Глава 5.

Вечером дня званого ужина в кабинете Баюна царило отнюдь не праздничное настроение.

Настя, одетая в глухое длинное темно-вишневое облегающее расшитое по подолу платье с широкими рукавами — что-то среднее между модой Тридевятого и этого мира, с волосами, уложенными в тугой низкий узел на затылке и прикрытыми незатейливым кокошником без платка, то и дело нервно бросала взгляды на принесенное в кабинет широкое зеркало в человеческий рост, в котором скоро должен был открыться проход в царский терем. Из украшений на ней были только брошь из самоцветов да фибула в волосах. Брошь привез ей из очередной своей поездки Борислав, а фибулу выковал Светозар, и была она редкая — с двумя иглами.

Баюн вошел в кабинет, стуча по полу когтями в золотых наперстках, дернул носом.

— Настасья! — рявкнул он. — От тебя за версту несёт металлом! Ты о чем вообще думаешь?

— О ваших лицах, — огрызнулась Настя. — На них такое выражение, что сразу хочется вооружаться. В отличие от меня ваше оружие всегда при вас.

— Лучше бы подумала о том, чтобы не доставлять лишних проблем мужу, — махнул хвостом Баюн. — А ну убирай всё!

Настя поджала губы, встряхнула руками, и ей в ладони из рукавов выпало по ножу. Она положила их на стол Баюна.

— Доволен?

— Всё, — прорычал Баюн.

Она гордо вскинула подбородок, хмыкнула и выдернула из прически одну из игл, тоже оказавшуюся ножом.

— Скажу Соколу, чтобы провел с тобой воспитательную беседу, — проворчал кот, под недовольным взглядом Насти сметая ножи в верхний ящик своего стола. — Получишь, когда вернемся.

— А если мы не вернемся? — спросила Настя.

— Тогда они вряд ли тебе еще понадобятся, — ответил Баюн. — Держись поближе к Финисту. Рядом с тобой он способен на настоящие чудеса. И так мне будет спокойнее за вас обоих.

Настя снова перевела взгляд на зеркало, но его поверхность была спокойна. Отошла к окну, недовольно скользнув взглядом по портрету Лебедь. Вздохнула. Разумеется, она понимала, что взять на ужин ножи — чистое безумие. И, разумеется, сама собиралась выложить их перед тем, как шагнуть за раму. Но нервы были накалены до предела, а любимое оружие дарило ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Вынужденная разлука с дочерью обернулась пыткой. Одно дело было оставить Яру на попечение сыну, навещать ее каждый день и знать, что в любой момент можешь забрать, и совсем иное — передать ее и не иметь понятия, когда увидишь снова и увидишь ли вообще. Хотела отдохнуть от своего материнства — вот и получила. Ее желания всегда исполнялись. Хорошо хоть второй день рождения дочки смогли отметить вместе.

Дверь в кабинет открылась, Настя обернулась и увидела Василису.

— Ух ты! — не удержалась она. — Теперь я вряд ли когда-нибудь забуду о том, что ты царица.

— Повтори это, когда Кош придет, — мрачно отозвалась Василиса. — Ему будет приятно.

Да, решила Настя, такой наряд Кощей явно достал откуда-то из своих закромов. Каждый сантиметр длинного свободного платья из бело-бирюзовой парчи был расшит золотом, серебром и жемчугом. Вокруг шеи легло отороченное белоснежным мехом оплечье. За спину спадал бархатный плащ. Волосы были уложены в косы и покрыты почти прозрачной органзой с едва заметным кружевом, мягко стекающей в плащ и теряющейся в нем. А венчала наряд корона, украшенная черными сапфирами. По форме обработанные камни напоминали наконечники стрел и крепились похоже. И Настя подумала, что она совсем не подходит Василисе…

Но в этот момент в кабинет вошел Кощей, и корона Василисы перестала выглядеть не к месту. Захотелось склонить голову. Он был облачен в кафтан и штаны из расшитого золотом бордового атласа, а поверх надел широкую роскошную шубу на соболином меху: длиннополую, покрытую сверху кирпичного цвета оксамитом — византийским бархатом, с отложным воротником и двойными рукавами — для рук и для украшения. Вторые свисали до земли. На голове Кощея тоже была корона — черная, ветвистая, как нельзя лучше отражающая то место, над которым он властвовал.

