Часть 2

Вопреки уверениям Арнетти, представители собственно персонала откровенничать с гостями были явно не настроены. Возмутительно молоденький паренёк, прикативший столик на колёсиках с завтраком, смущался, бледнел и краснел, но на контакт не шёл и не желал отвечать на расспросы вразумительно.

Вой? Какой вой? Никто ничего не слышал, ни прошлой ночью, ни вообще, и крыло для работников расположено на другой стороне замкового комплекса.

Его сиятельство требователен, строг, но справедлив, не обижает, платит по совести, сверхурочными не нагружает без нужды, а ещё у них премии квартальные бывают за хорошую работу. Персонал живёт и столуется в замке, работают сменами по неделе и ему, Юлиссой допрашиваемому, очень повезло занять в Агатовой чайке вакантное местечко мальчика на побегушках. Ах, да, ещё карьерный рост, полный соцпакет и пенсионные отчисления. Короче, хоть ты из доставки увольняйся и к сиятельному князю в служанки иди, всяко зарплата поболе будет.

Пожалуй, единственное, в чём парень признался, это в наличии в замке лифтов. Правда, сугубо для служебного пользования.

С горничной, вызванной под предлогом разрешения вопроса интимного женского свойства, дела обстояли ещё хуже. Явившаяся девушка в форменном платье оказалась далеко не так юна, как её предшественник по допросной деятельности, и, сохраняя отстранённое выражение, отвечала исключительно односложно, коротко и непосредственно по делу, игнорируя вопросы, касающиеся работодателя, жизни в замке и местных странностей.

Сопровождающий для похода в бассейн и вовсе был невозмутим и молчалив, словно идеальный телохранитель, и не произнёс ничего, кроме «пожалуйста», «прошу вас сюда» и «гостям вход туда запрещён». Сам бассейн, большой, в форме полумесяца, располагался в одном из внутренних двориков, с трёх сторон окружённый увитыми зеленью стенами, а с четвёртой дополненный обрывом в пропасть и видом на лесок на другом её краю. Выглядел вполне себе современно, даже несколько шезлонгов рядом стояло.

И на одном возлежала Ребекка.

– Ох, прошу прощения! – Юлисса оглянулась на сопровождающего, но тот уже исчез в арке прохода. – Не хотела нарушать ваше уединение.

– Что вы, ничего вы не нарушаете, – Ребекка повернула голову к Юлиссе, улыбнулась благожелательно. – Просто наслаждаюсь минутами утреннего покоя. Потом опять на этот дурацкий отбор, часами сидеть в красивой позе, ожидая подвигов понарошку от тех, кто не в состоянии их совершить, ни подставных, ни настоящих, слушать бесконечные нотации от дядюшки… ну, вы понимаете.

– Ага, – медленно и не слишком уверенно кивнула Юлисса.

– Располагайтесь, Юлисса, – Ребекка приподнялась и характерным широким дядюшкиным жестом обвела пространство вокруг. – Места полно, нам обеим точно хватит.

– Ага, – отчего-то ничего более вразумительного в голову не приходило.

Положила на свободный шезлонг полотенце, сняла солнцезащитные очки, сланцы и короткую тунику, надетую поверх розового бикини, и направилась к бассейну. Чисто для разминки сделала пару кругов, затем перевернулась на спину и немного подрейфовала, раскинув руки и глядя на безоблачное небо.

Интересно, а комнаты княжеской племянницы тоже расположены в каком-нибудь отдельном крыле? А апартаменты самого князя?

Наконец решив, что для отвода глаз вполне хватит, Юлисса выбралась по лестнице из бассейна, прошлёпала к шезлонгу, оставляя мокрые следы, взяла полотенце и принялась вытираться, поглядывая украдкой на Ребекку. Фигурка ничего, ладненькая, хотя и без роскошных форм. Кожа, правда, всё равно бледная, без малейшего намёка на загар. Купальник раздельный, но по сравнению с нежно любимой Юлиссой моделью бикини смотрелся почти что воплощением того пресловутого целомудрия, что Дэйм столь страстно желал увидеть в своей приглашённой звезде. Глаза скрыты солнцезащитными очками, на белом столике рядом стоял бокал с коктейлем и крем от загара.

– Хороший у вас персонал, – заметила Юлисса.

– Прошу прощения?

– Прямо-таки идеально вышколенный. Тот сопровождающий, что привёл меня сюда, симпатичный очень… но так вежлив и молчалив… я с ним флиртую напропалую, а он ноль внимания, – Юлисса вздохнула с наигранным сожалением. – Обидно, млин.

– А-а, вы об этом! Так дядюшка строг весьма в вопросах дисциплины персонала и соблюдения субординации, за нарушение может и оштрафовать. Поэтому никаких служебных романов и флирта с гостями.

– Ясно.

То есть прислугу допрашивать бесполезно. Можно, конечно, пытать, но это уже чересчур.

И кто тогда остаётся?

Лично Его сиятельство.

И его племянница.

– О, не волнуйтесь, вы не относитесь к обслуживающему персоналу Чайки.

– Да, я заметила, – Юлисса отложила влажное полотенце, быстрым движением просушила волосы, надела очки и заняла другой шезлонг.

– Пока вы находитесь в статусе… своего рода гувернантки прошлого века, слишком образованной для компании обычной прислуги, но слишком бедной для общества хозяев, – доверительным тоном пояснила Ребекка. – Однако, как я уже сказала, вам не о чем беспокоиться, когда это представление с отбором закончится, ситуация сразу поменяется.

– Вот как? – удивление изображать не пришлось, даже наоборот, потребовалось слегка поумерить градус внешнего его проявления.

– Разве вы не видите? Мой дядя от вас без ума.

– Правда?

– И даже больше. Он вами совершенно одержим.

Вот бесы, это явно не то откровение, на которое Юлисса рассчитывала.

– Одержим? – почему-то сегодня «одержим» прозвучало несколько иначе, чем вчера, когда показалось невинной фигурой речи, преувеличением милым, однако не означающим ничего серьёзного.

– Разумеется, – преспокойно подтвердила Ребекка, словно речь шла о её недавнем удачном шопинге. – Дядя как заметил вас на балу в начале этого года у Его сиятельства пресветлого князя Дэсмонда, так почти обо всём позабыл и больше думать ни о чём не мог, кроме как о вас.

Это тот первый бал, куда Дэсмонд Эжени пригласил?

Наверное. Какой ещё-то?

– Э-э… – растерялась Юлисса. – Что-то не припоминаю, чтобы видела на том балу Дэйма… вашего дядю.

– Лично он его не посещал, – снисходительно усмехнулась Ребекка. – Наше княжество со светлым не то чтобы конфликтует… скорее, держим дистанцию и не лезем ни на чужую территорию, ни в чужую внутреннюю политику. В гости друг к другу тоже не ходим, но соглядатаев никто не отменял. Дядя выяснил о вас всё, что только можно выяснить, однако до начала отбора случая пригласить вас в Агатовую чайку не представлялось. Ну и участие в отборе само по себе неплохой предлог. По крайней мере, не столь… двусмысленный.

Действительно.

Зато после намёков Дэйма накануне да в свете рассказа Ребекки всё стало выглядеть… сомнительно как-то. И сразу захотелось метнуться к краю мощённой матовой розовой плиткой площадки, прыгнуть вниз с разбега... взвиться к небу огненной птицей, разыскать властного и продемонстрировать наглядно, почему далеко не все решались спорить с представителями её вида.

Ишь, шустрый какой!

– Получается, ваш дядя давно обо мне… знает?

– Год почти.

– Тогда почему позвал только когда отбор уже шёл?

Если это шоу начинают за две недели до Нового года, а объявился Дэйм в доставке за неделю, то… то почему так поздно?

– Для верности. Последние рабочие дни, повышенная нагрузка, годовые отчёты и прочая проза жизни, на фоне которой куда легче согласиться на авантюру вроде какого-то глупого отбора. Тем не менее, ваше участие было заявлено заранее.

Есть в мире людей такое выражение – «без меня меня женили».

Похоже, это о ней.

– Так обычно и бывает: одни не могут получить желаемого, даже если это не так уж и много, а другие берут то, что хотят, и никто им не указ, – досадливый вздох Ребекки прозвучал столь же фальшиво, как и Юлиссин недавно. Внезапно племянница хлопнула ладонью по краю шезлонга и резко села. – Ох, ну что это я всё о плохом да о плохом? Наболтала вам тут всякого… не знаю, что на меня нашло… вы теперь, должно быть, воображаете, что мой дядя монстр, каких поискать. Но на самом деле он вовсе не такой. Иногда его заносит… однако кого нет? – Ребекка встала, сняла очки и положила на край столика. – Пожалуй, стоит поплавать перед возвращением… дядя не любит, когда кто-то опаздывает, пусть и его же племянница. Составите компанию?

Взгляд отборного приза честный-пречестный, вопросительный и доброжелательный, лицо невозмутимо, хотя уж в чём-чём Юлисса сейчас и была уверена на сто процентов, так это в том, что «наболтала» Ребекка абсолютно сознательно, понимая прекрасно, что, кому и зачем говорит.

– Боюсь, мне пора, – Юлисса поднялась и несколько поспешно собрала свои вещи. – Надо ещё к подруге зайти, обсудить с ней сюжетный поворот…

– Тогда не буду задерживать. Если не встретимся во время прохождения этапа, то за ужином наверняка. Вам ведь понравилась вчерашняя прогулка с дядей?

– Да-да, было очень… интересно. Пока-пока, – и Юлисса, прижав тунику и полотенце к груди, на ощупь влезла в сланцы и едва ли не бегом бросилась к арке, где исчез сопровождающий.

И чуть не заорала благим матом, когда в тени прохода возник собственно давешний проводник.

Впрочем, обратно к спальне всё равно кто-то отвести да должен.

* * *

То ли так сложились обстоятельства, то ли специально, но во время съёмок… тьфу, прохождения следующей пятёркой этапа отбора Дэйм на глаза Юлиссе не попадался.

Вообще.

Она следовала расписанию и вчерашним инструкциям, а для внесения уточнений поблизости всегда оказывался кто-то из занимающихся организацией отбора. По первому требованию Юлиссе приносили и новую бутылку воды взамен старой, и мороженое, за поеданием которого она коротала перерывы, и влажные салфетки, и без конца уточняли, не нужно ли ей что-то ещё, удобно ли и не устала ли она. Как и вчера, между выходами кандидатов лужок мгновенно заполнялся снующими взад-вперёд людьми. Пёстрый его покров, помятый и сожжённый в процессе, приводился в первозданный вид, словно поле футбольного стадиона, и, покидая шатёр для встречи следующего участника, даже Юлиссе начинало казаться, будто ранее здесь ничего не произошло и все цветы растут давно и самостоятельно, как положено диким растениям в природе.

Вторая пятёрка действительно проявила больше сообразительности, нежели первая. Никто уже не пытался сгрести трепетную деву в охапку и отвести – ну, или оттащить, предварительно через плечо перекинув на манер древних варваров, – к ожидающей где-то там княжеской племяннице. На сей раз в ход пошли увещевания, обещания, пшено и яблоки. К последним Юлисса относилась хорошо, однако не до такой степени, чтобы ради спелого плода даваться в руки незнакомцу и куда-то идти. Что до зерновой культуры, то нежданную эрудицию проявил номер четвёртый, сначала притворившийся, будто собирается подступиться к Юлиссе по старинке, а едва она ипостась сменила, щедрою рукою рассыпавший перед ней пшено, спрятанное в мешочке под курткой.

Юлисса впечатлилась.

Честное слово.

И даже подумала, не дать ли участнику шанс за оригинальность, но тут бедолаге то ли жара с жаром на пару в голову ударили, то ли нервы сдали: видя, что птица огненная не торопится принимать угощение, замахал на Юлиссу руками и грозно велел жрать, коли дают… и не просто какое-то обычное пшено, а особый элитный сорт, стоящий целое состояние за маленький мешочек…

Ещё и тупой жар-курицей обозвал.

Элитное пшено сгорело быстро.

Подвывающего номера четвёртого забрали дежурные целители.

И нет, властный не явился, дабы лично отчитать Юлиссу за умышленное причинение вреда незадачливому кандидату.

К концу смены стало ясно, что работёнка эта куда утомительнее, чем казалось.

Ужинали втроём, чисто женской компанией – через очередного представителя персонала Дэйм передал извинения дамам вообще и Юлиссе в частности и сослался на важные неотложные дела, не позволяющие ему подойти вовремя. В отсутствие дяди Ребекка заметно расслабилась и охотно поддержала беседу о мире людей, засыпая гостий вопросами. Правда, в отличие от Дэйма, интересовали её не общие расплывчатые сведения, а конкретика: как живут люди из разных слоёв населения, что делают, как там всё устроено.

Как живёт сама Юлисса? Где работает?

Служба доставки почтовых отправлений? Наверное, увлекательно очень… ой, а сколько денег ей платят? А на жизнь хватает? А куда ещё можно устроиться? А её подруга, та, которая замужем за пресветлым князем Дэсмондом, собирается возвращаться в мир людей?

Нет? Какая жалость… Она, Ребекка, твёрдо убеждена, что по ту сторону межпространственной грани жить куда интереснее, нежели здесь. Столько всего нового, необычного, несколько континентов, множество стран, разнообразие флоры и фауны и вокруг по большей части люди и только люди, а нелюди если и попадаются, то истинную сущность скрывают.

– Ну да, а ещё болезни, налоги, безработица и сексизм, – заметила Арнетти, обменивающаяся с Юлиссой настороженными взглядами в попытке понять, к чему ведёт Ребекка. – Ах, да, и нетерпимость – расовая, религиозная и сексуальная.

– Везде свои недостатки, – беззаботно пожала плечами Ребекка. – С этой стороны тоже отнюдь не утопия.

– Зато с этой стороны вы – племянница тёмного князя и ни в чём не нуждаетесь, – справедливости ради напомнила Юлисса.

– Может, я не хочу быть племянницей какого бы то ни было князя. Может, я не хочу, чтобы меня каждый год выставляли призом на конкурс, не считаясь с моими желаниями, и читали нудные лекции о долге и традициях. Может, я была бы счастливее, работая в этой вашей доставке, где никто бы мне не указывал, и я сама решала, что буду делать и кого выберу.

– Э-э, нет, поверьте, там вы точно не были бы счастливы, – возразила Юлисса. – Там вам указывали бы начальница и клиенты, а вы играли бы роль и оператора, и продавца всякой ерунды, и мартышки в клетке на потеху ребятне, и подай, прими, принеси, и «мне нужно вот прямо сейчас», и «вы должны войти в моё положение, хотя мне плевать, что у вас уже десять минут как обед, с которого вы обязаны открыться вовремя».

– Вы же там работаете.

– Во-первых, особого выбора у меня не было. Во-вторых, это не навсегда, надеюсь. Ну а в-третьих, я – не княжеская племянница.

– Что ж, если вы захотите или если вам повезёт, то вы можете пойти дальше, намного дальше, чем есть сейчас, а я так и останусь ценным лотом на аукционе и выйду за того, кто окажется посметливее… или у дяди закончится терпение, и он выдаст меня хоть за кого, лишь бы выдать, – взгляд Ребекки, обращённый на Юлиссу, стал колючим, неприязненным, будто только она и была виновата в текущем неудовлетворительном положении дел племянницы. – Я рожу одного-двух детишек супругу на радость или на беду… в зависимости от их пола… проживу недолгую и несчастливую жизнь с нелюбимым и умру, сожалея о том, что не сбылось. Возможно, в мучениях и будучи уже не в своём уме.

Вновь переглянувшись с Арнетти, Юлисса отвернулась к своей тарелке и вздохнула с облегчением, когда ужин закончился.

А ночью снова разбудил вой.

Но на сей раз Юлисса была настроена решительно.

Надела на голое тело халат, что можно легко сбросить, зажгла огонёк и отправилась на разведку. Освещая себе путь, прошлась от одного конца коридора до другого. Одной стороной коридор выходил на открытую галерею с видом на внутренний дворик с фонтаном, противоположной вливался в другой коридор, много уже и короче. Комнат здесь не было, обнаружились только плотно сомкнутые створки, похожие на обычный лифт, да дверь, ведущая на лестницу узкую, но освещённую. Вероятно, маленький коридор, лифт и лестница служебные, а галерея для хозяев и гостей.

Арнетти, тоже в халате – правда, накинутом поверх ночнушки, – с включённым фонариком на телефоне в одной руке и массивным подсвечником в другой встретилась, когда Юлисса осматривала створки лифта и стену вокруг в поисках кнопки вызова.

– Юл?

– Я нашла лифт.

– Я вижу. Хочешь прокатиться?

– Было бы неплохо.

На матовой плитке, облицовывающей стену, никакого намёка на кнопку, но не поднимается же персонал на этаж на лифте, а вниз топает пешочком по лестнице?

Юлисса ощупала плитку на уровне, на каком в мире людей эти самые кнопки традиционно и располагались, и один квадратик справа вдавился внутрь, вспыхнул зелёной стрелкой, указывающей вверх. Минута ожидания, и створки разъехались, открывая просторную светлую кабинку, обитую деревянными панелями.

– Едем? – шёпотом спросила Арнетти.

Юлисса кивнула и первая вошла внутрь. Подруга прошмыгнула следом, выключила фонарь и сунула телефон в карман халата.

На серебристой панельке всего пять цифр, две с минусом – подземные уровни, и три обычных этажа.

Юлисса нажала на тройку.

Лифт не отреагировал.

Нажала ещё раз.

Ничего.

– А он вообще работает? – усомнилась Арнетти, прижав подсвечник к груди.

– Должен. Как нам, по-твоему, завтрак доставляли? На своём горбу тащили столик на второй этаж? – Юлисса нажала на единицу без минуса.

Кнопка загорелась красным, створки мягко сомкнулись и лифт поехал вниз. Открылся в точно таком же коридоре, что и этажом выше.

– Как странно, – Юлисса вышла, пересекла коридор.

Похоже, планировка тут одинаковая, во всяком случае, и второй, пошире, коридор такой же, и двери спален почти те же, разве что заперты, и выходил он в тот самый дворик с тихо плещущим фонтаном.

– Вроде здесь комнаты только для гостей, – пояснила Арнетти, следуя за подругой. – Мне кто-то из сопровождающих сказал.

– А на нижних уровнях, скорее всего, служебные помещения, – Юлисса приблизилась к фонтану и повернулась спиной к струям, изучая часть здания, из которой они вышли. – Водят нас через галерею, там лестница, поворот туда, поворот сюда, какие-то переходы, больше на тоннели похожие. Тут должна быть уйма лифтов, учитывая экзотическую планировку замка, корпус здесь, корпус там и дворики, дворики, дворики… совсем как у нас в кварталах с новостройками. А на третьем этаже что?

– Ещё гостевые?

Галерея на вид такая же, света нет, если спальни третьего идентичны комнатам на втором, то окна выходят на другую сторону.

– С лифтом, туда не идущим?

– Может, временная неполадка?

Юлисса двинулась обратно. Лифт вызывать не стала, повернула к служебной лестнице. Пролёты не маленькие – оно и понятно, чай, не два с половиной типовых метра. Поднялась на второй этаж, выглянула в коридор.

Никого.

И тихо.

Даже не выл никто.

Юлисса взбежала по ступенькам на третий. Дверь не заперта и служебный коридор от нижних собратьев ничем не отличался. Только лифт тут не вызовешь – Юлисса подошла, нажала несколько раз на искомую плитку. Та вдавливалась, но ничего не происходило, ни стрелка не появлялась, ни шум от движущейся кабинки не доносился.

И второй коридор такой же. В меру чистый, аккуратный, явно не забыт прислугой и не отдан на милость местным привидениям.

Три похожие двери, запертые, как и на первом этаже.

Галерея. Широкая лестница в её конце, ведущая на второй этаж, без каких-либо дополнительных проходов и поворотов.

– Лабиринт безумного архитектора какой-то, – Юлисса перегнулась через балюстраду галереи, пытаясь понять, находится ли что-то на крыше, со двора кажущейся плоской.

Сверху что-то хрупнуло, громко и отчётливо, и Юлисса сдала назад, застыла, настороженно глядя на козырёк. Затем высунулась снова, посветила огоньком. Разумеется, с такого ракурса ни беса не видно, а менять ипостась и осматривать крышу с воздуха не то чтобы хотелось. Да и вообще, может, в замке действительно оборотни есть среди персонала, и те же волки ничего противопоставить зову Луны не могли, вот и пели по ночам не хуже волков настоящих.

Правда, здешний вой на волчью песнь не походил даже издалека, с перепоя и с начисто отсутствующим слухом.

И вроде сегодня не полнолуние, ни в этом мире, ни в человеческом.

Юлисса выпрямилась, обернулась и сама чуть не завыла, когда по глазам ударил яркий белый свет.

– Твою ж дивизию! Да выруби ты свой прожектор наконец!

– Не могу, – держа телефон перед лицом, Арнетти медленно повернулась на месте, захватывая в фокус двор и стены.

– Ты что делаешь?

– Видео записываю. Может, выложу потом где-нибудь на Твойвид…

– Под названием «Настоящие охотницы за привидениями»?

– Как вариант.

– Наверное, ты права, лифт просто неисправен… кто их знает, вдруг гостей сюда селят нечасто, потому и не починили до сих пор, – Юлисса махнула рукой и пошла обратно. – Идём, Ари.

– Куда? – Арнетти обернулась к прошедшей мимо подруге, глянула недоумённо ей в спину.

– Спать. Страшных чёрных ведьм ты здесь всё равно не найдёшь.

– Ну а вдруг? Сниму какую-нибудь жуткую-прежуткую видюшку, выложу в интернете и наберу за пару суток миллионы просмотров… потом на основе моего видео снимут третьесортный ужастик и тогда я точно прославлюсь…

– Ари!

– Ладно-ладно, – и, опустив телефон, Арнетти метнулась следом.

* * *

Утром Юлисса встала пораньше и завтрак заказала в комнату, пренебрегая спуском в столовую или где там тёмные князья изволили первую трапезу вкушать. Впрочем, явлению властного это не поспособствовало, поэтому утро Юлисса провела в безделье и за игрушками на телефоне, а когда пришёл срок, отправилась на отбор.

На лужке персонал привычно занимался своей работой. Юлиссу сопроводили в шатёр, осведомились о нуждах, особых пожеланиях и удобствах и оставили одну. Укрывшись за ширмой, Юлисса переоделась, глотнула минеральной воды из бутылки и выглянула из шатра.

Надо же… одно новое для «съёмочной» площадки лицо сегодня да есть.

Под сенью берёзок стояла Ребекка и разговаривала о чём-то с молодым мужчиной в повседневной, вполне себе современной одежде, что говорило о многом, в частности, что собеседник княжеской племянницы не из охраны и не из непосредственно замковой прислуги. Те, как отметила Юлисса, всегда в униформе. И что вообще Ребекка здесь делала? За прошедшие два дня Юлисса ни разу ещё не видела племянницу вне замка и не знала в точности, где конкретно находилось то загадочное место, куда кандидатам надлежало вести пойманный трофей. Наверное, стоило дать кому-то шанс и глянуть хотя бы, где там Ребекка претендентов ожидает и что при успешном прохождении задания происходить должно.

А собеседник ничего так… роста, пожалуй, среднего, каштановые волосы зачёсаны назад, на вид не сильно старше Ребекки и на лицо приятен, насколько Юлисса могла рассмотреть с расстояния, разделяющего шатёр и опушку рощи. На правой руке из-под рукава серой футболки выбивался тёмный рисунок татуировки, жаль, в деталях не видно, что именно набито… И Ребекка рядом с ним казалась более расслабленной, непринуждённой словно… улыбалась очаровательно и смотрела с тем восторженным обожанием, с каким её дядюшка недавно созерцал портрет огненной птицы.

У князя и его племянницы явно много больше общих черт, чем им кажется.

