Глава 7.

Кощей ушел перед рассветом. Василиса куталась в шаль, провожая его у зеркала в кабинете.

— Береги себя, — попросил он, целуя ее напоследок. — Если что-то покажется странным, сразу беги к Соколу или к Баюну. Старайся не оставаться одна. Носи с собой огниво. Дом я зачаровал вкруг забора, сюда никто не пройдет. Но если что, прячься в кабинете в подвале и жди меня, я пройду через зеркало.

Василиса кивнула и обняла его, прижалась плотнее, стараясь запомнить ощущение. Выведенные и заговоренные им на ее спине руны щекотали кожу, она чувствовала резкие изгибы их линий, протянувшиеся вдоль позвоночника.

— Я постараюсь поскорее, — шепнул Кощей, мягко отстранил ее и шагнул в черную поверхность зеркала, отчего по ней пошли круги.

Миг — и его уже нет.

Василиса постояла немного, бездумно глядя в ничего не отражающее стекло, потом набросила на него покрывало и направилась в ванную. Солнце еще не успело взойти, и у нее было немного времени. В ванной она заткнула слив в раковине пробкой, набрала воды, проткнула себе палец иглой, припрятанной в ящичке с ее вещами. Несколько алых капель упало в воду, распустилось розовыми цветами. Василиса опустила в воду ладони, послала через пальцы импульс силы и прошептала:

— Кровь от крови. Покажи мне сына.

Вода помутнела, и на ее поверхности появилось изображение. Сначала оно было нечеткое, но потом словно кто-то подкрутил настройки. Василиса сильнее склонилась над раковиной, всматриваясь в картинку. Перед ней предстал тронный зал, расписные сводчатые стены и потолки, витражные окна. Алексей, их с Иваном сын, сидел на троне. По правую руку от него восседала его жена, по левую — их старший ребенок. Когда Василиса бежала в этот мир, ее внуку было десять, сейчас семнадцать. Время там текло медленнее.

Перед Алексеем склонился человек в необычных одеждах, и Василиса поняла, что сын принимает заморских послов. По бокам тронного зала расположились бояре. Алексей повелительно махнул рукой, у посла забрали подарки, и он отошел. Настала очередь следующего. Василиса жадно вгляделась в лицо своего сына. С годами он стал совсем неотличим от отца. От нее ему достались разве что разрез глаз да прямые волосы, у Ивана они кудрявились.

А потом силы покинули её, вода очистилась и изображение померкло. Над землей всходило солнце.

— Вот это да! — вдруг раздался голос позади нее, и Василиса в ужасе обернулась. — Только проводила мужа за порог, а уже бежишь смотреть на чадушко от бывшего! Кощей знает, или будет сюрприз?

У кафельной стены стояла Марья. Василиса в ужасе отшатнулась, больно ударилась спиной о раковину и не заметила этого. Моревна засмеялась.

— Не стоит, — улыбнулась она, — не надо пугаться. Марья мертва, ее прах питает цветы и травы, а нам с тобой еще предстоит плодотворное сотрудничество.

— Кто ты? — прошептала Василиса.

Она внезапно поняла, что кольцо молчит и руны на спине — тоже.

— Я думаю, что я ее сила, — задумчиво проговорила Марья или то, что приняло ее облик. — Видишь ли, Моревна провела столько ритуалов, пытаясь достичь бессмертия, что видимо что-то у нее все же получилось. Только вот обессмертила она не себя, — женщина засмеялась, сверкнув белоснежными зубами. — Когда она умерла, я высвободилась и почти тут же осознала, что не могу существовать сама по себе. Мне нужно было в ком-то обретаться. Там на поляне был не очень-то большой выбор, но мне повезло. Там была ты. А внутри у тебя было столько всего вкусного. Вся эта ревность, и обида, и ненависть! Ммм, — она облизнулась и сверкнула глазами. — Так легко зацепиться. А что-то ты не рада. Так легко получила такой подарок, и даже не улыбнешься.

Василиса попыталась что-то сказать, но дыхание перехватило.

