Эпилог

— Знаешь легенду о мирте? — спросил Кощей.

Они сидели в кабинете Баюна, поджидая его хозяина. Кощей подошел к окну, и стоящее на подоконнике строптивое растение слегка наклонилось в сторону, спасаясь от его прикосновения.

— Нет, — ответила Василиса.

— Как-то раз Персефона — жена Аида, владыки подземного мира, — прознала, что он завел себе любовницу — нимфу Минту. Она нашла ее и в гневе обратила в растение. В мирт. Больше Аид себе интрижек не позволял. Для греческого бога он вообще был на удивление верным. Может быть и эту завел, только чтобы жена приревновала. Он, знаешь ли, похитил ее и обманом заставил остаться с ним, она его за это не очень любила. Во всяком случае, поначалу.

— Ты на что-то намекаешь? — приподняла бровь Василиса.

— Лишь на то, что Варвара должна быть благодарна, что ты ни во что ее не обратила. Уверен, тебе бы хватило сил. Перестань нервничать. Она простит тебя. Ты ничего ей не сделала.

— Я поставила ее на колени и заставила умолять меня…

— Василиса!

Этот разговор был у них отнюдь не первым, и Кощею не нужно было договаривать, Василиса уже наизусть выучила все его аргументы. Они вернулись из Нави два дня назад, и она только сегодня смогла взять себя в руки и поехать в Контору, и то, наверное, только потому, что Кощей обещал быть рядом во время разговора с Баюном. Да и не могла же она прятаться вечно.

Но вот разговора с Варварой она боялась куда сильнее. И идти к ней собиралась одна.

— Я справлюсь, — ответила она.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел кот. Застыл, увидев их, оглядел с ног до головы, и взгляд его принял выражение воистину кровожадное.

— Явились! А я уж подумывал объявлять об открытии вакансий, — мрачно процедил он, а потом гаркнул что есть мочи. — Две недели, Горынычу вас в глотку, вы вообще о чем думаете?!

Мирт прикрылся листьями, Василиса потупила глаза, и только Кощей остался невозмутим.

— Еще раз закричишь на мою жену и останешься без когтей. Уже забыл предыдущий опыт? — спокойно осведомился он.

Баюн зарычал, шерсть встопорщилась, но он сумел справиться с собой, перепрыгнул через стол, уселся в кресло.

— Я думал, ты умерла, — сообщил он Василисе и повернулся к Кощею, — а про тебя я старался не думать. И теперь вы возвращаетесь сюда как ни в чем не бывало и ведете себя так, будто ничего не произошло!

— Я прошу прощения, — подала голос Василиса. — То, что случилось…

— Ты едва не наводнила город нечистью! — прорычал Баюн, но впрочем довольно тихо. — И ты полагаешь, что можно просто извиниться?!

Василиса подумала, что ей не стоило возвращаться из Нави. Нужно было похоронить себя там. Она это заслужила.

— А что она по-твоему должна сделать? — поинтересовался Кощей. — Совершить повторный акт самосожжения? Ты пытаешься обвинить ее в срыве, но давай подумаем, какую роль сыграл в нем ты, Баюн.

Кошачьи брови сошлись у переносицы.

— Что-о?!

— Иди, Василиса, — мягко сказал ей Кощей. — Нам со старым другом нужно кое-что обсудить. Зайди пока к Варваре и передай ей, что я встречусь с ней как только смогу.

— Кош…

— Иди.

Василиса нехотя кивнула и вышла из кабинета, не взглянув на Баюна. Плотно закрыла за собой дверь.

— Будешь пытать? — неприязненно фыркнул Баюн.

— Если понадобится, — кивнул Кощей. — Знаешь, все эти годы мне казалось, что Василиса преувеличивает степень твоей неприязни к нашему с ней браку. Но последние события заставили меня думать, что преуменьшает. Чего ты добиваешься, Баюн? Хочешь, чтобы ее снова сорвало?

— Я хочу, чтобы она сбросила розовые очки и увидела наконец, кто ты есть. Дай угадаю, она что-то узнала про тебя, и это послужило причиной срыва.

— Поверь мне, она знает, кто я.