Мужчина подался к Ребекке, коснулся её запястья, медленно провёл кончиками пальцев по бледной коже. Что-то сказал, поглаживая руку собеседницы от запястья до локтя. Улыбка потухла, Ребекка на мгновение опустила взгляд, а когда посмотрела мужчине в лицо, то все мысли, чувства и желания, отразившиеся в потемневших глазах, предстали простыми, понятными и очевидными до неприличия.

– Вот бесы, – пробормотала Юлисса и на всякий случай отступила в шатёр, пока парочка не заметила лишнего свидетеля.

Следовало догадаться.

Интересно, а дядюшке известно о сердечном увлечении племянницы?

Скорее всего, нет, иначе возлюбленного здесь давно бы уже не было. Какую бы должность он ни занимал, едва ли он ровня дочери княжеской сестры и не может заполучить руку любимой девушки даже путём участия в каком-то дурацком отборе.

– Госпожа Юлисса, прошу прощения за беспокойство, – донёсся из-за полога женский голос.

– Что ещё?

– Вас желает немедленно видеть подруга. Говорит, что очень-очень срочно.

Юлисса вышла из шатра. Арнетти в компании очередного сопровождающего стояла у края лужка и отчаянно махала рукой, привлекая внимание. Юлисса оглянулась на опушку, но влюблённых голубков уже и след простыл.

– Ну так пропустите, – велела Юлисса.

– До начала пятнадцать минут…

– Мы прекрасно уложимся за этот срок.

Получив разрешение, Арнетти бросилась к шатру, нырнула внутрь и поманила подругу за собой.

– Закрой.

– Что случилось? – Юлисса послушно задёрнула полог.

– Уютненько у тебя тут, – Арнетти оглядела сначала обстановку, затем сорочку. – А неглиже зачем?

– Как и говорил властный, дабы встречать претендентов в образе умеренно недоступной девы…

– Это теперь называется недоступная? Стесняюсь тогда спросить, как должна выглядеть доступная.

– Умеренно, Ари, умеренно, – поправила Юлисса. – Ну так что там у тебя срочного?

– После завтрака я решила посмотреть, что удалось записать ночью, – Арнетти достала из кармана джинсов телефон. – Вот, гляди.

Юлисса встала рядом с подругой, посмотрела на экран. Ничего особенного не происходило: камера фиксировала служебную лестницу, стены и неспешный подъём хозяйки телефона. Затем лестница закончилась и Арнетти вышла в служебный коридор, приблизилась к лифту, по примеру подруги нажала на кнопку-плитку. Повернулась, направилась в следующий коридор, старательно снимая тамошние стены, панели и двери.

– Это я и сама видела.

– Подожди… сейчас… сейчас…

Камера добралась до галереи, поймала Юлиссу, опасно перегибающуюся через балюстраду в попытке разглядеть крышу.

«– Твою ж дивизию! Да выруби ты свой прожектор наконец!»

Юлисса поморщилась от звуков собственного голоса. Уж больно громко и резко получилось.

«– Не могу».

Фокус поплыл дальше, охватывая двор и кольцо стен.

«– Ты что делаешь?

– Видео записываю. Может, выложу потом где-нибудь на Твойвид…

– Под названием «Настоящие охотницы за привидениями»?

– Как вариант.

– Наверное, ты права, лифт просто неисправен… кто их знает, вдруг гостей сюда селят нечасто, потому и не починили до сих пор. Идём, Ари.

– Куда?»

– Вот, сейчас, – прошептала Арнетти.

Камера застыла – вероятно, тут Арнетти прекратила снимать панораму двора.

«– Спать. Страшных чёрных ведьм ты здесь всё равно не найдёшь».

Секунду-другую пейзаж оставался неподвижен, неизменен и внезапно откуда-то сверху возникла… морда. Оскаленная чёрная морда с алыми глазами-угольками, впечатляющими клыками и тянущейся из открытой пасти ниточкой слюны.

«– Ну а вдруг? Сниму какую-нибудь жуткую-прежуткую видюшку, выложу в интернете и наберу за пару суток миллионы просмотров… потом на основе моего видео снимут третьесортный ужастик и тогда я точно прославлюсь…»

Неведомый зверь втянул воздух, чуть-чуть приблизился к камере. Видно, что шерсть блестящая, чёрная с багряными подпалинами на прижатых к голове ушах, и морда короче и крупнее, чем у волков-оборотней. И совершенно непонятно, как он сумел так изогнуться, чтобы попасть в кадр.

«– Ари!

– Ладно-ладно».

Миг, и зверь исчез, словно его и не было, а камера опустилась в пол, выхватила ноги Арнетти в пушистых домашних тапочках и запись закончилась.

– Видела?! – со зловещим придыханием уточнила подруга.

– И ни беса не поняла, – призналась Юлисса.

– Это наверняка оборотень!

– Скорее всего.

Потому как сомнительно, чтобы этакое престранное существо могло оказаться в большом, обитаемом и охраняемом замке, будучи обычным диким зверем или даже разновидностью нежити.

– И не волк!

– Не волк.

При всей своей силе и ловкости волки-оборотни чисто физически не могли извернуться подобным образом. Да что там, Юлисса не уверена, что хоть кто-то из нечисти вообще был способен на такой кульбит.

– Я уже сходила на ту галерею на третьем этаже, – возбуждённо продолжила Арнетти. – Судя по всему, оно было на крыше и свесилось с козырька, представляешь?

С трудом.

Зато понятно, что там хрупнуло перед появлением Арнетти.

Вернее, кто.

– Как думаешь, это оно воет ночами?

Юлисса пожала плечами.

– Я хочу сфоткать его как следует.

– Что? – опешила Юлисса.

– А лучше сделать нормальное видео.

– С ума сошла?

– Вдруг это неизвестный науке вид нечисти?

– А вдруг это кровожадный монстр-людоед вот с такенной челюстью, у которого напрочь мозги отсутствуют и есть только один инстинкт – жрать всё, что движется?!

– Тогда бы, Юл, нас уже переваривали, – жизнерадостно откликнулась Арнетти. – Меня так точно.

– Три минуты! – крикнули из-за полога.

– У него должно быть логово, – выдала Арнетти, оглядывая шатёр так, словно упомянутое прибежище монстра могло оказаться где-то поблизости.

Ещё чего не хватало!

– Ари…

– Или свои апартаменты, если он и человеком живёт в этом замке…

– Арнетти, слушай меня внимательно! – Юлисса цапнула подругу за локоть, вынуждая посмотреть ей в лицо. – Сейчас ты вернёшься в свою комнату и будешь сидеть там, пока я не приду. Попиши, музыку послушай или кино какое глянь… а лучше сериал про зомби или вампиров, его на дольше хватит. И не вздумай высовываться или тем более отправляться на поиски этой зверюги, поняла? По крайней мере, без меня.

– Полагаешь, он гуляет по крышам в дневное время, когда его может увидеть кто угодно?

– Нет, но рисковать не стоит. Меня-то не каждый монстр переварит, если только не хочет изжогу заработать, однако ты…

– …человек и сожрать меня можно запросто, – закончила Арнетти со смиренным вздохом. – Ладно-ладно, буду паинькой и постараюсь не искать приключений на нижний объём.

– Умница, – похвалила Юлисса, отпустила подругу и отодвинула полог.

Арнетти закатила глаза и вышла. Юлисса метнулась к зеркалу, оглядела себя, удостоверяясь, что внешний вид её соответствует требуемому, поправила волосы.

И откуда, спрашивается, в замке такая морда жутковатая взялась? Не то чтобы Юлисса полагала себя ходячей энциклопедией, знающей всё на свете, но если об этом виде нечисти и было известно, то явно не самому широкому кругу. Что он потерял в Агатовой чайке, в частности в секторе для гостей, и как выглядит в человеческой ипостаси? Кто он? Кто-то из обслуживающего штата замка или персонала отбора? Или вовсе один из участников? И не является ли источником вчерашнего беспокойства и неопрятного внешнего вида Дэйма? И нынешнего его отсутствия за компанию?

А что, если…

Юлисса даже поёжилась от внезапного озарения.

Что, если ночное чудо-юдо и властный – одно и то же и лицо, и морда? Уж больно совпадений странных много и слухи всякие о тёмных князьях ходили, дескать, Тьма штука такая, априори не может породить кого-то и при том не наградить каким-нибудь сомнительным багажом в виде второй монструозной сущности или потребности в девственницах. И оное предположение объясняло, почему зверь с крыши не походил на представителя ни одного известного подвида оборотней. Наверняка род тёмных князей из поколения в поколение тщательно скрывал сию интригующую особенность и не торопился пополнять своими портретами галерею нечисти.

Интересно, Дэсмонду известно о страшных секретах коллеги по правлению? Или Ройсу, лучшему другу Дэсмонда, бывшему ловцу и по совместительству главе службы безопасности светлого князя? Эх, расспросить бы… но не получится. Привычной мобильной связи с этой стороны нет ни в каком виде, самостоятельно лететь далеко и долго, да и Арнетти бросать не хотелось, а писать по старинке… и сколько это письмецо в конверте идти будет? Не говоря уже, что вряд ли Дэйм правильно поймёт неожиданное желание Юлиссы написать подруге, находящейся в другом княжестве.

Размышления о возможной второй ипостаси властного так увлекли, что на участников из последней пятёрки Юлисса обращала внимания не больше, чем на клиентов, докучающих просьбами выдать-продать, когда она не работала на отделе, а выходила в свой выходной по настоянию начальства для выполнения чего-то крайне, крайне срочного. Оставшиеся претенденты продолжали пускать в ход яблоки, уговоры и обещания всех благ этого мира по окончанию отбора, лишь бы прекрасная огненная леди согласилась сопроводить её к Ребекке.

Леди отмахивалась и пыталась решить, насколько хорошо Дэйм контролирует себя во второй ипостаси. С учётом выражения монаршего чела вчера утром можно предположить, что куда хуже, нежели обычные оборотни.

Влияет ли на него луна?

Или ещё какие-нибудь небесные тела?

А иные сущности?

Он перекидывается по собственному желанию или строго с наступлением сумерек?

А если случится затмение?

Является ли он к кому-то в таком виде или чем меньше и реже подданные имеют удовольствие любоваться другим обликом правителя, тем лучше?

Очередной кандидат устроил пикник. Подошёл открыто, не скрываясь, не стесняясь, с большой корзиной в руке, отвесил поклон поясной, сам расстелил перед Юлиссой богато расшитое алое покрывало и расставил блюда с едой и бутылки с напитками. Расположился напротив, прямо на траве, наполнил вином два кубка и подал один Юлиссе. Приняла она его скорее машинально, принюхалась к содержимому.

Вино как вино, красное, с тонким ягодным ароматом. По крайней мере, на первый взгляд.

Кандидат же невозмутимо сделал глоток из своего и начал рассказывать витиевато, что прибыл он из далёкой страны за морем, расположенной на большом острове, скрытом туманами так, что не всякий мореход туда дорогу разыщет. И что он, претендент, бесконечно счастлив не только участвовать в отборе ради очаровательной княжеской племянницы, но и воочию лицезреть прекраснейшую огненную птицу, о редкой красоте и силе которой на его родине слагали легенды. Кандидат говорил и говорил, неспешно прихлёбывая вино и отправляя в рот то одну, то другую закуску, расписывал в деталях красоту и острова, и города на острове, и её, Юлиссы, прелесть несравненную, легенды о представителях её вида пересказывал…

Есть не хотелось, а вот пару глотков вина Юлисса всё же сделала, слушая претендента вполуха. В конце концов, налил он из одной бутылки и пил сам. Что до прочих издержек, то пьянела она медленнее людей, даже по такой жаре и натощак.

А если спросить Дэйма напрямую, что он ответит?

Правду?

Али соврёт и при том не покраснеет?

Мысли потекли тяжелее, медленнее, голос претендента стал тише, глуше и собственно молодой человек в старомодном длиннополом одеянии, жестикулирующий рукой с кубком, начал расплываться. Юлисса попыталась встать, однако тело внезапно превратилось в непослушный вялый куль, не способный противостоять гравитации. Пальцы сами собой разжались, и кубок выпал, залив край покрывала остатками вина. Претендент замер, прекратив махать рукой и выжидающе наблюдая за Юлиссой, пока она неуклюже заваливалась на бок. Затем кандидат исчез.

Вместе с окружающим миром.

* * *

– Юлисса?

Кто-то едва ощутимо коснулся щеки, нежно провёл подушечками пальцев по коже.

– Юлисса…

Чужое дыхание мимолётно пощекотало губы, дразня внезапной близостью, и сразу отступило.

– Дисквалификация!

Неожиданно громкий, резкий рык властного впечатление производил, да.

– Что? – опешил мужской голос, принадлежавший, кажется, давешнему претенденту с корзиной. – Ваше… сиятельство, за что?! Мои советники наивнимательнейшим образом изучили правила вашего отбора и заверили, что в них нет ни слова о запрете на использование ментального воздействия! Разве не в том смысл этого конкурса – продемонстрировать смекалку, находчивость и способность справиться с опасной нечистью без грубой силы?

– Путём её опаивания? – рычать едва ли не в прямом смысле Дэйм перестал, зато тон сменил на вкрадчивый, угрожающе ледяной.

Аж до мурашек.

– Ваше сиятельство, эффект кратковременный и наведённый сон совершенно безвреден даже для обычного человека, не то что для огненной госпожи… – залепетал кто-то третий и точно Юлиссе незнакомый.

Так вот что это было… Читала она о таких умельцах, что способны песнями, а то и обычными на неискушённый взгляд рассказами на отвлечённые темы приворожить, заморочить или усыпить слушателя, смотря по ситуации и собственным талантам. Вроде и предметы специальные как раз использовали для усиления эффекта, например, особый музыкальный инструмент или вино вот… А она-то ещё удивилась, с чего вдруг повело так от пары глотков?

– Тогда почему же она до сих пор не проснулась?

– Да проснулась я, проснулась… – пробормотала Юлисса.

С некоторым трудом разлепила веки и обнаружила склонившегося к ней Дэйма, опять взлохмаченного и откровенно встревоженного. Выше широкий белый свод шатра, по сторонам собрались люди, включая маячившую в заднем ряду Ребекку и её возлюбленного. Дальше белые палаточные стены и низкие раскладные кровати, разделённые простыми ширмами без изысков. Судя по всему, перенесли её или в палаточный городок, или, что вероятнее, в целительский шатёр, расположенный неподалёку от искомого лужка, куда уводили обожжённых, буде таковые.

И князюшка примчался, надо же…

– Юлисса? Как ты себя чувствуешь?

– Как будто грузовик сбил без предупреждения…

– Где болит? – продолжил властный совсем не властным тоном глубоко обеспокоенного родителя.

– Да не то чтобы болит…

Скорее слабость в теле и сильная сонливость, хотя нельзя сказать, чтобы в последние дни она настолько не высыпалась. Или небольшой побочный эффект от воздействия островного кандидата?

– Сейчас всё пройдёт… наверное.

– Тебя осмотрит целитель.

– Не стоит… я в порядке, – Юлисса попыталась встать.

Ну, или хотя бы сесть.

Не получилось.

Тело слушалось неохотно и норовило снова прилечь, вернее, повалиться на узкую кровать.

– Не вставай, – Дэйм чуть надавил Юлиссе на плечи, укладывая обратно, ещё и по голове погладил, словно ребёнка маленького. – Тебя осмотрит целитель… не противься, так надо… и она скажет, что с тобой. Потом тебя переместят в твою комнату, где ты сможешь отдохнуть…

– Ваше сиятельство, остался ещё один выход, – неуверенно пискнули сбоку.

– Отмените, – бросил Дэйм, не оборачиваясь.

– Но участник…

– Или перенесите на завтра.

– Сегодня должны быть объявлены результаты второго этапа…

– Произведите замену.

– На кого?

– На кого найдёте.

– А…

– Придумайте что-нибудь.

– Но…

– Я в вас верю.

– А как же…

– Я принесу публичные извинения.

– Ваше сиятельство, что с моей дисквалификацией? – вмешался гипнотизёр.

Ребекка и её мужчина переглянулись задумчиво, Ребекка что-то прошептала на ухо кавалеру, и тот отступил, исчезнув из поля зрения Юлиссы.

– Ничего, – Дэйм поднялся, уступая место шагнувшей вперёд немолодой женщине в сером халате местных врачей.

– Прошу прощения?

– Можете быть свободны, на следующий этап вы не прошли.

– Почему? На каком основании? Это… это произвол! Это вопиющее нарушение правил, которые вы сами же и установили! Я… я буду жаловаться!

– Жалуйтесь, ваше право, – отмахнулся Дэйм и ободряюще улыбнулся Юлиссе. – И правила устанавливал не я, но мои предки.

По знаку женщины собравшиеся отошли, и помощники поставили вокруг кровати ширмы.

Разумеется, ничего страшного целительница не диагностировала, помимо лёгкого переутомления на фоне последних нервных дней в доставке, усиленного ментальным воздействием, и ничего особенного не прописала, кроме небольшого отдыха в тишине, покое и, как ни странно, в тени. Затем Юлиссу посредством срочного внутреннего портала – а она и не знала, что такие бывают! – переправили в гостевую спальню, где Дэйм лично уложил её в постель. Пожалуй, в другое время и при других обстоятельствах Юлисса возмутилась бы этаким резким сокращением дистанции от строгого надменного правителя себе на уме, выговаривающего за неподобающий внешний вид и делающего неприличные намёки, до мужчины, носящего её на руках и не доверяющего это важное дело никому иному, однако нынче сил на замечания категорически не хватало. Да и вообще… пусть поносит хоть немного. Ущерб возместит за ту дурацкую лестницу.

– Вот и умница, – похвалил Дэйм, когда Юлисса прямо в форменной сорочке перебралась под тонкое одеяло.

Спать и впрямь хотелось… до одуряющего желания отбросить всякое сопротивление и поддаться власти бога сна. А мужчина одеяло поправил и даже подоткнул, чего с Юлиссой не делал никто, кроме мамы, да и то во времена детства безмятежного.

– Не надо этого… который с вином… дик… диск… отстранять, короче, – попросила Юлисса, обняв вторую подушку.

– Почему? – нахмурился Дэйм.

– Ну… старался всё-таки мужик… и не обзывался хотя бы.

– Участник, позволивший себе оскорбить тебя, на следующий этап тоже не прошёл и Чайку уже покинул, – и голос опять этак выразительно заледенел.

– Кого-то всё равно придётся оставить, – Юлисса зевнула и глаза закрыла. – Иначе третий этап не с кем проводить будет.

– Какие бы разногласия ни случались у нас с Бекой, мне бы не хотелось, чтобы её будущий супруг опаивал и усыплял её.

– А меня?

– И особенно – тебя. Спи, маленькая.

По волосам опять погладил.

Впрочем, ладно.

Раз уж настаивают, то почему бы и не поспать?

* * *

По пробуждению Юлисса как-то сразу поняла, что не одна в комнате.

Несколько минут лежала неподвижно, стараясь не выдать, что уже не спит, и прислушивалась к любым возможным звукам.

Шорох. Кажется, неизвестный пошевелился, то ли по делу, то ли попросту позу переменил.

И едва слышные вкрадчивые не то чтобы постукивания, но…

Юлисса открыла глаза и увидела Арнетти, сидящую в креслу возле неразожжённого камина. На придвинутом к креслу столике расположился ноутбук, и пальцы подруги скользили по клавиатуре, производя вышеупомянутый непонятный звук. Ноутбук Арнетти уже немолод и кнопки на нём нажимались не так бесшумно, как когда-то.

– Юл? – Арнетти сама повернула голову на шорох одеяла. – Выспалась?

– Вроде как, – Юлисса приподнялась на локтях, оглядывая тонущую в потёмках спальню и убеждаясь, что никого лишнего поблизости нет.

– Властный твой попросил посидеть с тобой, – пояснила Арнетти.

– Я вообще-то не больна, чтобы бдеть подле моего ложа на случай ухудшения состояния.

– Я тоже так подумала, но спорить не стала. Вон как обеспокоился, аж любо-дорого посмотреть… я, правда, не вполне поняла, с чего вдруг.

– Я тут подумала, что князь и есть то неопознанное существо, которое ты засняла.

– Серьёзно?

– Всё сходится, – Юлисса села и принялась отгибать пальцы. – Специфическое происхождение рода тёмных князей… заметь, род Дэсмонда ведь тоже не без сюрпризов наследственных. Неизвестный вид нечисти – наверняка они эту страшную тайну хранят строго, дабы не утекла информация на сторону. Чудо явно преспокойно разгуливает по замку, а значит, случайно мимо пробегать оно никак не могло. Оно должно проводить здесь много времени, разбираться в расположении всех этих бесчисленных корпусов и двориков, а то и попросту жить постоянно. Прислуге как будто бы ничего о нём неизвестно, хотя это ещё проверить надо. То есть оно не нападает, не грызёт кого ни попадя и, может, вовсе людей и нелюдей не жрёт.

– А как же монстр-людоед с выдвижной челюстью? – поддела Арнетти.

– Это было предположение, – отмахнулась Юлисса. – О князе я подумала позже. Далее. Интерес прежних поколений к другим видам нечисти – уж не для того ли, чтобы отслеживать себе подобных и возможную утечку, случись вдруг таковая? И наконец позапрошлой ночью оно всего-то повыло немного, а Дэйм наутро уже примчался весь такой встревоженный и небритый. Действительно, с чего бы вдруг, если только он не знал точно, кто тут был и что мог сделать? Или кого могли ненароком увидеть мы?

– И сегодня он такой обеспокоенный из-за своей второй ипостаси?

– Сегодня из-за того крысолова недоделанного.

– А-а, – протянула Арнетти, отвернулась к ноутбуку и продолжила печатать.

– Не веришь? – растерялась Юлисса.

Уж в чём-чём она не сомневалась, так это в Арнетти и её согласии безоговорочном с выводами подруги.

– Касательно первого твоего предположения – всё возможно, но требует доказательств…

– Какие ещё доказательства?

– Обыкновенные. Доказательная база нужна поосновательнее, понадёжнее, как говорится. Что до второго, то, сдаётся мне, запал властный-то.

– На меня, что ли?

– Ну не на меня же? – Арнетти этак выразительно на Юлиссу глянула.

– Да брось, если он действительно одержим мною, как утверждает его разлюбезная племяшка, то сугубо как необычным видом нечисти, который ему очень уж заполучить хочется, – Юлисса встала, подошла к окну и отодвинула край портьеры, убеждаясь, что солнце давно уже село.

– Одно другому не мешает.

– Ари, он мне предложение свойства сомнительного сделал! С жирным таким намёком! Да, вероятно, против секса со мной он не возражает, но носиться со мной, как Дэсмонд с Эжени, не станет, предлагать сердце, руку, бессмертие и княжеский титул тоже. Кстати, это ж сколько я продрыхла?

– Сейчас почти десять вечера по местному времени, – ответила Арнетти, посмотрев в нижний правый угол экрана. – Я специально часы переставила, разница с нашим миром и нашим часовым поясом небольшая, но всё же есть.

– Ужина не будет?

– Закажем в номер… ой, то есть в гостевые апартаменты.

– Ладно.

Поужинав и поболтав после немного, Юлисса отправила Арнетти в её спальню, стребовав предварительно клятвенное обещание не ходить ночами по замку в одиночку, не пытаться никого заснять на видео и вовсе не высовываться из комнаты до утра. Возможно, с Эжени Юлисса ещё в такую разведку и пошла бы – снежной полукровке есть чем ответить излишне настойчивым чудищам, – но рисковать подругой-человеком не собиралась. Ближе к полуночи Юлисса выскользнула из спальни, на цыпочках подошла к двери комнаты Арнетти, прислушалась, удостоверяясь, что подруга или спит, или смотрит кино, и тенью прошмыгнула на галерею. Осмотрелась, скинула халатик и забралась на балюстраду, благо что та достаточно широка, чтобы спокойно стоять на ней и с куда более худшей координацией.

Летать в тёмное время суток Юлисса не любила. Огненная птица и при свете солнца впечатление производила, а уж по потёмкам, когда большое пылающее существо издалека видать, словно луч маяка в ночи, и вовсе всякий намёк на маскировку исчезал.

