Глава 9. Ретроспектива.

июнь 2005 года

Как это часто теперь бывало, настроение испортилось почти сразу после пробуждения.

Василиса проснулась в кровати Кощея, открыла глаза и увидела его лицо. Смотрела на него несколько секунд, и было ей спокойно и хорошо, а потом, будто решив, что она и так уже неплохо отдохнула, на неё роем накинулись все её дневные тревоги.

Она позволила себе еще секунду рядом с Кощеем, после чего уверенно, но очень аккуратно, чтобы не разбудить его, поднялась с постели. Подошла к шкафу и отворила дверцу, пытаясь сосредоточиться на выборе одежды. Получалось плохо.

Ей надоело ночевать в этом доме от раза к разу. Ее все больше раздражал тот неясный статус, которым она располагала. Кто она ему? Любовница? Сожительница? В этом мире к подобному относились спокойно, но она выросла не здесь. Василиса хотела ясности. Хотела гарантий. И она хотела в открытую заявить всем об их отношениях. Но, чтобы сделать это, ей нужны были веские аргументы в их пользу. Такие, которые заставили бы всех замолчать, так и не открыв рта. Но ни ее любовь, ни почти совместный быт и уж тем более ни тот факт, что они делили постель, явно не относились к безапелляционным доводам. Однако она точно знала, что могло бы таковым стать.

Брак.

Будь она женой Кощея…

Женой…

Один раз она уже была женой.

Василиса в сотый раз перебрала взглядом висевшие на вешалках платья, мысленно посмеялась сама над собой: половина пространства в шкафу была отведена под ее вещи. Интересно, в ее квартирке на Пушкина еще осталось хоть что-то?

В результате она взяла случайное платье, закрыла шкаф и пошла к двери. Кощей заворочался в постели и подтянул к себе ее подушку, уткнулся в нее носом. Василису немедленно потянуло обратно: лечь рядом, прижаться к нему. Он спрашивал недавно, почему в последнее время все чаще просыпается один…

Поселившийся внутри червячок грыз и требовал страдать без перерывов, и так недавно спала и не думала обо всем об этом… Василиса подчинилась.

Она отвернулась от кровати и вышла из комнаты, направилась в ванную.

Итак, один раз она уже была женой. И ничего хорошего ей это не принесло. Но ведь она совсем не знала Ивана, когда выходила за него, а в этот раз все было по-другому. И она практически уже живет с Кощеем и может представить, как это будет в браке. И, пожалуй, она действительно готова рискнуть и доверить ему себя, как уже делала это несколько раз.

Или все же не готова?

Впрочем, сам Кощей не делал никаких намеков на то, что хочет видеть ее в статусе своей супруги. Но вряд ли можно было вменять ему в вину тот факт, что он выполнял одно из поставленных ею же условий. А значит, если она все-таки решится, придется снова самой просить о женитьбе.

И за что боги ее карают?..

Прохладная вода немного взбодрила и привела в чувство. В доме было тихо. Василиса спустилась на первый этаж, прошла в кухню, поставила чайник на плиту и открыла холодильник. Хотелось, чтобы рядом было живое существо. Молчащее и не требующее объяснений. С животными можно не притворяться, было бы кому поплакаться.

Ее удручало нежелание Кощея заводить собак. С другой стороны, кем она была ему, чтобы просить об этом? Жить-то с ними ему. И возиться с ними ему. Нет, она, конечно, будет помогать: в библиотеке Кощея были книги про уход и дрессировку, и она даже уже ознакомилась с их содержимым, но это все равно будет не то.

— Ты чего не спишь в такую рань?

Кощей вошел на кухню, поцеловал ее в щеку, приветствуя, достал турку из шкафчика. Василиса сняла чайник с плиты: теперь не понадобится.

— Выспалась.

Он глянул на нее пристально, но спрашивать ничего не стал.

Сказала бы она правду, если бы он задал прямой вопрос? И что бы он на это ответил? А может ну их — ее страдания? И впрямь просто обсудить все. В конце концов, ее мужчина очень умный. Авось подскажет что дельное и в этот раз.

