Глава 11.

Машину Леший бросил в лесу. И путы на Василису все-таки накинул. Ощущение оказалось и впрямь гадкое: тело перестало повиноваться, делало то, что приказывал оборотень, и от этого стало еще страшнее. Впрочем, довольно быстро Василиса узнала местность и поняла, куда он ее привез. Это было то самое болото, на котором они с Кощеем в июле искали детей. Тогда она была уставшая и раздраженная и злилась из-за комаров, а сейчас бы добровольно сняла всю защитную одежду, позволив искусать себя, только бы снова оказаться в том моменте и рядом с мужем.

Кощей как всегда был прав. Ей угрожала опасность, и он пытался ее защитить. А она опять не послушалась, за что теперь и платила.

Леший закончил свою историю еще в машине и теперь шел молча, тщательно прокладывая для них дорогу и следя за тем, чтобы она не оступилась. Такая его забота пугала не меньше, чем все остальное.

— Что ты сделал с Горбунком и Юрием? — наконец спросила Василиса. Хоть рот он ей не запечатал, спасибо богам. И пока они говорили, было не так страшно, а она из-за всех сил старалась не поддаваться панике. Что бы не говорил Леший, Кощей найдёт её. Он никогда её не оставит. Это всего лишь вопрос времени, и если у нее есть возможность потянуть его, она должна это сделать. Понять бы еще, почему кольцо молчит. А что, если оно снова разрядилось? Сможет ли тогда Кощей определить, где она? С другой стороны, кольцо было для него не единственным ориентиром, а значит, он придет совсем скоро… В любой момент…

— Мирно спят в кладовке, — ответил Слав, высматривая что-то впереди. — Спрашивай, если хочешь, я отвечу на твои вопросы.

— Куда ты отвел Софью?

Леший остановился, обернулся и неодобрительно прищурился. Покачал головой.

— А ты умеешь находить слабые места, да, Василиса? Я заметил это, еще когда бывал на твоих лекциях… Ну, да ты и сама это знаешь, ведь даже приняла от меня разок гостинец… — он довольно улыбнулся на ее реакцию и продолжил. — Хорошие лекции. Лучше, чем читают на Буяне. И специалист из тебя вышел отличный. Ну разве не удивительно, что просидев тридцать лет в царском тереме, ты не утратила ума. Как тебе это удалось?

Леший то и дело сыпал подобными фактами, и создавалось ощущение, что он знает все об их с Кощеем прошлом. Василиса пыталась игнорировать эти выпады, было очевидно, что он провоцировал ее на ответную реакцию. И все же. А ведь и правда, как ей удалось? Так или иначе она не могла не провести параллель между собой и Софьей. Но различий было больше. Она сама пошла за Ивана. И родила ему только одного ребенка. И в отличии от Софьи у нее никогда не было каких-то сумасшедших амбиций. И она любила своего сына и держалась мыслями о том, что однажды все-таки сможет обнять его. А еще она была ведьмой и точно знала, что переживет мужа. Нужно было только подождать. Наверное, это ее и спасло.

— Я очень старалась, — ответила Василиса. — Так что с ней стало?

— А разве это имеет значение после того, как Кощей начисто стер ее? — рыкнул Леший. — От нее осталось только тело. Она слепо выполняла приказы, а без них сидела день-деньской и не двигалась. Я вернул ее во дворец. Сказал, что Кощей ее похитил, принуждал к браку, и что в его подземельях она сошла с ума. Ее муж отправил ее в монастырь. Она умерла через год. Точнее, не она… Тело. Всего лишь тело…

— Ты сказал, что запястья у Кощея были в крови, — быстро продолжила Василиса, опасаясь, что он заставит ее замолчать. — Это значит, что он только освободился из плена Марьи. Вы застали его в плохой момент. И то, что вы взяли… Скажи мне, у него на мизинце был перстень? С белым прозрачным камнем?

Леший засмеялся.

— Ты правда думаешь, что в тот момент меня интересовали перстни на его пальцах? Впрочем, нет. Ничего на его руках не было.

Не было. Перстня не было. Кощей еще не успел обратиться к своей душе.

