Глава 22

Глава 22

Говорят, перед смертью не надышишься. Лично я пыталась отоспаться, но сна не было ни в одном глазу. Волновалась, думая над тем, коснулась ли маркиза настоящего колье или нет. Так и провертелась до самого обеда под кошачий храп. Удивительно, но раньше я никогда не слышала, чтобы коты храпели. Этот же мог дать фору любому мужику.

Слонялась по замку. Разные мысли терзали меня, но все чаще я думала над тем, что у нас может ничего не получиться. Нет, подсказки, которые стоили мне всех нервных клеток, вместе взятых, я расшифровала. Просто их действительно нужно было понимать буквально, однако полученная фраза зародила во мне зерно сомнений.

«Проклятие можно снять только согласием и любовью» — неужели чувства способны на подобное? Обычные человеческие чувства против магии, которая способна на что угодно, — разве такое может быть?

Не знала. Казалось, что запуталась еще больше. Вдруг это именно дракон обвел меня вокруг пальца и все, что я узнала, — это правда? Вдруг, как только я дам согласие стать его женой и признаюсь в чувствах, он действительно меня убьет? Что, если они все заодно и все, что им нужно, — это чтобы я пожертвовала собой и сняла это чертово проклятие?

Вопросы, вопросы, вопросы… Листала книги в библиотеке, вновь простукивала стены в кабинете маркизы, еще раз искала подсказки от бабушки, переворачивая свою спальню с ног на голову, но ничего не находила.

Это решение я должна была принять сама. Без чужих подсказок и советов, но страх…

И нет, я не боялась умереть, больше не боялась стать последней пленницей этого замка. Я боялась разочароваться.

Стояла в коридоре второго этажа, через окно наблюдая за тем, как небо занимается синевой, а деревенские спешат поскорее убраться за ворота замка. Больницу они уже почти отстроили. Оказывается, вчера ночью остальные драконы помогали им магией, а еще рисовали чертежи будущей школы.

Отчего-то деревенские были уверены, что проклятие спадет. Даже уважаемый Пташ днем вернулся с концами в Тауршир, чтобы вместе с родителями перенестись в тот мир, в котором никогда не бывал. Еще и денег мне привез за проданную картину, но именно сегодня я их оптимизма не разделяла.

По крайней мере, до тех пор, пока не стукнула полночь. В это время я все так же стояла у окна, но только уже в своей комнате. И тем более неожиданными стали крепкие объятия и руки, что легли поверх моих — сложенных на груди.

Молчание. Мне нечего было сказать. Те вопросы, которые я могла бы задать, сейчас все равно останутся без ответа, так что я просто наслаждалась теплом, которое дарил мне Рейалин.

Он же…

Он тоже молчал, но через некоторое время тяжело вздохнул, сжимая мои плечи чуть крепче.

— Помнишь, я говорил, что у моего народа существует поверье. В мои времена считалось, что драконы видят свою любовь издалека. Говорили, что мы способны разглядеть идеальную для себя пару, увидев ее или его лишь раз. Триста лет назад мы в это верили, и неважно, маленькая перед тобой девочка или взрослая женщина. Глаза — это зеркало души. Глаза — то единственное, что не меняется с возрастом. Однажды я случайно встретился взглядом с тобой. Маленький сверток: розовое одеяльце и крикунья, которая была в него завернута. Твои глаза тогда заслонили для меня целый мир, а ты… Ты вдруг успокоилась и перестала плакать. Это было лет семьдесят назад.

— Семьдесят? — попыталась я обернуться, но меня вернули в исходное положение.

Видела, как выступили острые чешуйки на чужих руках. Вместо ногтей появились увеличившиеся в размерах когти. Кое-кто, видимо, очень сильно нервничал, но не желал, чтобы я смотрела на него такого.

— Странно, да? Находясь с тобой в одном замке, впервые я подошел к тебе только через двести тридцать лет. Как раз перед тем, как в Тауршире появилась Валерия. Служанки, что присматривали за тобой, оставили тебя одну.