— Откуда? — Баюн подался вперед, стальные когти пронзили столешницу. — Что она вообще может про тебя знать? Только то, что ты сам ей показал, а мы оба знаем, каким обаятельным ты умеешь быть. Этакий джентльмен в костюмчике. Увидела бы она тебя хоть раз в пылу боя, когда ты поднимаешь мертвых, заставляя их идти против своих же! И раз уж у нас наконец состоялся этот разговор, объясни мне, зачем было портить девчонке жизнь, втягивая ее в то, что ты преподнес ей как брак! Она могла бы найти нормального мужа, завела бы нормальную семью, родила бы детей!..

— А тебе не приходило в голову, — нарочито медленно поинтересовался Кощей, — что она могла знать меня задолго до того, как я стал джентльменом в костюмчике? Что она вообще рассказала тебе о себе?

В кабинете установилась тишина. Тени от ветвей берез на подоконнике оторвались от своих законных мест и принялись плавать вокруг горшочка с миртом словно рыбки кои, а тот пугливо подбирал листья, прижимая их к стволу.

— Что она ведьма… Что ей некуда идти… Попросила оставить ее здесь, — наконец отмер Баюн. — Что ты имеешь в виду?

— Всего лишь то, что Василисе известны не только мои хорошие стороны.

— Она знала тебя в тридевятом?

Кощей холодно улыбнулся. Одна из рыбок нырнула в горшок, обвилась вокруг древесного стебля.

— Знала. И куда лучше, чем хотела бы. Не трогай Василису, Баюн, это мое последнее предупреждение.

Он щелкнул пальцами, и тень, сжимающая ствол мирта, растворилась в воздухе, словно ветер раздул туман.

— Что ж, — ответил Баюн, — зато теперь мне понятна ее первая реакция при встрече с тобой. Всегда думал, что она просто была о тебе наслышана. Хотя тем более странно, как после этого она подпустила тебя к себе так близко.

— А вот это тебя уже не касается, — ответил Кощей. — Мне приятно знать, что ты заботишься о ней, здесь наши с тобой цели совпадают, но впредь делай это мягче.

Баюн сверкнул глазами, но потом успокоился. Убрал когти, недовольно оглядел столешницу и хмуро поинтересовался:

— Как она?

— Справляется, — ответил Кощей. — И обязательно справится, если никто не будет тыкать ее носом в содеянное.

— Она обошла тьму в точке ее максимального проявления, — в никуда заметил Баюн. — Не думал, что такое возможно. Чего я о ней не знаю? Кто она такая?

— Просто женщина, которой было страшно и которая не захотела убивать. А теперь оставим этот разговор. Что у вас тут нового? О Василисе кто-нибудь знает?

Баюн нахмурился.

— Твое недоверие меня оскорбляет, — буркнул он. — Знают трое: я, Варвара и Сокол. Оповещалки в его отделе зафиксировали проявление силы, выходящей за пределы среднестатистического диапазона, мне пришлось объяснить ему, почему не следует открывать дело. Для всех остальных вы в отпуске.

— Сокол уже вернулся? — встрепенулся Кощей.

— Да, на наше счастье на три дня раньше оговоренного, хоть кто-то предан своей работе, и, к слову сказать, он жаждет встретиться с тобой. В отличие от меня он отчего-то был уверен, что вы выкарабкаетесь из всей этой истории. Кажется, я проспорил ему бутылку медовухи.

— Дорого же вы нас оценили, — хмыкнул Кощей.

— Речь шла об очень хорошей медовухе, — не согласился Баюн. — Что же касается остального… Буян проявил к нам неожиданно пристальный интерес. То и дело требуют для проверки какие-то документы. Мы высылаем, в ответ — тишина. Впрочем, думаю, тебе будет интересно узнать, что среди требуемого то и дело встречаются отчеты о ваших с Василисой совместных вылазках.

— Полагаешь, Лебедь копает под меня? — задумчиво потер подбородок Кощей.

— Судя по остальным запросам — под меня. Только вот я никак не пойму, с чем это связано. Разве что она узнала о нашем небольшом ночном приключении, но кто бы ей рассказал? Не думаю, что Финист работает на Лебедь, да и как бы он обошел мой приказ?

Кощей вгляделся в хмурое небо за окном, лицо его стало жестче.

