Глава 14. Ретроспектива.

март 2004 года

Чаепитие не задалось.

Кощей сделал ровно один глоток и дальше занимался исключительно тем, что прожигал Василису взглядом. Василиса маялась, сидя напротив, грела руки о кружку и не знала, что говорить. Они оба слишком хорошо осознавали смысл происходящего, чтобы пытаться спрятать его за ничего не значащей беседой.

— Какой насыщенный сегодня день, правда? — наконец не выдержал Кощей.

— Правда, — отозвалась она.

— И зачем ты попросила Настасью отвезти тебя в бар?

Интересно, а что будет, если целенаправленно говорить только правду? Такого занимательного опыта в ее жизни пока не случалось. Но ведь все бывает впервые, да и что она теряет?

— Она учила меня флиртовать, — ответила Василиса.

На лице Кощея отразилось ошеломление такой степени, будто она сообщила, что Настя отвела ее в кружок любителей некромантии.

— И как успехи? — сухо полюбопытствовал Кощей, справившись с собой.

Поза, взгляды… — вспомнила она наставления Насти. И самое главное: все должно идти от души.

— У тебя руки красивые, — ответила Василиса и тут же спряталась носом в кружку.

Стрельнула взглядом, проверяя реакцию, и фыркнула в чай: определенно, выражения лица Кощея этим вечером стоили всех ее мучений.

— Спасибо за комплимент, — растерянно отозвался он.

Она пожала плечами. Мол, сам же спрашивал, как успехи. Но Кощей все-таки нашел способ вернуть ей подачу.

— Приятно знать, что ты рассматривала мои руки.

Василиса ощутила, как краснеет. Только этого не хватало. И чтобы спасти себя, она поспешила задать ответный вопрос:

— А что там делал ты?

— Пытался определиться, нужна ли мне сегодня женщина на ночь, — предельно спокойно ответил Кощей.

Сердце предательски дрогнуло. Что ж, больно, зато честно. Она же сама хотела говорить только правду. А каково ее слушать? Василиса отставила кружку, облизала пересохшие губы, встретилась с Кощеем взглядом. Он рассматривал ее так, будто она была какой-то диковинкой, а он открывшим ее ученым. И оставалось только гадать, сколько времени у нее есть до того момента, как он возьмется ее препарировать. Но ведь можно было начать первой.

— Зачем тебе это? — не скрывая горечи, спросила Василиса.

— Ну, ты-то мне не даешься, — серьезно и не отводя взгляда, пояснил он.

Василиса выдохнула и забыла вдохнуть. Вот тебе и ни к чему не обязывающий флирт. Глупо было делать вид, что она не понимает, о чем он.

Боги, и она еще думала заманить его в свои сети… Хищник обернулся жертвой. Она ж ему на один укус…

И что-то подсказывало, что в моменте этот укус будет очень и очень приятным, но вот потом, когда он ее переварит…

Что бы там не говорил Баюн, Василиса вовсе не была глупа и наивна и прекрасно понимала, что никакой неземной любви к ней с Кощеем не случится. Он удовлетворит жажду победы, насытится и забудет про нее. А она не сможет отнестись к этому как к чему-то незначительному, и поплатится за то, что ей захотелось урвать немного удовольствия для себя.

Этот разговор надо было заканчивать. Они слишком разные. И глупо было даже предположить, что у них что-то может получиться. Она влюбилась в него, потому что так сложились обстоятельства. Он просто оказался рядом в нужный момент и был таким, какого ей всегда и хотелось: спокойным, надежным, рассудительным. Не лишал ее свободы, не ограничивал ни в чем, не диктовал, как и что делать и думать, но при этом всегда был готов помочь, если понадобится. Будь это кто-то другой, она влюбилась бы в кого-то другого. И, наверное, правильнее взять себя в руки и дождаться человека, который действительно был предназначен ей, а не кидаться с головой в этот переполненный чертями омут.

А с другой стороны, что если нет никакого суженого, нет никого, кто был бы предначертан судьбой. Что, если все они лишь заложники обстоятельств? Но ведь тогда выходит, что ответственность за выбор и за отношения лежит только на них самих... Страшно выходит, в самом-то деле.

— Женщиной на ночь я точно быть не хочу, — тихо ответила Василиса, отводя взгляд.

— Я не хочу тебя на ночь. Я предлагаю тебе быть моей.