— Может, прогуляемся вечером?

— Я сегодня допоздна.

— Это ничего.

— Тогда в парке у твоего дома?

— Отлично.

Отлично…

***

— Настя, тебе нравится быть женой?

Настя оборвала себя на полуслове: Василиса прервала обычный в своей бесконечности поток ее мыслеслов, — но негодования не выразила.

— Странно слышать от тебя такой вопрос, — удивилась она.

— И все же.

— Мне нравится быть женой Финиста.

О! Это был замечательный ответ. Василиса хмыкнула и сделала глоток заваренного подругой травяного сбора. А ведь и правда: быть женой разных мужчин, наверное, означает совсем разное. И все же…

— А у тебя не бывает чувства, будто тебя посадили в клетку?

— Я позавчера вернулась с Байкала, а через три дня Баюн хочет видеть меня в Екатеринбурге. Ты сейчас серьезно?

— Я не об этом…

— Да поняла я, о чем ты… — вздохнула Настя. — И в те самые первые годы после рождения мальчиков, о которых я тебе уже рассказывала — было. Постоянно. Меня — в клетку, ключ — в окно. Но знаешь, чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что так было нужно. Ну как бы мы без мальчишек? И кому из них не стоило появляться на свет? Да, было очень тяжело. Но так бывает, когда двое вместе. Иногда одному приходится потерпеть, и это нормально. Ненормально, когда терпит кто-то один и постоянно.

— Наверное…

— А ты собралась замуж? — прищурилась Настя.

— Что? Не знаю…

— За своего мужчину? Ты бы мне хоть имя его уже сказала, а то я и правда начинаю волноваться…

Василиса засмеялась, но резко осекла себя. Сокол держал данное им слово, хотя Настя наверняка делилась с ним своими опасениями, и ему это было нелегко. Но теперь Василиса чувствовала себя виноватой перед ними обоими. Еще одна серьезная причина, чтобы положить всему этому конец и перестать скрываться.

— Не стоит. Твое волнение обычно бесследно не проходит.

— Так и я об этом.

— Насть, я…

— Да ладно, шучу. Твой мужчина — твое личное дело. Но если серьезно… Иногда я спрашиваю себя: рада ли я, что мои дети именно от Финиста, хочу ли я в старости видеть рядом с собой именно его? И пока мой ответ всегда «да». И для меня это показатель.

Василиса снова вернулась к своей чашке.

Дети. Детей у нее больше не будет. Старость… Кощей никогда не состарится, у нее в запасе есть ещё лет сто пятьдесят, не так уж и мало, так что до первых серьёзных морщин пока далеко, и если он будет рядом в тот момент, когда она ими покроется… Что ж, они наверняка найдут тысячу и один способ пошутить над этим. Во всяком случае, Василисе хотелось в это верить.

— Он позвал тебя замуж, и ты не знаешь, что ответить? — спросила Настя, обеспокоенно глядя на нее.

— Нет, — вздохнула Василиса. — Я раздумываю над тем, не предложить ли ему жениться на мне.

Что ж, не только же Насте бесконечно повергать ее в шок.

***

В парке было хорошо. Вечер выдался теплый и свежий. Уточки в пруду покрякивали и беззаботно плескались в воде, временами выбираясь на берег пощипать травку. По дорожкам неспешно прогуливались бабушки с палочками и семейные пары с колясками и детьми всех возрастов. Собачники выгуливали своих питомцев. На соседней лавочке обнимались и периодически принимались целоваться парень с девушкой. Василиса то и дело поглядывала на них, завороженная легкомыслием и бесстрашием их юности, и думала о том, что сама она уже совсем не молода, так почему ведет себя словно неуверенная глупая девчонка, которая…

— Привет, — сказал Кощей, возникая из ниоткуда и заставляя ее вздрогнуть. — Пройдемся или посидим? Хотя, если честно, я устал.

— Садись, — кивнула Василиса.