— А ты?

— А я их съел. Нет, конечно, буквально сразу же выплюнул, но сначала проглотил. Исключительно в воспитательных целях. С того дня ты и стала моей заботой — твоя настоящая мать умерла при пожаре еще при первой маркизе, которую Лиора пыталась всеми силами отсюда выкурить. Я совершенно не умел управляться с детьми. Никогда не имел подобного опыта, но мать Пташа меня научила всему тому, что знала сама, — ты стала для этой женщины, добровольно отдавшей сына в чужие руки, отдушиной. А потом и Валерия разделила со мной все хлопоты, но мы оба понимали, что долго так продолжаться не может. Знаешь, что было самым трудным для меня?

— Что?

— Раньше я думал, что самое трудное — это отпустить тебя от себя. Потом — смотреть на то, как ты взрослеешь вдалеке от меня. Поначалу женщина, которой тебя отдали на воспитание, часто привозила тебя к нам. Тогда еще магии в замке было гораздо больше и мы могли находиться в вашем мире даже днем. Я играл с тобой, хотя, поверь мне, уже тогда пытался не привязываться, но ты была назойливым ребенком с целым семейством ежей в одном месте. Знаешь, я сам попросил тебя больше не привозить — не хотел снова стирать тебе память. Иногда Пташ передавал через Валерию цветные карточки, по которым я видел, как ты взрослела. Трудно? Нет, это было нетрудно, хотя на тот момент казалось невыносимым. Знать, что ты живешь где-то там, взрослеешь, учишься, любишь и заводишь друзей, не ведая о моем существовании, — это было терпимо. Гораздо большим ударом для меня стало твое возвращение. Я отпустил тебя, зная, что ты — единственный способ снять с Тауршира оба проклятия, наслоившихся друг на друга, а ты вернулась.

— Ты был готов провести здесь остаток своих дней?

— Я и сейчас к этому готов. Знай, что бы ты ни выбрала, что бы ни решила, какой бы ответ ни дала, я поддержу тебя во всем и не позволю никому тебя обидеть. Если ты сегодня откажешься, ты сможешь уйти отсюда, ты сможешь вернуться в свой мир. Если не дашь ответ, то останешься здесь до конца своих дней — больше попыток не будет.

— А если соглашусь?

— То я тебя больше не отпущу.

Слышать такое было одновременно волнительно и страшно. Сердце заходилось в груди, а я едва стояла на ногах, но была намерена получить как можно больше информации, пока кое-кого вдруг неожиданным образом прорвало. Проглотив комок, что встал в горле, я решила кое-что уточнить:

— Ты сказал «оба проклятия». Есть и второе?

— Первое проклятие было наложено Лиорой — по неопытности, по дурости, на эмоциях. Она слишком многое на себя взяла, и в итоге приобретенная ею сила сыграла с ней злую шутку. Эгоизм, жажда власти, вседозволенность и отсутствие каких-либо границ — все это привело к тому, что мы сейчас имеем. На тот момент я не думал, что смогу полюбить хоть кого-то из тех, кто, как и я, стал заложником Тауршира. Я считал, что выхода нет и снять проклятие, насланное Лиорой, просто невозможно. Тогда нам еще старались помочь другие драконы и даже представители других рас. Мой близкий друг смог отыскать сестру Лиоры — в отличие от нее Велая не продалась черным чарам, а осталась верна светлой магии. Она-то и стала первой ненастоящей маркизой де Король. Женщиной, что добровольно осталась здесь, желая расплатиться за грехи сестры. Белая магия не терпит смертей и жестокости, и то, что было предсказанием, не должно было обернуться проклятием. Когда тринадцать поколений одной семьи соберутся над черной душой, лишив ее самой сути, тогда и спадут чары с проклятой земли.

— Но почему проклятие?