Кощей подошел к Василисе.

Как же величественно и одновременно с этим гармонично смотрелись они вместе. Перед Настей больше не было ее подруги. Перед ней стояли царь и царица Нави. И дело было не только в нарядах. Все в их позе, и в осанке, и в лицах уверенно заявляло о данной им власти. Такому за один день не научишься… И при этом совсем разные — как день и ночь, — они с Кощеем за пятнадцать лет все равно стали неуловимо похожи внешне, и для Насти это был главный показатель того, что у подруги в браке все хорошо.

Пятнадцать лет назад, когда Василиса сообщила ей, что вышла за Кощея замуж, Настя очень испугалась за нее. Решила: приворожил. Но Финист пожал плечами и сказал, что все нормально и лезть не стоит. Не то чтобы его слова до конца ее успокоили, но она не могла вспомнить случая, чтобы он оказался неправ, и решила наблюдать. Приворот так или иначе дал бы знать о себе. Привороженные быстро теряли самосознание и личность, и Настя ждала этих звоночков, ждала, когда Василиса не сможет говорить и думать ни о чем другом, кроме как о Кощее. Но время шло, а подруга оставалась сама собой, и наоборот, становилась только веселее и увереннее в себе. И в какой-то момент Настя выдохнула. Если Василиса была счастлива в своем браке, то ее выбор был исключительно ее делом.

Дверь снова открылась, впуская последнего участника их небольшого отряда. Финист оделся просто: бархатные штаны и кафтан, сафьяновые сапоги. Подпоясался одним из вышитых Настей кушаков. Они решили не рисоваться: если что, проще будет отбиться.

— Ну наконец-то, — недовольно произнес Кощей. — Где ты ходишь, она вот-вот откроет проход.

Сокол ничего не ответил ему.

— Настя, пойди сюда на минутку, — позвал он.

У Насти сердце екнуло. И она быстро вышла из кабинета, не обращая внимание на недовольный окрик Кощея.

В пустом коридоре Сокол закрыл дверь в кабинет, молча поймал ее за руку и притянул к себе, обнял.

— Ты меня пугаешь, — прошептала Настя.

— Это я так, — вздохнул он.

— Скажи мне, что все будет хорошо, — попросила она.

Сокол вздохнул, отстранил ее и погладил по щеке.

Ей не нравился его взгляд. Он смотрел на нее так, будто пытался запомнить.

— Настя, вот возьми.

И он достал из кармана и протянул ей соколиное перышко.

— Просто на всякий случай, — сказал он, вложил перышко ей в ладонь и сам сжал ее пальцы на нем. — Ты знаешь, что делать.

Настя с трудом проглотила вставший в горле ком и кивнула.

О да, она знала, что делать. И муж найдет ее где угодно, если только будет свободен.

— Идем, — кивнул самому себе Финист.

А потом вопреки своим словам снова прижал ее к себе и поцеловал в лоб.

— Все будет хорошо, — улыбнулся он, только вот не добавил свое обычное: "веришь мне?"

Но Настя кивнула, вдохнула напоследок поглубже родной запах и отстранилась. Убрала перо в потайной карман на платье.

Они вернулись в кабинет вовремя: едва ли не через несколько секунд зеркало, к которому было приковано всеобщее внимание, осветилось изнутри ярким молочно-белым светом.

— Ну никак не может обойтись без спецэффектов, — проворчал Кощей, а потом подал Василисе руку, она опустила ладонь ему на ладонь, и они первыми, не задерживаясь, шагнули внутрь. За ними устремился Баюн.