— О! — воскликнула Марья. — Ты потеряла дар речи от счастья! Это я могу понять. Кстати, а ты меня впечатлила. Не успел еще пепел бывшей Кощея смешаться с землей, а ты уже навела мосты, чтобы занять ее место на троне. Царица мертва, да здравствует царица! — воскликнула она. — Хвалю за находчивость! А как ты это красиво обставила. Уверена, вдвоем мы с тобой добьемся многого. Интересный мир, кстати, — Марья отошла к небольшому окну и выглянула в него. — Столько необычного. Думаю, мне будет жаль покидать его, не разведав до конца, но трон того стоит.

— Почему я увидела тебя только сейчас? — наконец совладала с собой Василиса. — Почему руны не работают?

Марья поморщилась.

— Руны-то как раз и сработали. Среди них есть проявляющая сокрытое. Я спряталась в твоей силе, но как только она угасла, уже не смогла скрываться. Кстати, очень уж интересные у тебя силы. Никогда такого не встречала. Как ты их развиваешь? Уверена, ты еще даже наполовину не раскрыла весь свой потенциал. Ах, как удачно мы встретились. Не переживай, я что-нибудь придумаю, чтобы помочь тебе в этом. Марья, знаешь ли, была еще тем экспериментатором, и кое-что ей удалось открыть. Нам будет весело!

И она захлопала в ладоши, будто маленькая девочка. Но потом улыбка ее померкла.

— Тебе не нравится мой облик? — спросила она. — Я могу принять любой, смотри.

И перед Василисой вдруг возник Кощей. Потом он дрогнул и обернулся Алексеем. Но и это видение стерлось, и перед снова стояла Марья.

— Нет, так привычней, — хмыкнула она. — Да и давай признаем, Марья не была обделена красотой, так зачем же выдумывать что-то новое? Вряд ли она обидится на нас за то, что мы присвоили себе ее внешность. Думаю, сейчас это последнее, что ее заботит.

И она со смешком подмигнула Василисе.

Кольцо. Василиса потерла кольцо, но оно молчало, хотя уже должно было нагреться и передать Кощею ее сообщение. Это был единственный способ связаться с ним, пока он был в Нави, и по какой-то причине этот способ не работал.

— Что такое? — нахмурилась Марья. — Ах, кольцо… Защитные артефакты нужно проверять и обязательно запитывать после встречи с любой серьезной опасностью. Оно защитило тебя, как смогло, и разрядилось. Все-таки стоит признать, что моя бывшая хозяйка была не самой заурядной особой, м-м? Странно, что твой муженек об этом не подумал. О чем он вообще думает?

Марья подошла к стеллажу с туалетными принадлежностями и стала внимательно разглядывать баночки и тюбики.

— Как жаль, что я лишена тела, — пробормотала она. — С удовольствием бы приняла ванну.

И развернулась к Василисе.

— Чем займемся? — с предвкушением спросила она и потерла руки.

— Как тебя скрыть? — спросила Василиса.

— Скрыть? — Марья усмехнулась. — Зачем меня скрывать? Меня видишь только ты. Я же теперь твоя сила. Да ладно, будь это не так, представляй я для тебя хоть малейшую угрозу, и руны на твоей спине уже бы горели алым пламенем! Так что нам остается только порадоваться, что мы заодно, правда?

— Моя сила, — повторила Василиса.

И ощутила ее. Чуждая, незнакомая. Но она действительно была в ней. Более того, она могла ею воспользоваться. Василиса закрыла глаза, выровняла дыхание, возвращая себе контроль, а когда снова позволила себе взглянуть на мир, Марьи в ванной уже не было.

Василиса облизнула пересохшие губы. Хотелось пить. Чувство было странное, будто ее ударили чем-то по голове. Все вокруг воспринималось приглушенно, но при этом ей было спокойно. И совершенно не хотелось все это обдумывать. Просто не сейчас. Она чувствовала, что ходит рядом с гранью. И эта грань была тонка.

