Глава 15

Прошла неделя с того момента, как были отправлены письма и пришел ответ от Гильдии с одобренным патентом. Теперь ни одна скотина не могла мне что-либо предьявить или оболгать – все честно и прозрачно. А еще спустя неделю в лавку просто хлынули толпы желающих получить лекарство как для себя, так и для своих друзей или близких. Заказы сыпались на голову, и мы попросту не успевали их выполнять! Честно говоря, из-за этого я дневала и ночевала в лавке, изредка прибегая домой помыться и поспать, а Хидэн бедный так и вовсе зашивался, варя зелья уже даже дома при свете дня и в лавке ночами.

– Как же успеть все? – спрашивала его, стараясь не позволить глазам закрыться. Спать хотелось до одури!

– Ты же видишь, что наше снадобье дает эффект намного лучше, чем у других, – отвечал он, скрывая зевок. – К тому же скоро станет полегче. И у нас, и за морем болезнь идет на спад. Так что, пора начинать варить мази от морщин, – пошутил он весело.

В последнее время он стал все чаще улыбаться, шутить и флиртовать. Несмотря на сильнейшую усталось, мешками и синяками засевшей под галазами, мужчина словно помолодел. И меня это безумно радовало! Хидэн оживал, сбрасывал годами наросшую броню из-за произошедшего и постепенно становился другим человеком. А может и не ставал, просто возвращался к тому, кем он был когда-то.

– Пора домой, – делая последние пометки в журнале заказов, брсила я. – Отдыхать тоже нужно.

– Может ко мне? – приобнимая со спины и нежно кусая за ушко, спросил мужчина. – А то там у тебя мебель нам мешает.

– М-м-м, почему бы и не да? – кокетливо улыбнулась ему через плечо, уже предвкушая прекрасную ночь.

Именно в этот момент, какая-то скотина решила постучать в дверь. Да что за люди такие?! Ни минуты покоя.

– Закрыто! – бросила я, отдаваясь легким ласкам и неторопливым поцелуям в шею, которыми щедро меня наградил любимый.

– Именем Его величества – открывайте! – раздался мужской голос за дверью, заставивший нас мгновенно напрячься.

Перегнувшись обеспокоенно, словно ведя мысленный диалог, я пошла открывать. Тут хочешь-не хочешь, а если приперлись от короля, то сильно не повыпендриваешься. Хидэн же не стал прятаться, только отошел в самый темный угол, слившись с тенью возле стены. От его присутствия становилось не так страшно.

– Доброй ночи, – протянула обеспокоенно я, отперев дверь и впуская двух посетителей в натянутых на голову плащах, одному из которы явно было очень плохо. – Что привело вас ко мне в столь позднее время?

Я честно пыталась быть вежливой и очень надеялась, что у меня получалось. На стражников они не походили, одно это успокаивало безумно.

– Нам нужно лекарство, – проговорил мужчина, придерживая своего товарища за талию. – Но об этом не должна знать ни одна живая душа.

– Но у меня сейчас его нет, – сторожно ответила, словно ступая по тонкому лезвию.

– Я сказал, – сердито, даже зло, прорычал путник, – мне нужно лекарство!

– Не надо, Лейдер, прошу.

А голос-то у второго визитера оказался женский! Жена или любовница?

– Девушка, завтра вы сможете нам его предоставить? – спросила она ласково, но в ее голосе отчетливо слышалась какая-то фальшь.

– Боюсь, что нет, – сглотнув, ответила девушке, опасаясь гнева ее сопровождающего. – Вернее, я могу, но чтобы зелье лучше действовало нужны дополнительные сведения. Например, переносили ли вы какую-то болезнь, в положении ли вы или совсем недавно были, принимаете ли еще какие-то зелья?

– Не твое дело!

– Лейдер, – одернула она мужчину, – прекрати.

– Но это важно, – стояла я на своем. – Поймите, без доработки под индивидуальные нужды, наше зелье станет таким-же, как и других – менее действенным.

– Завтра лекарство должно быть, – рявкнул он, уводя свою даму и громко хлопая дверью напоследок.

– Ну и что теперь? – спросила Хидэна, с мрачным выражением лица вышедшего из своего укрытия.

– Готовить измененный вариант, – каким-то могильным голосом ответил он. – Нас посетила королевская чета: принц Лейдер и его супруга, принимающая специфическое зелье, принцесса Кассандра.