Ну да делать нечего. Днём и Юлисса, и Дэйм заняты, к тому же её участие в отборе вроде как закончено и утром они с Арнетти могли вернуться в мир людей. Однако покидать Агатовую чайку, не пролив хоть немного света на тайны тёмного князя, не хотелось. Любопытно ведь… да и вообще…

Перво-наперво Юлисса поднялась повыше и в рассеянном бледном сиянии луны и звёзд обозрела всю территорию в целом. Поразилась размерам замка, снизилась и, ориентируясь на сигнальные огни по периметру Чайки и на башнях, начала неспешный облёт. Сверху лабиринт двориков, внешних галерей и корпусов выглядел ещё экзотичнее и запутаннее, чем изнутри. Казалось, что когда-то давным-давно на скалистом уступе над пропастью возвели вполне себе традиционный замок и уже позднее к основному зданию стали добавлять новые части, постепенно расширяя и продвигая Чайку всё дальше и дальше по земной тверди. Хотя почему казалось? Скорее всего, так и было. Не надо быть архитектором или разбираться в древних постройках, чтобы понять, что мрачная, готическая и не столь уж крупная часть замка, увиденная с нижней площадки, куда открывался портал для менее важных гостей, заметно отличалась от тянущихся шлейфом корпусов с плоскими крышами и непременными галереями.

Большинство двориков пустовало, свет горел и оживление наблюдалось только в двух разных секторах замка: в одной жил обслуживающий персонал, в другой поселили участников отбора. Радовать и тех и других нежданным явлением очередного чуда-юда Юлисса не стала, облетела стороной и направилась обратно, к нежилым корпусам. А хозяева где обретаются, интересно?

Внезапно вспыхнувший на одной из крыш огонь привлёк внимание, вынудил снизиться ещё немного и присмотреться.

Какой сюрприз, однако!

Или не совсем сюрприз, ибо не то чтобы Юлисса не ожидала этой встречи. Наоборот, рассчитывала.

Опустившись к самой крыше, Юлисса на несколько секунд зависла над ровной поверхностью, мерно взмахивая крыльями и позволяя оценить себя в этой ипостаси, и лишь затем перекинулась. Порадовалась, что смена ипостаси у её вида происходила легко, быстро и элегантно, без ужасов нелицеприятных всяких вроде выворачивающихся суставов и стремительно покрывающегося шерстью тела как у оборотней. А тут глаза закрыла, вдох-выдох, пара ударов сердца и открываешь уже человеком. Правда, обнажённым, но наготы Юлисса не стеснялась и собственную фигуру полагала более чем привлекательной.

Жаль лишь, что явно поджидавший её Дэйм был одет, обут и не походил на только что перекинувшегося оборотня. Рядом с мужчиной пылала висящая в воздухе сфера, вновь вспыхнувшая ярче, едва свет от огненных крыльев истаял. Прикрываться руками Юлисса не стала и быстрый оценивающий взгляд, прогулявшийся по её телу, отметила. И удивилась, когда Дэйм снял и подал ей свою куртку. Вообще-то она редко мёрзла, да и здешними ночами наверняка свежо, однако не настолько, чтобы существо вроде неё почувствовало понижение температуры окружающей среды.

Впрочем, куртку Юлисса приняла и надела. Какой здоровый гетеросексуальный мужчина сможет вести непринуждённую беседу с полностью обнажённой девушкой с роскошной фигурой?

Правильно, никакой.

По крайней мере, если такие мужчины и существовали, то Юлисса с ними точно не знакома.

– Спасибо.

– Не за что, – властный всё же не удержался от очередного изучающего взгляда ниже лица Юлиссы, на сей раз адресованного её ногам. – Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, – Юлисса тоже повнимательнее к собеседнику присмотрелась, признаки недавней смены ипостаси выискивая. – А ты?

– Хорошо, – в глазах Дэйма мелькнула тень растерянности. – Почему ты спрашиваешь?

– Разве я не могу справиться о твоём самочувствии?

– Можешь, отчего нет… но не припоминаю, чтобы ты прежде интересовалась моим здоровьем.

– А вот сейчас поинтересовалась, – Юлисса шагнула к сфере, протянула руку к пламени, ощущая слабое тепло вместо ожидаемого жара. – Ты был… бледноват днём.

– Неужели?

– Было немного.

– Конец года, отчёты, отбор и прочие стрессы, сама понимаешь.

– Понимаю, – Юлисса покивала с умным видом. – Ты тоже отчёты сдаёшь?

– Принимаю, – поправил Дэйм. – Сколько бы министров, советников и глав всевозможных служб и отраслей ни окружало правителя, он должен не полагаться исключительно на их слова, но точно знать, что и как происходит в его государстве и что необходимо сделать, дабы всё шло наилучшим образом.

– Дэсмонд обычно так же говорит.

– Значит, не столь уж мы с ним и не похожи, как принято считать, – властный неожиданно усмехнулся. – Хотя на стороне огненных князей немалое долголетие, за такой срок волей-неволей научишься быть достойным правителем.

– Или замучаешь подданных до такой степени, что они не побоятся тебя свергнуть, – подхватила Юлисса и встала по другую сторону сферы, напротив собеседника.

– Тоже возможно, – не стал спорить Дэйм. – Поэтому и у нас, и у них строгие требования к воспитанию и образованию наследника.

– И ограничение деторождения, чтобы поменьше претендентов на престол скапливалось.

– Так было изначально, с момента рождения первых князей, своего рода естественное ограничение популяции. Нас непросто убить, мы не болеем и достаточно долго живём, прежде чем начинается процесс старения.

Ага, вот беседа и свернула в нужное русло.

– К тому же и у нас, и у огненных некоторые трудности с поиском супруги, ни мы, ни они не должны жениться просто так, лишь бы выгодная партия была, – продолжил властный. – Хотя нам несколько проще в этом вопросе… предки нашли лазейку, чем князья и пользуются по сей день. По этой же причине исключены случайные беременности вне брачного союза и бесконтрольное появление бастардов, как сказали бы в старину…

Стоит ли уточнять, каким же образом Эжени залетела? Или зачатие и было знаком, что она та самая, единственная, особенная и идеально подходящая огненному князю?

– …и даже в законном браке не рождается больше одного-двух детей, один из которых обязательно будет мальчиком, чтобы избежать разрыва линии наследования.

А у снежных полукровок рождаются сугубо девочки… создаст ли союз Эжени и Дэсмонда прецедент или рано или поздно на свет появится мальчик с двумя сущностями? Или мальчик не получит снежное наследство? Ну да ладно, не о том нынче речь.

– Как у вас всё устроено по-хитрому! – протянула Юлисса и осторожно закинула первую удочку. – А можно тогда задать неприличный вопрос?

– Задавай, – разрешил Дэйм щедро.

– Ты говоришь, вы долгожители…

– Представители нашего рода живут куда меньше, чем огненного.

– Пусть так. Но твоей племяннице… м-м… тридцать есть уже точно, а ты выглядишь её ровесником, ну, может, чуть постарше. Или долголетие девочкам не достаётся?

Мужчина нахмурился, опустил взгляд на странный не греющий огонь и в красноватых отблесках пламени лицо Дэйма, казалось, застыло жутковатой гротескной маской.

– В некотором роде, – ответил наконец, когда Юлисса решила было, что ничего вразумительного не услышит. – Один из наших предков… совершил сомнительный проступок…

– Случаем, не тот, который портреты нечисти собирать начал?

– Нет, не он. Это произошло ещё до него. Тот проступок навлёк на род неизбежное наказание… и с той поры мы все расплачиваемся за него, за использование этой лазейки. Урождённые тёмными княжнами проживают жизнь, равную по продолжительности средней человеческой.

Зато теперь понятна реакция Ребекки. Княжне, почитай, тридцать стукнуло, возлюбленный какой-никакой есть. Естественно, ей хочется жить нормально, в своё удовольствие, как пожелает она сама, а не наблюдать, как не торопящийся стареть дядюшка вокруг прыгает, ежегодно выставляя молодую женщину ценным призом на дурацком отборе, словно она девица малолетняя да бестолковая, не способная решить самостоятельно, что ей нужно. Ещё кандидаты, может, и выгодные, но малопривлекательные: одни только-только совершеннолетие справили, другие наезжают, чуть что не по ним, а третьи и вовсе всякими средствами сомнительными не гнушаются для достижения своей цели.

– Тогда… – Юлисса помедлила, сунув украдкой палец в пламя. Настоящий огонь её не обжигал, но этот даже не ощущался, будто иллюзия или виртуальная проекция какая-нибудь. – Почему бы не разрешить девушкам из княжеского рода самим выбирать свой путь? Та же Ребекка наверняка была бы куда счастливее, если бы ей предоставили возможность прожить отпущенный ей срок по своему усмотрению, а не ждать годами того идиота… то есть победителя отбора, который станет ей нелюбимым мужем.

По губам Дэйма скользнула улыбка, мимолётная и не шибко весёлая, и Юлисса заподозрила, что сейчас начнутся пафосные рассуждения о верности традициям, но мужчина лишь головой качнул, не глядя на собеседницу.

– Увы, это не в моей власти.

– Почему?

– Потому что ни мои предки не могли допустить подобного риска, ни, тем более, я.

– А… – не сдавалась Юлисса, однако властный поднял на неё взгляд, пристальный, пытливый и выжидающий, и слова отчего-то застряли в горле.

– Твоё участие во втором этапе отбора завершено, и днём, когда мы уладим все формальности, ты и твоя подруга можете вернуться в мир людей.

– Да, я знаю, но…

– Но мне хотелось бы, чтобы ты осталась.

Что-что?

– Осталась? – повторила Юлисса растерянно.

– Задержалась ещё на несколько дней и посетила наш новогодний бал. Уверяю, наши праздничные мероприятия не хуже, чем у огненного князя.

– Но…

– Разумеется, если у тебя другие планы на тридцать первое число, то просто скажи. Задерживать или, тем более, удерживать тебя против воли я не собираюсь.

Неожиданно.

Не насильственное удерживание, конечно, а предложение. И, главное, сразу соблазн немалый появился… согласием ответить.

– Ну… не то чтобы у меня прямо такие великие планы на Новый год были…

– Однако были же, верно? – догадливо заметил Дэйм.

– Были, – подтвердила Юлисса очевидное. – Очередная тусовка с друзьями-приятелями. Эжени звала к себе, но на этой стороне традиционно празднуют зимнее солнцестояние, а не наступление нового года как такового, поэтому тридцать первого у них будет тихое отмечание в кругу семьи, ничего пышного, громкого и заканчивающегося под утро.

– И ты сочла семейный праздник скучным? – проницательность властного сегодня не радовала.

– Немного.

Потому и отказалась, сославшись на нежелание нарушать вышеупомянутый семейный круг своим присутствием. В конце концов, она не родственница, так, подруга и бывшая коллега, да и привычная разудалая вечеринка с алкоголем, танцами, парнями и запуском петард во дворе выглядела куда как заманчивее.

Наверное.

– Любой бал, независимо от эпохи проведения, событие шумное и рано не заканчивающееся, а с учётом моего статуса ещё и пышное. Ожидается много гостей, бесплатная выпивка и салют после полуночи.

Он мысли, что ли, читает?

– Звучит интересно.

– Завтра мы наряжаем ёлку.

– Серьёзно?

– Совершенно. Если хочешь, можешь присоединиться.

– То есть… вы сами её наряжаете? – удивилась Юлисса. – Я имею в виду, ты и Ребекка, а не куча отряженной на это дело прислуги?

– Каждый вносит свой вклад.

Согласиться?

Или нет?

Или побыть здесь пару деньков, а там посмотреть по ситуации? Всегда можно отговориться необходимостью срочно проведать маму, вернуться домой и даже успеть на вечеринку. И времени до Нового года ещё достаточно…

– Ладно, – отозвалась Юлисса.

– Это да? – уточнил Дэйм пытливо.

– Да, – Юлисса отступила от сферы и сняла куртку. – Люблю, знаешь ли, настоящие балы, приятных кавалеров, вальс… а пока пойду спать, если ты не возражаешь. Точнее, полечу.

Вернула куртку, отметила неловкую скованность шага мужчины, когда ему пришлось обойти сферу, дабы забрать собственную одёжку.

– Доброй ночи, Юлисса, – и глаза отвёл.

Неужто всё-таки стесняется смотреть прямо и откровенно? Или полагает невежливым?

– Доброй, Дэйм, – Юлисса повернулась спиной к властному, отошла в сторону и поднялась в воздух огненной птицей.

Лететь было недалеко и, уже опускаясь во дворик с фонтаном перед нужным корпусом, Юлисса заметила чёрный сгорбленный силуэт на крыше, резко, как-то воровато метнувшийся в сторону, едва свет от крыльев разогнал сумрак и озарил бьющие вверх струи. Юлисса в два взмаха поднялась до уровня крыши, огляделась, но неведомого гостя уже и след простыл, будто вовсе не было.

Показалось?

Вряд ли.

Уж точно не в замке тёмного князя с кучей секретов.

* * *

– Остаться? – повторила Арнетти, уставившись на Юлиссу так, словно остаться та собиралась не в комфортабельном замке, полном людей и нелюдей, а в мрачной полузаброшенной обители с одним-единственным недружелюбным хозяином с задатками маньяка-убийцы.

– До Нового года, – внесла ясность Юлисса. – И если ты не хочешь, можешь уже сегодня вернуться домой.

– Могу и вернусь, – подтвердила Арнетти. – Мне ещё к нашему Новому году подготовиться нужно, свою ёлку нарядить и подарки в последний момент купить. Сама знаешь, мне обязательно надо потолкаться в магазинах в последние дни года… ничто так не заряжает праздничным настроением, как украшенные витрины, общая суета и ёлки повсюду.

– Я дома ёлку всё равно не украшаю, так что мне без разницы, – Юлисса сделала глоток кофе. – И Дэйм позвал меня нарядить его ёлку.

– М-м, это теперь так называется?

– Фу-у, что за пошлые мысли?! – шутливо возмутилась Юлисса.

– А какие ещё должны быть мысли у автора романов восемнадцать плюс?

– Настоящее хвойное, развратница ты моя.

– Правда, что ли?

– Я отреагировала так же. Правда.

– Как интересно, – протянула Арнетти, вилкой собирая остатки омлета на тарелке. – То есть страшный тёмный властелин то приглашает тебя участвовать в отборе, то неприличное предложение делает, то зовёт ёлочку украшать… бедолага явно не знает, с какой стороны к тебе лучше подступиться. Хотя если я опишу подобную ситуацию, то меня читатели виртуальными томатами закидают вкупе с гневными комментариями, что это не реализм ни разу.

– Почему?

– Потому что вот в таком странном мире мы нынче живём: в фэнтези вообще и в ромфант в частности тоннами тащат реализм туда, где не надо, и упрямо игнорируют его там, где он как раз пригодился бы. И добро бы только в книгах, но и в фильмах и сериалах тоже. Уж сколько раз видела, как поступки героев фэнтезийного сериала старательно пытаются оценить с точки зрения человеческого мира и людей, не подозревающих о существовании нечисти, хотя по-хорошему судить их следует в рамках их мира и их реалий. Наши-то тут при чём?

Юлисса пожала плечами.

Завтракали в спальне Арнетти, расположившись на кушетке перед окном и поставив поднос с приборами, едой и напитками между собой. Учитывая, что Дэйм больше не прибегал с дурацким требованием немедленно спуститься к завтраку, Юлисса заподозрила справедливо, что недавнее его утреннее явление и впрямь было вызвано сугубо ночным воем, а собственно требование служило не шибко удачным прикрытием. И откуда бы он мог узнать о вое, если только не ночевал поблизости и не слышал сии мало вдохновляющие крики лично… или сам их не издавал?

Чем не доказательство?

– К чести властного, он не распускает руки и не зажимает тебя по углам, – добавила Арнетти, возвращаясь к прежней теме.

– Жаль, – вздохнула Юлисса.

– Жаль? – удивилась Арнетти. – Тебе уже обратного хочется?

– Было бы неплохо, – призналась Юлисса.

– Не рано ли?

– В самый раз. Кто тут властный: я или он? Мне что, самой надо заманить его в тёмный угол и грязно надругаться?

– Может, он стесняется…

– Скажи ещё, девственник!

– Ну, это вряд ли.

– Я-то точно не трепетная невинная дева, которую надо долго уламывать, увещевать и соблазнять, пока она думает, отдаться ли ей сразу или пусть сначала женится…

– На протяжении томов этак пяти.

– Во-во! – Юлисса подалась к подруге и понизила голос. – И я видела ночью кого-то на крыше этого корпуса, когда вернулась. На человека не походило.

– Князь?

– Возможно. Но тут неувязка выходит. Если только он не перемещается со скоростью какого-нибудь быстро бегающего супергероя, то попасть на эту крышу раньше меня он не мог. Снять одежду, сменить ипостась… у оборотней перекидывание занимает немного больше времени, чем у нас… допрыгать до этой крыши… причём именно допрыгать, как горный козёл, крыши не везде соединяются… и при том не попасться мне на глаза. И я подумала, что, если он такой не один? У зверолюдей гены не ограничиваются передачей лишь по одной линии, способность к обороту наследуют и мальчики, и девочки. Было бы странно, если бы в роду тёмных князей было иначе. Они могут не причислять себя к нечисти, но их высокопарное мнение вовсе не означает, что их природа не подчиняется тем же законам, что и у прочих видов.

– Ты сама сказала, что княжны проживают среднюю по продолжительности человеческую жизнь, – напомнила Арнетти.

– Так и оборотни не великие долгожители.

– Хорошо. Если, предположительно, на этой крыше был не князь, а его племянница, то какого лешего она тут делала? Я могу понять, почему сюда князюшка бегает, но ей-то на кой? Прошлой ночью никто не выл. И кого я сняла – его или её?

Вопросы и впрямь хорошие. И хотя острой необходимости в поиске ответов нет – в конце концов, какая ей разница, кем оборачивается на досуге тёмный властелин? – однако разузнать правду всё равно хотелось.

И ещё любопытно, какие шаги предпримет Дэйм дальше. Не может же он почти год искать повод заманить её в Чайку, чтобы по окончанию Юлиссиного участия в отборе преспокойно отпустить домой?

Юлисса на его месте не отпустила бы.

В первой половине дня заглянул один из подручных властного, согласовать вопросы оплаты. Наряжать ёлку собирались после обеда, в просторном зале, расположенном в старой части замка. К приходу Юлиссы пышную зелёную красавицу не меньше пяти метров в высоту уже установили, обмотали электрическими гирляндами и убедились, что всё работает исправно, и сделал это, разумеется, не князь, но несколько молодых мужчин из персонала. Множество ларцов с игрушками, бережно завёрнутыми в отрезы мягкой ткани, и коробок с обычной блестящей мишурой дожидались своего часа, расставленные рядком вдоль стены, равно как и группа людей и нелюдей, на чьи плечи возложили обязанность по развешиванию украшений. Тем не менее, Дэйм лично руководил процессом, пока Ребекка стояла в сторонке с другими женщинами и с лёгкой улыбкой наблюдала за суетящимися вокруг мужчинами. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что объект особо пристального внимания племянницы не хвойное дерево и не мужчины в целом, но её возлюбленный, оказавшийся среди установщиков.

Как порой бывало, при появлении Юлиссы часть мужчин мгновенно позабыла, что и зачем делала, и уставилась на новое лицо – или на выпуклости и изгибы фигуры, что вернее, – однако властный одарил подчинённых таким взором, что те поспешили вернуться к прерванным было занятиям. Кавалер Ребекки бросил на Юлиссу короткий взгляд и отвернулся сразу и сам, без начальственного напоминания, а там и вовсе скрылся за еловыми лапами.

– Рад, что ты пришла, – выдал Дэйм, шагнув ей навстречу.

– Я же обещала, – Юлисса огляделась. – Значит, здесь бал и пройдёт?

– Да. Это старый зал приёмов, он видел великое множество людей и нелюдей, важных и не очень персон, друзей и врагов, гостей и шпионов, первых князей, их жён и детей.

Свод высоченный и окна такие же, узкие, в массивном переплёте. Вдоль стен матовые колонны в количестве достаточно умеренном, дабы не создавать ощущения непролазной лесной чащобы. Ель установлена не строго по центру, но смещена на одну половину зала, оставляя середину свободной. У дальней стены подиум, ведущие на него ступеньки, покрытые алой ковровой дорожкой, и громоздкого вида кресло с высокой спинкой под балдахином, подозрительно похожее на…

– Это что, трон? – уточнила Юлисса.

– Разумеется, это же приёмный зал. Все мои предки встречали гостей, вассалов и послов, сидя на этом троне.

– И ты тоже на нём сидел?

– Иногда, – Дэйм взял Юлиссу за руку и повёл к ёлке.

Проходя мимо женской части персонала, Юлисса отметила заинтересованные взгляды дам и неодобрительный – Ребекки. Дэйм же и внимания не обратил ни на недовольство племянницы, ни на явное любопытство женщин-служащих.

С одной стороны, Юлисса прекрасно понимала Ребекку. Строгий, ратующий за сохранение традиций дядюшка берёт за руку какую-то левую, не шибко приличного вида девицу, что в этом замке без году неделю провела, ходит с ней, ель показывает, и всё это при подданных и подчинённых, в то время как сама Ребекка вынуждена со своим любимым лишь в поглядушки играть, словно школьница, тайно вздыхающая о первом красавчике класса.

С другой, в свете предположения, что на крыше могла быть Ребекка – по крайней мере, прошлой ночью точно, – напрягало изрядно. Сначала она непонятными намёками в открытую балуется, затем сдаёт родственника со всеми потрохами и где гарантия, что следующим пунктом программы не будет «а не сделать ли мне пакость какую дядиной зазнобе?»

Правда, реально сделать что-либо Юлиссе несколько затруднительно… что не отменяло влияния опосредованного. Например, напугать, чтобы сбежала поскорее, оставив властного с носом.

По знаку Дэйма мужчины отступили от ёлки и подтащили поближе несколько ларцов. Юлисса подняла голову, разглядывая далёкую макушку.

– Так высоко я не дотянусь, – предупредила. – То есть если перекинусь и взлечу, то дотянусь, конечно… только вряд ли что-то повесить удастся.

– И не надо, – заверил властный. – Повесь столько, сколько захочешь, внизу. Выбирай любые, какие понравятся. Верхней частью займутся чуть позже, когда закончим с нижней.

Ребекка и женщины присоединились к процессу украшения, хотя особого энтузиазма на бледном лике племянницы Юлисса что-то не заметила. Кавалер вместе с остальными мужчинами занялся развешиванием еловых гирлянд по стенам и в сторону дамы сердца не смотрел, будто её тут и не было. Немалый диаметр нижней части позволял не сталкиваться слишком уж часто и не пихаться локтями на одном месте из-за приглянувшийся лапы. Ларцов в достатке, если чего-то не хватало или заканчивались игрушки, тут же подносились новые. Вешали старые добрые шары, разноцветные, с узорами, разной формы, хотя попадались и серебристые сосульки, словно вышедшие из детства Юлиссы, и будто припорошённые настоящим снегом шишки, и удивительные по сложности снежинки, и зверюшки, сказочные и не очень. Понаблюдав с минуту за соукрашателями, отдававшими предпочтение традиционным шарам, Юлисса стала выбирать зверей. Не из чувства противоречия, но потому, что похожих шариков хватало и в родном мире. Нет, в княжеской обители и игрушки не простые, уж точно не фабричная штамповка. Всё стеклянное, наверняка раскрашено и расписано вручную и каждый предмет уникален, один-единственный и неповторимый.

Дэйм выбирал шишки.

И ещё сосульки.

Ребекка повесила несколько снежинок, затем перевесила, потом снова перевесила, видимо, чтоб наверняка, и долго, придирчиво изучала каждую, словно от местоположения игрушки зависело мировое благополучие. Время от времени она оглядывалась якобы на ларцы, но на деле искала глазами возлюбленного. Находила и тут же отворачивалась, не дожидаясь, пока мужчина почувствует её взгляд и тоже обернётся. Впрочем, вскоре Юлисса перестала обращать внимание на Ребекку, увлёкшись полузабытым процессом.