И перед тем, как переступить через раму, Настя потянулась к руке мужа и тут же нашла ее, потому что за мгновение до этого он сам потянулся к ее. Они привычно переплели пальцы в замок, да так и шагнули в неизвестность.

***

Из Нави Кощей принес Василисе ворох платьев и украшений и заявил, что пусть официально это и не бал-маскарад, но без маскарада тут не обойтись. Василиса прекрасно понимала, что он прав. Кощей был царем и явиться к Лебеди должен был как царь, как равный, и она должна была вести себя соответствующе, но ей все равно было не по себе.

— Опыт у тебя есть, — сверкнул глазами Кощей. — И я в тебе не сомневаюсь.

И возложил ей на голову корону. При этом задержал на ней восторженный, едва ли не жадный взгляд, будто в короне она стала ему милее и краше. Василиса промолчала. Перед этим они уже успели повздорить. Демьян все-таки послушался ее и попросил своего будущего наставника показать ему Навь.

— Сестра надоумила? — спросил Кощей.

— Василиса Петровна, — бесхитростно ответил мальчик.

Кощей скрипнул зубами, но делать было нечего. В отношениях между учеником и наставником существовали свои негласные правила, обязательные для всех. И в их число входило право ученика ознакомиться с условиями, в которых ему предстояло провести следующую пару десятков лет, если не больше. Договор на ученичество как правило предполагал, что учитель сам решает, когда закончить обучение.

К тому моменту Василиса уже поняла, что поспешила, пойдя к Демьяну. Нужно было предложить самому Кощею отвести мальчика в Навь, а не действовать за его спиной. Но когда речь заходила о подсолнечном царстве, здравомыслие покидало ее. Теперь поздно было корить себя за необдуманный поступок, дело было сделано.

Однако неожиданно ее действия сыграли Кощею на руку. Демьяну все понравилось. Его привели в восторг и путешествие через зеркало, и замок, и даже вид из его окон. Именно это он и сообщил изумленной и абсолютно не готовой к такому Василисе, стоило им вернуться назад.

— Довольна? — спросил Кощей, после того как опять же зеркалом проводил мальчика домой.

— Нет, — вскинула подбородок Василиса.

— Что предложишь ему теперь? Осмотреть мою лабораторию в надежде, что его напугают ингредиенты для зелий? Тогда сразу заставь его почистить котел. Уверен, это быстрее возымеет нужный тебе эффект.

Василиса развернулась и вышла из кабинета. Ей не хотелось спорить. Через час Кощей пришел к ней, и они помирились, но осадок все равно остался.

И шагая с ним в освещенное молочно-белым светом зеркало, она больше думала не о том, что ее встретит по ту сторону, тем более Кощей уже успел успокоить ее по этому поводу, а о том, как быть теперь. Оставить все как есть? Или все же попытаться достучаться до мужа? Никак не получалось выбрать вариант, который показался бы ей верным. В любом случае кто-то нес потери.

Никто на них не напал. И вышли они именно там, где и планировали: в приемной палате. Не задерживаясь, Кощей повел ее вперед, чтобы освободить место для Баюна, который должен был выйти вслед за ними, и Василиса не удержалась, огляделась. Все здесь было куда богаче и пышнее, нежели в тереме, в котором она жила с Иваном. Хотя с Кощеевым замком, конечно, не могло сравниться. Важные гости прибывали через три огромных зеркала, обрамленных в золотые рамы, украшенные самоцветами, и попадали в зал, убранный для ужина. Полы были устланы коврами, расписной потолок подпирали резные столбы. Окна и двери, тянувшиеся вдоль восточной стены и ведущие на открытую галерею, стояли распахнутыми, и из них открывался вид на море, пылающее в закатном солнце. А по периметру палаты стояли тридцать три богатыря. Огни многочисленных свечей отражались в их латах, и казалось, что они раскалены.