Кощей сохранял ледяное спокойствие, а Василисе нестерпимо захотелось сбежать с кухни. Зачем она все это начала? Зачем продолжила? Что она станет с этим делать? Зеленые глаза гипнотизировали. Василиса чувствовала себя бандар-логом из мультика про Маугли. Она почти слышала, как Кощей, обернувшись змеем, шепчет: «Ближе».

«Ближе... Ближе... Бандар-логи».

Один единственный маленький голубоглазый бандар-лог, уже готовый подставить шею под острые клыки.

Или еще нет?

Она никак не могла решить для себя, нужно ей это или нет.

— Что тебя смущает? — спросил Кощей.

Здесь бы ему вальяжно откинуться на спинку стула и скрестить руки на груди, но под ним был табурет. Почему-то эта мысль насмешила и немного успокоила Василису. Условия и обстоятельства подминали под себя не только слабеньких обезьянок, но и самых сильных мира сего.

— Разве я тебе противен? — продолжил между тем допрос он. — Или это из-за того, в кого ты влюбилась? Но тогда почему ты сейчас не с ним?

— Что?

Василиса удивленно подняла взгляд и обнаружила, что ее собеседник выглядит раздраженным. И все встало на свои места. Он так и не понял. Поэтому так странно вел себя все утро. И, судя по всему, поэтому пошел вечером в бар. И женщина эта. Блондинка. Василиса украдкой взглянула на кончик светло русой косы. Вот глупый!

Она вдруг испытала сильнейшее чувство умиления и нежности. Желание обнять и приласкать. Успокоить. Она так давно не испытывала ничего подобного. И может быть нет смысла обдумывать каждый свой шаг? Однажды она уже попыталась действовать рационально, а куда ее это привело? И Василиса не стала сдерживаться. Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть о том, чего так и не сделала… Она порывисто встала с табуретки, сделала к нему шаг, наклонилась и поцеловала, успев заметить мелькнувшее на его лице удивление.

— Я влюбилась в тебя, дурачок, — прошептала она между поцелуями.

А она и не знала, как замечательно это бывает. Губы у Кощея были сухие, и едва отросшая щетина слегка кололась, но поцелуй был великолепен, и не потому, что Кощей как-то по особенному хорошо целовался, а потому что она целовала того, в кого была влюблена, потому что она хотела этого едва ли не в первый раз жизни, и это было так ново и потрясающе, словно она делала это вообще впервые.

Но внезапно Кощей перехватил инициативу. Прижал к себе, набросился жадно, с напором, и это отрезвило ее.

Василиса резко вспомнила, что ее смущает.

Она уперлась руками ему в грудь и отпрянула. Кощей подался было за ней, но остановился на полпути. Зеленые глаза смотрели непонимающе и с почти детской обидой, будто она лишила его чего-то действительно важного.

— Что? — спросил он, ища ответ в ее лице и не отпуская. — Не уходи… Что не так?

— Я не смогу снова… — прошептала Василиса, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Не сможешь снова что?

— Быть чьей-то собственностью.

И Кощей отпустил ее. На маленькой кухоньке особо некуда было податься. Василиса отошла к раковине, обняла себя за плечи. Без его рук было прохладно, одиноко и немного грустно, но зато проще и спокойнее.

— Я не собираюсь превращать тебя в свою собственность… — начал было Кощей, но потом видимо понял, как звучит эта фраза в свете всей их истории, и оборвал сам себя.

— Я не знаю, как это доказать, — вздохнул он. — Я могу поклясться тебе. Или ты можешь просто поверить мне.

Василиса мысленно сосчитала до десяти, пытаясь успокоиться. Был еще один вариант, только она не была уверена, что Кощей сочтет его приемлемым. Что в той форме, в которой она хотела к нему прибегнуть, его вообще можно было таковым счесть. Но, кажется, это был ее единственный шанс. Она должна была сказать все и сразу. Если она не сделает этого, то все повторится. Если она хочет свободы, то должна научиться постоять за себя и свои границы.

— Ты как-то сказал, что я могла бы обсудить с тобой условия, — осторожно произнесла Василиса.

Она ожидала, что Кощей разозлится, но он внезапно расслабился и даже улыбнулся. Сложил пальцы домиком на столе и принял очень уверенный и деловой вид. Василиса невольно позавидовала. Хотела бы она ощущать себя также. Но в данной момент она чувствовала только вину оттого, что не могла по-другому.

— Деловой подход, — хмыкнул Кощей. — Ценю. Что ж, давай обсудим. Чего ты хочешь?

— Я продолжаю работать, — выпалила Василиса. — Продолжаю жить в своей квартире. Продолжаю дружить с Настей и ходить с ней туда, куда захочу, — она заглянула ему в глаза, пытаясь определить, уже перешла черту или еще нет, но Кощей был спокоен.