— Как день? — спросил Кощей. — У меня сегодня что-то пошло не так с самого утра. Заседание в суде состоялось с двухчасовой задержкой, в результате пришлось отложить встречу, и…

— Кош, — перебила Василиса, поелозила на лавочке и подняла на него взгляд.

Перед тем, как прийти сюда, она выпила успокоительный эликсир, но даже он не помогал. Наверное, лучше было сделать это дома: у него или у нее. Впрочем, еще есть возможность промолчать, и тогда…

Кощей вопросительно посмотрел на нее и взял за руку.

— Что такое? — обеспокоенно спросил он.

При этом он нахмурился. А когда он хмурился, у него на лбу углублялась одна из морщинок. Так и хотелось провести по ней пальцем, чтобы разгладить. Горыныч! Она думает не о том.

Какая разница, где об этом говорить. Лучше здесь, потому что, если что-то пойдет не так, в отличие от своей квартиры это место она сможет не посещать. Василиса до боли прикусила губу, а потом спросила:

— Чисто гипотетически: если бы мы поженились, в наших отношениях что-нибудь бы изменилось?

Его пальцы дрогнули.

— Что-нибудь — это что?

Василиса нервно дернула плечами.

— Ну, допустим, ты мог бы решить, что раз я твоя жена, то нет смысла и дальше соблюдать мои условия, и…

— Что за бред? — холодно произнес он.

— Да, бред, прости… — и правда, несет какую-то околесицу, обидела его вот почем зря… Надо было объясниться, и, стараясь не думать, Василиса выпалила. — Ты не хочешь снова предложить мне выйти за тебя замуж?

Кощей замер. А потом все-таки выпустил ее руку. И Василиса почувствовала, что умирает. Что она натворила?

— Василиса, — медленно произнес он, отводя взгляд, и потер запястье, выдавая охватившее его беспокойство. — А ты хочешь стать моей женой?

Это прозвучало не как предложение. Более того, в его вопросе она уловила нотки тревоги. Василиса промолчала, потому что не знала, как ответить, и тогда он снова заговорил.

— Послушай… Есть кое-что…

Сейчас он скажет, что им надо расстаться. Что она много о себе возомнила. Что вообще-то речь идет не только о том, чтобы быть его женой, но и том, чтобы разделить с ним власть в Нави. Речь идёт о троне.

Василиса готова была вскочить и убежать, лишь бы не слышать этого. Но она словно приросла к лавочке под ней.

Кощей же, наконец, взял себя в руки и произнес:

— Есть кое-что, что я должен рассказать тебе прежде. Выслушай, пожалуйста, не перебивая.

Василиса кивнула, все еще обмирая.

— Во-первых, — начал Кощей, — я уже был женат. Она предала меня, и вот уже триста лет я не считаю ее своей женой, но мы вставали в круг волхвов, и может статься, что магии все равно до законов Тридевятого, согласно которым наш брак расторгнут. И это причина, по которой я не смогу предложить тебе магический брак, только светский, а, следовательно, есть вероятность, что я не смогу объявить тебя царицей.

Он выдохнул, оглядел озеро и продолжил.

— Во-вторых, я не могу иметь детей. И никогда не смогу. Я бесплоден. И в-третьих…

Он прикрыл глаза и сглотнул, прежде чем произнести самое важное.

— И в-третьих, есть причина, по которой я никогда не смогу полюбить тебя по-настоящему, как бы сильно мне этого не хотелось. Я уже говорил тебе об этом, но ты могла решить, что речь идет только о настоящем времени. Но нет. К сожалению — нет.

Он закончил и снова перевел на нее взгляд, и очень неуверенно и осторожно взял её за руку, словно не знал, вправе все еще это делать или нет, и был готов к тому, что она может вырвать ладонь.

— Я хочу, чтобы ты была моей женой, — сказал он, и в голосе его послышалась неподдельная тоска. — Но я пойму, если ты сейчас уйдешь и больше не захочешь иметь со мной дел.