Вдоль западной стены красовался длинный стол, уставленный яствами.

— Полоз, — шепнул вдруг Василисе Кощей. — Если подойдет, не смотри ему в глаза.

Василиса бросила на новоприбывшего гостя быстрый взгляд. Он только вышел из зеркала. В человеческом обличье Полоз представлял собой красивого высокого мужчину с тонкими, изящными чертами лица. Движения его были плавны, и напоминали перетекание змеи в траве. Одеяние на нем больше всего напоминало турецкий халат из белоснежной ткани, расшитой золотом. Бороды змей не носил, зато блестящие золотистые волосы были уложены в косу аж до талии. И глаза у него тоже были золотые. И кто взглянет в них, тот окажется в его власти. Кощей мог не говорить, это в Тридевятом знали все. Что-то сверкнуло на тыльной стороне его ладоней в отблеске свечей, Василиса пригляделась и поняла, что из-под широких рукавов виднелась чешуя. Она поспешно отвела глаза. И вовремя, потому что в этот самый момент они с Кощеем дошли до Лебеди, стоящей возле трона рядом с мужем и приветствующей гостей. По бокам от них стояли пятеро их сыновей. Василиса знала, что помимо них есть еще три дочери. А чуть поодаль, за спиной Лебеди, возвышалась богатырская фигура Черномора.

Василиса впервые видела Лебедь так близко. Разумеется, она знала, как та выглядит. Портреты царицы можно было встретить везде. Только в Конторе их было четыре: в кабинетах Баюна и Сокола, в читальном зале Архива и у стойки администратора в общежитии. Но одно дело было смотреть на портрет, другое — наблюдать ее воочию. С расстояния в пару метров.

Кощей говорил, что Лебедь — не человек, и сейчас Василиса была готова в это поверить. От нее веяло мощью. Но ее сила не подавляла, а наоборот, вселяла желание действовать, тянуться вверх. Окрыляла. Лебедь была одета во все белое. Платье ее из плотной ткани казалось совсем простым. Оно было лишено всяческих украшений. Но на голове царицы сияла корона в алмазах, самый крупный из которых был величиной с куриное яйцо. И сама Лебедь сияла. Ей не нужно было пытаться выделиться. Она и так была здесь самой яркой, и затмить ее было невозможно. Но было бы безумием ревновать к такой красоте или желать ее. Казалось, Лебедь смотрит на нее из совсем другого мира. Вечно молодая и невероятно сильная.

А вот стоящий рядом с ней Гвидон был стар. Но старость обернулась для него не дряхлостью и немощью, а зрелостью, вызывавшей разве что уважение. Он держался прямо, седые волосы чуть ниже плеч были аккуратно уложены, борода аккуратно подстрижена. Он стоял рядом со своей венценосной женой и вовсе не выглядел ниже или слабее ее. И вдруг напомнил Василисе ее дедушку: когда она была маленькой, тот частенько брал ее на колени. И смотрел так же такими же ярко синими глазами: ясно, мудро и по-доброму.

Долголетие Гвидона было загадкой для Василисы, да и для всех остальных, впрочем, тоже. Он был человеком, но вот уже почти четыреста лет они с Лебедью были в браке, и вряд ли хоть кто-то знал, каким образом ей до сих пор удавалось продлять его жизнь.

Сыновья Лебеди и Гвидона были похожи на своих родителей. Только вот взгляды их были другие. Но она не успела как следует присмотреться.

— Кощей Бессмертный со своею женою Василисою, — объявили их.

Василиса заставила себя выпрямить спину еще сильнее, хотя казалось бы сильнее уже было невозможно. Лебедь склонила подбородок. Кощей кивнул в ответ. Василиса сделала легкий, совсем не глубокий поклон.