Офигеть! В нашей лавке побывала только что сама бывшая Хидэна? Та самая Кассандра, по вине которой у перспективного мага и зельевара жизнь пошла под откос?! Да пусть ищут кого-то другого, а то ты посмотри!

Ревность царапнула сердце. Несмотря на то, что никаких предпосылок к этому не было, мне все равно стало не по себе. Хотелось спрятать мужчину, а от мадамы избавиться как можно скорее.

– Пошли готовить, значит, – рыкнула недовольно, проходя в лабораторию мимо молчаливого и необычно задумавшегося мужчины. – Раньше сядем – раньше выйдем.

Не было, блин, печали!

Ночь прошла над котлами, в попытке приготовить зелье, которое бы не входило в реакцию с тем, что принимает Кассандра. И была в том одна большая загвоздка – мы так и не получили подтверждение, какие именно снадобья могла пить принцесса. По сути действовали наугад, рискуя не только свою репутацию, с таким трудом добытую, но распрощаться с жизнью. Вряд ли принц простит нам смерть своей женушки.

Время от времени, находясь в какой-то гнетущей и напряженной тишине, я исподтишка поглядывала на Хидэна. Хотелось понять, чувствовал ли он сейчас что-то к своей бывшей, стоило ли мне беспокоиться на ее счет. И тот факт, что она замужняя дама меня вообще не смущал – видали таких уже. Но и первой начинать разговор не собиралась, захочет – что-то скажет.

Так и работали. А рано утром, едва первые солнечные лучи окрасили небо, в дверь снова постучали – вернулась королевская чета. Интересно, они что же, все это время под лавкой сидели?

– Лекарство готово? – с порога спросил принц, с нотками пренебрежения в голосе.

– Ему нужно время настояться, – честно сказать, они дико меня стали раздражать. Неужели в голове совершенно не было мозгов, чтобы понять, что зелье не питает пиетета перед людьми, какого бы высокого чина они ни были?

– Девушка, мне становится хуже, – голос Кассандры лился медом, тон был мягким и жалостливым, да только чувствовался яд и злоба на ее языке.

– Я искренне сочувствую, но зелью нужно время, иначе это чай в лучшем случае.

– Сколько еще ждать?

Раздражение вперемешку с яростью сквозило в голосе принца, словно он заказ свой сделал месяц назад, а я все никак его не выполню. Сволочь царственная!

– Дня три, лучше бы четыре-пять, – спокойствие давалось мне очень тяжело. – Если вы не хотите навредить вашей даме еще больше. Кроме того, осмелюсь напомнить, что не зная какие еще лекарства она принимала и какие болезни перенесла, я не могу ручаться за действие своего эликсира.

– Рот закрой, крестьянка! – взъерепенился мужчина, двинув в мою сторону и нависая надо мной. – Слишком много на себя берешь!

– Однако, именно к ней вы, Ваше высочество, обратились за помощью.

Хидэн, так неожиданно появившийся в дверях лавки, стоял с гордо расправленными плечами и с вызовом глядел на визитеров. Как он только там оказался? Через окно вылез? Или в лаборатории подкоп сделал? Но я была рада, что он вмешался, так как сама не знала, что делать с взбешенным принцем.

– Ты?! Да как ты смеешь здесь ошиваться?! Ты должен гнить в канаве, мерзкое меченное отребье!

Я аж захлебнулась от нахлынувшей волны ярости. Выродок королевский, из-за тебя же он стал меченым! Ты ведь косвенно виноват в его искалеченной судьбе! Даже рот открыла, чтобы высказать козлу все, что думаю, но наткнувшись на колючий взгляд Хидэна промолчала. Он словно предупреждал: не смей!

– Прошу, не стоит ругаться здесь, – протянула слабым голоском Кассандра.

“Здесь”, – резануло слух так, будто кто-то взмахнул острым мечом и этот свист заложил уши. Здесь? То есть, не вообще, а только здесь? Ах ты ж стерва мерзопакостная! Да будь у тебя хоть капля той доброты, о которой говорил Хидэн, ты бы вовеки не допустила этого скандала!

– А почему не здесь, Кассандра? – протянул ехидно ухмыляясь любимый, даже не удостоив ее взглядом. – Сабрина умеет хранить секреты, ведь в лавку не только за лекарством от болезни ходят. Ей не боятся доверить самые сокровенные тайны, так что за пределы этого места наша небольшая размолвка не выйдет.

– Ты не такой, как раньше, – недовольно отозвалась дамочка.