— Что ж, — кивнул Кощей после небольшого промедления. — Свобода воли и равноправие сторон. Вполне закономерные и законные требования. Хотя меня немного удручает твое желание продолжать жить в этой халупе, но если тебе так нравится…

Василиса понуро ссутулилась, и он вздохнул.

— Хорошо, извини, не халупа. После моего замка любая квартира покажется клетушкой, не сердись. В общем, я согласен с твоими условия.

— Это не все, — она закрыла глаза, набралась решимости и сказала главное. — Я не хочу больше замуж. И не хочу детей. И я не готова оставить тебя здесь на ночь прямо сегодня, если ты, конечно, понимаешь, о чем я. И ты должен пообещать, что если я решу все это прекратить, ты отпустишь меня… И ты не поведешь меня в Навь. Пожалуйста...

— Изумительное начало прекрасных отношений, — несколько ошарашенно протянул Кощей. — Но я согласен. Ты хочешь магическую клятву?

Василиса в неверии распахнула глаза. Не может быть! Но на лице Кощея не было и тени улыбки. Он не шутил и не смеялся над ней.

— Не надо клятвы, — это было опрометчиво, но она и так потребовала от него слишком много. Если потребовать ещё и это, то лучше вообще ничего не начинать. — Мне будет достаточно твоего слова.

— В таком случае, оно у тебя есть.

— А твои условия? — обмирая, спросила Василиса.

После ее списка он был вправе потребовать от нее что угодно, и вряд ли она имела моральное право ему отказать. Кощей усмехнулся, но потом вдруг стал предельно серьезным.

— Просто будь мне верной. Согласна?

Василиса кивнула. Это она могла ему обещать. Потом опомнилась.

— Да… Да.

— А теперь иди ко мне, — нетерпеливо позвал он, протягивая ей руку.

И она пошла, на мгновение подумав, что Каа все-таки заполучил своего бандар-лога, дав ему обещание просто подержать в пасти, но не есть. Надолго ли его хватит? Что ж, кажется, ей предстояло это выяснить. Но как же хорошо было в его руках. И она снова поцеловала его. На этот раз Кощей был сдержанней и излишнего рвения не проявлял, за что Василиса была ему благодарна. Она отстранилась и тут же поняла, что зря это сделала. Ей было мало.

Кощей же смотрел на нее довольно и с нескрываемым торжеством.

— Все-таки получил свое? — не сумев скрыть беспокойства, спросила Василиса.

— Я обещаю, ты не пожалеешь, — уверенно ответил он.

И она позволила себе поверить ему. А вдруг и правда в ее жизни случится чудо и наконец-то все сложится как надо. И поскольку уж она ввязалась во все это, то, наверное, уже можно было начать получать бонусы.

— А можно еще раз? — спросила она, скосив глаза на его губы.

Кощей засмеялся.

— Можно еще много, много раз, — ответил он.

***

Кощей вышел на улицу, вдохнул сырой воздух, поднял глаза к небу. Подсвеченное огнями города, оно было едва ли не беззвездным. То тут, то там обманчиво мелькали огни самолетов, и лишь полярная звезда одиноко сияла высоко над крышами домов. В груди все еще сохранялось тепло, что подарили ему поцелуи с Василисой, хотя теперь он и понял, что скоро оно развеется. Он чувствовал, как едва заметно потеплел перстень на мизинце, чего с ним никогда раньше не случалось.

Когда Василиса поцеловала его в первый раз, у Кощея возникло чувство, словно он много дней бродил в ледяном буране, и вдруг набрел на дом, куда его впустили, и внутри было тепло, и его напоили чем-то горячим. И ему мгновенно стало мало этого. Хотелось больше тепла, хотелось согреться до конца. Не желая ждать, он по привычке попытался взять желаемое сам, а его вдруг выставили из этого дома обратно в метель, даже не дав приготовиться, и от того злой ветер, захвативший врасплох, показался в два раза холоднее.

Кощей не был дураком, он быстро понял, что произошло.

