул мне чашку с чем-то пряным и горячим — глинтвейн или, может, чай с апельсином и бадьяном. Пар поднимался над кружкой, и в нём был уют — тот самый, которого я всегда искала.

Я улыбнулась, принимая её, и в этот момент экран телефона снова мигнул.

Данил взглянул на меня и спокойно спросил:

— Кто-то ждёт отчёта?

— Подруга. Хочет знать, выжила ли я после вчерашнего.

— А ты? — в голосе уже звучала та ирония, которая теперь была тёплой, почти домашней.

— Жива, — ответила я, чуть прищурившись. — И, возможно, даже счастливее, чем была.

Он наклонился и нежно коснулся губами моего виска. И этот жест говорил больше, чем слова. Я знала: с этого момента всё будет по-другому. По-настоящему.

И всё стало как-то просто. Без масок и недосказанностей. Без нужды притворяться.

Он не был идеальным, я тем более.

Но он оказался тем самым человеком, чьё молчание не страшно. Чьи шутки лечат, и чьё присутствие рядом, как глубокий вдох после долгого холода.

С этого утра всё только началось.

Конец