А меня такая гордость взяла за Хидэна, словами не передать! Ну а про потешеное женское эго и говорить нечего – я была на седьмом небе от счастья. У него не осталось к ней никаких романтических чувств, мне нечего опасаться!

– Все меняются со временем, – пожал мужчина плечами, вальяжно облокотившись о косяк. – Вы скоро закончите? Мне тоже кое-что нужно.

Боги, да Хидэн просто невероятен сегодня! Он не просто к ним обращался, он конкретно издевался над нежной нервной системой семейной пары. Только честно говоря, мне было очень страшно – черт его знает, что придет в голове этим засранцам! А потерять мужчину я не могла себе позволить. И дело вовсе не в лавке, не в зельях и деньгах – дело в том, что я полюбила его всей душой. Таких трепетных, искренних и нежнейших чувств ни к кому в жизни не испытывала, а потому готова была защищать своего любимого любой ценой.

– Ты должен в ноги мне кланяться за то, что жизнь сохранил, – самолюбиво скорчил рожу принц, отбросив капюшон, открыв наконец-то свое лицо. – Из-за таких как вы и происходят различные неприятности с людьми.

Стало очень страшно. Не столько из-за слов, брошенных высокомерным козлом, сколько из-за того, что его услышала целая толпа зевак. Я не сразу заметила, что в открытых дверях толпится народ, с любопытством раззявив рты и поглощая каждое слово. Словно смакуя подробности, они начали шептаться, с опаской глядя на Хидэна, тыкали пальцами и тут же одергивали руки, будто боясь испачкаться и чем-нибудь заразиться.

– Лейдер, прошу, – Кассандра последовала за примером супруга и сбросила с головы капюшон.

Ну что я могла сказать? Да, красивая девушка. Была когда-то. Сейчас на ее миленьком личике слишком бросались в глаза морщины, не самое лучшее состояние кожи и измученный вид. И честно говоря, я сильно сомневалась, что такое произошло из-за болезни! Ласка тоже было слегла на несколько недель, почти одновременно со мной, но даже при лихорадке выглядела только уставшей и болезненной. А тут складывалось впечатление, что Кассандру жизнь неплохо так помотала!

– Дорогая, люди должны знать правду, – принц мерзко растянул толстые губы в усмешке. – Если бы всех меченных держали подальше от людей, то и эпидемий, несчастных случаев и прочего было бы намного меньше.

“Подальше” читай как казнили или загнали в резервации. Хидэн находился сейчас в очень шатком положении, да он и сам это понимал. Он не сжимал кулаки, не скрипел зубами, даже легкая полуулыбка не сошла с его лица, но в его взгляде появился колючий, опасный холод и искра недовольства.

– Да правильно все Его высочество говорит, – подал голос кто-то из толпы. К сожалению, разобрать кто конкретно я не смогла. – Вон столько всего в деревне произошло из-за него!

– Я ногу сломал, когда он мимо проходил, – выдал кузнец, – вот прям сразу после этого!

– А у моей коровы вымя затвердело, чуть не здохла бедняга! – какая-то старуха добавила. – И все из-за него! Как встал на дороге, смотрел на Маковку, долго смотрел – так и захворала бедняга!

– Да что ты брешешь, дура старая?! – послышался недовольный выпад бабы Грады. – Ты ж сама запамятовала ее подоить после отела, еще бегала ко мне и жаловалась на дырявую голову! Тьфу, бесстыжая!

– А вот не смотрел бы он на мою Маковку да на меня, я б не забыла!

Ситуация накалялась. Адекватные люди, которых к огромнейшему сожалению, было меньшинство, пытались как-то заступиться за мужчину, но их слова тонули в брани и криках. А принц ликовал! Видно было по глазам и гадкой, ехидной улыбочке, что он доволен последствиями своих слов. Женушка его, стерва продажная, хоть бы слово против вякнула! Ты ж зараза с Хидэном практически обручена была, а теперь глазенками хлопаешь, скорбно в пол их опустив, и молчишь!

– Это чушь! – не выдержала я, выпалив разъяренно и встав перед мужчиной, словно защищая его от принца.

– Он меченный, если вы не знали, Сабрина.

Таким ласковым тоном говорил он, таким мягким и снисходительным, как будто не он несколько минут ранее мне угрожал. А Хидэн позади шепотом, чтоб никто не услышал велел не вмешиваться и не нарываться на неприятности. Только я не собиралась оставлять все насамотек и отмалчиваться в стороне. Он всех спас, он придумал зелье, он его варил и не только его, между прочим! Сколько людей не погибли благодаря мужчине, сколько детей спали спокойно по ночам, не воя от боли в зубах и от колик. Раньше эти зелья получали только богатеи и то, только потому, что своего карманного зельевара имели. А теперь множество зелий стали доступны каждому, у кого хоть немного доход был! И что, никто так и не узнает о вкладе Хидэна и линчуют его прямо на месте?! Ни за что!