— Почетные гости, — улыбнулась царица, и эта улыбка отразилась в ее глазах. — Я счастлива, что вы удостоили нас своим присутствием.

— Был не менее счастлив получить приглашение, — ответил Кощей, и по его голосу невозможно было понять, что он действительно об этом думает.

— Мне показалось, что мы слишком давно не виделись. А ведь поддержание дружеских связей между нашими царствами есть залог мира и процветания.

И в этот момент кольцо с морионом на пальце у Василисы полыхнуло огнем. Она вздрогнула, но лицо сохранила. Кощей промедлил с ответом всего мгновение, и оставалось только надеяться, что этого не заметил никто, кроме нее.

— И я очень надеюсь, что так останется и дальше, — сказал он.

Снова кивнул и, не дожидаясь, разрешения, отошел от трона, уводя Василису.

— Ты почувствовал? — шепнула она.

— Да. Ни на шаг от меня. Ничего не ешь и не пей, пока я не разрешу.

Опасность. Прямо сейчас она была в опасности. Или нет? Кольцо стремительно остывало, словно ошиблось и теперь пыталось эту ошибку скрыть.

Может быть, просто чья-то злая мысль? Но нет, кольцо реагировало либо на непосредственную угрозу, либо на прямой умысел. На намерение.

Василиса окинула палату взглядом. С того момента, как они переступили раму зеркала, гостей прибавилось, их уже было под полсотни, а ведь был еще и обслуживающий персонал, и богатыри… Нет, в такой толпе было бы невозможно вычислить того, кому это намерение могло принадлежать. Василиса снова взглянула на Лебедь. Сейчас перед ней стояли Сокол с Настасьей, оба склонились в глубоком поклоне. Царица улыбалась им тепло и с одобрением. С чего бы?

Следующим был Баюн. Шерсть у него на загривке была слегка приподнята, и Василиса, много лет проработавшая с ним бок о бок, знала, что это значит. Он волновался и из-за всех сил пытался это волнение скрыть.

— Минутку внимания! — вдруг звонко попросила Лебедь, и голос ее облетел весь зал. Разговоры смолкли, все гости как один обратили взгляды к трону. Царица сделала шаг вперед.

— Сегодня среди нас присутствует особый гость, — указала она на кота. — Сегодня своим посещением нам оказал честь руководитель Среднесибирского отделения по надзору за магией и магической миграцией. Много лет Баюн служил мне верой и правдой. При нем Среднесибирское отделение достигло небывалого расцвета. Однако все мы устаем, а преданность должна вознаграждаться. Что ж, любезный друг, я буду рада видеть тебя здесь, рядом с собой. Уже с понедельника ты сможешь занять достойное место на Буяне.

Несколько секунд стояла тишина. Затем в зале раздались неуверенные хлопки, переросшие постепенно в бурные аплодисменты. Баюн склонился в поклоне, что-то сказал, вероятно, слова благодарности. Лебедь довольно улыбнулась и взмахнула рукой, позволяя ему вернуться в зал. Кот отошел, освобождая место следующему гостю.

Василиса сделала шаг к нему, но Кощей поймал ее за руку.

— Не сейчас.

— Но!..

— Василиса!

— Пожалуйста, — попросила она.

Он нехотя отпустил ее руку.

— Не отходи от него, пока я не подойду, — приказал он.

Она кивнула и, стараясь идти как можно более сдержанно, направилась к Баюну. Ее начальство стояло на открытой галерее и смотрело на заходящее солнце.

— В странном мы тут все положении, правда? — спросил Баюн, когда она подошла. — И ты моя царица, и она, и муж твой мой царь, хотя он вроде как мой подчиненный. Приятно было играть в эту игру и быть уверенным, что всех оставил с носом.

— Почему так? — спросила Василиса.