Несколько секунд Василиса молчала. Потом закрыла глаза и протяжно выдохнула.

— Уф… Ну и напугал ты меня! — воскликнула она. — Я уж решила, что ты сейчас скажешь, что нам нужно расстаться!

— Что?

— Что слышал, — улыбнулась Василиса, и накрыла его руку своей. — Я знаю про Марью. И это меня не волнует. Что касается детей, то я все равно больше не хочу их иметь, возможно, мне даже будет спокойнее, ведь не придется волноваться, что ты попросишь меня о ребенке, и мне придется встать перед очень тяжелым выбором. Прости, я знаю, как это звучит, но это правда. А любовь…

Она запнулась и ощутила, как похолодела его рука.

— Не надо мне ее, — уверенно сказала Василиса и крепко сжала его пальцы. — Ты даешь мне все, что мне нужно. И я могу любить за двоих.

— Ты… уверена?

— Да.

— Но может быть, у тебя есть вопросы по поводу того, что я сказал.

— Да. Один. А зачем мы все это время предохранялись?

Кощей рассмеялся. Легко и свободно, как мальчишка. И морщинка на лбу словно стала не так заметна. Потом провел ладонью по лицу, успокаиваясь, и выдохнул.

— Василиса… — улыбнулся он ей. — Когда Доля* плела твою нить, она явно пребывала в особо вдохновенном настроении. Иначе объяснить тебя я не могу.

Василиса засмеялась вслед за ним, умолчав, что еще полтора года назад была твердо уверена, что это именно Недоля постаралась над нитью ее жизни.

— Если честно, я уж начал думать, что это ты решила со мной расстаться… Ты же ходила сама не своя последние недели… — признался неожиданно Кощей.

— Что? Нет…

— Да уж теперь понял. Но ты меня напугала.

Как же он смотрел на нее. Именно так, как она мечтала когда-то.

— Прости.

— О, ты нашла лучший способ загладить свою вину.

И они снова рассмеялись, но Василиса заставила себя вернуться к серьезному настрою. В конце концов, нужно было прояснить кое-что важное.

— Теперь ты попросишь меня бывать с тобой в Нави, да? — спросила она, постаравшись выдержать как можно более нейтральную интонацию, но, кажется, выдала себя с головой.

Но Кощей покачал головой.

— Только если ты сама захочешь.

— А если не захочу?

— Значит, ты не будешь появляться там. Я все так же буду посещать ее один. И потом… как я уже сказал… Марья…

Да-да, в Нави ее — Василису — вполне могут не принять. Боги, насколько вообще законным будет их с Кощеем брак? Но попробовать стоило.

— Все твои условия все еще в силе, здесь ничего не меняется, — добавил Кощей, видимо решив, что она беспокоится из-за этого.

Условия…

— У меня будет просьба, — начала Василиса и добавила поспешно, — но ты можешь отказаться, и это ничего не изменит.

Кощей откинулся на спинку лавочки.

— Говори.

Василиса протяжно выдохнула, прежде чем начать.

— У тебя в доме есть пустая комната… Я хочу место, которое будет только моим. Мне это очень важно. И чтобы там были обои в цветочек. И чтобы я могла там прятаться… Не от тебя. Вообще…

— Ты хочешь кабинет?

Василиса встретилась глазами с его зелеными и виновато улыбнулась.

— Я хочу спальню.

Он раздумывал всего пару мгновений.

— Хорошо, — просто ответил он. — Но ты же будешь приходить ко мне порой и оставаться со мной?

Приходить к нему… Не он к ней, а она к нему. В этот раз и эта сторона брака будет подвластна ей.

— Бойся, — улыбнулась в ответ Василиса.

Боги, столько благодарности, сколько к этому мужчине, она не испытывала ни к кому и никогда. Сказал бы ей об этом кто, когда она томилась в его подземелье. Почему он не мог просто начать ухаживать за ней, когда встретил у Яги? Да, он казался ей стариком… Но вдруг она бы оказалась достаточно умна, чтобы изменить свое мнение. И все могло бы быть иначе, причем с самого начала. Зачем им обоим все эти испытания?