Азартно перебирала содержимое ларцов, переходила от одного к другому в поисках необычных, интересных и забавных игрушек, долго разглядывала найденную и возвращалась к ёлке, дабы продолжить поиски, на сей раз места, куда игрушку повесить. Да так, чтобы та и заметна была, и смотрелась эффектно, и слишком тесное соседство с загораживающими её шарами не терпела. Постепенно нижняя часть заполнилась игрушками, заблестела серебром, заиграла яркими цветами. Руку всё чаще приходилось тянуть вверх, чтобы набросить шёлковую петельку на иголки.

Одна из украшательниц, совсем юная девушка, вернулась с очередным шаром, осмотрелась и, не найдя свободного места, плавно поднялась в воздух на полметра. Повесила и столь же легко опустилась на пол. Персонал помоложе тоже в раж вошёл и вокруг ёлки они не ходили, но передвигались короткими перебежками, посмеивались, перешёптывались и даже спорили тихонько из-за того, что и куда вешать. Хвойный запах напоминал о детстве, и ещё Юлиссе казалось отчего-то, что она чувствует аромат мандаринов, хотя никаких цитрусов в пределах видимости не наблюдалось.

Но всё равно неплохо.

Даже хорошо.

И забавно немного.

– Знаешь, я удивлена, – заметила Юлисса, когда Дэйм, уже с пустыми руками, приблизился к ней.

– Чем, если не секрет?

– Что вы вообще ёлку наряжаете и Новый год отмечаете. Я полагала, на этой стороне человеческий праздник, тем более светский, не в чести.

– Не везде, – поправил Дэйм. – Кое-где отмечают. Ёлка и встреча Нового года пришли в наш мир века полтора назад и в нашем княжестве, например, остались. А вот у огненных не прижились. Впрочем, у них с людьми и человеческими обычаями испокон веков строже. Как у них говорят, почему, мол, мы должны отмечать человеческие праздники, если они наши не отмечают и давно забыли о днях солнцестояний и равноденствий? – властный усмехнулся с толикой снисходительности. – Тебе наверняка доводилось слышать подобное и на той стороне.

– У нас такое обычно говорят о праздниках, относительно недавно пришедших из других стран, – кивнула Юлисса. – Правда, о происхождении праздников более привычных, официальных и отмеченных красными днями в календаре, люди в большинстве своём тоже нечасто задумываются.

Юлисса сделала шаг влево.

Затем вправо.

Чуть отступила, оценивая широкую полосу ветвей выше своего роста, занятых игрушками.

– Боюсь, с нижней частью мы закончили, но ты можешь отдать этого… – Дэйм пригляделся к игрушке в руках Юлиссы, – эту птицу кому-то из девушек, они…

– Нет, я сама, – перебила Юлисса.

– Не стоит перегружать ёлку…

– Сверху ещё полно места! – найдя подходящую лапу взглядом, Юлисса подошла к дереву вплотную и попыталась дотянуться.

Не получилось.

Пришлось встать на цыпочки.

Помогло слабо, а выронить игрушку в результате неловкого движения не хотелось.

Властный качнул головой, наблюдая за мытарствами Юлиссы, и внезапно шагнул к ней, обхватил за талию. Юлисса дёрнулась от неожиданности, с трудом удержавшись от наполовину рефлекторного порыва заехать локтём промеж рёбер.

– Дэйм!

– Так определённо будет быстрее, – мужчина рывком приподнял её над полом.

Пожалуй.

По крайней мере, из этого положения и дотянуться проще, и повесить можно осторожно, бережно, расправив тщательно мягкие иголки и устроив птицу среди тёмной хвои, словно в гнезде.

– Всё, опускай, – скомандовала Юлисса.

Дэйм поставил её на ноги и кольцо рук ослабил, но не разжал. Юлисса постояла, прислонившись спиной к мужской груди и любуясь птицей, золотой с алыми полосками на сложенных крыльях и хохолком. Интересно, а властный, случаем, не коллекционирует ещё и ёлочные игрушки в виде всякой нечисти?

– Да, так лучше, – согласилась Юлисса удовлетворённо. – Намного лучше.

Повернула голову к Дэйму, поймала его пристальный, ищущий взгляд и замерла, сама вдруг ощутив себя старшеклассницей на первом свидании.

Обычно, когда мужчина демонстрировал столь явные намерения в её отношении, Юлисса не терялась, будь то речь о поцелуях или о сексе, если, конечно, желания мужчины совпадали с её собственными. А тут…

Стоит и смотрит в ответ, словно знать не знает, как следует реагировать на этот взгляд. Трепетная девственница из романов Арнетти, не иначе…

Дэйм наклонился к ней, Юлисса ощутила его дыхание на своих губах, повернулась в кольце рук и…

Если в похожей сцене после «и» Арнетти ставила многоточие, то поцелую обязательно что-нибудь да мешало.

Или кто-нибудь.

Резкий звон разбившегося стекла вынудил обоих вздрогнуть и отстраниться друг от друга, а Дэйм ещё и руки разжал, Юлиссу отпуская.

– Ох! – воскликнула обнаружившаяся поблизости Ребекка, с насквозь наигранной досадой глядя на блестящие лазурные осколки у своих ног. – Я ужасно неловкая…

Две украшательницы немедленно бросились к княжеской племяннице: одна внимательно осмотрела хозяйские пальчики, хотя Юлисса сомневалась, что стеклянная игрушка могла сколько-нибудь ощутимо повредить существу нечеловеческого происхождения, другая опустилась на колени и принялась собирать останки ни в чём не повинного шара.

– Что же ты так, Бека, – заметил Дэйм укоризненно и Юлиссе послышались нотки куда более искренней досады в его голосе.

– Просто взял и выскользнул… случайно, – попытка оправдаться выглядела ещё хуже предыдущей заезженной фразы об ужасной неловкости.

– Жаль шарик, – вздохнула Юлисса.

– Ничего страшного, игрушек ещё много, – заверил Дэйм.

– Но он, поди, был один такой…

– Это всего лишь стекляшка, – вмешалась Ребекка, одарив сначала Юлиссу колючим, неприязненным взглядом, затем выразительным, многозначительным – дядю. – Если присмотреться как следует, то они ничем друг от друга не отличаются. Яркие, блестят и переливаются, а внутри пусто и бьются от малейшего неаккуратного движения.

Это даже не намёк.

Это завуалированный, но от того не менее наглый наезд.

Как порой бывало среди видов, ограниченных определённой гендерной принадлежностью, мама не воспитывала Юлиссу с широко распространённым мнением, будто всякая женщина только и думает, как бы нагадить потенциальной сопернице независимо от сферы соперничества, уколоть побольнее, от души поплевать ядом и вовсе порвать на клочки, словно ненужную обёрточную бумагу.

И уж на что доставка была не самым популярным местечком, овеянным славой сугубо дурной, а начальница конкретно их отделения отличалась мерзким склочным характером, но на прочих коллег Юлисса никогда не жаловалась, не видела от них подстав и не слышала гадостей и сплетен ни о себе, ни о другихэ

С Эжени Юлисса дружила с первого года, как устроилась, тёплые отношения сохранила и после её замужества и никогда не испытывала зависти и едкой мелочной злобы из-за удачного брака подруги. Равно как и сама не чинилась ни собственной эффектной внешностью, ни большим успехом у мужчин, не заглядывалась ни на чужих парней, ни на чужие достижения, пусть бы свои и не всегда радовали. Потому-то тем страннее получать шпильку от женщины, которой Юлисса даже не соперница в делах любовных или карьерных, да и вообще никто.

Пока.

Наверное. Ибо не вполне ясно ещё, как реагировать на явную смену курса властного.

– Что поделать, на ёлочную макушку можно водрузить только одну звезду… правда, если снизу лишь голые лапы и останутся, то никакая звезда ёлку не спасёт, и сама будет глядеться на редкость уныло, – парировала Юлисса и повернулась к властному. – Дэйм, Арнетти собирается домой, у неё ещё хлопоты предновогодние и всё такое…

– Да, разумеется, она может вернуться, когда захочет.

– Тогда сегодня.

– Портал будет ждать её через час.

– Чудненько. Пойду ей передам, – Юлисса обошла ёлку, попытки с третьей вспомнила, в какой стороне выход, и направилась туда.

– Юлисса! – Дэйм нагнал уже у самой двери, высокой, массивной и двустворчатой.

– Что? – Юлисса остановилась, обернулась.

– Я хотел извиниться.

– За что?

– За Беку, – Дэйм глянул через плечо в сторону ёлки.

Способностей к левитации у Ребекки не наблюдалось, дядюшка пока передумал целоваться с блестящей пустышкой и потому племянница потеряла к наряду хвойного всякий интерес. Скрестив руки на руки, бродила вдоль колонн, вяло изучая протянутые меж ними гирлянды. Мужская половина украшателей переместилась в другую часть зала, и сторонний взор вряд ли нашёл бы доказательства связи между одним из работников и главным призом отбора.

– В последние дни она ведёт себя… хуже, чем в детстве.

– В некоторой степени её можно понять. Ты мужчина, князь и долгожитель, ты делаешь свой выбор, сам решаешь и не позволяешь другим указывать тебе, а она тратит молодость на глупый отбор и живёт по чужой указке, пусть бы и близкого родственника. На её месте я тоже бесилась бы не по-детски.

Правда, не стала бы бить ёлочные игрушки исключительно ради облома кайфа деспотичного дядюшки.

– Это не даёт ей повода оскорблять гостей, – непримиримо возразил Дэйм.

Ага, намёк он понял. Впрочем, должен же он, будучи правителем, разбираться в нюансах метафор, сравнений и аналогов, хамство маскирующих и второе дно скрывающих.

– Сегодня вечером мы с Бекой, согласно давней традиции, будем дарить подарки тем, кто работал в смене на этой неделе и с кем мы встретимся уже в новом году, – и тон, и взгляд Дэйма сразу смягчились. – Завтра – тем, кто выйдет на следующей неделе.

– Прямо совсем всем? – уточнила Юлисса. – Лично?

– Конечно.

– А кто работает на отборе?

– Тридцать первого днём. Тридцатого определится победитель… или не определится, однако в любом случае к празднику последние участники отбора покинут Чайку и начнут прибывать гости. Часть гостей останется в замке на два-три дня и, как бы ни была велика Чайка, я полагаю неправильным вынуждать штат обслуживать и наших гостей, и дополнительно претендентов. Что касается тех, кто нанят для проведения отбора, то у них свои семьи и свои планы на праздник.

– Что ж, всё лучше, чем сидеть до четырёх-пяти вечера в пустом зале и притворяться, будто ты занята чем-то страшно важным, потому что начальство категорически против и минуты безделья.

– Если у тебя нет других планов, то после раздачи подарков ты можешь присоединиться к нам за ужином, – продолжил Дэйм. – Он пройдёт позже обычного, но ненамного.

– А потом пойдём к искусству приобщаться? – шутливо подхватила Юлисса.

– Если ты не возражаешь.

Ужинать в компании Ребекки, то вызывающе постной, то желчно ядовитой, хотелось не шибко, тем более без успокаивающего присутствия Арнетти, однако ради желания посмотреть, куда приведёт смена курса властного, придётся потерпеть.

Любопытно ведь взглянуть.

Хотя бы одним глазком.

Да и к теме поцелуев можно вернуться…

– Не возражаю, – улыбнулась Юлисса.

– Тогда до вечера.

– До вечера.

Часть 3

Юлисса проводила Арнетти до портала — да-да, одного из тех, что предназначался для доверенных лиц и местных, а не того недоразумения на нижней площадке, — обняла подругу на прощание и махала рукой, пока та, оглядываясь ежесекундно, шла к пульсирующему белому овалу. Затем отправилась в свою комнату, готовиться к вечеру. Платье выбирала тщательно, сказав решительное «нет» мини и пайеткам. Перетряхнув в очередной раз содержимое чемодана, Юлисса остановилась на нежно-сиреневом, бывшим, наверное, самым скромным не только среди взятых с собой вещей, но и вообще в её гардеробе. Цвет, конечно, не совсем подходил для ужина в такой обстановке, зато сверху всё закрыто наглухо, и юбка длинная.

С высоким разрезом сбоку.

Ну да не страшно, разреза под столом всё равно не видно.

Говоря по совести, хотелось произвести приятное впечатление на Дэйма, показать себя со стороны не то чтобы лучшей, но, по крайней мере, уместной в здешних интерьерах.

И напомнить Ребекке, что яркая внешность, роскошная фигура и длина юбки ещё не повод полагать по умолчанию всякую девушку недалёкой пустышкой. Равно как и нарочито скромная серая мышка не всегда может похвастаться умом, сообразительностью, добротой и покладистым характером.

Но, вопреки ожиданиям, на ужине подстерегал сюрприз номер один.

Сославшись на крайнюю степень усталости и передав через горничную положенные случаю извинения, Ребекка своим присутствием трапезу не почтила.

Юлисса не расстроилась.

Подобно племяннице недавно, Дэйм в отсутствие родственницы тоже заметно расслабился, тон сменил на беззаботный, беседу на строго определённую нейтральную тему не поддерживал и потому ужин прошёл в атмосфере куда более лёгкой, непринуждённой, нежели две прошлые трапезы в этой столовой. За ужином последовала недолгая прогулка по местным галереям и дворикам, закончившаяся у двери спальни Юлиссы. Тут-то и возник сюрприз номер два.

После дневной попытки поцелуя Юлисса всерьёз настроилась на повторение этой самой попытки в обстановке более, так сказать, располагающей, без завистливых свидетелей и бьющихся предметов. Даже ждала в некотором, не вполне ей свойственном нетерпении и предвкушала немного. А что такого? Дэйм мужчина привлекательный, ей симпатичен, отчего бы не попробовать? Вряд ли тёмные князья обязаны целовать исключительно своих законных жён.

Однако Дэйм от поцелуев воздержался. Вернее, поцеловал… Юлиссины пальцы при прощании, словно она трепетная юная барышня прошлых веков, которая от нормального поцелуя в губы — об участии языка и упоминать не стоит! — должна всенепременно в обморок упасть. Юлисса так удивилась, что и слов для возражений не нашла. Пожелала в ответ доброй ночи и, озадаченная изрядно, укрылась в спальне.

Где обнаружила сюрприз номер три.

На кровати, посреди верхнего вышитого покрывала, лежала алая роза на длинном стебле.

Банально, да.

Но мило.

Юлисса покрутила цветок в руках, внимательно осмотрела и розу, и покрывало, и вообще всю комнату в поисках записки, или другой розы, или ещё какой-нибудь милой банальности, однако больше ничего не нашла. И ведь очевидно же, что Дэйм не сам её сюда положил, а доверил кому-то из прислуги, — когда Юлисса уходила, цветка не было, а властный весь ужин провёл вместе с ней и никуда не отлучался, — но всё равно неожиданно.

Утром Юлисса встала поздно. Спешить совершенно некуда, на отбор не надо, на работу пока тоже. Правда, без Арнетти стало скучно и тоскливо немного, не с кем поболтать и обсудить всё на свете. И интернета не хватало, и возможности позвонить или написать друзьям. Искать Дэйма без веской нужды резона нет — наверняка занят, да и демонстрировать собственную заинтересованность не хотелось. Ей всего-то любопытно узнать побольше о второй ипостаси князя, ну и просто приятно рядом побыть, пообщаться нормально, особенно когда он не включал сурового властного педанта, а он, поди, сразу вообразит, будто птичка запала… то есть в клетку попалась, на всё согласная и готовая. Нет, настолько упрощать княжескую жизнь Юлисса точно не собиралась.

Позавтракав, Юлисса за неимением лучших идей поплавала в бассейне, позагорала — к счастью, в одиночестве, без соседства с Ребеккой, — и, переодевшись, попросила терпеливо следовавшего за ней сопровождающего отвести на отбор. Помешкав, тот согласился.

Третий этап проходил всё там же, то бишь возле палаточного городка за крепостной стеной. На месте предназначенного для Юлиссы шатра поставили другой, белый и побольше, вокруг, как во все прошлые дни, куча народу. Что подразумевал властный под решением логической задачи, леший разберёт, однако ощущения смены этапа почему-то не возникало. Те же люди, та же суета, камеры, передача коротких команд по рации. Юлисса покрутилась возле своего ныне бывшего поля деятельности, но за ленту ограждения заходить не стала, пошла в палаточный городок. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что палаток здесь с десяток, все служебные, включая походную столовую для персонала и шатёр с поднятым пологом, по обстановке похожий на Юлиссин. Наверняка для Ребекки — должна же княжеская племянница где-то отдыхать и поправлять макияж?

Ничего интересного тут не нашлось. Ни Ребекки, ни Дэйма не видно, сердечного увлечения племянницы тоже, рассчитывать на большую, чем у замкового штата, осведомлённость работников отбора вряд ли стоило. В отличие от прислуги из замка, они в Чайке появлялись лишь раз в году, времени здесь проводили мало, да и менялись наверняка периодически. Побродив среди палаток, Юлисса засобиралась обратно в замок. Вышла на мощёную дорогу, огляделась в поисках оставленного где-то тут сопровождающего.

— Госпожа Юлисса!

Обернувшись, увидела одного из претендентов, смуглого паренька из первой пятёрки. Воровато осмотревшись, он поднырнул под ленту и выбежал на дорогу, замер перед Юлиссой.

— Здравствуй… — начала она и умолкла, сообразив, что так и не уточнила его имя.

— Динеш, — парень правильно истолковал паузу и даже отвесил церемонный поклон. — Я младший сын магараджи благословенных Антрацитовых земель, что простираются на юге… в общем, далеко отсюда.

— Очень приятно, — кивнула Юлисса.

Динеш украдкой, с застенчивым восторгом оглядел Юлиссу — интересно, насколько ему привычны девушки в джинсах и маечке, далёкие от всяких сари так же, как вышеупомянутые Антрацитовые земли от владений тёмного князя? — и добавил, голос понизив:

— Я прошёл на третий этап.

— Поздравляю! — вполне искренне отозвалась Юлисса и сразу спохватилась: — Надеюсь, я тебя не сильно… того… ну, обожгла?

— Нет-нет, ничего страшного! — поспешно заверил Динеш и закатал рукав рубашки, демонстрируя чистую кожу без малейшего намёка на недавние ожоги. — Видите? Всё хорошо, на мне ни царапинки.

— Я рада.

— Это мне следует молить вас о прощении.

— За что?

— За поведение, недопустимое в отношении женщины и благородной госпожи. Знаю, таковы условия отбора, но это было оскорбительно и…

— Да не парься… ой, то есть не волнуйся, я совсем не оскорбилась. Сам сказал, таковы условия отбора, и для меня это была работа… точнее, подработка, не более. И я бы не согласилась на подработку такого рода, если бы сочла, что меня тут может что-то или кто-то оскорбить. Поверь, на моей основной работе я ещё не то вижу и выслушиваю, — Юлисса приспустила солнцезащитные очки на кончик носа, заново оценивая парня.

Двадцать один-то, может, ему и есть уже, хотя выглядит всё равно моложе и заметно смущается в её присутствии, то ли броская внешность такое впечатление производит, то ли сын магараджи в принципе робеет перед прекрасными дамами. Поневоле вопрос возникает, случись вдруг — пусть бы исключительно в теории! — этому отроку выиграть отбор и что Ребекка будет делать с неприлично юным женихом? А жених с невестой, воспитанной в других культурных традициях, ощутимо старше его годами?

И раз уж претендент сам подошёл и беседу завёл… нельзя упускать потенциальный источник ценной информации.

— Динеш, а не мог бы ты удовлетворить… моё маленькое женское любопытство? — вопросила Юлисса вкрадчиво.

— Всё, что пожелает моя огненная госпожа! — пылко воскликнул парень.

— Зачем вы все, — Юлисса указала на лужок за спиной собеседника, — участвуете в этом… откровенно говоря, идиотском отборе? У Ребекки нет выбора, она вынуждена подчиняться дяде, но вы-то вполне свободны. Неужели больше невест нет или поближе к дому никого подходящего не нашлось? Или племянница тёмного князя столь завидная партия, что куче мужиков не лениво ежегодно тащиться леший разберёт куда и с риском для жизни тискать нечисть?

Динеш растерянно моргнул, словно старшеклассник, получивший на экзамене именно тот вопрос, шпаргалки к которому не заготовил. Затем опять огляделся, явно удостоверяясь, что рядом нет «завидной партии» и прочих лишних ушей, и подался к Юлиссе.

— Понимаете, моя госпожа, княжна, она… — парень умолк, вздохнул и попытался начать заново. — Брачный союз с правящим княжеским домом выгоден всегда, особенно тем, кто располагает меньшими территориями, богатством, влиянием…

— Приданое и связи, — озвучила Юлисса мысль, и так на поверхности лежащую. За сбыт родственниц князья, поди, давали немало…

Не считая того, что ежегодно вкладывали в проведение самого отбора. Если подумать, удовольствие наверняка недешёвое: нанять дополнительный персонал, две недели кормить и поить целую ораву кандидатов с приближёнными, оплачивать приглашённых звёзд.

— И чем больше проходит отборов у каждой княжны…

— То бишь чем старше она становится.

— …тем чаще дома присылают своих претендентов, — Динеш поморщился от реплики Юлиссы, однако от комментариев по сему поводу воздержался. — И домов тоже всё больше… разных… и тех, кто в первые годы отбора о том и помыслить не мог. Порой старшие сыновья женятся на других… женщинах и тогда…

— …отправляют младших. Грубо говоря, у товара истекает срок хранения и его начинают пихать по суперскидкам в надежде продать хоть кому-то, — Юлисса сняла очки, в задумчивости прикусила дужку. — Но в стародавние времена в мире людей власть имущие заключали брачные союзы безо всяких отборов, да и здесь, сколь знаю, этим способом не брезгуют.

— Не должно отдавать девицу высокого рода первому встречному, прежде он должен доказать, что достоин взять её в жёны, — чопорно возразил Динеш.

— И как, тебе нравится доказывать, что ты достоин взять в жёны эту скучающую стер… женщину старше тебя? — с иронией осведомилась Юлисса.

— Нет, но… — парень сразу погрустнел. — Но такова воля моего отца и я не смею ему перечить. Я младший сын, что я могу дать дому и стране, кроме жены, что принесёт с собой договор с самим тёмным князем? Да и… подобное к подобному, как говорит отец.

— Всё равно неясно… Бесы с отбором, можно и провести соблюдения традиций ради… но на кой растягивать эту возню на столько лет, родственницу мучить, ждать, когда подтянутся желающие отхватить товар в любом виде, даже перезрелом. Или за все эти годы не было ни одного достойного претендента? Вот прямо совсем?

— Всякие бывали. Двое моих старших братьев участвовали по три года каждый, теперь мой черёд…

Надо полагать, к Ребекке переездила вся более-менее знатная мужская половина населения этой стороны.

— Твои братья не рассказывали, в чём было дело, почему никто не выигрывал?

— Разное болтают, — неопределённо передёрнул плечами Динеш. — И что князь нынешний придирчивый чересчур, и что на самом деле ему вовсе ни с кем договор не нужен, потому и не выбирает никого, и что проклятие княжны так сильно, что никому не по силам с ним справиться…

Проклятие? Что-то новенькое.

— Бедная Ребекка, — Юлисса добавила в голос побольше сочувствия, сладкого до приторности. — Столько всего навалилось и ещё проклятие это… и как она справляется?

— Не знаю. Она не… — парень посмотрел поверх плеча Юлиссы и торопливо глаза опустил.

— Юлисса, — на талию легла тяжёлая рука и парень, метнув напоследок на чужую конечность глубоко возмущённый этакой фамильярностью взор, отступил.

Вот же!

— Ваше сиятельство, — пробормотал Динеш и ретировался за ленту ограждения.