«Он не тронул Марью после того, что она сотворила с ним…» — вспомнила Василиса слова Варвары.

Он не тронул Марью, потому что надел перстень, и все его дела предстали перед ним в истинном свете. Мать привила ему достаточно, чтобы все ранее содеянное навалилось на него тяжким грузом. Вряд ли после этого он был способен добить еще и жену, даже ту, что предала его.

— Неужели тебе все равно? — спросил Леший. — Неужели тебе совсем не гадко от того, что ты отдала пятнадцать лет убийце?

— Я знаю, кто мой муж, — нахмурилась Василиса. — И знаю, на что он способен. И я останусь верна ему независимо от того, что он сделал за свою жизнь.

Леший усмехнулся.

— Тогда знай и то, что именно твоя верность привела тебя сюда. Я ведь дал тебе шанс. Даже два шанса. Когда подбросил Марье идею лишить тебя памяти. И после, когда послал тебе открытку. Тебе нужно было просто уйти от Кощея, и ничего этого бы не было. Но ты все равно упорно возвращалась к нему. Ты просто не оставила мне выбора, Василиса.

Он внимательно огляделся, принюхался к чему-то, потом пошел дальше. Тело Василисы послушно последовало за ним.

— Триста лет я потратил на то, чтобы придумать, как отомстить ему, — в запале продолжил Леший. — Я причинил Софе большое зло, и моя вина неизбывна, но убил ее он. И в ответ я хотел забрать у него то, что было ему дороже всего. Но все знали, что для Кощея нет ничего дороже его силы. Я пытался найти способ, который бы навсегда лишил его магии. Но все это было напрасно. Кощей бессмертен, рано или поздно он отыскал бы средство обратить все мои старания вспять. А еще я знал, что у меня будет всего лишь одна возможность ударить. Второй он мне не даст. Я почти отчаялся. А потом появилась ты. Сначала я не воспринял все это серьезно. Мало ли зачем ему понадобилась жена. Твоя подруга Варвара докладывала мне обо всех ваших разговорах. Она, наивная, и правда полагала все эти годы, что общается с самой Лебедью. Впрочем, как она могла понять свою ошибку, если ни разу не видела ее вживую? А ты могла бы быть с ней пооткровеннее. В какой-то момент я даже решил, что ваш брак фиктивен. Пробовал подобраться к Настасье, но она отказалась говорить о тебе, а прийти в образе царицы к ней я не мог, уж она точно бы поняла, что что-то не так. Настасья! — недовольно прошипел он. — Спутала мне все карты. Зачем она бросилась под стрелу? Этого всего тоже могло бы не быть, решись Лебедь пойти против Гвидона и снять Сокола с должности. Я дважды дал ей для этого повод… Когда я увидел сегодня в окно Кощея, то сразу понял, что он идет забрать тебя. Пришлось действовать быстро… Я уж думал, что все испорчено, но все сложилось как нельзя лучше. И ты принесла мне благую весть. Кощей потеряет тебя накануне свадьбы, после ссоры, так и не помирившись как следует. Я слышал ваш разговор, двери в вашем отделении тонкие, а купол мне не помеха. Впрочем, на чем я остановился… Ах да… Я почти отчаялся. А потом появилась Марья. Она пыталась пройти через Смородину. Я, знаешь ли, уродился проводником между мирами, а мы чувствуем, когда кто-то пытается пролезть, куда не следует. Такое возмущение в тканях границы сложно было не заметить. Я нашел ее. И вдруг выяснилось, что нам нужно одно и то же. Использовать ее было так просто. Но она помогла мне проверить, насколько ты дорога ему. Ты бы видела, как он мучился весь тот месяц, что ты его не помнила. А потом он поцеловал тебя, и к тебе вернулась память.

— Это я поцеловала, — ни на что особо не надеясь, попыталась возразить Василиса. — Память вернулась, потому что это я люблю его.