— Потому что не доложил ей о Марье, но до этого сделал все, чтобы жизнь на вверенной мне территории была спокойной. Лебедь умеет такое ценить, — вздохнул Баюн. — Не переживай сильно. Могло быть хуже. Она не тронет Сокола, а он не позволит развалиться всему, что мы с ним построили. А здесь я надолго не задержусь. Вернусь обратно в Навь. Там на границе с Тридевятым меня заждался мой столб. Буду откусывать головы лазутчикам и продолжу собирать свою коллекцию оружия. Заходи как-нибудь, она у меня большая, проведу тебе экскурсию.

— Баюн!..

— Не нужно! — оборвал он. — Не смей меня жалеть. Я вот ни о чем не желаю. Мое почтение, моя царица.

И он пошел обратно в зал. Она должна была идти вслед за ним, но не посмела.

В этот момент Лебедь закончила приветствовать гостей, обратила свое внимание к залу.

— Возрадуемся же, друзья, вознесем благодарности богам за урожай и достаток, воздадим почести тем, кто покинул нас, и давайте праздновать, — разрешила она.

Заиграла музыка.

Лебедь сошла с помоста, и Василиса увидела, что она идет к Кощею. Возвращаться к мужу прямо сейчас явно не следовало. Присоединиться к Соколу и Насте? Василиса вгляделась в толпу, но не смогла их найти. Ладно, она просто подождет здесь, в галерее. Тем более кольцо молчало. Она снова повернулась в морю. Даже отсюда было слышно как оно шумит и чувствовался в воздухе легкий бриз. Кричали чайки. Багряный круг солнца тонул на горизонте, окрашивая воду в цвета крови.

— Красивый вид, — вдруг раздался голос позади Василисы. — Что здесь, что там.

Она обернулась. Рядом с ней стоял мужчина, еще не пожилой, но уже близкий к этому. Темно русые волосы с проседью были зачесаны назад, желтовато-карие глаза смотрели колюче, тонкие губы растянулись в улыбке. И одет он был в черный костюм, словно пришел не на бал, а в офис.

— Да, вид прекрасен, — согласилась Василиса из вежливости. — И царица, и гости подготовились на славу.

— Я не про прием, — усмехнулся мужчина. — Царица Тридевятого и Царь Нави. Могли бы составить отличную пару, не правда ли?

Василиса снова взглянула в сторону мужа. Кощей в своем облачении напоминал об огне и мраке, Лебедь резко контрастировала ему, однако — да, нельзя было не признать, смотрелись они отлично.

— Царица замужем, — холодно ответила Василиса. — А царь женат.

— Когда это кого останавливало? — усмехнулся ее неназванный собеседник. — Говорят, у них был бурный роман.

Роман?

— Кто говорит?

Мужчина негромко рассмеялся, провел пятерней по волосам, приглаживая их.

— Приятно поговорить с умной женщиной. Позвольте представиться: Леший Вячеслав Павлович.

— Кощеева Василиса Петровна.

— О! Как неловко получилось… — смутился он. — Простите меня. Разумеется, я не имел в виду, то что сказал, а просто не знал, как начать разговор. Как же я мог вас не узнать? Не зря говорят, что жена Кощея Бессмертного — очень красивая и мудрая женщина.

— Кто говорит? — снова повторила Василиса.

Вячеслав улыбнулся, но улыбка вышла напряженной.

— Смею надеяться, что в скором времени у нас с вами будет шанс познакомиться заново, и я смогу исправить свою оплошность.

Он поклонился ей и ушел, оставив неприятное гадкое ощущение.

У нее на голове была корона. Не узнал?

— Почему ты одна? — раздался сзади голос Кощея, и Василиса едва не подпрыгнула.

Да что же им всем так нравится подкрадываться к ней со спины?!

— Прости, — выдохнула она. — Кош, тебе о чем-нибудь говорит имя Леший Вячеслав Павлович?

— Правая рука Лебеди, — поморщился Кощей. — Та еще сволочь. Почему ты спрашиваешь?