— Дэйм, — Юлисса с досадой проводила взглядом сбежавшего информатора и повернулась к столь не вовремя возникшему властному.

— Что ты здесь делаешь? — сурово вопросил Дэйм и, не убирая руки, повёл Юлиссу к воротам. — Твоё участие в отборе закончено и тебе больше не нужно приходить сюда.

— Гуляю, разве нельзя?

— Лучше воздержаться. По крайней мере, пока не закончится отбор.

— Почему?

Почти в обнимку они дошли до крепостной стены, миновали широкую сумрачную арку ворот, любезно распахнутых стражей перед хозяином замка, и остановились в первом внутреннем дворике. Лишь там властный отпустил Юлиссу и снизошёл-таки до ответа.

— Ты отвлекаешь участников.

— Пардон?

— Отвлекаешь, — терпеливо повторил Дэйм. — О чём ты беседовала с юным царевичем?

— Ни о чём. О ерунде всякой.

— Например?

— Какая разница?

— Большая.

— Это что, допрос? — с вызовом уточнила Юлисса.

— Нет, — невозмутимо парировал властный.

— Уверен? — Юлисса повесила очки на майку и руки на груди скрестила. — Ибо подозрительно похоже на допрос. А я, к слову сказать, не обязана перед тобой отчитываться, ни вообще, ни согласно контракту, и ты сам напомнил, что моё участие в отборе закончено. Значит, я могу ходить куда хочу, разговаривать с кем хочу… одеваться, кстати, тоже как хочу и не выслушивать при том твоих наездов на ровном месте.

— Мои требования относительно формы одежды тех, кто работает в Чайке и на отборе, не выходят за рамки стандартного трудового договора, не суть важно, заключённого на несколько лет, или на несколько недель, или даже на несколько дней, — отчеканил Дэйм знакомым занудным тоном, что уже начинал раздражать слегка. — На рабочем месте принят определённый дресс-код, как говорят в мире людей, и меня удивляет, что тебе до сих пор не даёт покоя этот вполне естественный нюанс.

— Вообще-то мне плевать на твой дресс-код, тем более что в моём контракте о нём не было ни слова…

— Потому что в краткосрочный контракт пункт о форме одежды не включён.

— …но вот наезды по всякой ерунде уже бесят, — замечание властного Юлисса проигнорировала. — Сначала предлагаешь задержаться, ёлку нарядить, бал этот ваш посетить, а потом ни с кем не разговаривай, туда не ходи, сюда не ходи, по головке бо-бо будет. Что это за ретроградные патриархальные нравы? Или мне надо в комнате запереться и выходить за дверь, только когда ты дозволишь? А лучше и вовсе сразу перебраться на женскую половину дома и носа оттуда не казать, особенно если на горизонте объявится особь мужского пола, не являющаяся дитём или евнухом?

Дэйм шагнул к Юлиссе вплотную, смерил взглядом строгим и сильно недовольным.

— Надеюсь, ты не станешь оспаривать факт, что внимание ты привлекаешь, мужское в частности…

— Привлекаю. И что с того?

— А то, Юлисса, что в этом мире хватает тех, кто был бы не против заполучить огненную птицу в своё распоряжение, — говорил властный негромко, вкрадчиво даже, но звучало веско, твёрдо и как-то угрожающе. — Далеко не все из них станут гоняться за представителями твоего вида по обеим сторонам или нанимать ловцов, однако многие не откажутся воспользоваться представившейся возможностью увезти тебя на свою родину в качестве утешительного приза, раз уж ты здесь. Это вопрос твоей безопасности, а не моих, как ты выразилась, наездов.

— Я могу себя защитить, — напомнила Юлисса.

— Если нападут, — поправил Дэйм. — Но в том-то и дело, что нападение на моих гостей и сотрудников, причинение им вреда карается строго. Зато никто не мешает им покинуть замок и тёмное княжество добровольно, по собственному желанию и решению.

— То есть, по-твоему, этот паренёк, нам с Ребеккой в младшие братишки годящийся, подошёл не просто парой слов перекинуться, а сманить меня в свою далёкую экзотическую страну? — Юлисса с максимальным скепсисом посмотрела на собеседника.

— Внешность обманчива, тебе ли не знать?

— А я такая уши развесила, на шею ему кинулась и немедля отправилась прямиком в какой-нибудь тамошний гарем, наложниц травить и в первые жёны пробиваться?

— Чужая душа — загадка, — изрёк мужчина со столь надменным, холодным выражением лика, что аж руки зачесались оплеуху отвесить.

И непременно с огоньком.

— Знаешь что, ты, пластилин недотёмный…

Сейчас она выскажется… честно, не стесняясь и без вежливых прикрас сообщит, что она думает о некоторых властных и собственно их властности… с занудством, высокомерием и двойными стандартами на пару… потом он может пойти на… к своей племяннице с её неведомым проклятием, а она, Юлисса, соберёт вещи и вернётся в мир людей, а он пусть дальше…

Дальше Дэйм сгрёб её в охапку и поцеловал.

Да так, что начавшая было формироваться речь с пылкими эпитетами разом куда-то испарилась.

На несколько секунд Юлисса застыла в объятиях, соображая мучительно, как реагировать на долгожданное и, надо признать, внезапное явление, затем обвила мужскую шею руками, прижалась теснее и приняла более активное участие в процессе.

Кажется, процесс затянулся…

И затянулся…

И лишь грустное хрупанье в районе грудной клетки вынудило обоих отстраниться друг от друга.

— Прости, — Дэйм разжал руки и осторожно, избегая касаться открытой кожи, снял с выреза майки треснувшие очки.

— Ничего страшного, — Юлисса забрала почивший аксессуар, повертела, оценивая ущерб.

Очки восстановлению явно не подлежали.

— Так о чём это мы? — Юлисса украдкой оглядела двор.

Не иначе как благодаря соседству с воротами, оный двор был много просторнее прочих, более людный и без декоративных элементов вроде вазонов и фонтанов. Впрочем, они с Дэймом стояли сбоку от ворот, в тени возвышающейся крепостной стены, и внимания не привлекали. И дело вовсе не в том, что Юлисса стеснялась целоваться публично, но целоваться с правителем и хозяином замка в одном лице на глазах его подчинённых и подданных… как-то не то, в общем.

— Увидимся за ужином, — с обворожительной улыбкой выдал Дэйм.

Махнул рукой и поблизости возник несколько позабытый сопровождающий. И где только был всё это время, спрашивается?

— Да-да, увидимся, — растерянно пробормотала Юлисса и последовала за проводником.

Ужин прошёл замечательно.

Без Ребекки, чья повышенная усталость принимала масштабы хронической.

И без занудного властного, которого Дэйм всё же выключил.

Признаться, Юлисса уже начала находить приятные стороны в этих совместных ужинах, несмотря на постоянное присутствие прислуги, пресловутый дресс-код и налёт официальной светской чопорности, от ощущения коего избавиться полностью не получалось. Правда, течение непринуждённой застольной беседы так и не свернуло на тайны тёмных князей и проклятых княжон. Да и, говоря откровенно, Юлисса настолько увлеклась ужином, собеседником и общей лёгкой атмосферой, что попросту позабыла о сказанном Динешом.

Как и накануне, после ужина Дэйм проводил Юлиссу до её спальни, благо что проводы с учётом количества галерей и переходов, разделявших корпуса, где располагались столовая и гостевые комнаты, вполне могли сойти за небольшую прогулку. У двери спальни они обменялись взаимными благодарностями за чудесно проведённый вечер, пожелали друг другу доброй ночи — хотя ограничиваться исключительно доброй ночью Юлиссе не хотелось, — и Дэйм её поцеловал.

В губы, да.

Едва ощутимо и насквозь целомудренно, без попыток обнять и прикоснуться к какой-то другой части тела, кроме нейтральной руки.

И всё.

После чего сразу отступил, поклонился и с невозмутимым выражением лица снова пожелал доброй ночи. Пробормотав в ответ «и тебе того же», Юлисса ушла в спальню, совершенно сбитая с толку странным поведением мужчины. Включила свет и увидела розу на покрывале на кровати. Такую же, как вчера, алую, на длинном стебле. Повертев цветок в руках и не придя к конкретному выводу, как следует реагировать на метод ухаживаний Дэйма, Юлисса отправила розу в вазу к предыдущей и легла спать.

Утром после завтрака принесли небольшой прямоугольный футляр от князя. Внутри обнаружились новые солнцезащитные очки и коротенькая записка с извинениями по поводу нечаянной порчи старых и приглашением на ужин.

Интересно, они так и будут сугубо ужинать и ничего более? Жаль, Арнетти рядом нет, хоть обсудили бы, да и две головы всегда лучше одной… И как вообще Эжени живёт во дворце супруга без полноценно работающего телефона и интернета? Ни позвонить, ни написать, ни озадачить поисковик странным запросом.

Например, кто и за что мог проклясть тёмную княжну? Вряд ли всё началось с Ребекки, скорее досталось ей по наследству вместе с титулом и прочими регалиями. И почему, кстати, Ребекка княжна? Ведь не факт, что её отец был князем. На этой стороне титул князя как единовластного правителя каких-либо земель встречался часто, сколь помнила Юлисса, за многие века тут появилось мало королей и не завелось ни одного императора. Но кроме многочисленных князей и царей были и другие титулы, пониже да попроще, и явное отсутствие в требованиях к кандидатам ограничения по происхождению намекало ненавязчиво, что не суть важно, будет ли жених монархом или наследником правящей династии. Сгодится любой. Ещё и понижение планки с возрастом… без пяти минут старой деве и кто попроще сойдёт, лишь бы взял и родственников от докуки избавил? То есть князья готовы тратиться на проведение отборов, однако не желают содержать до конца жизни незамужних сестёр, дочерей и племянниц? И о полезных союзах через брак речь как будто бы тоже не идёт. В чём тогда смысл отбора? Выгоды никакой, наверняка сплошные дыры в бюджете. Идея поиска достойнейшего при многократном повторении и допуске кого ни попадя теряет своё первоначальное значение. А если ещё и с проклятием в комплекте…

Удивительно, что претенденты вообще приезжают, а не разбегаются без оглядки, едва заслышав имя нынешней княжны.

Разумеется, о результатах третьего этапа и всего отбора никто не сообщил, но Юлисса сомневалась, что будущий счастливый жених наконец-то определился и в новом году Ребекка отправится-таки под венец. Впрочем, если вдруг — вдруг! — в соревнованиях кто-то да победил, то завтра об этом великом событии точно объявят.

Или нет, что вероятнее всего.

Поразмыслив немного, Юлисса решила остаться на бал. Вечера становились всё приятнее, Дэйм радовал всё больше, привлекал всё сильнее, и его манера целоваться лишь под влиянием момента не смущала настолько, чтобы отказаться от идеи соблазнить не в меру целомудренного властного. В конце концов, замуж за него Юлисса не собиралась, а против лёгкого, почти что курортного романа не возражала. Действовать лучше сегодня, завтра в вихре предновогодней суеты, подготовки к балу и собственно бала будет не до ужинов в приватной обстановке. Ну а если после одной ночи страсти князь потеряет к ней интерес, то и ладно, разойдутся мирно и с хорошими воспоминаниями.

Мало ли, может, после одной ночи она потеряет к нему интерес? Мужчинам случается разочаровывать не только вне спальни.

Что Дэйм тоже имел на этот вечер свои, особые планы, Юлисса заподозрила, когда сопровождающий привёл не в знакомую столовую, а на балкон, выходящий на дворик с фонтаном. Освещали балкон развешанные повсюду фонарики и свечи на столике, сам круглый стол был именно сервированным на двоих столиком, а не громоздким предметом мебели на дюжину персон, где ожидающееся количество перемен блюд превышало количество гостей. Откуда-то доносилась негромкая музыка, мягко переплетающаяся с журчанием фонтана внизу, в стороне у столика на колёсиках замер всего один лакей.

— О-о! — восхищённо выдохнула Юлисса, обозревая нежданный антураж.

— Решил сменить обстановку, — сияние улыбки властного могло поспорить со светом иной лампы.

Шагнув навстречу Юлиссе, он подхватил её руку, поцеловал пальцы и потянул за собой к столу.

— Ух ты! — Юлисса перегнулась через парапет, оглядывая двор.

Он оказался оплетён голубыми и серебряными гирляндами, вспыхивавшими, медленно гаснущими и загоравшимися снова, озарявшими живые цветы в вазонах, каменные соцветия в фонтане и расположившийся рядом оркестр.

— Неожиданно, — отметила Юлисса.

— Прошу.

Юлисса заняла один стул, Дэйм устроился напротив, и лакей сразу отмер, приступив к непосредственным своим обязанностям. Сам ужин прошёл ещё лучше предыдущего, и Юлисса окончательно убедилась в правильности собственного решения.

Почему бы и нет?

Тем более если её планы практически идеально совпадали с планами властного?

Ну а раз такое дело, то не стоило портить приятный романтический вечер попытками выведать правду о проклятии или что там скрывали тёмные князья.

За вином, беседами да под ненавязчивую музыку время пролетело незаметно и наконец Дэйм собрался провожать Юлиссу. Они неспешно прогулялись до гостевого корпуса и у двери спальни Юлиссы властный внезапно огорошил вопросом:

— Ты хотела бы остаться?

— Где? — несколько растерялась Юлисса.

— В этом мире.

— Зачем?

— Жить, — во взоре Дэйма удивление появилось, какое бывало у тех, кто искренне не понимал собеседников, не принимающих чего-то, привычного, естественного для первых. — Не скрываясь, не таясь, свободно и открыто, как любой представитель твоего вида.

— А не влачить унылое существование среди людей, убивая лучшие годы на нервную работу, неблагодарных клиентов и необременительные связи, да? — подхватила Юлисса.

— Я не совсем это имел в виду… — мужчина взгляд отвёл, правоту Юлиссы подтверждая.

— Это, это, — она прислонилась к стене возле дверного косяка, посмотрела внимательно на властного. — Как и в прошлый раз, впрочем. Изменил формулировку, сделал покорректнее, главного недоговорил, но суть та же. Дэйм, скажи честно, ты сам чего хочешь? Чтобы я осталась на этой стороне? Хорошо. А для чего?

— Юлисса…

— Что сразу Юлисса? Я родилась среди людей, и моя мама родилась тоже, и нам там вовсе не так плохо, как тебе, вероятно, кажется. А эта дурацкая доставка… несколько лет назад в стране, где мы живём, был кризис… очередной финансовый… и мы с мамой почти одновременно остались без работы. Я тогда была фактически только-только из универа, то есть опыт работы, который так жаждут узреть работодатели, отсутствовал как вид. Кризис равен повышению уровня безработицы, что приводит к трудностям с последующим трудоустройством, хоть по специальности, хоть без оной, а в отделениях доставки сотрудники нужны почти всегда, к тому же она рядом с домом. Вот я и пошла. Выяснилось, что я там не одна неприкаянная нечисть… и как-то так получилось, что временная работа, как я её рассматривала поначалу, превратилась в постоянную. Присиделась я попросту, привыкла и обленилась слегка, потому что ездить никуда не надо, оклад какой-никакой стабильный и всё знакомое и хорошо изученное. И уже второй год я себе обещаю клятвенно, что в следующем месяце наконец уволюсь к бесам и найду нормальную работу, но вот всё никак. Так бывает, Дэйм, по крайней мере, в нашем… в моём мире и в этом нет ничего особенного или фантастического. Обычная привычка и нежелание перемен. То, что я молодая красивая девушка, не означает, что я готова идти либо в офис, либо на подиум, либо сам знаешь куда, а до производства или чего-то подобного я никогда не опущусь. Нет, ничего такого. И, вопреки мнению одного… моего знакомого, не все мы зациклены на карьере, больших деньгах и амбициях. Поэтому не надо на меня давить и спасать из мачехиного рабства, каким ты считаешь мою работу.

— Я не давлю…

— Правда?

— Не хочу давить, — исправился Дэйм. — Но и отпускать тебя… сейчас, когда ты наконец здесь…

— И не отпускай, — понизив голос, предложила Юлисса. — По крайней мере, сегодня ночью…

Потянувшись, коснулась мужских губ лёгким поцелуем, отстранилась, глянула пристально в потемневшие глаза. Отвернулась, открыла дверь спальни, переступила порог, бросила приглашающий взгляд через плечо на оставшегося в коридоре властного. Тот помедлил чуть и шагнул следом.

Из глубины комнаты донёсся непонятный шорох, и Юлисса наступила на что-то мягкое, не похожее на край ковра. Да и постелен тот ближе к кровати, не к входной двери.

— Что за хрень?!

Вспыхнул верхний свет, озаряя примечательную картину: высокая, худощавая и, кажется, полностью обнажённая фигура застыла на полпути к распахнутому окну.

— Действительно, — включивший свет Дэйм встал рядом с Юлиссой, посмотрел изумлённо сначала на пол, потом на незваного гостя.

Юлисса тоже.

На полу выложена надпись из белых лепестков роз.

«Я люблю вас».

Прелесть-то какая. И почему сразу зародилось подозрение такое нехорошее, что это отнюдь не дело рук властного?

Голопопый гость же медленно, неуверенно обернулся к вошедшим и Юлисса узнала в нём Динеша.

Сюрприз, однако.

— Динеш, — вслух произнесла Юлисса.

Парень сглотнул, выпрямился, расправил плечи и попытался принять вид, более достойный сына правителя. Увы, вся ситуация в целом и отсутствие одежды в частности мало располагали к созданию нужного церемониала и необходимого впечатления на собравшихся не производили. И когда Юлисса, скорее машинально, нежели из действительного любопытства, скользнула быстрым взглядом по обнажённому телу, Динеш дёрнулся, словно от удара, ссутулился и торопливо прикрылся руками.

— Могу я узнать у юного царевича, что он делает в комнате моей гостьи? — с холодной любезностью осведомился Дэйм. — К этому часу все участники отбора должны уже покинуть Агатовую чайку и прилегающие территории.

— Я… — начал Динеш и умолк в растерянности.

Юлисса посмотрела на кровать. Покрывало примято и уголок его откинут — вероятно, парень там сидел… или лежал… ожидая хозяйку опочивальни. На одной из подушек алая роза на длинном стебле, точь-в-точь как две её товарки, стоявшие нынче в вазе на столике.

Вот бесы…

— Это ты? — спросила Юлисса и для верности указала поочерёдно на цветок на подушке и цветы в вазе. — Ты оставлял мне эти розы?

Дэйм проследил за направлением пальца Юлиссы и нахмурился.

— Он оставлял тебе розы? Здесь, в твоей спальне?

— Да. Вчера, когда я вернулась с ужина, и позавчера. Я подумала, это от тебя и…

И потому не стала говорить.

— То есть ты возвращалась в комнату, а тут уже были цветы?

— Да…

— Но мы же были вместе весь вечер, — резонно напомнил властный.

— Я решила, что это кто-то из слуг приносил по твоей просьбе… — прозвучало как-то на редкость неубедительно.

— Тьмы ради, Юлисса, если бы я хотел произвести на тебя впечатление цветами, то завалил бы всю комнату, а не ограничился одной розой.

— И что же не завалил?

— Счёл, что розы — банально, — выдал Дэйм с тем непроницаемо суровым выражением монаршего чела, что бесил не меньше занудного тона.

— С каких это пор дарить женщине цветы стало банально? — возмутилась Юлисса. — А делать неприличные предложения, значит, ни разу не банально?!

— Кто-то сделал тебе неприличное предложение?

— Да!

— И кто посмел?

— Как кто — ты!

— Когда?

Несколько позабытый Динеш внезапно шагнул вперёд и Дэйм сразу же осторожно, но непреклонно отстранил Юлиссу назад, этак невзначай за спину себе задвигая.

— Пусть у меня лишь одна роза, зато она отражает полноту истинного желания, бушующего во мне, и чувства мои, что искренни, сильны и нерушимы, будто горы! — с неожиданным пылом воскликнул парень, прижав руки к сердцу. — Я люблю вас, моя сиятельная госпожа! Я полюбил вас с первого взгляда, с первой секунды, едва увидел на том лугу, и с тех пор помыслить не мог ни о ком другом, кроме вас, о, прекраснейшая!

— Где-то это я уже слышала, — пробормотала Юлисса и попыталась выбраться из-за мужской спины и вернуться на исходную позицию.

— Вы моя единственная, вы свет очей моих, огонь моего сердца! — продолжил Динеш, глядя на Юлиссу со столь страстной, горячей мольбой, что аж неловко стало. — Прошу вас, о, пламенная, будьте моей, позвольте позаботиться о вас так, как не позаботится никто под солнцем этого мира, даже он, — небрежный тычок в сторону властного. — Позвольте окружить вас настоящей любовью и почитанием, исполнить все ваши желания и сотворить для вас тот идеальный мир, которого вы достойны!

Юлиссу с Дэймом и Динеша разделяла надпись на полу и ещё пара-тройка шагов со стороны парня, да и вряд ли юный царевич настолько опасен… так что нечего упорно задвигать её обратно! Отпихнула руку властного, маячившую на уровне её груди, однако намёку Дэйм не внял и взял Юлиссу под локоть.

— Тебе лучше уйти, — велел мужчина негромко.

— Зачем? — Юлисса дёрнула своей рукой в попытке сбросить чужую длань.

— Ради твоей же безопасности и…

— Не смей её трогать! — взревел вдруг Динеш и кинулся на Дэйма.

Но не успел и до надписи добраться, как властный едва заметно повёл свободной рукой и парня легко, словно мячик, отшвырнуло к противоположной стене. По пути Динеш снёс выдвинутое на середину кресло и столик со злосчастными розами и упал возле оконной ниши.

— Дэйм! — вскрикнула Юлисса под грохот переворачиваемой мебели и звон разбившейся вазы.

— Пора заканчивать этот балаган, — сухо обронил Дэйм.

— Но он же всего лишь…

— Не волнуйся, ничего ему не будет.

— Да он ребёнок почти!

— Ребёнок? — повторил властный недоверчиво и глянул искоса на Юлиссу. — То есть он тебе розы приносил сугубо из детского платонического обожания? И в постель твою залез потому, что кошмаров боится и надеется, что ты приголубишь его по-матерински?

В довершение Дэйм ещё и декольте её взглядом отдельным одарил, благо что на выбранном на этот вечер платье вырез глубок, примечателен и простора для фантазии оставлял немного. Возмущённым движением стряхнув руку мужчины, Юлисса собралась было высказать всё, что думает… в который уже раз… но со стороны окна послышался треск, скрежет и рыжеватая длиннопалая тень, расшвыряв лепестки роз, с разбегу накинулась на Дэйма, срывая его с места и выталкивая в коридор. Дверь спальни осталась незакрытой и Юлисса глазом моргнуть не успела, как оба, и властный, и тень, по инерции вылетели в коридор и исчезли из поля зрения. Разумеется, по-настоящему не испарились и далеко не ушли, нарушая обычную вечернюю тишину рычанием и звуками борьбы. Подобрав подол платья, Юлисса метнулась следом.

Лежащий на полу Дэйм и наседающий на него противник обнаружились в той части коридора, что вела к открытой галерее. Сейчас, когда тень не двигалась со скоростью большей, нежели уловима человеческим глазом, стало видно, что это зверь.

Оборотень?

Несомненно.

Правда, хвост куцый, шерсть клоками, рыжеватая с чёрными пятнами, уши крупные и телосложение отличалось от привычного волка, лапы слишком длинные, тонкие, отчего зверь гляделся несколько непропорциональным. С противным подтявкиванием он пытался добраться до горла Дэйма, скрёб когтями и капал слюной. И если властный и мог по примеру противника сменить ипостась, то делать это сию минуту явно не намеревался.

Юлисса замерла возле двери, с тревогой наблюдая за внеплановой дракой.

Вмешаться?

Или обождать и не лезть самцам под руки, лапы и клыки? Как оборотень Динеш сильнее любого человека, но и Дэйм не простой смертный, к тому же на его стороне какой-никакой опыт прожитых лет. Да и ей самой будет тяжело развернуться в коридоре.