Сейчас ей нужно было собраться, накормить собак и поехать на работу.

И постараться не думать и не чувствовать.

Так она и сделала.

***

Этим утром Василиса прошла дорогу от калитки до главного здания Конторы, не заметив ее. Миновала каморку Данилы, не постучав. У себя в кабинете она села за стол, спрятала лицо в ладони. Следовало пойти к Баюну и рассказать ему все, но она была не готова и понятия не имела, чем это может закончиться.

Единственное, что ей сейчас было по-настоящему нужно — это увидеть мужа.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. На пороге стояла Настя. Настя, которая уже тысячу лет не появилась в Конторе. Василиса почувствовала, как подскочил пульс.

— Василиса! — воскликнула Настя. — Как я рада тебя видеть.

Она ворвалась внутрь и забегала туда-сюда.

— Привет, — сдавленно отозвалась Василиса, внимательно следя за ее передвижениями. — А где Яра?

— Сдала Григорию, — махнула рукой Настя. — Он посадил ее на шею и таскает по отделению Финиста, смеется, что раз уж будущее начальство пришло обозреть свои намечающиеся владения, ему положены слуга и конь. Вот и пусть отдувается, раз сам подвязался. Боги, у тебя выпить что-нибудь есть? Давай сюда свой самый высокоградусный травяной настой, у меня просто потрясающая новость, и я больше не могу носить ее в себе, еще немного, и я сдетонирую.

Василиса нервно усмехнулась.

— Настя, — медленно проговорила она, — а помнишь юбку, которую мы купили мне в наш первый поход по магазинам?

Настя остановилась, нахмурилась и внимательно посмотрела на нее.

— Это были джинсы, — уверенно поправила она. — И между прочим, отличные и очень тебе шли, а ты их ни разу не надела!

Василиса облегченно выдохнула. На самом деле, джинсы она однажды все-таки надела, но Настя об этом знать не могла. В любом случае, проверку подруга прошла. Однако легче Василисе не стало, перед глазами встал кушак Сокола, перепачканный его же кровью.

— Что за новость? — спросила она.

— Я… я… я прямо не знаю, как об этом сказать! — всплеснула руками Настя и с размаху рухнула в кресло для посетителей, отчего то жалобно застонало. — Мне нужно успокоиться.

— Могу ограбить Баюна, у него в заначке всегда есть валерьянка, — пошутила Василиса, впрочем, ощущая, что валерьянка бы сейчас точно не помешала ей самой.

— Не надо Баюна! — воскликнула Настя и вдруг стала серьезной, глаза у нее подозрительно заблестели, будто она сдерживала слезы. — Василиса, он его отпустил.

— Кто? Кого? Куда? — не поняла Василиса.

— Баюн отпустил Финиста! — снова подскочила Настя. — Насовсем, сказал, что Финист исполнил свою клятву. Он свободен!

И она зажала рот рукой, словно сама испугалась того, что сейчас сказала.

— Почему? — спросила Василиса, чувствуя, как немеют ноги и руки.

— Понятия не имею! — закричала Настя. — Тут какой-то кошмар творился! Его чуть не убили, я думала, с ума сойду! Финист молчит и ничего не рассказывает, но вчера вечером пришел домой сам не свой, и вот!.. Не знаю, что тут произошло, и уже не уверена, что хочу знать! Но Василиса! Он свободен!

Она смахнула слезы и снова села в кресло, глаза ее лучились таким счастьем, и Василису захлестнула жгучая волна стыда.

— И вы вернетесь в тридевятый? — спросила она, пытаясь не выдать свою боль, прекрасно понимая, что должна радоваться за подругу.

— Что? — в ужасе округлила глаза Настя. — Что нам там делать?! Конечно, нет. Тем более Финист никогда не оставит отдел по доброй воле, тут же все на нем завязано, и он чувствует свою ответственность за него, и нравится ему это все, что уж греха таить. Да и я обратно совсем не рвусь, — Настя замерла на мгновение, видимо, пытаясь представить свою жизнь в тридевятом — огород, дом, внуки и стирка в реке — и ее передернуло. — Нет, — отрезала она. — Яре вот-вот исполнится два, и через полгода я планирую выйти на работу. Спасибо, тридевятый отлично существует без нас, а нам и здесь хорошо.