— Да так… Что хотела от тебя Лебедь?

— Заверений, что я понимаю ситуацию.

— И?

— Выразил надежду, что она тоже ее понимает.

Василиса закатила глаза. Ох уж эти игры. Вот она точно уже ничего не понимала. Еще раз обвела взглядом зал и снова увидела Лешего. Он стоял рядом с Полозом у одной из колон и что-то ему говорил. Удивительно, но, кажется, Полоз выглядел растерянным.

Очень захотелось узнать у Кощея, правда ли у него был роман с Лебедью. Но наверное, сейчас был не самый подходящий момент для подобных вопросов. Василиса прислушалась к кольцу. Оно уже совсем остыло и больше не подавало сигналов тревоги. Мог ли ошибиться бездушный артефакт? В любом случае, уходить сейчас было нельзя.

— И чего теперь нам ждать? — спросила Василиса.

— Полагаю, что буря миновала, — ответил Кощей.

— Ты вступишься за Баюна?

— Нет.

— Но…

— Василиса. Нет.

Она покорно склонила голову. Она могла понять, почему нет. Но принять это было сложнее.

— Пойдем, — позвал Кощей. — Все садятся за стол.

— Кош, — позвала Василиса. — Прости меня за Демьяна.

— Не лучшее место, чтобы…

— Кош…

Она заглянула ему в глаза, и Кощей ответил пристальным протяжным взглядом.

— Я понимаю, — наконец ответил он. — Но поверь мне, так будет лучше всем.

Просто довериться мужу. Сделать так, как он говорит. Настя вот часто поступала так. Но Сокол не был темным магом. И не предавал друзей, чтобы разобраться со своим прошлым… Но ему и не приходилось спасать жену от безумной бывшей.

«Я понятия не имею, на что на самом деле готова ради Финиста», - сказала ей Настя.

Но один раз Василиса уже поступилась принципами ради них с Кощеем, и ни к чему хорошему это ни привело.

Все было слишком запутано.

— Пойдем, — снова позвал Кощей, предложив ей руку, и Василиса приняла ее.

Ужин прошел спокойно. Кольцо больше ни разу не обожгло ее и даже не потеплело, а значит, отравления можно было не бояться, хотя Кощей все равно на всякий случай проверил её столовые приборы и незаметно зачаровал их. Текли разговоры. По традиции, предписанной в Тридевятом, мужчины и женщины должны были сидеть за разными столами или по разные его стороны, но Лебедь давно отошла от нее. Как и от многих других непреложных правил. Царице двух миров не был чужд новаторский дух. Так что к огромному облегчению Василисы справа от нее сидел Кощей, а место слева занял старичок-волхв, которому она видимо понравилась и который, слегка захмелев, осмелел, обратился к ней и далее развлекал неожиданно занятными рассказами, отвлекая от мыслей о Баюне. Однако она все равно ждала, когда все закончится. Платье было тяжелым, мешало дышать, корона давила на голову, грозя мигренью. К тому же Василиса давно отвыкла от подобных мероприятий, впрочем, она и раньше скорее тяготилась ими, нежели радовалась им. Вспомнилось, как в самом начале их с Кощеем отношений он пару раз сводил ее в ресторан, а потом она попросила его больше этого не делать…

И поэтому, когда Лебедь наконец поблагодарила всех за вечер, Василиса чувствовала себя ужасно усталой, и оставалось только радоваться, что завтра воскресенье и не нужно идти на работу. На работу… Баюн. Она поискала его среди тех, кто сейчас разбрелся по палате, общаясь, и увидела недалеко от одного из зеркал. Видимо, коту тоже не терпелось вернуться назад.

Внезапно откуда-то пролился свет, и вслед за ним раздался общий вздох и прошлась волной по зале тишина. Василиса заозиралась, пытаясь понять, что происходит. И увидела. На другом конце палаты стояли Полоз, Настя и Сокол. Сокол, который отчего-то совсем некстати вспомнил, что он — боевой маг.