Рычание и тявканье внезапно сменилось жалобным тонким скулежом, оборотень дёрнулся, перелетел через голову Дэйма и завис в воздухе над полом галереи, окутанный чёрной дымкой.

— Дэйм? — Юлисса шагнула к властному.

Верхняя часть фрака изодрана, под клочьями ткани видны глубокие кровоточащие царапины, однако Дэйм как ни в чём не бывало сел и глянул через плечо на Динеша. Затем поднялся, повернулся лицом к оборотню и осмотрел того с ледяным, не обещающим ничего хорошего презрением.

— Дэйм? — Юлисса приблизилась, встала рядом. — Ты ранен…

— Что? — властный моргнул, оглядел и себя с некоторым удивлением, словно только-только заметив ранения. — А-а, пустяки, сейчас заживёт.

— Уверен?

— Мы быстро регенерируем.

— Да, это радует несказанно, — пробормотала Юлисса и посмотрела на Динеша. Раньше она точно уже видела похожего зверя, но куда меньшего размера.

— Унаследовал вторую ипостась от матери, происходившей из стаи оборотней-гиен, — пояснил Дэйм.

Тогда понятно.

Позади послышались шаги, голоса, и коридор заполнился людьми в чёрной униформе. Дэйм аккуратно, но непреклонно оттеснил Юлиссу в сторону и принялся отдавать команды и ценные указания. Слабо трепыхающегося в чёрном облачке Динеша опустили на пол, надели странную конструкцию, состоявшую из жёсткого ошейника, намордника и широких кожаных браслетов для всех конечностей, соединённых цепочками, обманчиво тонкими на первый взгляд. К конструкции прилагался длинный ремень с петлёй на конце сродни поводку. Несколько рывков за поводок и Динеш, заскулив и содрогнувшись, начал медленно, словно через силу, менять ипостась. Не сдержавшись, Юлисса скривилась — о такой штуке она слышала, однако видеть, тем более в действии, не доводилось. Её называли смирительной рубашкой для оборотней, и она не только основательно ограничивала движения носителя, но и вынуждала перекинуться против воли из зверя в человека, существо более слабое, уязвимое. Юлисса понятия не имела, каким образом эта штука выполняла основное своё назначение, и, говоря откровенно, знать не хотела. Достаточно того, что на практике выглядело всё жутковато и мерзко изрядно.

Едва в цепях на полу забился человек, как люди окружили его, поднимая и утягивая ремни под человеческое тело. Облачко рассеялось, как ни бывало, и Дэйм, подхватив Юлиссу под локоток, лично сопроводил её в идентичную спальню на первом этаже. Заверил, что её комнату приведут в порядок к утру и она сможет туда вернуться, если пожелает, а пока ночевать она будет здесь. Всё необходимое сейчас принесёт горничная, что до властного, то его ожидают разбирательства, каким образом Динеш проник в Юлиссину спальню и что он вообще делал в Чайке, если должен был вместе с прочими участниками покинуть замок, и занимательная беседа с магараджей Антрацитовых земель. Не сказать, чтобы кардинальная смена планов на эту ночь радовала, но выбора нет, пришлось согласиться и покорно покивать в ответ. Единственное, что позволила себе Юлисса, прежде чем Дэйм ушёл, — убедиться, что раны и впрямь затянулись, будто ничего не было. Лишь разодранные жилет и сорочка да окровавленные клочья ткани напоминали о недавнем нападении.

Действительно, хорошая регенерация.

И быстрая.

Мужчина только усмехнулся, наблюдая, как Юлисса недоверчиво разглядывает чистую, даже без намёков на шрамы кожу под лохмотьями одежды, повторно напомнил о хорошей регенерации представителей рода тёмных князей, зачем-то извинился за испорченный вечер, поцеловал её в щёку, пожелал если не доброй, то хотя бы спокойной ночи и был таков.

Вот и строй после этого эротические планы на ночь!

Проснулась Юлисса с чувством глубокого неудовлетворения. И дело не только в нежданном визите птички обломинго.

Личность оборотня выявлена и хотя в человеческой ипостаси он оказался не тем, на кого она подумала, однако ситуация как-никак разрешилась и надо бы радоваться почти благополучному исходу. Парня, правда, всё равно жаль, может, мальчик и впрямь влюбился с первого взгляда и пусть выражение чувств его наивное, исполненное порывистого юношеского максимализма, зато искреннее, без притворства и увиливаний. Юлисса сама вообразила, будто розы от Дэйма, и если кто и виноват в этой маленькой путанице, так это она. И в чём бы ни заключалось загадочное проклятие княжны, к оборотничеству и вытью по ночам отношения оно не имеет.

Наверное.

Жаль, снятое подругой видео вернулось в мир людей вместе с Арнетти и её телефоном. А Юлисса посмотрела запись всего-то раз, когда Арнетти только её показала…

И потому теперь не может вспомнить в точности, тот ли зверь залез в кадр или какой-то другой.

Если аналог из мира животных сам по себе был меньшего размера, нежели оборотень в человеческой ипостаси, то звериная форма последнего оказывалась чаще всего крупнее своего бессловесного дальнего родственника. Многие волки-оборотни, особенно самцы, были куда больше волков настоящих. Не такие огромные, как порой в некоторых фильмах показывали, но всё же и размера, и веса немалого. И гиены-оборотни в этом вопросе волкам не уступали. Однако могли ли они изогнуться так, как вывернулось снятое Арнетти существо?

Юлисса не знала.

Но грызло подозрение такое нехорошее, что вряд ли.

И ещё казалось, что морда на видео была чёрной. Конечно, у гиен морда тоже тёмная… и глаза у Динеша в звериной ипостаси тёмные и печальные.

Притомившись мучиться догадками, Юлисса встала, вызвала горничную, выяснила, что можно вернуться в прежнюю спальню, и поднялась на второй этаж. В комнате фактически идеальный порядок, новое кресло вместо поломанного и новый столик, свежее постельное бельё и новое же покрывало — у прошлого вышивка другая, — в общем, никаких следов пребывания постороннего мужчины и его пылких признаний. Переодевшись, Юлисса отправилась к бассейну. Поплавала всласть, затем сняла купальник, сменила ипостась и поднялась на крыло. Для разминки сделала несколько кругов над замком, наслаждаясь свободой, простором, свежим воздухом и тёплым солнышком. Дома-то так открыто не больно полетаешь, там мест подходящих мало и до всех надо долго добираться, зачастую на другой континент.

Вернувшись на площадку с бассейном, обнаружила с неприятным удивлением, что народу на оной прибавилось. Успела прийти Ребекка, да не одна, а в кои-то веки в компании двух молодых женщин. Закралась малодушная мыслишка, а не махнуть ли крылом на бикини, тунику и сланцы, оставшиеся на шезлонге, и добраться до гостевого корпуса по воздуху, но Юлисса сразу её отбросила. Ага-ага, сейчас будет сбегать, едва завидев княжескую племянницу, словно она, Юлисса, её боится!

Ни за что.

На приземление огненной птицы дамы отреагировали с любопытством живым, хотя без фанатизма, и куда большим вниманием, оценивающим и осуждающим, удостоили обнажённое человеческое тело. Одна из женщин даже что-то прошептала Ребекке на ухо, сопроводив замечание косым возмущённым взглядом в сторону Юлиссы. Юлисса молча прошла к шезлонгу, оделась и собралась было покинуть площадку, но Ребекка внезапно метнулась следом.

— Юлисса!

Пришлось остановиться и обернуться к неизвестно чем проклятой.

— Я уже слышала о вчерашнем происшествии, и мне так жаль, — с положенным сочувствием начала Ребекка. — Не думала, что участники отбора могут быть столь невоздержанными и настойчивыми.

— Вам виднее, какими они могут быть, — сухо отозвалась Юлисса.

— Наверное, молодого царевича так разочаровал проигрыш, что он решил рискнуть всем и добыть хоть какой-то утешительный приз.

— А что, кто-то из его соперников оказался удачливее и выиграл?

— Нет. Мой дядя и в этот раз не смог определить достойного.

— О-о, так вы опять пролетели? — не удержалась Юлисса от сарказма.

— Увы, — сожаления по сему поводу в Ребекке не наблюдалось ни грамма. — Возможно, такова моя доля.

— Одинокой старой девы? — правда, сомнительно, чтобы дева и по сей день девой была.

— Вам подобная участь точно не грозит, — реплику собеседницы Ребекка благополучно проигнорировала. Оглянулась на остальных женщин, располагающихся на шезлонгах и чересчур старательно делающих вид, будто чужие разговоры их ни капли не волнуют, подалась к Юлиссе и понизила голос: — Дядюшка хочет сделать вам предложение.

— Опять? — выругавшись мысленно, Юлисса спешно поправилась: — На следующий отбор пригласит?

— Так долго он больше не вытерпит, — Ребекка улыбнулась заговорщицки, словно давней подружке. — Настоящее предложение… вам понравится, уверена.

— Правда? — Юлисса прибавила градус скепсиса.

— Разумеется. Думаю, этот бал будет… грандиозен. Необычен. И незабываем. Для всех нас.

— Даже не сомневаюсь, ага, — Юлисса развернулась и ушла на поиски сопровождающего.

В гостевом корпусе её снова ждали. К счастью, на сей раз Дэйм и не в спальне, а всего-навсего в коридоре, маявшийся под дверью её спальни, словно робкий юный влюблённый.

— Дэйм, какой сюрприз! — искренне удивилась Юлисса. — Что ты здесь делаешь?

Властный подал знак сопровождающему и тот исчез с глаз.

— Зашёл на минуту, узнать, как ты, — Дэйм шагнул ей навстречу, оглядел внимательно.

— В полном порядке. Разминалась вот, плавала, летала, — чуть было не добавила, и вновь выслушивала странные намёки твоей племяшки. — А ты как? Как твои раны?

— Ты же видела, всё затянулось ещё вчера.

— А… — Юлисса помедлила. — А что с Динешом? Международный скандал, объявление войны?

— Царевича порталом отправят на родину, — сразу помрачнел властный. — Как и его сопровождение, которое лишь сделало вид, будто они вместе со всеми покинули замок, а на самом деле просто отъехали подальше и ждали возвращения царевича. Разумеется, начинать из-за этого военные действия не собираемся ни мы, ни они. Магараджа заверил, что всё произошедшее есть личная, ни с кем не согласованная инициатива его сына и к нему не имеет никакого отношения. Он принёс свои извинения и готов на… скажем так, на многое, только бы замять инцидент и избежать огласки. Конфликт с Тёмным княжеством мало кому нужен, запятнанная репутация тем более. Полностью избежать слухов не удастся, однако можно удержать их в рамках… в конце концов, наше княжество и Антрацитовые земли разделяет достаточно большое расстояние, чтобы до них и их соседей не дошли сплетни о недостойном поведении царевича, — Дэйм помолчал чуть, глядя мимо Юлиссы, и добавил: — Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с проявлением… этой личной инициативы. Я не предполагал, что кто-то из претендентов решится на что-то серьёзнее болтовни в перерывах между этапами.

— А тот крысолов… прости, баюн с вином с какого-то там острова?

— Он, по крайней мере, применял свой талант в рамках прохождения этапа, — судя по тени, мелькнувшей в очах властного, применение оного таланта даже на отборе Дэйма мало радовало.

Юлиссе, признаться, тоже не понравилось.

— Думаешь, Динеш и впрямь всего-навсего хотел привезти домой… утешительный приз?

— Царевич младший сын магараджи и выбор у него, как у большинства последних отпрысков правящих семей, не столь уж широк. Он не наследник, не второй сын и мать его лишь третья жена, взятая в супруги во имя скрепления союза со степными стаями оборотней.

— В Антрацитовых землях принято многожёнство?

— Да. Ты не знала?

— Не интересовалась как-то.

О гаремах слышала, а о количестве жён нет. Гадай теперь, в каком качестве Динеш заботиться о ней желал — законной супруги или редкого цветочка, точнее, птички в клетке, пардон, в гареме?

— Он воспользовался знаниями старших братьев, неоднократно участвовавших в наших отборах и потому имевших представление о том, как и что здесь устроено, и нюхом оборотня, чтобы найти твою комнату, — продолжил Дэйм. — Говорит, что это было несложно.

— Говорит? То есть он во всём сознался?

— Конечно. Какой резон отпираться?

— Ты его пытал? — подозрительно прищурилась Юлисса.

— Тьмы ради, Юлисса, какие пытки? — мужчина одарил её глубоко возмущённым взглядом. — Парень сам соловьём запел, стоило только напомнить о немедленном возвращении с пустыми руками под отчее крыло. Поэтому клятвенные уверения магараджи о собственной непричастности вызывают закономерные сомнения.

— Хорошо. Тогда у меня вопрос. Почему розы стали появляться только с воскресенья? Если Динеш вроде как влюбился в меня с первого взгляда и найти мою спальню легче лёгкого… в отличие от прохождения этапов отбора. На третий он мог ведь и не пройти.

— Ответ довольно прост, — сообщил Дэйм с видом гениального сыщика. — В воскресенье твоя подруга вернулась в мир людей.

— То есть Динеш опасался Арнетти? — опешила Юлисса. — Да она спит крепко, нужно нечто основательное, чтобы её разбудить… землетрясение там или душераздирающий вой, например.

— Царевич молод, неопытен, не особо тренирован и неловок, как мы оба видели, — заметил властный снисходительно. — Для идеального претворения его плана требовалось полное отсутствие свидетелей. И как, по-твоему, он должен был соблазнять тебя… сладкими речами, если бы за стеной находилась Арнетти, способная в любой момент зайти, услышав голоса по соседству или подозрительный шум? Поэтому и навещать твою комнату царевич начал с воскресенья.

А крышу самого корпуса?

И, кстати, воют ли гиены? Если не животные, то оборотни?

— Что ж, хорошо то, что закончилось хорошо, — отозвалась Юлисса.

Только закончилось ли? Вероятно, происшествие с Динешом действительно исчерпано и говорить тут больше не о чем, но на часть вопросов не нашлось ответов, а расспрашивать Дэйма о семейных проклятиях и вторых ипостасях вот так, стоя в коридоре… неподходящие обстановка и момент для серьёзного разговора. И мужчина запросто мог свернуть беседу, даже не начав толком, под предлогом срочных дел, требующих немедленного его участия.

— Надеюсь, инцидент не вызвал у тебя желания поскорее покинуть Чайку и вернуться домой? — уточнил Дэйм с подчёркнуто любезным выражением лица, словно ему всё равно, что бы Юлисса ни ответила, хоть «этот бал мечта всей моей жизни», хоть «сваливаю сию же минуту».

— Нет, что ты, — поспешно возразила Юлисса. — Я с нетерпением жду бала.

— Значит, увидимся вечером?

— Да.

— Тогда до вечера, — Дэйм склонил голову на манер светского прощания и направился к лифту.

— До вечера, — пробормотала Юлисса и ушла в свою спальню.

Гости начали прибывать в замок уже во второй половине дня, о чём красноречиво свидетельствовало появление соседей, шум и суета в коридорах. Они заняли спальни на первом этаже, на третьем и свободные на втором, возродив в Юлиссе привычное раздражительное человеконелюбие. Конечно, стены Чайки даже в более новых корпусах не чета фанерным перегородкам многоквартирных домов в мире людей, но после почти недели в относительном одиночестве и тишине мысли о ходящих взад-вперёд соседях вызывали недовольство. К тому же при ближайшем рассмотрении оказалось, что конкретно в этот корпус поселили исключительно женщин, явно незамужних. Во всяком случае, мужчины Юлиссой обнаружены не были, а у дам если и имелось сопровождение, то исключительно какая-нибудь немолодая родственница.

И да, служебный лифт стал подниматься и на третий этаж тоже.

Может, права Арнетти, когда говорила, что лифт был неисправен.

Оставшееся время Юлисса посвятила тщательной подготовке к балу. Не раз и не два ловила себя на ожидании звонков с традиционными поздравлениями от друзей и знакомых и сигнала оповещения о поступившем сообщении, как обычно бывало в мире людей. Не всегда ведь получалось собраться всем и сразу, а некоторые жили в других городах или вовсе в других странах.

Однако телефон, понятное дело, молчал. Да и включён был потому, что Юлисса привыкла смотреть по нему время.

И маму не поздравишь и заранее заготовленный подарок не отдашь… Юлисса предупредила маму, что отправляется на несколько дней на ту сторону, и родительница, привыкшая к манере дочери внезапно срываться навстречу неизвестности, лишь пожелала ей удачи. Кто же предполагал, что Юлисса задержится здесь аж до самого праздника?

Ещё вещи вот. Уложить их в чемодан сейчас, пока свободное время есть, или завтра разбираться будет?

А что завтра, помимо тоже традиционно позднего подъёма и факта, что год новый настал? Возвращение домой или… что?

Бесы бы побрали эту Ребекку с её подъё… намёками! Ясно, что о гипотетическом предложении дядюшки она упомянула отнюдь не из желания гостью порадовать, но дабы внести смуту в мысли последней, подгадить родственничку и насладиться произведённым эффектом.

Предложение чего?

Руки и сердца?

Или тёпленького местечка официальной фаворитки и местного командного талисмана?

Или очередного портрета в коллекцию?

Когда за окном сгустились сумерки, Юлисса поняла, что ей категорически не хватало скрипа снега на улице, расцвеченной фонарями белизны, мигающих ёлок в окнах соседних домов, хлопков петард и старых комедий, с завидным упорством показываемых по телевизору тридцать первого декабря. Включить бы сейчас такую фоном и бегать мимо с бигуди на голове и свежим лаком на ногтях, улыбаясь выученным наизусть шуткам…

В зал приёмов Юлисса отправилась в половине одиннадцатого. Причёска и макияж идеальны настолько, насколько это вообще возможно, когда уже не один день находишься в гостях с тем, что с собой взяла. Облегающее платье цвета молодой листвы, сплошь расшитое жемчужными узорами, являло миру всё, что Юлисса любила демонстрировать: руки, плечи, декольте и ноги, выше колен обтянутые узкой юбкой, а дальше чуть прикрытые ниспадающей полупрозрачной тканью. Изящные бежевые туфельки на убийственной шпильке и скромные украшения — серёжки да браслет в тон наряду.

Хороша?

И даже лучше. Великолепна.

Жаль только идеальный образ пленительной красотки немного портило непонятное внутреннее волнение, словно она первый раз в жизни на большой бал шла.

Народу в зале приёмов собралось уже изрядно. Люди и нелюди, дамы в элегантных вечерних платьях, мужчины во фраках, хотя попадались и в старомодных сюртуках разных цветов, вышитых жилетах и непременных шейных платках. Сновали туда-сюда лакеи с подносами с шампанским, гудел нестройный рой голосов. Играла приятная музыка, сияли люстры, и ель загадочно мерцала сотнями огней и блестящими игрушками. Юлисса неспешно прогулялась по залу в поисках хозяина замка и нашла его сидящим на троне, с видом в меру важным, серьёзным и суровым. Без королевского венца, правда, зато в тёмно-синем сюртуке, навевавшем упрямые ассоциации с известными женскими романами позапрошлого века. Перед ступеньками, ведущими к трону, толпились неопознанные личности в долгополых одеяниях и тюрбанах, потому Юлисса просто посмотрела на властного издалека и ушла к ёлке. Походила вокруг, на сей раз выискивая взглядом давешнюю игрушечную птицу. Улыбнулась, заметив её среди разноцветных огоньков и крутобоких шаров, расписанных снежным серебром. Игрушки волнами взбегали по еловым лапам всё выше и выше, к самой макушке, и заканчивались большой звездой о множестве лучей, символизирующей разнообразие жителей этого мира.

— Юлисса.

Она обернулась, улыбнулась снова.

— Дэйм!

— Удивительно, но я нахожу тебя сразу, вижу в любой толпе, в любой ипостаси.

— И ради меня слез со своего металлического трона?

— Он не металлический, а деревянный, — с ответной мягкой улыбкой поправил властный. — По сути, это просто обычное кресло, к тому же не самое удобное.

— Что же не поставишь другое, более подходящее для комфортного сидения?

— Трон меняется по мере изнашивания, не из соображений удобства. На этом сидел ещё мой дед.

— Антиквариат, однако.

— Традиции, что поделать…

— Как и твой костюм? — Юлисса взмахом руки указала на одежду, не вполне привычную современному человеку.

— Увы, — Дэйм чуть раздражённым, нетерпеливым движением поправил белый шейный платок, наверняка завязанный одним из тех узлов, лекцию о которых Арнетти как-то раз читала подруге. Затем мужчина отступил на шаг и с нескрываемым восхищением осмотрел Юлиссу. — Зато ты выглядишь ослепительно.

— Надеюсь, — Юлисса с немного наигранной — самую малость! — скромностью повела обнажённым плечиком и с удовлетворением отметила, как взор властного скользнул по открытой части груди.

— Не надейся. Так оно и есть, — Дэйм огляделся с досадой и понизил голос: — Прости, сейчас у меня ещё дела… которые, к глубокому моему сожалению, никак нельзя отложить… послы из юго-восточных земель, Антрацитовые включая… но позже я обязательно присоединюсь к тебе…

И почему ей слышится в этой фразе двусмысленный какой-то, неприличный намёк?

— Ты же оставишь для меня один танец?

— Да, конечно.

— Отлично, — Дэйм подхватил руку Юлиссы, запечатлел на её пальцах трепетный поцелуй. — Отдыхай, веселись, чувствуй себя как дома. Я постараюсь не задерживаться, — заверил на прощание и удалился.

Оказавшись в новой компании или на мероприятии, где она никого не знала, Юлисса не терялась. Знакомыми-приятелями обзаводилась она легко, а на этом балу предостаточно людей и нелюдей, дабы найти себе кружок по интересам, куда её примут без лишних вопросов. Единственная трудность состояла в том, что флиртовать с приглянувшимися мужчинами нельзя. Не то чтобы кто-то запрещал глазками стрелять, однако в кои-то веки Юлисса сама не испытывала желания кокетничать. Держалась вежливо, непринуждённо, с толикой положенной празднику весёлости, но от повышенного мужского внимания сразу уходила и не поощряла. Несколько раз видела издалека Ребекку, в белом платье с пышной юбкой и открытыми плечами глядевшуюся то ли сказочной принцессой, то ли ледяной королевой. Княжескую племянницу сопровождали две женщины, те самые, с площадки с бассейном, — то ли подружки закадычные, то ли свита, то ли совмещающие обе эти роли. Ребекка прохаживалась среди гостей, здоровалась, что-то спрашивала, получала любезные ответы, кивала и улыбалась заученной прохладной улыбкой, не задерживаясь надолго возле кого бы то ни было. Кавалера её Юлисса не заметила, что, впрочем, ни о чём не говорило: как член обслуживающего персонала он вряд ли мог появиться на балу в каком-то ином качестве, кроме лакея.

И без Арнетти было несколько скучновато.

Вскоре объявили танцы, однако Юлисса отклонила все почти сразу поступившие приглашения. Нашла компанию дриад и русалок и присоединилась к ней, слушать болтовню и местные сплетни. Девы лесные и речные, будучи существами дружелюбными и куда более лояльными по отношению к ярким представительницам своего пола, Юлиссу приняли легко, без плохо скрываемого недовольства. За каких-то пятнадцать минут Юлисса узнала все свежие слухи, тревожившие умы жителей Тёмного княжества, новости о перипетиях политики внешней и о недавних изменениях в политике внутренней. Дриад ожидаемо заботила вырубка лесов, за последние годы ставшая глобальной и на этой стороне, русалок волновали пошлины за активное использование рек и озёр другими видами, людьми в частности, и нежелание некоторых представителей оных платить вовсе, естественно, не в ущерб собственно пользованию. Правда, едва возле дев появлялся мужчина или целая группа таковых, как они тут же меняли тему разговора и начинали с хихиканьем обсуждать модные фасоны и порочные связи между неизвестными Юлиссе личностями. Стоило мужским особям удалиться и девы возвращались к теме прежней.