Она вдруг остановилась и внимательно посмотрела на Василису.

— Что с тобой? — нахмурилась она. — Краше в гроб кладут. Ты здорова?

— Все нормально, — отмахнулась Василиса. — Настя, я очень рада за вас, но я должна…

— Ничего не нормально! — воскликнула Настя. — Серьезно, ты словно тень.

— Кощей ушел в Навь сегодня утром, и я понятия не имею, когда он вернется, — призналась Василиса.

Разумеется, ей не стоило рассказывать об этом. Но периодически они с Настей доверяли друг другу вещи, которые в принципе никому не стоило знать.

— Уверена, он постарается разобраться с делами как можно быстрее… — постаралась успокоить ее Настя, но не выдержала и снова взорвалась. — Нет, эти мужики невыносимы! Ты два дня как его вспомнила, а он в Навь!

— В том-то и дело, — поморщилась Василиса, звонкий голос подруги набатом отдавался в голове. — Он не появлялся там месяц, опасаясь, что может понадобиться мне. Настя, я должна тебе кое-что сказать.

Василиса набрала в грудь воздуха, и Настя вдруг стала серьезной и собранной. Это происходило не так часто, и в такие минуты Василиса ее боялась. И тем не менее она должна была признаться.

— Это из-за меня пострадал Финист, — выдавила из себя Василиса, но каждое следующее слово далось уже легче. — Я рассказала про его клятву Кощею, и он приказал Баюну приказать ему… В общем, это Марья лишила меня памяти. Бывшая жена Кощея. И позапрошлой ночью она едва не убила меня, а Кощей убил ее. А Сокол ему помогал. Вот так.

В кабинете воцарилась тишина. Настя опустилась на стул.

— Так, — наконец произнесла она. — Это нужно переварить, и сейчас я не стану делать никаких выводов.

— Прости меня! — не выдержала Василиса и вдруг неожиданно для самой себя разрыдалась. — Я жутко виновата перед вами обоими. Ты доверилась мне, а я… Кощей знал, что Марья здесь, и молчал, и я решила, что это потому что она все еще дорога ему, дороже, чем я. Ты же знаешь, он считал, что она все еще его жена, ведь они вставали в круг, хотя после ее смерти выяснилось, что это не так… Я не знаю, что на меня нашло! Я просто хотела доказать ему, что я ему ближе! И… Настя, прости! Но если бы не Сокол, мы оба были бы мертвы, там такой ужас был! Настя, она лишила меня памяти! Все пятнадцать лет! Представь, что ты забыла все годы с Финистом, представь мой ужас, когда я осознала, что могла их не вспомнить!

Настя явственно побледнела, но Василиса не заметила, слезы душили и застилали глаза.

— А потом она меня едва не убила, я думала уже все, если бы не Финист, это и был бы конец! А потом Кощей отсек ей голову и сам сложил погребальный костер!

Василиса снова набрала в легкие воздуха, чтобы выдать очередную порцию извинений и откровений, но почувствовала, как тонкие легкие руки Насти уверенно обняли ее.

— Тише, тише, — прошептала Настя и погладила ее по голове. — То, что ты сейчас рассказала… Теперь я понимаю, почему Финист молчит. Но теперь он свободен… Жив и свободен… Как говорится, не было счастья…

— Я виновата, я предала тебя, — прошептала, всхлипывая Василиса.

— Да, виновата, да, предала, — спокойно подтвердила Настя, и от этого Василисе вдруг стало куда легче, чем если бы подруга принялась ее разубеждать. — Но я тебя слишком хорошо знаю, значит, не было другого выхода.

— Я увидела его на поляне и вылечила, он едва не умер.

Василиса явственно ощутила, как вздрогнула и сжалась Настя, но она быстро взяла себя в руки, обняла крепче.