Она подсела ближе и обняла его, и ощутила его дыхание у себя над ухом. Кощей расслабленно выдохнул.

— Пожалуйста, будь моей женой, — попросил он.

— Я буду, — ответила она и неожиданно для себя всхлипнула.

Слезы радости… Вот это да! Так действительно бывает?

— Не плачь, — прошептал Кощей. — Не переношу твоих слез.

Василиса послушно кивнула, отстранилась, заглядывая ему в лицо.

— И когда мы это сделаем?

— Хоть сейчас, — ответил Кощей, пальцем стирая влагу с ее щек. — У меня в ЗАГСе есть знакомые, и они все устроят. Но ты ведь, наверное, хочешь пышную свадьбу. Чтобы платье, и гости, и что там еще положено.

Василиса помотала головой.

— Пышная свадьба у меня уже была. Теперь я хочу счастливый брак. И никто мне не нужен, только ты. Но вот платье… Не в этом же идти. Хочу быть красивой. Для тебя. А можно завтра, а не сегодня?

— Можно, — засмеялся Кощей. — Как ты захочешь.

— Тогда завтра! — выдохнула Василиса. — Заедь за мной в обеденный перерыв. Успеем?

— Успеем, — подтвердил он. — Я договорюсь. Только паспорт мне заранее дай. Ты свою фамилию оставишь?

Улыбка Василисы померкла.

— Свою?

— Я просто подумал…

— Я возьму твою, — уверенно заявила она. — Кош, я хочу быть твоей женой не просто номинально. Я делаю это, чтобы громогласно заявить об этом всем. Кощеева Василиса Петровна. Звучит?

Он погладил ее по руке, и во взгляде его читалось что-то такое неверящее.

— Звучит, — кивнул он. — Но ты точно уверена?

— Я вроде бы только что сама все это предложила, — нахмурилась Василиса.

— Ладно. Хорошо. Просто…

— Главное ты не передумай, — улыбнулась ему она. — А я все решила. Но знаешь, это все равно надо отметить. Кош, а кольцо у меня будет?

— Будет, — серьезно кивнул Кощей. — Самое лучшее.

***

В кабинете Баюна было сумрачно. Мирт на подоконнике лениво шелестел листочками, нежась в теплом ветерке, веющем из открытого окна. Сам хозяин кабинета восседал в своем кресле и принял посетительницу почти радушно.

— У тебя пять минут, — бросил он, не отрывая глаз от каких-то бумаг. — После этого ты либо уходишь, либо остаешься на ночь помогать мне составлять отчет для Буяна.

— Об этом я и хотела поговорить, — аккуратно начала Василиса и провела подушечкой большого пальца по ободку кольца с морионом на безымянном: она могла по мгновениям разложить в памяти тот момент, когда Кощей надел его, и с ним чувствовала себя так спокойно и уверенно, как никогда. — Вчера я вышла замуж, так что по вечерам и тем более по ночам я теперь занята.

Баюн резко поднял голову, зрачки в золотых глазах сузились до двух острых игл.

— За кого это? — с подозрением спросил он.

— За Кощея, — ответила Василиса, уже поняв, что буря неминуема.

Кот замер, а потом вдруг вырос над столом. Василиса сглотнула и машинально сделала шаг назад.

— За кого-кого?

— За Кощея, — упрямо повторила она.

И по его глазам поняла, что он ей поверил.

— Скажи мне, Василиса, — промурлыкал Баюн так ласково, что ей стало действительно страшно. — Ты когда падала, сильно головой ударилась? Какой брак?! — вновь заорал он. — Какой Ко…– и потом вдруг зашипел-зашептал, воровато оглядываясь то на дверь, то на окно. — Ты вообще понимаешь, КТО он?

— Я в курсе, кто он, — спокойно сказала Василиса, радуясь железной выдержке, привитой ей в царском тереме. И кольцу на пальце. Без него она бы так не смогла.