— Русалка не может всерьёз говорить о серьёзных вещах, только о всяких глупостях, приставших её полу и виду, — заметив недоумённый Юлиссин взгляд, пояснила одна из речных дев, Уинни, высокая волоокая блондинка. — Серьёзными вещами у нас должно заниматься исключительно тритонам.

— А у нас и заниматься некому, ибо мужиков своих нет, всё сами да сами, — усмехнулась Белинда, миниатюрная рыжеволосая дриада. — Но в обществе изволь казаться легкомысленной пацифисткой, а то иначе не поймут.

Юлисса сочувственно покивала.

Неподалёку айсбергом проплыла Ребекка, и девы нахмурились, провожая княжескую племянницу непочтительными взорами.

— Опять мимо.

— Уже который год…

— На следующий соберётся такой сброд, что не приведи боги… то-то княжна порадуется широте выбора. Воротила-воротила нос, вот и наслаждается теперь.

— А мне её даже жаль немного, — вставила Юлисса, не уточняя, впрочем, что жалость эта всё чаще боролась с неприязнью.

И, что характерно, зачастую проигрывала.

— Ох, Юлисса, ты из другого мира и впервые на отборе, а многие из нас эти выборы наблюдают едва ли не с самого начала, — отозвалась Уинни.

— Мать княжны довольно рано умерла даже по человеческим меркам, — заговорила вторая дриада, Брай, и Юлисса сразу навострила ушки. Вот где информацию добывать надо, а не прислугу, хозяину лояльную, пытать! — И отец быстренько сдал дочь на руки дяди, дескать, совсем девка дурная, делайте с ней что хотите, но наш маленький, однако ж славный род не желает иметь ничего общего с этим исчадьем геенн огненных. И Его сиятельство принял Ребекку, заботился о ней несколько лет как о родной дочери…

— Скорее уж сестре, — поправила Белинда.

— Пусть сестре. Главное, что капризам её потакал, вот и получилось…

— Несколько лет? — повторила Юлисса.

— Ей семнадцать было, — внесла ясность русалка Хэлли.

— И до отборов допустил её на год позже, и поначалу соглашался со всеми её «этот кривой, тот косой, а у этого росту недостаёт», — продолжила Брай. — А когда спохватился, то время уже ушло.

— Какой недальновидный, — пробормотала Юлисса.

Как-то с трудом Дэйм представлялся опекуном семнадцатилетней взбалмошной девицы…

— И в результате годы идут, отборы исправно проводятся, а дело с места не движется.

— Боюсь, уже и не сдвинется, — поддела Уинни.

— А просто выйти замуж за любимого… буде таковой, разумеется… нельзя? — удивилась Юлисса.

— Им — нельзя, — веско возразила Брай и со значением на Юлиссу посмотрела.

Жаль только, Юлисса значения этого неведомого разгадать не могла.

— Почему?

— Ты не знаешь? — округлила голубые очи Белинда.

— Не знаю что?

— Что один из князей так хорошо наследие тёмное поделил, что просто так жениться и замуж выходить они не могут, — пояснила Брай. — Всё самое интригующее, как обычно, спихнули на девочек, однако и последующие поколения мальчиков внакладе не остались…

— Его сиятельство идёт! — внезапно прошипела Уинни и вся компания, словно по команде, разразилась глуповатым хихиканьем.

— А потом я ему говорю, ах, милый господин, простите, но я не могу, а он мне… — защебетала Белинда.

— О, Ваше сиятельство! — воскликнула Уинни, делая вид, будто только-только заметила приблизившегося Дэйма.

— Прекрасные девы лесов и вод, — властный одарил дам любезной улыбкой и задержал взгляд на Юлиссе. — Могу я украсть один из сияющих бриллиантов этого великолепного ожерелья?

— Вам можно всё, Ваше сиятельство, — с придыханием выдала Белинда и так выразительно посмотрела на мужчину, что на долю секунды Юлиссе захотелось зарычать, и плевать, что она не волчица.

— Юлисса, вы обещали мне танец, — напомнил Дэйм.

— А, да-да, — Юлисса приняла поданную руку и в сопровождении властного покинула тесный кружок.

Дэйм вывел её почти в самый центр зала, обнял за талию и закружил в туре вальса.

— Они тебя не сильно заболтали?

— Нет, что ты. Они приятные собеседницы, да и мне интересно узнать, чем живут на этой стороне.

— Дриады пикетируют вырубки и застройки, русалки торгуются за повышение пошлин на рыболовный промысел и судоходство на их территориях, — спокойно перечислил Дэйм. Притянул Юлиссу ближе к себе и добавил заговорщицким шёпотом на самое ушко, обдав кожу горячим дыханием: — И я знаю, что тряпки и мужчин они начинают обсуждать, только когда собственно мужчины оказываются рядом.

Властный отстранился и Юлисса ощутила вдруг, что щёки горят.

Странно, с чего бы? В краску вогнать её нелегко, да и при таком загаре румянец не особо заметен.

— Как дела с послами? — сменила тему Юлисса.

— Всё хорошо, кое-какие вопросы улажены, кое-что обсудим позже.

— Это не касается Динеша?

— Нет. Настолько быстро информация не распространяется даже у нас, — Дэйм помолчал немного и произнёс: — Ты хорошо танцуешь.

— Занималась в юности бальными танцами, — пояснила Юлисса. — Как видишь, не всё ещё забыла.

— Вижу, — согласился Дэйм. — Нравится бал?

— Да.

И снова пауза.

Неловкая какая-то и капельку напряжённая, выжидающая.

Вокруг кружились другие пары, яркие, стремительные и безмятежные, текла, переливаясь нежными тонами, музыка. Время, сколь помнила Юлисса, близилось к полуночи, о чём исправно сообщали большие круглые часы, повешенные на стене недалеко от ёлки. Вероятно, дабы приход нового года не пропустить.

— Юлисса…

— Да? — она изобразила живейший интерес, надеясь на более конструктивное продолжение разговора.

— Сколько дней в твоём мире принято отдыхать после Нового года?

Это явно не тот вопрос, которого она ждала.

— В моей стране, — поправила Юлисса. — Во всём мире так не отдыхают, конечно… В среднем дней восемь-десять, а там как пойдёт. Но доставка начинает работать уже с третьего, так что два дня на расслабиться, а потом вперёд, на трудовые баррикады.

— Третьего января? — уточнил мужчина недоверчиво.

— Тут уж смотря по тому, куда тебе начальница буковку «В» в графике нарисует, можно и четвёртого выйти, и даже пятого, но лично мне третьего января стабильно рабочий день ставят уже который год.

— Жаль.

— У тебя были планы? — игривые нотки будто сами собой в голосе пробились.

— Возможно. Юлисса, мне всё же хотелось бы, чтобы ты осталась…

— Где? В Чайке или…

— Со мной, — Дэйм вновь привлёк её вплотную к себе и продолжил тише: — Когда-то давно мне пришлось наблюдать, как мою сестру принуждают сначала участвовать в отборах, затем терпеть их проведение три года, пока отец выбирал достойнейшего, потом выходить замуж за победителя, который был ей не люб, не мил и в принципе мало кому нравился. В конечном итоге это стоило сестре жизни. Я пообещал себе, что, в отличие от отца, никогда не стану давить на своих близких, заставлять их делать то, что им не хочется. Я старался оградить Беку… хотя бы частично… от того, что пережила её мать… предоставил ей выбор, какой только мог предоставить. Ты и сама видела, где мы оказались благодаря моей… мягкости.

Юлисса отметила, что по кругу Дэйм её уже не вёл и темп не сохранял, хотя не могла сказать, в какой момент они замедлились до вялого кружения на одном месте. И взгляд отчего-то упрямо цеплялся за вторую пару, тоже отдавшую предпочтение неловкому топтанию. Темноволосый мужчина в чёрном сюртуке и девушка в чёрном же обтягивающем платье, подчёркивающем все формы пышной фигуры, с рассыпанными по спине и плечам светлыми кудрями.

— Я действительно не хочу давить на тебя, Юлисса, и в то же время… опасаюсь, что отпущу и… после ты уже не вернёшься, — в голосе властного причудливо смешались страстная мольба, неистовое желание и тайный страх.

Быть того не может…

— Я знаю эту попу, — Юлисса высвободилась из объятий Дэйма и шагнула к паре позади властного. — Арнетти?

— Юл, — подруга обернулась, улыбнулась виновато и Юлисса наконец смогла разглядеть её партнёра.

— Ройс?!

Ловец огненного князя Дэсмонда поднял голову, выпрямился, перестав скрываться за объёмами Арнетти, и одарил Юлиссу мрачным взором карих глаз.

— Какого беса он здесь делает? — прошипела Юлисса.

— Вообще-то мы вместе… вроде как, — принялась оправдываться Арнетти.

— Вместе?!

Ройс отпустил Арнетти — вряд ли этот вынужденный танец доставил ему большое удовольствие, — одёрнул сюртук, глядя мимо Юлиссы.

— Мы… тебя спасаем, — неуверенно добавила подруга.

— А что, похоже, что меня спасать надо? И от чего?

— Эжени волновалась. Когда я вернулась, она позвонила… узнала, куда именно ты отправилась и к кому, и сразу всех на ноги подняла… она сейчас в мире людей, предновогодний шопинг, ёлки, поздравление друзей и вообще… Но Дэсмонд сказал, что он права не имеет вот так запросто появиться на территории Тёмного княжества, могут расценить как вторжение, а это плохо, и тогда… решили послать Ройса. Тайно. И я тоже напросилась… для прикрытия…

Дэйм приблизился, встал рядом с Юлиссой, окинул Арнетти малость удивлённым взглядом. Ловец же удостоился подчёркнуто холодного, высокомерного.

— Дэйм, это Ройс, он…

— Мне известно, кто он, Юлисса, — перебил властный. — Кто же в обоих княжествах и на сопредельных территориях не знает знаменитого ловца смерти по прозвищу Ледяное жало? В определённых кругах его имя до сих пор на устах, правда, вряд ли кто-то вспоминает его с ностальгической нежностью.

— Ледяное жало? — повторила Юлисса.

— Жало — за манеру убивать, ледяное — потому что, по слухам, он ничего не чувствует, холоден как лёд и столь же безжалостен.

Словно в стремлении подтвердить прозвище, Ройс выдержал взгляд Дэйма воистину с ледяным равнодушием.

— Ари, но ты же была тут со мной, видела, что никто меня сюда обманом не завлекал, в плену не держал и жизни, здоровью и чести девичьей не угрожал, — на всякий случай Юлисса решила отложить до лучших времён обсуждение прошлого Ройса.

— Я так Эжени и сказала, честное слово. И Дэсмонду. И даже… — тычок в сторону ловца, — ему. Я всем говорила, что вот она я, живая и здоровая, ничего страшного со мной в замке тёмного не произошло и с тобой не произойдёт тем более. Но меня никто не слушал, а Эжени вовсе заявила, что если бы ты её с самого начала предупредила, куда тебя понесёт, то она тебя связала бы и заперла, однако ж не пустила. Я потому и напросилась… подумала, как бы тут смертоубийства не приключилось ненароком…

— Да что же здесь ужасного такого, что все или боятся, или выразительно на меня смотрят, будто я должна это знать по умолчанию?! — в сердцах воскликнула Юлисса.

— Он ведь не рассказал, не правда ли? — негромко вопросил Ройс, продолжая играть с властным в «кто кого переглядит». — Впрочем, они об этом не распространяются, хотя многим давно известно… не всё, но достаточно, чтобы понимать, что к чему. Поэтому это та вещь, о которой знают, но вслух в приличном обществе не упоминают.

— Если ты о проклятии девочек из княжеского рода, то я о нём наслышана.

— Это не проклятие, хоть его так порой и называют.

— Едва ли мы можем быть в ответе за действия наших далёких предков, — вмешался Дэйм и внезапно осмотрелся настороженно. — Уже полночь?

И Юлисса поняла, что изменилось — музыка стихла, и пары остановились, сгрудились, повернулись к ёлке, переглядываясь и перешёптываясь. Юлисса приподнялась на цыпочках, пытаясь поверх теснящихся вокруг голов увидеть, что, собственно, происходит.

— Прошу минуту внимания! — полетел по залу звонкий голос Ребекки. — Я, княжна Ребекка из рода тёмных князей Хилдебранд, приветствую достопочтенное собрание этой прекрасной, удивительной ночью, в которую, как говорят, свершаются чудеса. Всем присутствующим, верно, известна история нашего рода, предание о том, как однажды Солнце и Тьма поспорили, чьё творение будет лучше, и создали двух первых князей, огненного и тёмного. Конечно, тогда они не были князьями в полном смысле этого слова, но лишь юными существами, только делающими свои первые шаги в столь же юном мире.

Дэйм помрачнел, процедил сквозь стиснутые зубы нечто неразборчивое, но вряд ли цензурное, и начал пробираться в первый ряд. Юлисса последовала было за ним, однако на руке выше локтя сомкнулись холодные оковы пальцев.

— Если уходить, то лучше сейчас, — тихо произнёс Ройс.

— Клешни убрал, пока я твою ледяную шкуру не растопила, — Юлисса дёрнула рукой, и пальцы разжались.

— Как скажешь, — покладистость ловца радовала, да.

Юлисса пошла за Дэймом и, судя по сбивчивым извинениям за спиной, Арнетти не отставала.

— Однако боги не стали создавать обычных человекоподобных существ, но наделили способностями, равным которым тогда в мире не было, — продолжала между тем Ребекка. — При том они не дали своим творениям того, без чего невозможно поддержание любой популяции, — женщину, пару, подходящую если не с точки зрения высоких чувств, то хотя бы с генетической.

С нескольких сторон донеслись нестройные смешки.

— Вскоре эта, казалось бы, невольная оплошность обнаружилась, и первые князья обратились к своим создателям с просьбой даровать им то, что было у других видов, но получили отказ. Как же так, воскликнули князья, как нам сочетаться и размножаться, как нам продолжать род, кому мы передадим наследие наше, если в мире нет подходящей для нас женщины? И молвило Солнце, ты, порождение пламени моего, будешь гореть так же долго, как лучи мои согревают эту землю, и когда повстречаешь ту, кто сможет принять твой огонь, то разделишь его с нею, и от вашего союза родится дитя. И ответствовала Тьма, ты, тьма от тьмы моей, ищи ту, кто сумеет озарить твой мрак, кто примет тебя таким, какой ты есть, и с нею обретёшь ты покой и счастье

. С той поры огненные князья живут долго, разменивают не один век, прежде чем им удаётся встретить подходящую их особенностям женщину. Что до моих предков, то они решили не тратить и без того драгоценное время на поиски и поначалу женились на первых попавшихся. И, как ни странно, дети рождались. Только вот…

— Ребекка умолкла на секунду-другую, выдерживая театральную паузу.

— Только вот Тьма, сотворившая первого из них, стала воплощаться в следующих поколениях в виде чудовищной второй ипостаси, а жёны быстро ослабевали и умирали вскоре после родов, словно ребёнок забирал у матери все её жизненные силы. Каждое последующее поколение всё хуже и хуже контролировало себя, они терялись в другой половине, уступая даже не зверю — монстру… что плохо сказывалось на княжестве. Тогда-то и заговорили о проклятии, о страшных чудовищах, водившихся в стране и даже в самом замке князей…

И предки стали искать выход из складывающейся ситуации, пока они ещё были в своём уме и ясном сознании. Было решено, что можно разделить тьму на двоих по аналогии с разделением долголетия у огненных с их парой, и тем самым уменьшить последствия. Разумеется, если огненные по собственному желанию делились своим долголетием, то здесь и речи не шло о добровольном участии кандидатов в реципиенты, да и без малоприятного ритуала было не обойтись. Начались эксперименты с людьми и разными видами нечисти, но ничего не давало нужных результатов… пока одному из княжичей не случилось встретить женщину, принявшую его и чудовищем

. От этого союза родилась двойня, мальчик и девочка, и князь, отец молодого княжича, увидел во внуках решение проблемы. Втайне от сына и невестки он сотворил… то, что сотворил. Он не думал, что так и должно было быть с самого начала — найти свою женщину, сочетаться с ней и с ней давать роду наследников, — но полагал, что спасёт будущие поколения, ведь им может уже не повезти, как его сыну, да и вообще, не княжеское это дело, годами жену искать, чтобы не удобную, а свою…

Девочка получила человеческую продолжительность жизни и вторую ипостась, подобной которой не существовало в обоих мирах, её брат — долголетие и способность к управлению тёмной силой.

Первый ряд неохотно расступился, пропуская Юлиссу с Арнетти к Дэйму, застывшему изваянием, точно история эта явилась для него откровением. Ребекка стояла на низкой скамеечке перед ёлкой, лицом к гостям, а по обеим сторонам от оратора замерли стражей две её подруги, поглядывающие на всех так, словно собирались защищать Ребекку до последнего вздоха при попытке кого-то приблизиться.

— Говорили, что когда мать увидела, что сделали с её детьми, то выбросилась из окна башни, — выражение лика племянницы было спокойным и благожелательным. — Княжич тоже вскоре ушёл за возлюбленной — был убит при попытке свержения князя, к слову, то был первый и единственный в истории нашего рода заговор сына против отца.

Дедушка воспитал внука истинным тёмным князем, а для внучки, едва она достигла брачного возраста, провёл первый отбор. Достойнейший должен был уметь совладать с участвующей в отборе нечистью, дабы князь был уверен, что тот и впредь сможет справляться с необычной жёнушкой

. Связи с Тёмный княжеством, солидное приданое и небольшой ритуал, не позволяющий невесте причинить серьёзный вред жениху и несколько усмиряющий её способности, стали решающими для многих претендентов. Мальчики в таком браке рождались нечасто, но тьму матери не наследовали, она передавалась по женской линии на протяжении ещё двух-трёх поколений, а затем исчезала, точно усиливающееся смешение крови выжигало её навсегда. К сожалению, союзы княжон редко когда были счастливыми… но князей этот нюанс уже не волновал.

Они избавлялись от сестёр и дочерей, радуясь, что сами лишены второй ипостаси, что им досталось лучшее из тёмного наследия, что отныне они могли беспрепятственно жениться и рожать желанных сыновей, которые не превратятся в чудовищ, способных разорвать любое живое существо. Ну а если случалась ещё и дочь… что ж, отборы приобрели популярность.

И как-то запоздало вспомнилось замечание Динеша…

«Подобное к подобному, как говорит отец».

И сделать бы соответствующие выводы после явления Динеша во второй ипостаси, ан нет.

— Веками княжны учились стискивать зубы, опускать голову и терпеть. Их не отпускали ни собственные родичи, ни благоприобретённые и зачастую единственным выходом для многих оставалась смерть. Среди женщин нашего рода высокий процент самоубийств, так-то вот, — Ребекка повела обнажённым плечиком и бросила взгляд на часы.

— Но боги не любят, когда смертные играют с ними или пытаются перехитрить. Никогда не ставьте себя выше сущностей, не являющимися ни людьми, ни нелюдьми, выше тех, кто вас создал. Минули годы, и в князьях стала исподволь копиться тоска, причин которой они не понимали. Они не могли обрести ни покоя, ни счастья, они тревожились и ждали неизвестно чего, желали того, что было им недоступно, и зачастую сходили с ума прежде, чем достигали почтенного возраста. Представляете, что такое безумец, обременённый властью и силой?

Репутация княжества ухудшалась, превращаясь в истинно тёмную в широком смысле этого слова — то чудовища, то проклятые княжны, то сумасшедшие князья. И, словно в напоминание о совершённом когда-то проступке, князьям на редкость не везло с обретением пары, а не жены для галочки. Не было такой, кто сумела бы озарить их мрак, принять их такими, какими они были, будто тот несчастный княжич был первым и последним, кому довелось встретить свою женщину. Они зазывали нечисть на отборы и изучали её украдкой, под предлогом сбора портретов для небезызвестной всем коллекции разыскивали новые и редкие виды, пытаясь найти ту, кто подойдёт, кто уймёт эту тоску.

Не находили. Каждое новое поколение желало обрести свою женщину, но века бесплодных поисков привели род к пониманию, что проще учиться жить с тоской, перебарывать её и молить Тьму, дабы она не потребовала свою дань раньше, чем придёт час сойти в обитель теней. Кому-то удавалось, кому-то нет. Нас, княжон тёмного рода, должно было бы это повеселить, кабы собственная участь не была столь горька.

Мою маму выдали замуж против воли за того, кто не только сумел совладать с её второй ипостасью, но и был жесток с ней, даже когда она была человеком. Я не любила мужчину, которого называла отцом, я делала всё, лишь бы как можно реже попадаться ему на глаза… что, впрочем, было не так уж и сложно, ибо дочь-дикарка, дочь-чудовище мало заботила его, желавшего нормального сына и наследника. Когда мамы не стало, он отказался от меня, передав под опеку моего дяди. Вот так просто вернул собственную дочь, как если бы она была негодным товаром.

Как и многие княжны до меня, я училась стискивать зубы, опускать голову и год за годом терпеть унизительные, отвратительные отборы, насмешки и сплетни. Но более я терпеть не желаю. И если мне суждено умереть до срока, то лучше я умру, познав перед тем хоть немного счастья. Лучше я умру от руки любимого, нежели от собственной, измученная, на грани отчаяния и безысходности.

Новый взгляд на часы и Ребекка протянула руку. Одна из подруг приняла, помогая Ребекке спуститься со скамейки, другая начала споро расстёгивать белое платье. «Молния» значительно сэкономила время, и наряд пеной морской осел у ног княжеской племянницы, оставив её саму в туфлях, кружевных трусиках и корсете. Ребекка перешагнула через платье, которая подруга тут же убрала, сняла туфли и дождалась, пока расстегнут и корсет, благо что тот хоть и на шнуровке, но «молнией» для удобства снабжён. Зашептавшийся было народ настороженно притих, Дэйм по-прежнему стоял столбом и с усталой, покорной обречённостью наблюдал за действиями племянницы. Корсет отправился к платью, светлые волосы рассыпались по плечам и обе женщины отступили. Ребекка повернулась к дяде, улыбнулась безмятежно и опустилась на четвереньки.

Юлисса искренне понадеялась, что детей и слабонервных в зале нет.

Смена ипостаси у зверолюдей зрелище не самое приятное, а уж когда с пола вместо хрупкой женщины поднимается даже не волк или тигр какой, но жутковатого вида гибрид…

Крупное, почти под два метра ростом существо выпрямилось, с некоторым усилием, однако всё же стоя только на задних конечностях. Массивное тело покрыто чёрной шерстью с багряными подпалинами на животе, груди, загривке и прижатых к голове ушах. Передние лапы и шея длиннее, чем бывало у тех же волков, и потому некоторая непропорциональность Динеша-гиены теперь казалась незаметной, сглаженной, в отличие от режущей глаза нескладности неведомого зверя. Впрочем, на сей счёт Юлисса не шибко обольщалась — видимая неповоротливость, грузность могла быть обманчивой, да что там, не была, но есть. В этой ипостаси Ребекка сильна и опасна не меньше любого крупного хищника, возможно, она не слишком быстро бегает и не особа ловка в стеснённых условиях, зато если вырвется и догонит… мало точно не покажется.

Существо обвело притихших гостей торжествующим взором алых глаз и оскалилось, демонстрируя клыки, достойные саблезубого тигра. Местные хоть и привычны ко всяким чудо-юдам, но такого сюрприза на празднике никто не ожидал и потому первый ряд слаженно отступил на шаг, расширяя полукруг свободного пространства между собой и зверем. Откуда-то из-за ёлки вынырнул возлюбленный Ребекки, бесстрашно приблизился к ней и Дэйм наконец отмер, дёрнулся было в его сторону, явно собираясь остановить потенциального самоубийцу.

И ровно в этот момент часы начали отбивать полночь.