— Предсказание — это то, что не зависит от желания светлой ведьмы. Тринадцать женщин, тринадцать поколений одной семьи должны были добровольно стать пленницами замка на века. Когда Велая вышла из транса, она первым делом отправила весточку своим родным. Все без исключения Лиасты по крови в тот же день отправились в другой мир, чтобы спасти своих детей, внуков и правнуков от подобной участи. Но предсказание имеет не меньшую силу, чем проклятие, так что замок отправился следом, устанавливая своеобразный мост между мирами. Как бы ни скрывались Лиасты, как бы ни старались их женщины держаться подальше от замка, все они в итоге оказывались здесь. Так было до тех пор, пока двенадцатая Лиаста не попала в замок. Валерия была не только последней женщиной своего рода, но и последней кровной представительницей рода Лиаст. Мы фактически лишились спасения, но эта дама по уму обходила многих мужчин.

— Она придумала, как снять оба проклятия разом, — не спрашивала, утверждала я.

— Верно. Маркиза де Король — это не просто титул, не просто земли, полученные Лиорой. Это наследуемые земли и наследуемый титул, который к сегодняшнему дню поочередно был передан всем двенадцати представительницам рода Лиаст и тебе, что фактически делает вас членами одной семьи. Если ритуал будет проведен, мы избавимся от второго проклятия.

— То есть у вас есть целых два решения проблемы?

— У нас. И не два, а одно — ты, но я не хочу на тебя давить. Это только твое решение, и я приму любой твой выбор.

В его голосе было столько решимости, столько твердости и бесстрашия, что я даже ненароком испугалась. Создавалось стойкое ощущение, что со мной прощаются, но я-то никуда уходить как минимум пока не собиралась!

— У меня есть еще парочка вопросов. Дневник маркизы, призрак, надписи на стенах — это все проделки Лиоры?

— Да. Это ее замок, он пропитан ее магией, и она имеет над ним власть, хоть и не такую полную, как раньше.

— А как ты вообще здесь оказался?

— В замке? — уточнил драконище, и я кивнула, неожиданно успокоившись в его объятиях. — Тауршир всегда фактически принадлежал ледяным драконам. Мы же сюда прилетели из-за странностей, которые здесь происходили. Три молодых мужчины, три молодых мага необъяснимым образом умирают во сне сразу после заключения брака с одной и той же женщиной. В наших королевствах темная магия всегда была под запретом, и проверяли все подобные необъяснимые ситуации мы сами, потому что мало кто мог противостоять черному дару. Мы прилетели в день открытия бального сезона, и нас пригласили разделить празднества.

Согласиться была плохая идея, но мы надеялись поймать маркизу на использовании черного дара.

— А где сейчас все эти двенадцать поколений Лиаст?

— Полагаю, в бальном зале среди гостей. Они ждали этого дня слишком долго. Те, кто стали пленниками замка, не стареют, как и те, кто проклят.

— Даже бабушка Валерия?

— Даже она. То, что ты видела, было искусно созданной личиной.

— А я-то тогда почему старею?

— Потому что ты еще не пленница замка, но станешь ей, если не дашь ответ сегодня или, например, если попытаешься сбежать. Любой шаг в сторону — и проклятие падет и на тебя.

— Хорошо, с этим разобрались. У меня осталось три вопроса. Почему эту гадину еще до сих пор никто не прибил?

— Потому что пленники замка не могут навредить его истинной хозяйке.

— Ладно, но почему Лиора прячется за лицом Беральда?

— Чтобы помешать снять проклятие. Я уже говорил, у нее в Тауршире до сих пор есть власть, хоть и во многом ограниченная. Например, никто не мог рассказать тебе прямо о том, что происходило и происходит на самом деле, — это ее запрет, который можно обойти лишь частично.

— Но ты же сейчас рассказываешь?

— На меня этот запрет никогда не действовал. Чем сильнее маг, тем больше силы необходимо, чтобы оказать на него влияние. Просто я не хотел все это на тебя вываливать, не хотел давить, не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной. И сейчас не хочу. — Развернув меня к себе, Рейалин поцеловал меня.