— Что ж, некрасиво заставлять Финиста ждать, — наконец сказал он. — Береги когти, Баюн. Они могут тебе скоро понадобиться…

В ответ Баюн лишь хмыкнул, но когда Кощей вышел из кабинета, мирт на окне поднял, а затем плавно опустил листья, словно вздохнул с облегчением.

Сокол нашелся у себя в кабинете, правда, пробираться к его столу пришлось через сложенные прямо на полу стопки с делами и бумагами.

— Что это? — недоуменно осведомился Кощей вместо приветствия.

— Результат моего двухнедельного отсутствия и внезапно обрушившейся на нас проверки с Буяна, — пояснил тот, тоже не спеша здороваться. — Я ждал тебя. Пока меня не было, мои ребята еще раз прочесали квадрат леса, на котором нас сцапала Марья. И вот, что нашли.

Он открыл ящик стола, вытащил оттуда зип-пакет и кинул Кощею. Тот поймал его и прищурился, рассматривая содержимое. В пакете лежал клок серой шерсти. Кощей открыл пакет и принюхался.

— Оборотень, — уверенно сказал он.

— Да, — кивнул Сокол. — И судя по всему он следил за битвой. Нашли в кустах недалеко от основного места действия.

— Что, впрочем, ни на шаг не приближает нас к цели, — вздохнул Кощей. — Это может быть кто угодно.

Сокол откинулся в кресле, покрутил в пальцах шариковую ручку.

— Полагаю, чтобы решить эту задачку, нужно понять, зачем ему это, — задумчиво произнес он. — Зачем он стал помогать Марье? Может быть кто-то из ее соратников, если у нее таковые были? Можешь кого-нибудь вспомнить?

— Скорее кто-то из моих недругов, — вздохнул Кощей, запустил руку во внутренний карман пиджака и вынул оттуда открытку с изображением города. — Это положили нам в почтовый ящик. Полагаю для тебя не секрет, что список тех, кому я не нравлюсь, стремиться к бесконечности.

Сокол взял протянутую ему открытку и хмыкнул.

— Ты издеваешься?

Кощей педантично удалил с открытки весь текст, оставив только то, что никак не могло его скомпрометировать. В левом верхнем углу отрывистым почерком было написано: «Здравствуй, Василиса! Известно ли тебе…» А над нижним краем значилось: «Твой друг».

— Там было то, что касалось меня, — пояснил Кощей. — И она была предназначена Василисе, это все, что тебе нужно знать.

— С тобой как всегда приятно иметь дело, — вздохнул Финист и прищурился, повертел открытку так и сяк. — Почерк какой-то знакомый, словно где-то уже видел… — пробормотал он. — Ты не думал о том, чтобы приставить к Василисе охрану?

— Я подумаю об этом. Но мы с Василисой приняли решение уйти в Навь. Я думал сделать это в конце октября, но теперь намерен приблизить дату отбытия.

— В Навь? — Сокол оторвался от созерцания букв и вскинул бровь. — Ты хочешь утащить ее в Навь?

— Я никуда ее не тащу, — хмуро отозвался Кощей. — Это ее решение.

— Ты сам в это веришь? — скривился Финист. — Женщины делают так порой. Говорят, что все нормально, а потом ты тянешь ее из реки, а она сопротивляется, и в переднике у нее — камни…

— Чего? — не понял Кощей.

— Да так… — тяжело вздохнул Сокол. — Мой страшный сон последние пятьдесят лет. Настя тоже улыбалась мне и соглашалась с тем, что я говорил, а потом оказалось, что не так уж и счастлива она была. Просто хотела быть мне хорошей женой и была уверена, что единственный способ сделать это — потакать всем моим желаниям. Василиса явно не создана для Нави, это очевидно для любого, кто ее знает, хотя ты должен стоять первым в этой очереди. Ты потеряешь ее. Впрочем, решать, конечно, тебе. Кто я такой, чтобы давать тебе советы?

От Сокола Кощей вышел крайне раздраженным. Финист не имел право полагать, что понимает про Василису что-то, чего не понимает он. И все же… На самом деле ведь Кощей знал правду и именно поэтому без конца задавал своей жене один и тот же вопрос. Неделя, проведенная с ней в Нави, ему безусловно понравилась. Но нужно было быть честным: Василисе нечего было делать в его мире. Но как заманчиво было поверить в возможность того, что он сможет наконец сложить с себя половину дел и при этом она будет рядом. Какое жгучее удовольствие доставила ему возможность видеть ее на троне рядом с собой!

