Глава 23. Данил

Когда я вошёл в зал, сердце врезалось в грудную клетку, так будто не могло решить, бежать ли вперёд или спрятаться обратно внутрь. Я увидел её сразу. Она сидела у окна, освещённая мягким светом свечи, словно весь зал замер, дожидаясь её ответа.

Она не видела меня, но я видел, как она вцепилась в бокал. Как её плечи напряжены. Как дыхание сбито.

Боже, как же я волновался. Я снова почувствовал себя мальчишкой, который идёт на первое свидание и трясётся от страха быть отвергнутым.

Я был готов ко всему. К боли. К злости. К тому, что она набросится с обвинениями. Что сожжёт всё, что между нами было. Но только не к тому, что она просто уйдёт. Повернётся и перечеркнёт всё этим холодным шагом прочь. Не был готов смотреть ей вслед.

Я шагнул вперёд.

Когда мы встретились взглядом, я увидел в её глазах всё, чего так боялся. Удивление, злость, недоверие — и, на секунду, то самое разочарование, которое всегда больнее любых слов.

Губы дрожали, пальцы вцепились в бокал так крепко, будто именно он мог удержать её в этой реальности. Я увидел, как блеснули слёзы, и её глаза, и без того зелёные, стали почти изумрудными — прозрачными от боли. Такими красивыми, что в груди защемило. Хотелось нырнуть в них, захлебнуться её болью, только чтобы она не чувствовала её одна.

Я хотел подойти, схватить, прижать, как ребёнка, обнять, прильнуть губами к её макушке и не отпускать. Хотел быть тем, кто держит, а не разрушает.

Но я не двинулся. Не смел.

И когда она встала, когда в ней уже родилось это «уйти», — я просто протянул руку и взял её за ладонь.

Без слов. Без просьбы. Без права на ещё один шанс. Только этот миг. Только её пальцы в моей руке. Они дрогнули.

Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось. Медленно, вязко, как будто лёд под кожей начал таять. Не разом, а слой за слоем. Не сказал ни слова. Да и не нужно было. Всё, что должно было прозвучать, уже было между нами в этой тишине, в этом прикосновении, в её дрожащем дыхании.

Анна подняла на меня глаза, уже не колючие, не защищённые. А растерянные, мягкие, неуверенные. Словно смотрела на меня впервые.

Я шагнул ближе. Не как победитель. Не как мужчина, который чего-то добился. А как тот, кто не мог иначе.

Наши губы встретились. И в этом поцелуе не было ничего триумфального. Только мы. Только всё, что накопилось. Только признание, что дальше нельзя иначе.

Я почувствовал, как всё наконец стало на свои места.

Её дыхание было сбивчивым, словно она до конца не верила в происходящее. Губы тёплые, живые, мягкие, и в то же время наполненные тем напряжением, которое мы копили неделями. Взглядами. Молчанием. Играя в «не знать».

Я не знал, сколько длился этот поцелуй. Секунду? Вечность? Но когда мы отстранились, я посмотрел ей в глаза и впервые увидел, что она не защищается.

Сжал её руку крепче.

— Поехали ко мне, — сказал просто.

Она не ответила. Только кивнула. И этого оказалось достаточно. Мы вышли из ресторана без слов.

На улице было тихо. Снег ложился на плечи, в волосы, город, будто кто-то пытался припудрить сверху, сделать чище, светлее, легче, чем всё, что только что произошло между нами.

Анна шла рядом. Не держала меня за руку, но и не отдалялась. В каждом её шаге было согласие, без слов, но настоящее.

Открыл дверь машины. Она задержалась на мгновение, спокойно, будто уже всё решила посмотрела на меня и села.

Опустился за руль, завёл мотор. Мы ехали молча, но это было не то молчание, от которого хочется убежать, а то, в котором спокойно.

Я краем глаза наблюдал за ней.

Анна спокойно смотрела в окно. Почти отрешённо. Но её пальцы едва заметно, неосознанно сжимали край сумки. Я знал, что это означало — внутри всё дрожит, как и у меня.

Квартира встретила нас тишиной и полумраком. Я не стал включать верхний свет, только бра на стене. В комнате мерцала ёлка. Не большая и нарядная, но с тёплыми жёлтыми огоньками и стеклянными шарами, в которых отражался свет. И каждый из них помнил о чём-то своём. Один о детстве. Второй о той зиме, где мы ещё не знали друг друга.

На подоконнике стояли два бокала. Я оставил их ещё утром, не зная, открою ли шампанское один. А теперь она была здесь.

Анна вошла медленно, почти неслышно.

Я закрыл дверь. И понял: она не просто зашла. Она осталась.

Почувствовал по её взгляду, по тому, как слегка дёрнулась её рука, что она хотела что-то сказать, но не сказала. Помог ей снять пальто. Оно соскользнуло с её плеч, легко, почти как прикосновение.

Когда мои пальцы коснулись её руки, она задержала дыхание. На долю секунды. Но я это почувствовал. Не стал торопиться. Не делал ни одного лишнего движения. Просто был рядом. На таком расстоянии, где уже не прячутся.

Анна медленно повернулась ко мне, словно только сейчас поняла, где и зачем находится.

— Ты… — её голос дрогнул. — Ты ведь всё это знал?

Я смотрел прямо, не пытаясь оправдываться.

— Да. Знал. И всё равно хотел услышать от тебя «да».

Анна сама подошла ближе, настолько, что я почувствовал её дыхание.

Не как в ресторане. А здесь в тишине, где каждый вдох — это уже обещание.

Коснулся её лица. Она не отстранилась. Только прикрыла глаза. И поддалась навстречу.