— А мне, кажется, ты не понимаешь, — продолжил шипеть Баюн, и от напряжения шерсть у него на хвосте встала дыбом, и Василиса неожиданно поняла, что это ему страшно. Страшно говорить такие речи. И страшно за нее. — Он — царь Нави, сильнейший темный маг, бессмертный, в конце концов. Что ты там себе напридумывала? Любовь до гроба? Или возомнила его этаким романтическим героем? Я смолчал, когда ты легла к нему в постель! Но это?!..

— Легла в постель… — повторила Василиса. — Ты знал?

— Конечно, знал! — он ударил лапой по столу. — От тебя несет им за версту! Я отправил тебя на Буян, чтобы у тебя мозги прочистились, и ты задумалась о том, что творишь, но видно, вместо этого нужно было просто выпороть тебя! Ты вообще понимаешь, что будет, если ты захочешь от него уйти?

— Что?

— Как минимум я потеряю ценного сотрудника! — зло сверкнул глазами Баюн. — Или уже потерял?

— Об увольнении речь не идет. Я просто решила рассказать тебе…

— Это сейчас не идет! А через месяц он решит, что хватит с тебя свободы, и запрет тебя в доме, и будешь ты у него там сидеть в каменьях да шелках. Или в чем там сейчас сидеть принято?

Василиса вздрогнула, но Баюн не заметил, продолжил:

— И ты не сможешь прийти за помощью ни ко мне, ни на Буян: Лебедь не станет из-за тебя и твоей глупости развязывать войну. Или же все намного проще? Решила царицей заделаться? А царей нынче не так уж много, выбирать не приходится.

Разумеется, Баюн понятия не имел о ее прошлом, но от этого было не легче. Василиса вспыхнула.

— Я ценю твою заботу, Баюн, но, пожалуй, пойду домой, у меня там, знаешь ли, Кощей над златом чахнет, надо следить, чтобы совсем не зачах!

— Дура! — взревел кот, и хвост его хлестнул по воздуху словно плеть. — Не над златом он чахнет, а над своей силою! И любит он только ее! И никогда — никогда! — ты не сможешь с ней тягаться! Он никогда тебя не полюбит!

— А мне не нужна его любовь! — закричала в ответ Василиса, и если и были в ней до этого какие-то сомнения в этом, то теперь их точно не осталось. — Не нужна, — повторила она уверенно и тихо. — Он дал мне нечто более важное. Он дал мне свободу и научил ею пользоваться.

И она развернулась, чтобы уйти, но снова услышала позади голос Баюна.

— Я не чувствую желания повиноваться тебе.

— Что? — обернулась Василиса.

— Навь тебя не признала. Ты ему не жена.

— Тебе свидетельство о браке показать? — сквозь зубы процедила она.

— Покажи.

— Отлично, завтра утром копия будет лежать у тебя на столе.

Василиса выскочила из кабинета, тяжело дыша. Да как он смеет! Сбежала вниз по лестнице, и без стука распахнула дверь, ведущую в каморку Данилы. Тот был на месте и недоуменно оглянулся на нее.

— Я вышла замуж! — громко объявила Василиса. — За Кощея!

Данила приподнял брови, словно спрашивая: а мне-то какое дело? Потом пожал плечами.

— Совет да любовь, — буркнул он и снова вернулся к работе.

Василиса постояла немного, созерцая, потом аккуратно прикрыла за собой дверь, сползла по ней вниз на пол и рассмеялась в голос. Пожалуй, их администратор вполне мог решить, что она сошла с ума. Но ей было все равно.

И до Баюна и его слов ей не было никакого дела.

Ее ожидало много счастливых лет в новом браке.

________________________________________________________

* Доля и Недоля - две сестрицы, девы судьбы, небесные пряхи, которые пряли нить жизни каждого человека. Но если у доброй Доли, красавицы, улыбчивой помощницы богини Макоши, текла с веретена ровная, золотистая нить, то угрюмая, кудлатая Недоля пряла нитку остистую, неровную, кривую, непрочную.