— Константин Иосифович! Константин Иосифович, постойте!

Кощей остановился и обернулся. По заметенной желтыми березовыми листьями дорожке наперерез ему бежал Демьян. Он приблизился и остановился, уперся руками в колени и согнулся, тяжело дыша.

— Секунду, — прохрипел он. — Пожалуйста… поговорить…

— Здравствуй, Демьян, — кивнул Кощей. — Я слушаю тебя.

Демьян наконец отдышался и распрямился перед ним по стойке смирно.

— Меня послала Агата. Сказала, что вы можете знать… — начал он, но не закончил, замялся, сжал в кулаке край кофты.

Кощей вздохнул.

— Раз уж пришел — говори. Не хочешь говорить — иди. Времени у меня немного.

Демьян вскинул голову.

— Агата говорит, вы знаете, как исправить рубаху, чтобы я вылечился, а ей не нужно было больше молчать.

— Допустим, — согласился Кощей. — А почему она только теперь решилась спросить?

Демьян насупился. Пожевал губы.

— Да все из-за этого, — наконец выдавил он сквозь зубы и то ли выплюнул, то ли проблеял имя, вложив в него всю возможную неприязнь. — Елисея. С тех пор, как он тут объявился, Агата только о нем и думает. Ведет себя как дурная: прячется от него по Архиву, а потом из-за стеллажей подглядывает. А тут вот взгрустнулось ей, что она с ним поговорить не может. Да еще и недавно заявила мне, что вообще ей вся эта магия не нужна. Забирай, говорит, я читала, есть такой ритуал, а ты мой брат, все легко пройдет!..

Демьян сник, сморщил нос, явно обиженный на сестру.

— А тебе-то что не нравится? — недоуменно вскинул бровь Кощей. — Ну и забери, сильнее будешь.

Мальчик вскинулся, задохнулся от возмущения.

— Да вы что! — воскликнул он. — Она же умрет! Я же вообще один останусь. Они же все…

Он снова не договорил, но Кощей понял. Они все умерли: его родители, их бабушка, ведьма, что жила с ними на болоте. Все вокруг Агаты и Демьяна умирали, и сам Демьян тоже едва не умер от проклятья.

— Вопрос не в том, насколько длинную жизнь проживет тот, кого ты любишь, а насколько счастливым ты сможешь его сделать, — медленно произнес Кощей. — Маг может умереть не только от старости. Твоя сестра влюблена. В человека. Вовсе не факт, что он тоже полюбит ее, и что они будут жить вместе долго и счастливо, но я понимаю, почему она заранее винит в этом свои силы.

— Но ведь она умрет, — в отчаянии повторил Демьян. — Как я без нее…

— Это произойдет нескоро, человеческий век может и короток, но все же занимает куда больше, чем пару дней.

— Вы не понимаете! — закричал мальчик.

— Правда? — спокойно спросил Кощей.

Демьян замер, пытаясь сообразить о чем он, и вдруг смертельно побледнел. Плечи его опустились, подбородок упал на грудь…

— Но как же вы… — пролепетал он. — Ведь вы бессмертный, а она…

— Ловлю каждый момент и стараюсь, чтобы она была счастлива, — ответил Кощей.

Счастлива. Василиса никогда не будет счастлива в Нави. А ведь он обещал, что она не пожалеет о том, что решила быть с ним. Но разве сейчас они вместе? Сколько действительно у них было общих моментов? Если бы можно было реже наведываться в Навь…

— Простите меня, — с искренним раскаянием прошептал Демьян.

Кощей внимательно всмотрелся в мальчишку. Сильный маг, изумительный потенциал. Совсем молодой, лепи, что хочешь. А если еще и прибавить силы его сестры… И ведь все это пропадет даром. Почему он видел только один вариант решения своей проблемы и упорно отрицал другие? Демьян вполне мог стать ответом на его дилемму.

— Послушай, Демьян, у меня есть к тебе разговор, — задумчиво произнес Кощей.