– Мне это известно, – с вызовом ухмыльнулась я, собираясь защищать своего мужчину. – Даже известно кто именно от него отказался.

Люди вмиг затихли и в этой внезапной тишине тонкий, испуганный писк принцессы слышался просто прекрасно. А ее взгляд, метающийся и загнанный стал для меня лучшей наградой.

Впрочем и принц моментально спал с лица, скрипнув зубами так, что я подумала, что у него бедолаги и челюсть сведет. Достаточно вспомнить, что отказ от диспонси осуждался тоже весьма крепко в этом мире. Конечно, их не боялись и не шарахались в сторону при появлении, но и смотрели иначе – неприязненно, брезгливо. Многим даже ход в приличные места был из-за этого заказан. А что говорить о принцессе, человеке, который представляет королевство за границей? Сколько государств могут отказаться от торговых и дипломатических отношений из-за этого? Пусть немного, пусть даже единицы – слава дурная обеспечена в любом случае.

И это были не догадки – я лично вела переписку с Генрихом, втайне от Хидэна, конечно. Собирала информацию, так сказать обо всем, что было связано с димпонси и меченными. Вот старик мне все и поведал, с примерами и датами – не голословно, в общем-то.

– И все же, нахождение меченного вблизи от людей опасно, – гнул свою линию принц, уже не так уверенно и ехидно кривя рожу. – Я должен заботиться о своих подданных!

Гул восторженных голосов меня взбесил.

– Я могу и сам уйти, если так уж нужно, – вклинился Хидэн с отголоском боли в голосе. Что взбесило меня окончательно.

– Согласна, – во все услышанье заявила я. – И я уйду, сразу же. Лечитесь чем хотите, раз уж мозгов ни у кого нет!

И снова воцарилась тишина – оглушающая, испуганная, ошалевшая. Такого хода конем не ждал никто, оттого и впали в ступор, не в состоянии ничего сказать в ответ. Даже принц с принцессой лупали глазами и пооткрывали рты от моего выпада. Только Хидэн шептал, что это очень-очень плохая идея.

– Ты соображаешь, что говоришь? – мужчина хоть и пытался говорить шепотом, в такой тишине его было очень хорошо слышно.

– Вполне!

Я выскочила из лавки на улицу, собираясь наконец-то открыть всем глаза или же пасть в их мировоззрении на самое дно.

Выбрала стоящий неподалеку воз, на котором кто-то прибыл издалека, ну как минимум из соседнего села, взобралась на него, облюбовав как трибуну. Окинула взглядом толпу, следившая за мной внимательным взглядом, а в их глазах я увидела желание услышать объяснение моего поведения.

Королевская чета, несмотря на слабость принцессы, тоже выперлась на улицу, сердитая, недовольная, словно вот-вот прикажут меня казнить. А Хидэн, как стоял в дверях, так и остался стоять, только изумленно, не веря, что я правда собираюсь что-то рассказать, смотрел во все глаза.

– Вы все верите в это проклятие, – начала я настолько громко, чтобы слышал каждый дурак. – А думать не пытались?

– Всем известно, что меченный приносит несчастья! – спорил принц, очевидно сообразив куда я клоню.

– Ой ли?! – скептически протянула я, для эпичности хлопнув в ладони. – В соседней деревне, та, что почти возле Нирта, у мужика все куры сдохли. Несчастный случай, верно? Только вот Хидэн к ним не ходил, а других меченых у них нет и не было.

– Это была случайность!

– Так и у вас случайности! – гаркнула я взбешенно на выпад кузнеца. – Ты ногу сломал, потому что нажрался, как не знаю кто, накануне и не смог удержать молот утром. Или в горло тебе горячительное тоже Хидэн заливал?

– Но он же…

– Не он же! Сам нажрался, сам виноват! До этого у тебя проблем не было, разве нет?

Кузнец тут же стушевался, потому что привести какие-либо другие аргументы не смог. А вместе с ним и еще несколько человек глазки в пол опустили – неужто вместе распивали и теперь стыдно? Старая грымза. которая про коровку свою громче всех вопила, к сожалению набрала воздуха в грудь и начала орать так, что из ее речи я вычленила только одно:

– Меченый виноват!