Этот поцелуй я могла бы сравнить с ураганом, с бурей, что врывается в самое сердце. Не могла не отвечать, не могла не целовать, жадно обнимая его за шею. Не желала отпускать, но этот дракон решил все за нас обоих.

Гипнотизируя меня взглядом голубых глаз, он вдруг холодно произнес:

— Ты не запомнишь ничего из нашей последней беседы и ответишь мне отказом. Прощай.

Он не обернулся. Не обернулся ни разу. Скрылся за дверью с идеально прямой спиной под ошарашенным взглядом Айлиана. Котейка явно не понимал, что происходит, зато прекрасно понимала я.

Кто-то напрашивался на первый семейный скандал. Я ничего не забыла. Я помнила абсолютно все.

— Лера… — позвал меня котяра, не решаясь подойти ближе.

— Представляешь, что-то хотела сделать — и забыла что, — отговорилась я, улыбнувшись.

Прекрасно помнила, что Рейалин может видеть котейкиными глазами, так что пыталась себя не выдать. Да и времени на то, чтобы думать или нервничать, к счастью не осталось.

В дверь постучали, и я ринулась открывать, но лучше бы забаррикадировалась и выбралась через окно. Четыре служанки попытались прорваться в мою комнату, затаскивая пышное облако ткани и какие-то корзины, но я быстро выпроводила их за дверь, отобрав все то, что они принесли от расстаравшейся Белоснежки.21b4bc

Пока переодевалась и собиралась, думала над словами Рейалина. Как-то так выходило, что вся моя жизнь строилась на сплошном обмане, но мне не было ни больно, ни грустно. Несмотря на невзгоды и трудности, у меня было счастливое детство.

Мама — не мама, бабушка — не бабушка, да еще и черная ведьма в двоюродных сестрах. Впрочем, те, кого я и без того не считала родственниками, родственниками мне все равно не были, так что определенные плюсы в сложившейся ситуации я нашла. Оставалось их только приумножить.

Свадебное платье явно было поношенным, да еще и на размер больше. Мне не составило никакого труда догадаться, кому именно оно принадлежало. Тут и характерные после банкета пятна имелись, а подол местами превратился в рванье. Глянув на себя в зеркало, я вооружилась ножницами из секретера и нещадно откромсала все верхние юбки, оставляя только корсет и нижнее платье. Отрезав длинную ленту, сделала бант, повязав его на пояснице.

— Ваша Светлость! Жених ждет! Гости собрались! — скреблись служанки в дверь, пока я зашнуровывала ботинки.

Еще я в туфлях на войну не шла!

— Ну… В целом, если прищуриться и при плохом освещении… — поделился своим ценным мнением котяра.

— Так. Иди сюда. Будешь меховым воротником.

Увы, кот успел сбежать, а мне так не хватало чего-нибудь черного в тон к ботинкам…

До бального зала меня сопровождал целый конвой из служанок, которые косились на меня очень недобро, но я была полна решимости закончить все здесь и сейчас. Что примечательно, народу в зале оказалось гораздо больше, чем во все предыдущие дни. Это где это они от меня все время прятались? По комнатам, что ли?

— Маркиза де Король, Валерия Королева, — громко произнес церемониймейстер, ударяя своим посохом о подставку.

— Эм… — протянула я, несколько растерявшись. Правильных слов-то мне никто не подсказал! — Объявляю последний бал этого бального сезона открытым.

Высматривая среди гостей хоть кого-то, кто был бы отдаленно похож на бабушку Валерию, я натолкнулась на холодный взгляд Рейалина. Он стоял в окружении других драконов и совсем не походил на себя. Выглядел пугающе и даже отталкивающе, но поздно. Я видела его настоящего, знала его настоящие мысли и отношение ко мне — его магии оказалось неподвластно стереть любовь из моего сердца.