***

До Варвары Василиса шла так медленно, как только могла. Пинала носком сапога опавшие листья и смотрела, как они взлетают и падают. Каждый год дерево меняет листву. А лист и не знает, что для того, кто его породил, его жизнь лишь мгновение.

На одной из дорожек она встретила Елисея. Поздоровалась и была уверена, что он подойдет, но он буркнул что-то, обошел ее бочком и едва ли не бросился бежать. Мелькнула страшная мысль: неужели он как-то узнал и теперь ее боится? Василиса обернулась вслед царевичу, хотела окликнуть, но слова застряли в горле: за спиной Елисея топорщился… роскошный петушиный хвост. Кажется, она что-то пропустила за время своего отсутствия.

Здание Архива смотрело на нее с молчаливым укором, и она четко осознала, что не готова войти. Но это не имело никакого значения. Какое право она имела и дальше откладывать эту встречу и свои извинения? Василиса глубоко вздохнула и потянула на себя дверь. Шагнула внутрь.

В Архиве как и всегда царили тишина и покой. Варвара обнаружилась в читальном зале. Печатала какие-то документы с компьютера. Она подняла голову, когда скрипнула дверь, и улыбка слетела с ее губ, стоило ей понять, кто перед ней, и лицо ее приняло едва ли не испуганное выражение. Василиса знала, что будет тяжело, но это оказалось еще и больно. Как могла она загладить свою вину? Как извиниться? Что предложить? И она сделала то единственное, что показалось ей верным: упала на колени.

— Василиса! — воскликнула Варвара и бросилась к ней.

Василиса ожидала всего, что угодно, но не того, что произошло: Варвара бросилась ее поднимать.

— Встань же, — просила она. — Встань немедленно! Что ты?!

— Прости! Прости меня, — взмолилась Василиса. — Прости меня за все.

— Да встань же ты! — закричала Варвара и неожиданно сильно дернула ее вверх, обхватила за плечи, и Василиса увидела, что она плачет. — Ты жива! — воскликнула Варвара и обняла ее.

Василиса осталась стоять, не понимая, что делать. Вовсе не такой прием она ожидала.

— Ты жива! — повторила Варвара. — А я ведь была уверенна… Я все ждала весточки от Кощея, но он молчал, и мы решили… О, Василиса!

И она снова прижала ее к себе.

— Прости меня, — обескураженно повторила Василиса. — Прости за все. Я так виновата перед тобой.

— В чем? — удивленно округлила глаза Варвара. — Это мы с Кощеем устроили шпионские игры за твоей спиной. Да если бы Андрей мне врал… Я б его…

Она возмущенно выдохнула, будто и впрямь поймала мужа на чем-то дурном, но потом снова смягчилась, погладила ее по спине, довела до диванчика и усадила.

— Нет тут никакой твоей вины, — печально произнесла она. — Я думала, ты убьешь меня, а ты пощадила… В момент срыва! Василиса, я так рада, что ты жива!

— Ты правда простила меня? — все еще не веря, выдохнула Василиса.

— Я и не злилась, — печально улыбнулась Варвара. — Я совершила страшную ошибку и много лет ждала за нее расплаты. И там в парке была уверена, что мой час пробил. Но нет… Мне не за что злиться.

— Я не верю, что ты могла сделать что-то плохое, — покачала головой Василиса.

Варвара печально улыбнулась, взглянула в окно и произнесла спокойно и отстраненно, будто не про себя:

— Я пыталась воскресить Андрея. Спустя много лет после его смерти. Тела не осталось, и я решила вернуть хотя бы душу.

Василиса поневоле подалась назад. То, о чем говорила Варвара было не просто темной магией. Эта практика находилась под полным запретом. Потому что нельзя играть с душой. Только в сказках можно просто взять и воскресить человека. Реальность не прощала подобных попыток вмешаться в вопросы жизни и смерти. Варвара не смотрела на нее, ее руки сжали льняную юбку сарафана.