— Нет, — покачал головой Леший. — Зелье в яблоке было под условием. Это он должен был любить тебя, чтобы поцелуй сработал. Марья была в ярости. Ее и так было непросто сдерживать. И она решила действовать самостоятельно, не дожидаясь моих инструкций. За что и поплатилась. А ведь у нее был такой чудесный шанс убить тебя, а она его не использовала. Жаль, тогда я смог бы куда дольше наслаждаться муками Кощея, нежели смогу теперь… Нам сюда.

Леший прошел сквозь кусты, и тело Василисы шагнуло за ним, царапаясь о ветки. Но Василиса не обратила на это внимания, потому что они достигли конца их пути. Прямо за кустами стояла покосившаяся избушка. Та самая, в которой жили убитая Марьей ведьма и Агата с Демьяном.

— Ну вот и все, — устало вздохнул Леший. — Идем внутрь. Нет, погоди.

Он остановился и поднял из травы увесистый камень. Внимательно осмотрел его, удовлетворился находкой и сунул в карман.

— Вот теперь идем.

Внутри давно нетопленной избушки было сыро и холодно, и Василиса бы поежилась, если могла. Леший, кажется, этого не заметил.

— Садись, — предложил он, кивая на лавку у окна. — В ногах правда нет. Да и я присяду, пожалуй. Вот здесь для нас с тобой все и закончится. Странно, правда?

И тут он снова дрогнул, и его внешность вновь поменялась. Теперь перед Василисой стоял старик. Коротко стриженные волосы его были абсолютно серы от седины, лицо покрывали морщины, руки пошли пигментными пятнами, и ногти на них больше напоминали когти. А глаза у него были по-волчьи желтыми. Он тяжело опустился на вторую лавку и оперся локтями на стол.

— Устал от всех своих личин, — хрипло пояснил он Василисе. — Хочу умереть в родном теле. Мне было тридцать, когда мы с Софой пришли к Кощею… Я и не думал прожить так долго. Но желание отомстить придало мне сил. Судьба была ко мне справедлива.

— Он убьет тебя… — снова повторила Василиса.

Она начала терять веру в то, что Кощей успеет. Прошло слишком много времени, а его все не было, и это могло означать лишь одно: по какой-то причине, скорее всего по той же, что молчало кольцо, он не мог напасть на ее след. А значит, он не придет. И вот теперь ей стало по-настоящему страшно. Так, как не было в землянке Марьи. Марья была сумасшедшей. Ей нравилось красоваться, она ждала зрителей. Леший действовал планомерно и явно собирался привести свой план в исполнение до того, как явится тот, кто сможет ему помешать.

— Да убьет, — кивнул Леший. — И тем самым принесет мне долгожданный покой. А напоследок перед смертью в награду за все мои страдания я увижу его лицо. Я хочу, чтобы он мучился. Так же сильно, как я. Но мне повезло, и я смертен, а он пронесет свою вину через столетия и никогда не сможет забыться вечным сном. Каждый день на протяжении этих трех веков я переживал пытку, представляя, что сделал все иначе. Что вернул Софу домой сразу после нашего с ней разговора у костра. А потом стал наведываться к ней. И может быть она бы полюбила меня. Я бы показал ей весь мир. Дал бы ей все, о чем она мечтала… Она хотела в море… Кощею придется мучиться невозможностью изменить прошлое куда дольше, чем три века, — жестко закончил он. — Кстати, ты не хочешь покричать? Позвать его? Может быть проклясть за то, что тебе придется умереть из-за него?

— Нет, — выдохнула Василиса.

Она не предаст. Даже так — не предаст.

— Жаль, — вздохнул Леший. — Но это не так важно. Я скажу ему, что так и было. Добавим в его ночные кошмары остроты. Ну да ладно, хватит вести беседы. Пора заканчивать.

Он вынул из кармана небольшие карманные часы, положил их на стол, а следом достал камень, который подобрал на болоте.