– Ваши речи, Сабрина, очень глупы, – заметив настроения большинства зевак довольно протянул принц. – Похоже, что Гильдия поторопилась выдавать вам лицензию.

А вот это уже была неприкрытая угроза. Мол, закрой рот или вообще всего лишишься! Но поздно сдавать назад, теперь можно было только с упорством бульдозера переть вперед, ломая их стереотипное мышление.

– Ладно, – решилась идти ва-банк. – Хидэн, позволишь?

Мужчина задеревенел, сглотнув гулко и с ужасом уставился на меня. Думал, что я свихнулась? Не верил, что могу пожертвовать всем ради него? А я готова была! Все, что появилось у меня – только его заслуга.

– Сабрина, это… – с трудом выдавил Хидэн, покосившись с опаской на принца, который цепким и неприязненным взглядом следил за нами.

– Это то, что они должны знать. Так что?

Я знала, что он разрешит – посомневается, взвесит за и против, но все равно сдастся. Конечно, он волновался за мою жизнь и репутацию, но по глазам мужчины отчетливо заметно было, что ему безумно приятно то, что я готова раскрыть нашу тайну.

– Ты водишься с меченым?! – с ужасом в голосе воскликнула какая-то впечатлительная дамочка из толпы, что стало последним аргументом для Хидэна. Спасибо тебе, женщина, ты ускорила процесс!

– Я даю свое согласие на разглашение тайны договора! – прогремела громом решительная фраза и все вновь затихли, в ожидании получить свежайшую сплетню.

– Вы все обвиняете Хидэна в ваших несчастьях, – довольная, что наконец-то могу все высказать, начала я. – Но каждый из вас принимал зелья из моей лавки или же приехал за ними. И они работали, верно? Вот ты! – ткнула я пальцем в мужчину, привлекая к нему внимание толпы. – Ты приходил за зельем для своего пятилетнего сына. Насколько я помню, шансов выжить у мальчика практически не было?

Намеренно замолчав, я дала прекрасный шанс отцу ребенка опровергнуть мои слова. Он мог свободно отречься и сказать, что подобного не было. Но он кивнул, явно не понимая к чему я клоню, а узнать очень хотел. Впрочем, как и все собравшиеся.

– Не было, – утвердительно сказала я во всеуслышание. – И тем не менее ребенок жив, здоров. А ты? – указала я на совершенно молоденькую девушку, которая еще две недели назад чуть не потеряла дитя. – Твой еще не рожденный малыш разве жив не благодаря зельям из Лавки?

– Но ведь это ваша лавка, Сабрина, – словно несмышленышу втолковывала мне прицесса, а ее муженек рядом едва ли не кипел, наверное догадался о чем пойдет речь дальше.

Театральные паузы никогда не были моим коньком, всегда предпочитала говорить прямо, быстро, но сейчас нужно было подогреть аудиторию. Довести до предела их любопытство, максимально заинтересовать и распалить их воображение, чтобы открывшаяся правда имела эффект разорвавшейся бомбы. Бум!

Обвела всех торжествующим и неприкрыто довольным взглядом, остановилась на принцессе и принце, явно рассерженных и одновременно взволнованных, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

– Все зелья готовила не я! – вскрики, ахи и охи эхом разнеслись по округе. – Их готовил Хидэн! Это он спас вас, ваших детей, ваших родителей, мужей, жен, сестер и братьев! Это благодаря ему вы все можете стоять тут и возмущаться, а не лежите под землей! За морем не было Хидэна, когда началась болезнь, но лекарство, изготовленное его руками смогло ее победить! И еще…

“Будь что будет!” – решила для себя и медленно, смакуя каждый взгляд людей, наблюдая за малейшими изменениями в их эмоциях, я торжественно закатала рукав и размотала намотанный клочок ткани. Метка отверженной горела ярко, практически светилась, словно сама себя презентовала и хотела показаться как можно большему количеству народа.

– Проклятие существует только в ваших головах, – сказала я уже без улыбки серьезным тоном. – Пока вы не знали, кто готовит зелья и лекарства, вы жили спокойно и радовались выздоровлению. Вы общались со мной и ни разу с вами ничего страшного или необычного не произошло. Конечно удобно спихивать свои неудачные дни и любые случайности на метку отверженного, но правда в том, что она лишь клеймо. Клеймо, которое раньше ставили на убийц, маньяков и прочий сброд, с которыми не хотели связывать судьбу. Оттуда и пошли слухи о том, что меченный приносит горе.