— Я так скучаю по нему, — вырвался из Варвары полувсхлип-полустон, и в голосе ее было столько тоски, что на место ужаса к Василисе пришла жалость. Она попыталась дотронуться до локтя подруги, но та отдернула руку и продолжила мертвым голосом. — Я нашла подходящую куклу и провела ритуал призыва и привязки. И первые несколько секунд все было хорошо! Он узнал меня. Улыбнулся мне. А потом закричал. Так страшно. Как от боли. Я испугалась. Разрушила круг. И кукла снова стала просто куклой. А я…

Варвара зажмурилась и болезненно сморщилась. Но потом справилась с собой и продолжила:

— Это было ужасно. Я вовсе не была уверена, что он сумел вернуться в Ирий. Убедила себя, что из-за меня его душа очутилась в Нави… Я не могла с этим жить. Я должна была знать точно. И я пошла к Кощею и все ему рассказала. Он провел сложный ритуал, но я сама воочию убедилась, что Андрей вновь оказался в раю. А я оказалась в неоплатном долгу перед твоим мужем. И когда Лебедь приказала мне шпионить за ним, я не стала ничего скрывать и выдумывать, а пошла прямо к нему… Теперь ты все знаешь. И как после этого я могу тебя в чем-то винить? Но я хочу, чтобы ты знала и другое: даже если бы я не была в долгу перед Кощеем, я бы все равно пошла к нему. Потому что считаю, что то, что затеяла Лебедь — низко.

— Я ни в чем тебя не виню, — Василиса успокаивающе погладила ее по руке.

Варвара печально покачала головой.

— Я так по нему скучаю, — снова повторила она, но на этот раз без надрыва, просто обреченно. — Знала бы, что так будет, отказалась бы от магии, еще когда выходила замуж. Состарились бы вместе. Андрею никогда особо не нравилось, что я ведьма. И он запрещал мне продлевать ему жизнь. Как-то утром пошел проверять сети и не вернулся. Я спохватилась, бросилась к берегу, а он сидит, прислонившись спиной к валуну, смотрит на море, а на губах улыбка. Может быть и не мучался совсем. Но мы даже не попрощались…

— Но ведь он улыбнулся тебе, — прошептала Василиса, — когда ты призвала его. Он тоже скучает по тебе.

— Да…

Она замерла, глядя в пространство перед собой, и Василиса поняла, что не стоит продолжать этот разговор. Варвара была из тех, кто предпочитал держать свои секреты и чувства при себе, и теперь ей нужно было дать понять, что она не станет лишний раз напоминать ей о произошедшем.

— А у Елисея петушиный хвост, — заискивающе улыбнулась Василиса.

— Полез к Елене и не услышал ее «нет» с первого раза, — пояснила Варвара, но губы ее дрогнули в смешке и она продолжила, на глазах возвращаясь в свое обычное невозмутимое состояние. — А как известно, дважды она повторять не любит. Исчезнет через месяцок. Зато теперь он постигает искусство обретения внутренней гармонии в обеденных чаепитиях с Горбунком. Тот, кажется, решил преподать ему азы психологии.

Василиса аккуратно прикрыла за собой дверь в читальный зал, развернулась и увидела Баюна. Он был абсолютно спокоен и посмотрел в глаза Василисе прямо, но без вызова. Она сглотнула. Такой Баюн — не обещающий спустить ей на голову все небесные кары и не поигрывающий железными когтями — был ей незнаком.

— Согласно всем инструкциям, правилам и распоряжениям, — спокойно и серьезно начал кот, когда она остановилась в двух шагах от него, — я должен был сообщить о случившемся на Буян. Сорванная ведьма с гигантским диапазоном сил. Но я не сообщил. И я не сделал это не из-за твоего мужа, и не из-за того, что ты вдруг оказалась царицей Нави. Я не сделал этого ради тебя, Василиса. Потому что я знаю тебя и ценю тебя. Всегда ценил. И хотя я все еще считаю, что случившееся абсолютно закономерно и логически вытекает из всей этой истории с твоим браком… сегодня я впервые задумался о том, что ты, возможно, все-таки осознавала, что делала, когда выходила замуж за него. Однако, Василиса, случившееся не должно повториться. Пострадал мой сотрудник. Если тебя снова сорвет и пострадает кто-то еще, ответственность целиком ляжет на меня, потому что я знал и не принял никаких мер. Я не боюсь ответственности, но вот моя совесть порой меня пугает. И если уж совсем начистоту, то мне бы не хотелось снова пережить все то, что я испытал, решив, что ты умерла.