Кощей присвистнул.

— Не ожидал, — протянул он.

И Василиса поняла, что никогда раньше не видела Финиста в действии. В обеих его руках сияло по пульсару — яркие, словно солнце, и большие, больше размера ладони, куда больше чем те, что обычно творили и вообще могли сотворить боевые маги. Пульсары залили пространство вокруг светом, и Полоз все-таки сделал шаг назад. В отличие от Насти, которая наоборот стояла совсем рядом с мужем, не боясь обжечься, и что-то отчаянно шептала.

Но в наступившей тишине раздались легкие хлопки, и все повернули головы в их сторону. Хлопала Лебедь.

— Сейчас мы наблюдали демонстрацию силы от главы отдела магической безопасности Среднесибирского отделения, — совершенно спокойно произнесла она. — Впечатляюще, правда? И как прекрасно, когда такая сила принадлежит тому, кто точно знает, на чьей он стороне. А иначе могли бы мы спать спокойно?

И Финист загасил пульсары. Настина рука, пальцами которой она до этого сжимала плечо мужа, безвольно упала вниз. Сокол склонился в глубоком поклоне.

— Благодарю, моя царица, — ответил он громко, только вот голос был странный, словно ему тяжело было говорить.

Но Лебедь удовлетворенно кивнула и отвернулась, будто не произошло ничего, заслуживающего ее внимания. Настя взяла мужа за руку и повела куда-то в сторону, за колонны. Василиса снова взглянула на царицу, но та уже беседовала с кем-то из гостей. Зато Гвидон очень внимательно смотрел в спину уходящего Финиста.

***

Кабинет Баюна встретил их уже будучи освещенным солнцем. Мирт на подоконнике встрепенулся, просыпаясь, когда тяжелые лапы кота, замыкавшего их группу в проходе по зеркальной тропе, глухо прошлись по полу.

Сокол с Настей шли посередине. Вид у Сокола до сих пор был малость безумный.

— И какого Горыныча это было?! — едва ли не прошипел Кощей, поворачиваясь к нему. — И где был твоя силища, когда мы сражались с Марьей?

— Это я на эмоциях, — выдохнул Финист и тяжело сглотнул, вздохнул глубоко.

Настя стиснула руку мужа, открыла рот, видимо, желая сказать, что сейчас не лучший момент устраивать допрос, но Кощей продолжил, не дав себя перебить.

— И что тебя так взволновало? — зло прищурился он, делая шаг вперед.

— Да он прямым текстом позвал Настю к себе в постель! — снова взорвался Сокол. — А потом еще и заявил, что отказа не примет, и все это при мне!

— Финист, пожалуйста! — воскликнула Настя. — Это была провокация чистой воды!

— Да понял уже! — выкрикнул Финист и со всей силы ударил кулаком по стене.

Ее промяло на сантиметр, и во все стороны брызнуло кирпичное крошево.

— Успокойся, — снова попросила Настя, на этот раз твердо и тихо. — Сделанного не воротишь. Вопрос в том, зачем ему это понадобилось и что будет дальше. Но сейчас мы здесь и мы свободны, удовлетворимся этим.

Она поймала его взгляд и удерживала до тех пор, пока его дыхание не выровнялось. Тогда Финист отвел глаза, взглянул на рассеченные об стену костяшки и направил силу в ладонь, исцеляя порезы. Подобные мелочи светлые боевые маги лечили на раз-два.

— Узнаете в ближайшее время, — вздохнул Баюн, который, что удивительно, до этого молчал и даже не стал высказываться по поводу порчи казенного имущества. Он выглядел понуро, и шерсть его словно выцвела. — Идите по домам. И если захотите попрощаться со мной перед моим уходом, приходите завтра к ужину. Может быть, вы согласитесь оказать мне честь и разделить со мной последнюю трапезу здесь.