Юлисса вздрогнула, и не она одна. Громкие удары разбили напряжённую тишину зала, гости зашевелились, загомонили. Молодой укротитель чудовищ остановился перед возвышающимся над ним существом, с удивительной нежностью посмотрел в красные глаза и протянул руку. Под бой часов Ребекка плавно опустилась на все четыре лапы, а там и легла на живот, позволяя своему мужчине положить ладонь на её холку. Замершие возле скамейки подружки заулыбались, словно Ребекка только что получила долгожданное предложение руки и сердца, и зааплодировали. Гости, недоумённо переглядываясь, неуверенно присоединились.

— Ну, млин, актриса! — не сдержалась Юлисса.

— Зато как сыграно, — отозвалась Арнетти.

Часы умолкли, и народ наконец решил подойти ближе. Ряды смешались, и направившиеся к княжне гости скрыли главную звезду этой ночи от Юлиссы. Дэйм тоже шагнул вперёд, но Юлисса ухватила его за руку, останавливая.

— Значит, я та, кто сумеет озарить твой мрак? — спросила в лоб, едва властный обернулся к ней. — А чтобы не прогадать, ты решил найти ту, кто пылает огнём в прямом смысле? Вдруг да выгорит, угу?

Каламбурчик, однако…

— Юлисса, послушай, всё не совсем так, как кажется, и… — Дэйм досадливо огляделся. — Давай позже поговорим, хорошо? Сейчас неподходящее время и место и вообще всё складывается не так… как следовало бы.

Юлисса глянула через плечо на Арнетти, на Ройса, тенью маячившего за спиной подруги, затем повернулась к Дэйму и поцеловала его. Почувствовала, как властный застыл снова, вероятно, окончательно перестав понимать, что происходит в этом мире, и отстранилась. Посмотрела внимательно в растерянные зеленовато-карие глаза и улыбнулась.

— Позволь мне самой решить, возвращаться или нет, остаться или улететь навсегда, а иначе… иначе у нас просто ничего не выйдет и в клетке ты меня не удержишь, какой бы золотой она ни была, — провела подушечками пальцев по мужской щеке, вновь коснулась губами губ, на сей раз легко, едва ощутимо.

Отступила, развернулась, цапнула Арнетти за руку и толкнула Ройса.

— Всё, я готова спасаться.

— Похвальное решение, — откликнулся ловец.

Суета вокруг Ребекки и растерянность Дэйма давали небольшую фору и все трое быстро затерялись в собирающейся возле княжеской племянницы толпе. Юлисса тащила за собой Арнетти и старалась не отставать от Ройса, ухитрявшегося ловко маневрировать даже в плотном кольце народа. Они добрались до двустворчатой двери, вышли в соседний зал, много меньшего размера и пустынный. Ловец бегло осмотрелся, достал из кармана жилета артефакт для активации портала.

— Пчёлка ледяная, а у тебя нож есть? — поинтересовалась Юлисса.

— Какой нож?

— Только не говори, что ты с собой ничего колюще-режущего не таскаешь!

— Прямо сейчас? — Юлиссу удостоили взглядом, полным нелестной оценки её умственных способностей.

— Да! И поживее!

Узкий короткий клинок возник из рукава сюртука. Юлисса схватила его почти не глядя, подцепила тёмную прядку. В мгновение ока локон обратился огненным язычком, и Юлисса отрезала прядь — чуть повыше, где ещё были волосы, — положила пылающее пёрышко на пол возле двери и вернула клинок владельцу.

— Ой, это вместо туфельки? Как романтично! — восхитилась Арнетти.

— Сбегать в одной туфле не слишком-то удобно, — заметила Юлисса. — И так половину гардероба здесь оставляю.

— Напиши тёмному, пусть пришлёт его обратно, раз тебе так дороги твои тряпки, — бросил Ройс с привычной каплей презрения в суховатом голосе.

— Как? Службой доставки почтовых отправлений?

— Хоть бы и ею, — и ловец активировал артефакт.

Следовало признать, что в портал Юлисса шагнула не без сожаления. Но ничего не поделаешь, иначе и впрямь не получится, что бы там Дэйм себе ни думал. А так…

Кто знает?

«Немало удивления и даже шока вызвали недавние вести из Тёмного княжества, где в первый день нового года было объявлено о помолвке княжны Ребекки Хилдебранд и сновидца Ивандера Мэлколма, что явилось беспрецедентным случаем. За всю историю существования княжества, насчитывающего уже четыре тысячелетия, девушки из правящего дома Хилдебранд ни разу не выходили замуж по личным предпочтениям, но сугубо за победителя отбора, традиционно проводившегося ежегодно при наличии в роду девицы, достигшей брачного возраста…»

Юлисса глазами пробежала статью до конца, однако не обнаружила ничего нового, чего бы ещё не довелось прочитать в других изданиях.

Помолвка Ребекки с возлюбленным шума произвела и впрямь немало. Новость разошлась, кажется, по всей этой стороне, не написал о беспрецедентном случае разве что ленивый, слепой и глухой, и газеты княжества Светлого от своих коллег по перу не отставали. Юлисса уже кучу статей прочитала, и повествующих о помолвке, и строящих предположения, как подобное могло свершиться, и детально пересказывающих историю рода и самые известные брачные союзы тёмных княжон. Ребекка не преувеличивала, когда упоминала о высоком проценте самоубийств — зачастую бедные женщины обрывали собственные жизни своими же руками, наводя на мысль, что неспособность контролировать вторую ипостась коснулась не только первых князей.

Юлисса скомкала газетную вырезку, сжала в ладони, слушая треск стремительно сгорающей бумаги, стряхнула с пальцев остатки и посмотрела вниз, на замок. С земной тверди по эту сторону пропасти Агатовая чайка казалась маленькой и хрупкой, невесть как уместившейся на каменной стреле, поднимающейся из сизого тумана на дне. Ниже уровня самого замка сверкнул рыжий огонёк, словно зеркальце, поймавшее луч солнца, и Юлисса, усмехнувшись, шагнула с края обрыва в пропасть. Взвилась к голубому небу огненной птицей и полетела к приснопамятной нижней площадке для порталов.

Как и все последние дни, Дэйм стоял, облокотившись на парапет, смотрел вдаль и вертел перо в руках. Опытным путём, то бишь посредством обычной слежки Юлисса выяснила, что властный спускался сюда каждый день в одно и то же время, неизменно с пером, и с полчаса любовался пейзажем, а может, и просто размышлял в тишине и покое. После оглядывался так, будто надеялся увидеть нечто новое, чего тут не было прежде, и уходил. Следила Юлисса, укрывшись среди зелени на другой стороне пропасти, с четвёртого числа, хотя подозревала, что медитировать на каменные стены Дэйм начал несколько раньше.

Но, к чести своей, за все эти полторы недели властный не предпринимал попыток заявиться в мир людей и завлечь Юлиссу обратно обещаниями золотых гор и уверениями в собственных нежных чувствах.

Юлисса оценила стремление позволить решить ей самой вопреки привычкам властного князя.

Правда, говоря откровенно, на долгосрочную проверку ей же в первую очередь терпения и не хватило.

Досадный просчёт. А с другой стороны, она женщина, может и передумать.

На шелест крыльев Дэйм среагировал немного запоздало, Юлисса успела снизиться и зависнуть над самой площадкой, когда мужчина наконец выпрямился и медленно обернулся. Посмотрел на неё недоверчиво, настороженно, словно полагая её фантомом, проекцией, что вот-вот издевательски мигнёт напоследок и исчезнет.

— Юлисса? — уточнил так, будто огненные птицы здесь косяками летали, и заявиться в гости могла любая.

— А ты ждал кого-то ещё? — Юлисса встала на камни, и Дэйм шагнул к ней, разглядывая внимательно, с робкой, опасливой радостью.

— Нет, но… ты вернулась?

— Вернулась. Я же говорила, мне нужна возможность решить самой.

— И ты решила?

— Ну вот она я, — Юлисса развела руками и мужчина, спохватившись, глаза отвёл и принялся в спешке расстёгивать пуговицы.

Пиджака или куртки на властном не было, поэтому в ход пошла рубашка. Поданную одёжку Юлисса приняла и надела, застегнула несколько пуговиц.

— Подумать только, я наконец вынудила тебя снять рубашку, — заметила в шутку.

— Подумать только, ты уже носишь мою рубашку, — в тон ей парировал Дэйм.

— Да, прогресс в отношениях налицо, — Юлисса покрутила попавшую под пальцы пуговицу и кивком указала на слабо мерцающее перо в руке мужчины. — Нашёл?

— Трудно было не заметить.

— Новость о помолвке Ребекки вызвала приличный ажиотаж. Удивлена, что ты всё же позволил ей обручиться не с отборным победителем…

— Возможно, в словах Беки и есть доля истины: лучше умереть, познав перед тем хоть немного счастья, чем как обычно погибали женщины нашего рода, — Дэйм вдруг взял Юлиссу за руку, подвёл к парапету.

Подтянув полу рубашки под попу, дабы не сидеть совсем уж на голом камне, Юлисса опустилась на край. Властный сел рядом, вновь повертел перо, глядя, как опахало вспыхивает по краю крошечными язычками, сияет то ярче, то бледнее, будто трепещущее пламя свечи.

— Предки не сразу хватились… умерло три княжны, прежде чем они сообразили, что переданная девочкам ипостась поглощает их самих, их разум, личность не хуже, чем до того у мальчиков. Вероятно, один из проведённых тем князем ритуалов… а таковых было больше, чем допустимо, чем вообще возможно выдержать живому существу… или все они вместе дали побочный эффект. Женщины в куда меньшей степени проявляли агрессию по отношению к другим, подчинялись звериной сущности, но впадали в депрессию, замыкались в себе, пожирали самоё себя изнутри. Естественно, это прискорбное обстоятельство сочли печальным, однако чрезмерного внимания не стоящим. Об особенностях княжон просто стали говорить ещё меньше, чем раньше. Были и везунчики, которых миновала горькая эта чаша. Безумие то возникало, то исчезало, и никто не мог предсказать наверняка, что ждёт следующую новорожденную. А когда новая грань безумия проявилась и у мужчин, предкам и вовсе стало не до проблем тех, кто уходил в другой род и к нашему формально больше не принадлежал.

— А дать девушкам свободу выбора застарелый шовинизм не позволял?

— Брак и сопровождающий его ритуал веками оставались единственным способом хоть как-то контролировать происходящее. Одной княжне так и не случилось выйти замуж, но даже отсутствие оков вынужденного союза её не спасло, наоборот, усугубило ситуацию и ускорило развитие. Не суть важно, какими причинами руководствовался каждый князь, устраивая очередной отбор, однако никто не мог допустить такого риска, как зверь, способный в любой момент вырваться на волю. Замужем княжна была в большей безопасности, нежели в ожидании неизвестного будущего в Чайке… по крайней мере, так считалось.

— Дэйм, всё намного проще и ты это знаешь, просто признавать не хочешь, — вздохнула Юлисса. — Твой род веками использовал собственных дочерей и преспокойно выбрасывал при первой же неисправности. У твоих предков-мужиков возникали проблемы, и они носом землю рыли, лишь бы решение найти. У твоих предков-женщин возникали проблемы — ну и пошли они к бесам, больно надо, с бабами возиться. Их дело маленькое, терпеть и рожать. Не думай, тебя я не виню, тем же самым занимались и другие расы и народы, а уж мир людей в этом вопросе, наверное, слона съел. Теперь я понимаю, почему с повышением порядкового номера отбора понижалась планка… проблема была не только в возрасте. Понимаю, почему претенденты приезжали несмотря ни на что — многие живут поболе людей, а тут всего-то надо монстрообразную жёнушку лет двадцать потерпеть и можно с чистой совестью новую брать, которая и сына подарит, и в постели порадует, и в свет вывести её не стыдно будет. И, кстати, скольких княжон добивали втихомолку, потому что надоела, или среди живых засиделась, или совсем достала со своим сумасшествием? Любовь на княжон может снизойти, а может и нет. Да и неизвестно, в кого влюбится девушка, вдруг неподходящий будет, не по статусу, вдруг взаимностью не ответит, вдруг назавтра любовь закончится… куча «вдруг», «если», «может», на которые проще забить и не связываться. Отборы, они всяко надёжнее. Тот же Динеш, например. Ну вот выиграл бы он отбор, взял в жёны Ребекку… потом ещё кого-нибудь взял и тоже в законные супруги. Хорошо ведь, он-то точно внакладе не остаётся. И никому ничего не надо менять, ибо всем нормально, а кому не нормально, тех не спрашивают.

Уточнить бы ещё, при каких обстоятельствах погибла мать Ребекки, самоубийство там или убийство, однако Юлисса решила тему эту не поднимать.

Во всяком случае, не сейчас.

Как и интересоваться, почему, произведя на свет требуемого сына, князья продолжали навещать спальни жён, тем паче нелюбимых, повышая риск осчастливить род очередной дочерью-зверем. Хотя… ну родится девочка и родится, а как подрастёт, так и сбыть можно. Посему вряд ли князья в том какие-то риски лишние видели.

— Традиции… — начал Дэйм.

— Традиция традиции рознь, — перебила Юлисса. — А эти ваши традиции стопроцентно хреновые, что бы там себе ни думали всякие поклонники оных.

— Тем не менее, с ними редко спорят.

— С традициями или их фанатами?

— С обоими, — усмехнулся властный.

— И потому ты не отступил от правил даже вопреки желанию защитить племянницу.

— Поначалу, признаться, я полагал, что если не буду настаивать на немедленном замужестве, то со временем Бека выберет кого-то сама…

— Она и выбрала.

— Не из персонала, конечно. В конце концов, не все участники отборов столь уж плохи. Но Бека не торопилась, отмахивалась от всех вариантов и делала вид, будто не понимает намёков, когда я указывал на кого-то определённого. Искала в каждом недостатки, порой совершенно надуманные. Я надеялся, что пройдёт…

— Какая у тебя надежда живучая, столько лет держалась, — вставила Юлисса шпильку.

— Возможно, — не стал спорить Дэйм. — Впрочем, достойнейший тоже не находился… а выдавать Беку замуж за какого-то сомнительного типа вроде её отца только ради брака как такового…

Сложная смесь из желания сделать как лучше для близкого, уберечь его и стремления следовать пресловутым традициям и специфическим представлениям о безопасности. И попробуй разберись, где начинается одно и заканчивается другое, почему люди и нелюди зачастую полагают единственно правильными лишь собственные решения, собственное виденье этого самого лучшего.

— Но тут и возраст повысился, и планка понизилась, и в результате вы сами себя загнали в ловушку.

— В некоторой степени.

— Ты ведь знал, что в первую ночь нас с Арнетти навещала именно Ребекка, — констатировала Юлисса. Да и во все последующие до возвращения Арнетти домой тоже. — Когда прибежал с утра с перекошенной физиономией.

— Бека любит иногда прогуливаться по крышам… во второй ипостаси, — в голосе мужчины послышались нотки вины. — Я не запрещал, потому что Бека всегда соблюдала осторожность и не показывалась никому на глаза. Но дежурный слышал вой и доложил… и, учитывая её к тебе отношение, ожидать можно было всякого.

— Отношение Ребекки к моей персоне я понимаю, хотя приятного мало. А вот твоё ко мне было… загадочным.

— Как и многие поколения до меня, я надеялся, желал найти ту, кто избавит от этой грызущей, усиливающейся с годами тоски. И, подобно моим предшественникам, я знал, что это предприятие безнадёжно, что проще жениться в положенный срок, дать княжеству наследника, молить Тьму, медитировать, вести здоровый образ жизни… в общем, делать всё, что делали до меня, дабы отсрочить неизбежное. Как и среди княжон, бывали счастливчики, которым случалось потерять контроль над напастью лишь на склоне лет, когда большая часть жизни уже пройдена и есть кому принять престол.

— И ты решил искать.

— Нет.

— Разве? — опешила Юлисса.

Дэйм выпрямился, глянул на неё укоризненно.

— Это не было целенаправленными поисками. Да, я желал обрести пару, да и кто в моём роду нет? Но за века бесплодных поисков мы слишком хорошо усвоили, что это наше желание всегда будет расходиться с возможностями. Всегда, Юлисса! Ты сама видела портрет огненной птицы в галерее. Представительницу твоего вида изучали так же, как и многих других, и если бы что-то тогда могло выйти, то, поверь, это событие сохранили бы в анналах истории. В нашем мире и по сей день можно найти огненных птиц, так что не было нужды отправляться в мир людей и привозить оттуда кого-то конкретного.

— Тогда что? — прямо спросила Юлисса, повернувшись к собеседнику. — Племяшку твою, по большому счёту, не размер моей груди так растревожил и не внешность, хотя оная и вызывает порой негативную реакцию, но факт, что ты притащил объект вожделения в замок и носишься с ним, то есть со мной, а она своего милого вынуждена скрывать.

— Хорошее определение — объект вожделения, — свободной рукой Дэйм поправил тёмные пряди вокруг лица Юлиссы. — Узнав, кто сопровождал новую пресветлую княгиню на том балу, я заинтересовался. Снежная полукровка, волк-оборотень и огненная птица… необычное сочетание, согласись.

— И стал мной одержим, — повторила Юлисса слова Ребекки.

— Не настолько. Бека преувеличила.

— Неужели? Выходит, справки обо мне и моём виде ты не наводил?

— Наводил, — пальцы словно невзначай коснулись щеки. — О тебе. О твоём виде — как и о многих других, впрочем, — у нас давно собрано достаточно информации, нужды в дополнительных изысканиях нет.

— Что-то долго ты терпел со своим интересом, — съязвила Юлисса. — Когда ещё был тот бал приснопамятный… Эжени за это время и замуж успела выйти, и родить… И разве нельзя было подстроить якобы случайную встречу, познакомиться с понравившейся девушкой, позвонить или написать?

— А ещё лучше подцепить тебя в каком-нибудь сомнительном заведении, сразу же переспать, позволить сбежать и после ловить и уговаривать выйти замуж? — властный лишь улыбнулся с каплей снисходительности в ответ на настороженный взгляд Юлиссы. — Ходят такие слухи об обстоятельствах знакомства светлых князя и княгини… и это ещё самая пристойная версия.

Страшно представить непристойные.

— И меньше всего мне хотелось напугать тебя слишком уж явным интересом.

— Сексуальным в том числе? — если быть откровенными, то до конца.

— И им тоже, — спокойно подтвердил Дэйм и руку от лица собеседницы отвёл, накрыл ладонью её пальцы, лежащие на колене. — Подозреваю, по большей части ты только его и видишь от мужчин.

Была, конечно, в том доля истины, но…

— Да и в нашем роду так сложилось, что контроль должен быть если не всеобъемлющий, то захватывающий максимальное количество сфер жизни, — добавил властный.

И постель тоже?

Видимо.

Порадоваться этому нюансу или как?

— Дэйм, послушай, я… — Юлисса в растерянности посмотрела на мужскую руку поверх её собственной. — Ты мне нравишься… и мой интерес, наверное, тоже стал слишком явным, но… я не хочу замуж вот прямо сейчас, даже за князя, даже с перспективой стать княгиней и хозяйкой второй четверти этого мира. И детей сию минуту я тоже не хочу и уж точно не желаю идти к брачному алтарю по залёту. Что хорошо для Эжени, не может быть идеальным для меня. Я рада, искренне рада за неё, однако сама так не хочу. Я хочу уволиться наконец с этой дол… дурацкой доставки, найти работу по душе, столько всего увидеть и узнать… кто знает, может, вернуться к танцам. И если ты рассчитываешь не только на приятное романтическое времяпрепровождение, но и видишь во мне супругу, княгиню и мать наследника, причём в ближайшем будущем, то… — Юлисса подняла глаза на властного, покачала головой, — извини, я не смогу. Я даже не уверена, что мой свет сможет что-то там у тебя разогнать!

— Юлисса, — Дэйм придвинулся ближе, вновь улыбнулся, на сей раз мягко, нежно, — бесы с ними, со светом и мраком. Это всего лишь предание и как было на самом деле, не знает никто. И замуж я тебя не зову… по крайней мере, не прямо сейчас.

— А потом?

— Потом видно будет.

— А дети?

— Ты же не хочешь пока детей.

— Верно, пока. Ну а если они вдруг появятся? Особенно если девочка? Она будет такой же, как Ребекка, или, того веселее, гибридом?

— Мои предки испокон веков избегали жениться на двуипостасных, отдавая предпочтение представительницам видов много слабее их и человеческим женщинам, так что… и в этом вопросе никто не знает, как будет.

— Всё-таки ты делаешь мне неприличное предложение, — отметила Юлисса. — Просто жуть, какое непристойное.

Мужчина нахмурился на секунду-другую, словно всерьёз раздумывая над услышанным, и кивнул.

— Делаю. Я забыл поздравить тебя… С Новым годом, Юлисса.

— И тебя с новым счастьем, — усмехнулась Юлисса. — Целую жар-птицу в подарок получаешь.

Вместо ответа Дэйм обнял её, притянул вплотную к себе.

Выпущенное из рук огненное пёрышко легко спланировало на камни площадки и вспыхнуло ярче, бросая алые отблески на целующуюся пару.

Два месяца спустя

— И чего ради Эжени эту суету разводила? — Алионор вытянулась на покрывале, расстеленном на траве под раскидистым дубом, заложила руки за голову. — Всё бросаем и скорее бежим спасать Юл, пока страшный тёмный князь к рукам нашу птичку огненную не прибрал. Вот он её сейчас к себе заманит, запрёт, будет домогаться по-всякому и попутно в замуж против воли тащить. Юл затащишь против воли, как же.

— Эжени беспокоилась, — отозвалась сидящая рядом Арнетти.

— Зря беспокоилась.

— Что поделать, нам, жителям другой стороны, никто не рассказал ни о предании, ни о периодических попытках тёмных князей найти ту, кто озарит их тьму… Но звучит красиво, правда?

— Судя по звукам, Юл там явно не ту тьму озаряет, о которой в легендах говорится, — Алионор состроила недовольную гримаску и Арнетти лишь улыбнулась понимающе. — И знаешь, каким Ройс мерзким стал, когда вы вернулись? Ничего не сказал, зато при встрече начал смотреть на меня так, словно я одна виновата в этой бестолковой вылазке на вражескую территорию.

— Зато нынче личная жизнь у всех кипит и бурлит в хорошем смысле: Ребекка летом выйдет замуж за своего возлюбленного, Юл и Дэйм встречаются, но к алтарю не спешат, доставка вновь потеряла ценного сотрудника, — Арнетти подняла голову от стоящего перед ней ноутбука, с внезапным азартом глянула на подругу. — Ты ж подумай, Али, уже второй князь там личное счастье обретает! Может, им стоит открыть службу знакомств или брачное агентство какое-нибудь, а? И тебя наконец пристроим…

— А может, лучше с тебя начнём? — парировала Алионор и села.

— В моём возрасте и с моими габаритами уже поздновато принцев искать.

— Кто говорит о принцах? Тут вон, сразу короли. То есть князья.

— И всех мало-мальски симпатичных как раз разобрали. Нет уж, давай тебе кого-то найдём.

— Что пишешь? — мгновенно сменила тему Алионор.

— Новый роман.

— И как называется?

— «Волчица для ловца».

— Фу-у, какое дурацкое название!

— Отличное название! И даже без МЖМ!

— Ну тебя, — отмахнулась Алионор, встала, одёрнула маечку. — И вообще, мне домой пора, поработать хоть немного, на связь с нормальным миром выйти. Потом лучше к Эжени загляну… у неё хоть никто по углам не целуется, будто подростки в период гормонального буйства, — Алионор подхватила с покрывала рюкзачок, посмотрела на Юлиссу и Дэйма, неодобрительно покачала головой и ушла быстрым шагом в сторону Агатовой чайки.

Арнетти тоже глянула на пару. Они расположились на отдельном покрывале посреди поляны по соседству, на солнце, и, как и говорила Алионор, давно уже забыли о еде, свидетелях и мире вокруг. Всё-таки не стоило соглашаться на предложение Юлиссы пойти на пикник всем вместе. Не тот здесь случай, когда третий и, тем более, четвёртый не лишний.

Улыбнувшись своим мыслям, Арнетти опустила взгляд на экран и напечатала название новой истории…

КОНЕЦ