— Все-все, — прошептала она, возможно, уговаривая не только ее. — Финист жив и он свободен.

— У меня чувство, будто я схожу с ума, — простонала Василиса. — Слишком много всего сразу. Зачем Кош ушел? Почему не остался?

— Ну же, — Настя снова погладила ее по голове, потом обхватила ладонями за щеки, заставляя поднять голову и посмотрела ей в глаза. — Василиса, ты должна успокоиться, тебе нельзя так нервничать, ты же ведьма.

Нет ничего страшнее сорванного мага. Того момента, когда психика, не справляясь с чем-то, теряет контроль над силой. Магия — это намерение. Чистая сила, вырываясь, стремиться разрушить все, что попадается ей на пути, дабы защитить своего хозяина. Давным-давно она спросила Настю…

— А что делают с магами на грани срыва?

— А что с ними сделаешь? — хмыкнула Настя. — Магические кандалы на все время, что есть опасность, плюс на определенный срок после. Обычно от месяца до года, этот вопрос решает коллегия. Магический срыв — это серьезно, а как ни странно светлых срывает чаще. Темные себя лучше контролируют, они привычнее к негативным чувствам и эмоциям…

Василиса недоуменно нахмурилась.

— Был у нас случай в девяносто шестом, — продолжила Настя. — У одного слабенького светлого мага случайно во время бандитских разборок погибли жена и ребенок. К нему пришли, чтобы сообщить о случившемся и позвать на опознание. Почти полное отсутствие сил не помешало ему снести два этажа. Дело было днем. Пострадало пять квартир, двое погибших, трое раненых. Мы списали все на взрыв газа, но людей это не вернуло.

— А сам маг? — спросила Василиса.

— Сошел с ума, как и большинство сорванных, — пожала плечами Настя. — Из них редко кто сохраняет рассудок, хотя и есть те, кто потом неплохо притворяется. В общем, лучше не рисковать. Кандалы штука гадкая, но они спасают жизни. В двухтысячном тоже случай был. К нам пришла восемнадцатилетняя девушка и сказала, что предчувствует срыв. Там была клиническая депрессия. На первый раз обошлись наложением кандалов. Но лечение не помогало, и она добровольно отказалась от силы. Я тогда подумала, что наверное, в этом и есть главное отличие светлых от темных — готовность жертвовать собой ради каких-то абстрактных других…

Василиса постаралась продышаться. Настя была права, терять контроль было нельзя, особенно теперь, когда внутри нее жила сила Марьи и абсолютно непонятно было, на что она была способна.

— Ты меня ненавидишь? — спросила Василиса.

— Нет, — ответила Настя. — Хотя и зла. Очень зла. Но я понятия не имею, на что на самом деле готова ради Финиста, так что могу тебя понять. И я не буду ссориться с тобой на эмоциях. Финист выбил отпуск у Баюна. Сегодня днем мы уйдем в тридевятый на две здешние недели. Вот вернусь, тогда и поговорим.

— Настя, — прошептала Василиса, — спасибо.

— Пока не за что, — вздохнула Настя. — И ты правда ужасно выглядишь. Тебе бы тоже взять несколько выходных. И ты должна поговорить с Кощеем, когда он вернется.

— У него своих проблем хватает, — едва слышно прошелестела Василиса.

— Никто не говорит, что он должен бегать и решать твои, — нахмурилась Настя. — Но знать о них он обязан, иначе в чем смысл брака?

Василиса судорожно закивала головой. Она все никак не могла успокоиться, все всхлипывала и всхлипывала.

— Ну-ка, выпей, — приказала Настя, налила ей воды в стакан из графина и помогла сделать несколько глотков. — И как я должна тебя оставить? — спросила она, и ее плечи поникли.

— Ты обязана, — шмыгнула носом Василиса. — Хватай Сокола и бегите отсюда, пока Баюн не передумал давать ему отпуск. Вы вообще когда вдвоем последний раз нормально оставались?