— Такого больше не повторится, — едва ли не шепотом пробормотала Василиса, чувствуя себя нашкодившим ребенком.

Ей было невероятно стыдно перед Баюном, и одновременно она не знала, как отблагодарить, чтобы он понял, насколько она в долгу перед ним.

— Ты можешь это гарантировать? — спросил он.

Василиса кивнула.

— Кощей просил сообщить позже, но… Через два месяца нас здесь не будет. Кощею нужно время, чтобы закончить здесь все дела, а потом мы вернемся в Навь и останемся там.

— Что? — Баюн нахмурился. — Он хочет, чтобы ты ушла с ним в Навь?

— Не он хочет. Я хочу, — уверенно ответила она.

— Ты слишком живая для Нави, — мотнул головой кот. — Ты не продержишься.

Василиса улыбнулась.

— Спасибо за заботу, но я сильнее, чем кажусь. И как показали последние события, я полна сюрпризов. И еще раз спасибо. Огромное. Я не знаю как…

— Дел больше не натвори, — еще сильнее свел брови Баюн. — Этого будет достаточно в качестве благодарности.

Василиса не удержалась, подалась вперед и порывисто обняла его. Он был горячим и пушистым и пах чем-то знакомым: немного Лесом, немного Навью, немного огромным сварливым котом, объединившим их всех под своим началом, сплотившим их едва ли не в одну семью и заботившимся о них словно о своих собственных детях. Василиса промокнула непрошенные слезы о шерсть и отстранилась.

— Никогда больше так не делай, — рыкнул Баюн. Впрочем, смотрел он на нее с выражением, которое вполне можно было принять за нежность. — Иди. Завтра жду тебя на работе, и не смей отлынивать эти два месяца, отработаешь их по полной.

Василиса кивнула, отвернулась и пошла на выход.

— Василиса, — окликнул Баюн.

Она обернулась.

Кот смотрел на нее, не мигая.

— Моя царица, — произнес он и склонился в глубоком, почтительном поклоне.

Желудок сжался и нырнул куда-то вниз. Баюн не спешил распрямляться, а Василиса поняла, что не знает, что делать. Она кивнула — подбородок дрогнул — и поспешила на улицу.

Из здания Архива Василиса вышла в смятенных чувствах. Прохладный сырой осенний воздух наполнил легкие, успокаивая. Вечерело. Небо обложило тучами, ветер гонял под ногами березовые листья. Пиликнул сотовый, Василиса достала его и разблокировала экран.

«Вернись домой на такси. У меня дела. Если что, пиши. Постараюсь не задерживаться», — гласило сообщение от Кощея. Что ж, возможно, это было к лучшему. Ей хотелось побыть одной. Она сошла с крыльца и нырнула в объятый золотом лабиринт парка. На одной из дорожек обнаружился Данила. Он размеренно махал метлой, сгребая листья в кучу. Василиса неуверенно пошла в его сторону. Он взглянул на нее и кивнул.

— Привет, — не скрывая грусти, вздохнула она. — Есть еще метла?

Данила кивнул в сторону лавочки, к которой был прислонен инвентарь. Василиса взяла одну из метел, отошла к другому краю дорожки и неумело махнула по листьям. Те полетели в стороны, обнажая мокрый кусок асфальта, испещренной трещинами и бликующий в свете уже зажегшихся фонарей. Махнула еще раз, уже увереннее. Потом еще и еще. Листья взлетали и опадали, собираясь в кучу, в какой-то момент они с Данилой начали действовать синхронно, и ветер подхватывал и разносил по парку звук, издаваемый их метлами: «шурх-шурх-шурх». Так они и убирались почти до позднего вечера, переходя с места на место, сгребая листья в кучи, высвобождая дорожки. Когда все было сделано, они опустились на скамью, по-прежнему молча, и Василиса огляделась. Вокруг было чисто и хорошо. Данила зажег сигарету, ее красный кончик мигал в темноте, словно светлячок.

— Так создается ощущение, что можешь навести в этой жизни хоть какой-то порядок, правда? — сказал наконец он.

Василиса кивнула. Она действительно чувствовала себя лучше, будто прибралась не только в парке, но и в себе.