– Верно! – позади толпы послышался хриплый голос Генриха. Он стоял не один, а с целой делегацией, среди которой я с огромным удивлением заметила королевского летописца (его выдавали регалии). – Все правда!

– Как правда?! – взбеленился принц, вмиг забывший о том, что нужно держать лицо. – Меченные опасны! Это все знают!

– Вы ошибаетесь, Ваше высочество, – заговорил летописец, почтительно склонив голову. – Господин Фьерд обратился к вашему батюшке, Его величеству королю, некоторое время назад, с просьбой разрешить расследование. Я не мог не поучаствовать в сием мероприятии и подключился сразу же, как узнал. И поверьте, то, что мы обнаружили перевернуло все с ног на голову.

Честно говоря, даже я оказалась в шоке от их изысканий, чего уж говорить про местных. Историки нашли не только подтверждение моей теории, что первые меченые были опасными преступниками и потому те, кто с ними связывался погибали. Они нашли даже данные о тех, кто прожил долгую, счастливую жизнь, женились и завели детей, просто никогда не говорили о своей “меченности”. Рассказ одного лекаря, который узнал о том, что его друг отверженный, заставил меня заплакать.

“Ральфу было восемьдесят лет. Я помню его уставшим от жизни, сгорбленным, измученным, когда он пришел в наш городок. Одна рука у него отсутствовала, а рана у плеча ужасно гноилась. Я не мог пройти мимо, привел к себе и подлечил, пытаясь хоть что-нибудь выпытать о прошлом. Но Ральф назвал только свое имя и ничего более. Моя соседка, вдова Шарла, добрейшей души женщина и точно также несчастливая, сразу же взяла над ним опеку и сейчас, по прошествию стольких лет, считаю, что именно она спасла Ральфа, вдохнула в него заново жизнь.

Я отгулял на их свадьбе, помог родится троим их сыновьям и всегда был желанным гостем в их доме. И когда мой друг слег – я первый протянул ему руку помощи.

К сожалению, помочь ничем так и не смог – не существовало лекарства от его хвори. Ральфу суждено было оказаться на смертном одре раньше своей дражайшей супруги, оставив ее снова вдовой. И тогда он решился рассказать мне правду! Боги, я был поражен до глубины души его рассказом, не хотел верить, считал, что друг бредит! Но нет, проверка его ауры показала, что он отверженный, а руку отрезал сам, чтобы избавиться от позорного клейма.

– Прошу, не говори никому, – просил он на последнем издыхании. – Пусть мои дети и внуки живут спокойно, пусть их никто не преследует и не плюет в спину. Умоляю!

Ральф хотел облегчить душу, прежде чем покинуть этот мир и я стал тем, кто должен был ему помочь. Совсем, как в тот день, когда его встретил. И я промолчал. Никто от меня так и не узнал правды! А теперь, когда сам нахожусь одной ногой в могиле, хочу облегчить уже и свою душу. Надеюсь, когда-нибудь кто-то найдет эту запись и откроет миру правду – отверженные не опасны, они могут жить в обществе наравне с остальными и никто не имеет права плевать в их сторону. Ведь я сам видел, что Ральф принес людям столько добра и ни разу не произошло ничего из разряда вон выходящего…”

Эту запись зачитывали вслух. Но были и другие данные! И их было очень много! От одних сердце обливалось кровью от боли, от других кровь застывала в жилах, от третьих невозможно было сдержать слез.

Почти сразу Хидэн оказался рядом со мной, прижимая к себе и поглаживая спину шептал:

– Спасибо, ты меня спасла…

Я была безумно рада этим словам. И не только этим, если уж на то пошло, и не только словам. Принц как-то скуксился, сгорбился и сдулся, словно воздушный шарик, понимая, что теперь не сможет гнобить Хидэна за его метку. А его женушка, которая, кстати, выглядела действительно не ахти, пришибленно приоткрыла рот и только моргала. Ничего, настоится зелье, полегчает и пусть живет дальше своей жизнью – хоть счастливой, хоть нет – без разницы. Главное, подальше отсюда.

– Значит, мы можем дальше покупать у Сабрины зелья? – спросил кто-то из толпы народа, когда рассказ летописца и Генриха закончился. Получив утвердительный кивок, человек тут же добавил: – вот и хорошо! Госпожа Сабрина, господин Хидэн, мне очень нужно лекарство для дочери!