— Моя милая маркиза! Я так рад, что вы… — подала мне руку Белоснежка под личиной Беральда, но я прошла мимо нее, спустившись по лестнице. Остановилась только у подножья, чтобы объяснить свое поведение.

— Вначале я хочу объясниться с дакром Рейалином. Так будет правильнее, — обернулась я к злодейке, отстраненно наблюдая за тем, как красивое лицо покрывается красными пятнами, но тут же светлеет, а на губах появляется милейшая улыбка. — Дакр Рейалин, вы готовы услышать мой ответ?

— А вы готовы мне его дать? — зло усмехнулся мужчина, а я вдруг со всей отчетливостью поняла, что одним-то скандалом не ограничусь. Я накажу этого драконище по полной, затащив его под венец — или как там они женятся? Всю жизнь будет мучиться!

— Готова. Я не стану для вас женой, — вздернула я подбородок повыше, выдерживая эффектную паузу, за которую Лиора успела дьявольски улыбнуться, буквально расцвести злорадством. Чей-то одинокий женский голос среди пораженных вздохов и стонов отчетливо выкрикнул: «Вот дура!» — а знакомый художник с грохотом свалился в обморок, утаскивая за собой на пол целую стайку из дам. Подумав, что пауза получилась даже слишком долгой, я решила продолжить: — Я не стану для вас только женой. Я буду для вас любимой, другом, опорой и поддержкой. Я буду для вас пододеяльным Чудовищем, вечно влипающим в неприятности. Я беру вас в плен, дакр Рейалин. Я вас люблю, и исправить это не сможет ни одна магия.

Грохот!

Стены замка вдруг заходили ходуном. В огромных окнах сверкнули молнии, но я все так же продолжала смотреть в глаза Рейалину, ожидая его реакции. Хотелось как в сказке: объятий, поцелуев, чтобы меня покружили по залу. Да хоть розовые единороги пусть скачут, но…

Драконище рванул меня к себе с такой силой, что я едва не упала. Обернувшись в его руках, с ужасом наблюдала за тем, как образ Беральда смазывается, а руки Лиоры, облаченной в черное платье, взмывают вверх и…

Четыре дракона загородили нас своими телами, да только их помощь нам с Рейалином не понадобилась, потому что в просторном зале, освещенном сотнями свечей, не произошло абсолютно ничего. Она все-таки дотронулась до колье. Такого облегчения я еще не испытывала никогда в жизни.

— Айлиан, прыгай! — скомандовал властный женский голос откуда-то из толпы, пока истинная маркиза де Король растеряно хлопала ресницами, глядя на свои руки.

Оказывается, летягами бывают не только белки, но и откормленные коты. С криком «За ВДВ!» котяра спрыгнул с перил лестницы, приземляясь Лиоре прямо на голову. Его когти впивались в ее лицо, разрывали ткань черного платья на плечах, превращали волосы в воронье гнездо, пока со всего зала стекались молодые девушки и женщины в светлых нарядах.

Одна из них и подошла к нам с Рейалином, чтобы взять меня за руку.

— Бабушка Валерия? — уточнила я, не веря собственным глазам.

— Вообще-то, если верить генеалогическому древу, в нашей ситуации бабушка — это именно ты. Да не скалься, не скалься… — улыбнулась она драконищу, который настолько крепко сжал меня в своих объятиях, что дышать получалось исключительно через раз. — Буквально через пять минут верну в целости и сохранности. Клянусь своей жизнью.

Только после этих слов Рейалин несколько смягчился, но руку мою все равно отпустил с заминкой. Смотрел на меня с какой-то жадностью, с пылающим огнем в глазах. Провожал взглядом, будто едва удерживая себя от того, чтобы не рвануться с места.

— Быть сокровищем для дракона — это тяжело, — словно невзначай заметила моя родственница.

— Быть драконом для Чудовища — еще тяжелее. Итак, что нужно делать?

— Ты знаешь, что такое ведьмовской круг?