Глава 22. Анна

Я смотрела в окно, за стеклом медленно падал снег. Каждая снежинка казалась песчинкой в гигантских часах, отсчитывающих секунды моего ожидания. На столе тихо покачивалось пламя свечи, в зале звучала приглушённая музыка, и всё вокруг выглядело почти идеально. Почти… если бы не одно «но».

Он не приходил.

Сердце билось слишком громко, мешая уловить ход собственных мыслей. Я ловила каждый звук — стук двери, отголосок чьих-то шагов, мелькнувший мужской силуэт. И с каждым мгновением всё сильнее накатывали сомнения. Зачем я пришла? Что я вообще здесь делаю? Разве не было проще остаться с Данилом, встретить Новый год, ведь он сам сделал первый шаг? Кто вообще этот Ронин? И почему я всё ещё здесь?

Мысли обрушивались одна за другой, сбивались в сумбурный рой, а тело отзывалось на каждую из них. Плечи свело от напряжения, пальцы дрожали, с трудом удерживая бокал с водой, дыхание стало прерывистым, и каждый вдох давался с усилием.

Я почти решилась встать. Просто уйти и забыть обо всём этом, как о глупой ошибке. Но именно в тот миг пространство будто сжалось, воздух стал плотнее, ощутимее. Кто-то вошёл. Я подняла глаза… и увидела его.

Он стоял в проходе — высокий, сдержанный, как всегда уверенный в себе. Тёмное пальто подчёркивало его статную фигуру. Уверенно шагнул вперед. Я узнала его сразу. Данил.

Внутри что-то с глухим стуком оборвалось, будто дверь захлопнулась прямо в сердце, отрезая путь назад. На мгновение исчезли свечи, музыка, разговоры за соседними столиками. Остались только он и я.

«Что за чёрт?» — мелькнула мысль. — «Зачем он здесь? Что это за дурацкая игра?» Я судорожно искала глазами его спутницу, но он был один. И в ту же секунду официантка с улыбкой провела его… к моему столику. К нашему с Рониным столику.

Нет, я не могла в это поверить. Глупая случайность? Розыгрыш? Но каждый его шаг разрывал во мне последние нити сомнений. Он шёл прямо ко мне.

Я напряглась, вцепилась в бокал так, что пальцы побелели. Хотела встать, громко отодвинуть стул, уйти и захлопнуть за собой эту нелепую главу моей жизни. Но тело словно онемело.

Он подошёл. Без улыбки, без тени растерянности — только прямой, уверенный взгляд. Так не смотрят на тебя впервые. Так смотрят лишь тогда, когда уже знают тебя до последнего дыхания. Когда между вами не осталось ни одной стены.

Что-то внутри меня оборвалось. Всё, на чём держались мои хрупкие ожидания, рассыпалось в пыль.

Он молча сел напротив, словно делал это уже сотни раз. Как будто всё было именно так и задумано — не случайность, не судьба, а Новый год, который мы изначально договорились встретить вместе.

Я пыталась что-то сказать, но губы не слушались.

— Ты пришла, — тихо произнёс он. В его голосе не было ни иронии, ни победы. Только что-то усталое тепло, от которого всё внутри стало слишком хрупким.

— Я… — голос сорвался.

— Ты думала, что здесь будет кто-то другой? — его голос звучал мягко, почти лаского, как будто он жалел меня за то, что я так долго не понимала очевидного.

— Я не знала… — но злость уже подступала, смешиваясь с растерянностью.

— Но чувствовала, — он посмотрел прямо в глаза. — Хотя бы где-то внутри.

Я сжала бокал сильнее, будто только так могла удержаться в этом зыбком настоящем. Подняла взгляд, готовая выпалить хоть что-то, но встретила его спокойный, почти печальный взгляд. Ни тени торжества. Только… принятие.

— Это был ты. Всё это время… — сорвалось с губ.

— Я хотел, чтобы ты узнала меня по словам. Без образа. Без ожиданий. Чтобы ты выбрала не лицо, а человека.

— Но… ты всё знал? — голос дрогнул, и я снова отвела взгляд.

— С первого твоего сообщения. С кофе. С аварией. Со словами про место в сердце.

Это было слишком. Я прижала ладонь к губам, будто могла этим сдержать боль и слёзы.

— Я… Я просто хотела выбрать правильно. А теперь… теперь не знаю, что делать.

Он медленно откинулся на спинку кресла, не сводя с меня взгляда.

— Ты уже сделала свой выбор, Анна, — сказал он спокойно. И от этой простоты стало ещё больнее.

Внутри всё сжалось. Сердце пыталось сбежать туда, где не так больно.

Я хотела уйти. Просто исчезнуть. Но ещё сильнее… я хотела броситься к нему. Ударить. Или поцеловать. Я замерла в этой внутренней борьбе, не зная, кто я сейчас — женщина, которая уходит, или та, что прощает.

— Мне нужно… — голос дрогнул. — Мне правда нужно уйти, прости… Я не могу сейчас… Я просто…

Я уже поднялась. Пальцы нащупали клатч, когда он…

Медленно, без слов, Данил протянул руку и взял меня за ладонь. Не властно, не требовательно, но с такой точной уверенностью, что я потеряла опору под ногами. От этого прикосновения меня качнуло. Как будто всё, что я так долго выстраивала внутри — стены, баррикады, страхи — рассыпалось от одного его касания.

Я подняла глаза.

Он не сказал ни слова. Но в этом молчании было всё — и боль, и надежда, и то прощение, которого я не просила… но в котором, возможно, нуждалась больше всего.

Чуть повернула голову, почти неосознанно, словно тело само знало, куда ведёт этот жест. А он не отводил глаз Наоборот, будто тянул меня в этот взгляд всё глубже.

Мир стал зыбким, воздух — тяжёлым. И в тот миг, когда дыхание стало общим, когда между нашими губами осталась лишь едва заметная линия пространства, и сердце замерло, боясь спугнуть момент…

…наши губы встретились.