— До рождения Яры, — вздохнула Настя. — Ты уверена, что мне не нужно остаться? Если хочешь, можешь пожить с нами, пока Кощея нет. Ну уйдем мы на неделю позже, в тридевятом время все равно течет медленнее.

Василиса покачала головой.

— Все нормально. Я не одна, со мной собаки. Не впервой. Просто… слишком быстро все, слишком много всего. Настя, я так виновата…

— Да поняла я, — всплеснула руками она. — Хватит изображать попугая. Если бы меня лишили памяти о Финисте, а потом вернули… Я бы точно с ума сошла. Будем считать, что у тебя был аффект.

— Да он по-моему до сих пор сохраняется. Настя, есть еще кое-что.

Настя замерла. Василиса отвела глаза. Вырвалось само собой… Нет-нет-нет, про это точно нельзя.

— Да Елисей этот, — пробормотала она. — Так похож со спины на Алешку, я обозналась и от этого совсем раскисла. Но все будет нормально. Справлюсь. Отдохните с Финистом хорошо, ладно? Я еще извинюсь перед ним. Много-много раз. Мы с Кощеем навечно перед ним в долгу.

— Опять долги… — вздохнула Настя. — Пойду-ка я обниму мужа. А по-поводу твоего Алексея… Давно тебе говорю: сходи туда, поговори с ним, возьми с собой Кощея, он не даст тебя в обиду. Но Василиса, если что, беги к Баюну. Он, конечно, не образцовый представитель службы скорой психологической помощи, но мозги, как это ни странно, вправлять умеет. Я серьезно, не доводи ни до срыва, ни до кандалов. Вы, маги, их плохо переносите, да и Кощей тут камня на камне не оставит, если вернется и обнаружит тебя в них.

Настя побыла с ней еще немного: сводила умыться, напоила чаем, дождалась, когда слезы окончательно высохнут, — и ушла, еще раз обняв напоследок и уточнив, точно ли она готова остаться одна. И Василисе внезапно стало легче. Наверное, ей просто нужно было высказаться и поплакать. Она последний раз шмыгнула носом и отошла к окну взглянуть на любимый пейзаж.

Все будет хорошо. Любая сила нейтральна, и Марьина — не исключение. Все зависит только от мага и от того, что он позволяет себе чувствовать и как ею распоряжается. Она сможет удержать все это под контролем, а потом Кощей вернется, и вместе они придумают, что делать. Он поможет ей, не зря же он великий колдун. И он наверняка знает, как избавить ее от этого… Конечно же, он будет злиться. Но это ничего. Она потерпит, а пока… А пока нужно взять себя в руки и пережить эту неделю, вряд ли он ушел на дольше. Носить себя как хрустальную вазу. Заняться наконец медитацией, первое дело для любой ведьмы.

Она справится. Справится.

Как будто бы у нее есть выбор.

***

В поселок Василиса вернулась в приподнятом настроении. Зашла по дороге в магазин и купила продукты, прихватив у самой кассы шоколадку, прогулялась от него до дома. Из щели почтового ящика что-то торчало. Она потянула за край и вытащила самую обыкновенную почтовую открытку с изображением города. Открыла калитку и шагнула во двор. Доберманы, лежавшие на лужайке, задрали головы, подбежали, приветственно ткнулись прохладными влажными носами в руку, обнюхали пакет с продуктами и потрусили рядом, предвкушая ужин. Уверенная, что это какая-то рассылка, Василиса перевернула открытку и прочитала написанное. Резко остановилась. Пакет выскользнул из ослабевших пальцев, и на дорожку посыпались яблоки, апельсины и шоколадка. Василиса осела следом.

— Хватит, — прошептала она, отбрасывая от себя картонный прямоугольник и чувствуя, как теряет последний контроль. — Пожалуйста, хватит…

Мунин понюхал открытку и низко утробно зарычал. Хугин подошел ближе, прижался к земле, готовый в любой момент кинуться защищать свою хозяйку.

А за плечом Василисы весело и с предвкушением рассмеялся голос Марьи.