Этим утром, когда Баюн очевидно в шутку заявил, что Василиса влюбилась, он испытал едва ли не обиду, но ужас перекрыл все. Ощущение было такое, будто его жестоко обманули. Захотелось схватить ее и спрятать. Она ведь его! Как она может выбрать другого?! Но правда заключалась в том, что Василиса ему не принадлежала. И он окончательно понял это, увидев ее в баре. Она была свободной и могла делать, что хочет, ходить, куда хочет, влюбляться в того, кого выберет сама. Только вот где был ее избранник, когда ей понадобилась защита? Кощей был жутко зол на Настасью, которая потащила ее в такое место. Жена Сокола никогда ему особо не нравилась: слишком порывистая, броская, громкая, независимая. Кощею непонятно было, как она сумела стать такой после жизни в тридевятом, и не ясно, что Финист в ней нашел. Разве такой должна быть женщина? Разве не должна она быть покорна своему мужчине?

Но вот теперь Василиса выдвинула условия, и не то чтобы они ему очень понравились, но он согласился.

Ее условия… Он приготовился к чему-то существенному. И, по правде сказать, к чему-то материальному. В какой-то момент даже решил, что она захочет назначить за себя цену. Но судя по всему она сама не понимала, какой властью над ним обладает. И он не планировал сообщать ей об этом.

И все же было бы куда проще утащить ее в Навь, запереть там и оберегать как свой самый ценный артефакт. Но тогда вряд ли она подарит ему еще хоть крупицу тепла. Да и потом… Было что-то в том, чтобы понимать, что каждая минута рядом с ним — это только ее решение. Что она в любой момент может уйти, но не уходит.

А еще эти нежность и искренность в ее поцелуях и в глазах. Кощею не понравилось видеть, как они сменились испугом и недоверием. Отчего-то вспомнилась Марья. Она была искусна в этом вопросе и всегда целовала зачем-то. Что-то получить, чего-то добиться. Василиса была полной ее противоположностью. Она целовала, чтобы отдавать, и получала удовольствие от этого. И Кощей вдруг ясно понял, что не хочет ничего менять. Пусть все идет как идет. Сейчас она с ним и вроде бы этим довольна, так какая разница, хочет она замуж или нет, и где она будет жить, и с кем общаться. Он в любом случае получит свое. Наконец-то согреется. А больше ему и не нужно.

И потом, он дал ей очередное обещание. Сказал, что она не пожалеет.

Это вырвалось само собой, ему хотелось успокоить ее, но и это обещание придется выполнять.

Так что не то чтобы теперь у него был особый выбор.

***

Обеденный перерыв на следующий день Василиса, как и обещала, провела у Насти. Подруга долго ее рассматривала, а потом сообщила:

— А у тебя глаза горят. И вообще ты вся светишься! Ты что, вчера все-таки встретилась со своим мужчиной?

«Ты ж меня сама с ним и отпустила», — подумала Василиса, но вслух ответила:

— Встретилась. Последовала твоему совету: спросила прямо. Ну, и вот…

И она не смогла сдержать широкой счастливой улыбки. Настя захлопала в ладоши.

— Я так за тебя рада! И как оно?

— Выше всяких похвал, — ответила Василиса, тщетно пытаясь перестать так глупо улыбаться.

— Да! — мечтательно выдохнула Настя. — Здорово иногда взять себя в крепкие мужские руки!

— Насть, мне как будто бы снова шестнадцать, — покачала головой Василиса. — Я вообще не помню, чтобы мне когда-нибудь так хорошо было.

— О, а я еще помню, — кивнула Настя. — Ну вот это все: каково это быть влюбленной, и ждать встреч, и первый раз взять за руку. Как поцеловались в первый раз помню…

Она задумалась, явно вспоминая, прикусила губу, а на щеках загорелся румянец.

— Василис, а ты меня потом с ним познакомишь? — спросила она.

И эйфория немного развеялась. Это было одно из многих слабых мест в их с Кощеем отношениях. Василиса вовсе не была уверена, что кто-то ее поймет. Это для нее он был тем, кто едва не плакал, хороня свою собаку, обещал ничего не делать против ее воли, зашивал ее раны, поил кофе, всегда ждал, чтобы она пристегнула ремень безопасности, прежде чем тронуться с места, относился к ней предупредительно и с уважением. Для окружающих же он был царем Нави, грозным и жутким, темным колдуном, некромантом… Она могла еще долго продолжать. В любом случае, наверное, сначала стоило обсудить этот вопрос с ним.

— Как-нибудь обязательно, — ответила Василиса.

— Ой, как здорово! — воскликнула Настя. — Надо будет устроить двойное свидание! Финист никогда не согласится, поэтому мы все подстроим…

Василиса представила себе ответ Кощея на предложение о двойном свидании, в котором будет участвовать Настя, и решила, что ей, кажется, нужно просто принять тот факт, что в ее жизни ничего и никогда не будет так гладко и просто, как хотелось бы.