— Видишь ли, — сказал он, нежно погладив часы по корпусу, — как я и говорил, долгие годы я потратил на то, чтобы придумать способ лишить Кощея силы. Результатом моих поисков стало обнаружение артефактов, способных как блокировать магию, так и скрывать ее. Они хранились в артехранилище Лебеди, и мне было непросто до них добраться. Пришлось получить должность главного Хранителя. Ох, Лебедь… Она несчастная одинокая женщина, чьи дети слишком заняты дележом трона, который им вряд ли когда-то достанется, а у Гвидона, которого она любит на удивление сильно до сих пор, всегда есть десятки дел, куда более важных, нежели общение с женой. Было легко получить ее расположение. Обратиться к ней в нужный момент. Пару раз удачно пошутить. И вот ты уже приглашен на чай. Ей просто хотелось, чтобы ее слушали и чтобы ей отвечали, на как царице, а как человеку, и ради возможности иметь друга она многое предпочла не замечать. Но я опять сбился. Вот эти часики не позволяют твоему мужу найти меня и тебя тоже, пока я рядом. А еще они не дают твоему кольцу почувствовать во мне врага. Я проверил их тогда, на ужине. Остановил на мгновение, и кольцо учуяло мои намерения. Я видел, как ты вздрогнула. Но больше они мне не нужны.

И Леший с размаху опустил на часы камень. Их корпус раскололся, и в этот же момент обручальное кольцо обожгло Василисе палец. Обожгло куда сильнее, чем когда ее похитила Марья. Василиса вскрикнула, и Леший довольно улыбнулся.

— Он ведь тоже почувствовал, да? И вот теперь он придет. Но будет поздно. Нам с тобой пора прощаться, Василиса. Не бойся сильно. Тебе не будет больно. Я хочу, чтобы мучился он, а не ты. Ты просто уснешь.

Страх подступил к горлу волной тошноты.

— Усну? — повторила она.

— Да, — кивнул Леший. — Для начала.

Он тяжело встал и направился к ней. Василиса попыталась отклониться, сделать хоть что-то, но путы держали надежно.

— Кош, — прошептала она, все-таки не удержавшись, и почувствовала, как по лицу потекли слезы. Он не успел. В этот раз он ее не спас.

Волк положил ладонь ей на глаза. Василиса знала, что будет дальше. Кощей делал так иногда, когда ее мучили кошмары или бессонница. Но делал всегда с ее разрешения. Темная запрещенная магия. Глубокий непрерывный сон, и лишь тот, кто его наслал, решал, сколько он продлится. Но Кощею она доверяла.

— Кош, — снова шепнула она, а потом мир погрузился во тьму.

***

Смерть Кощей почуял еще на подлете.

«Болота, — сказал он себе, — это просто болота. Здесь все пропитано смертью».

За те полтора часа, что прошли между моментом, когда он не обнаружил во дворе Отдела безопасности Василису, и Варвара сказала ему, что она ушла, причем ушла с ним, и моментом, когда его обручальное кольцо подало сигнал об опасности и ему наконец удалось установить ее местонахождение, он едва не сошел с ума. И теперь отметал все доводы рассудка, утверждавшие, что он не успел. Он не мог не успеть.

Кощей опустился возле избушки, перекинувшись так, что земли коснулись уже человеческие ноги, выхватил из воздуха Кладенец и ворвался внутрь.

Увиденное вышибло дух.

Василиса лежала на лавке, и крови вокруг было столько, что в произошедшем не могло возникнуть сомнений. Но он все равно не поверил. Преодолел расстояние до тела, наклонился и всмотрелся в пепельно-белое лицо. Нет, решил Кощей. Просто морок. Это не могла быть Василиса. Ведь разве могло это лицо — эта маска — принадлежать ей?

Кощей опустил взгляд ниже. Шею пересекали рваные раны, больше всего похожие на следы от клыков. Это из них вытекла кровь.

— Немного неаккуратно получилось, видимо, порвал сонную артерию, — раздался спокойный голос сзади.

Кощей оглянулся. Возле двери стоял старик. Он дернул носом и понял: оборотень. И только потом увидел, что его одежда тоже перепачкана кровью.

— Она звала тебя, потом проклинала, — радостно добавил старик. — Ей было очень страшно. А что же ты, разве не узнаешь меня? — нахмурился он. — Ну же, напряги память! Впрочем, мы давно не виделись…

Не виделись? Разве он встречался с ним когда-то? Происходящее воспринималось будто через мутное стекло. И внезапно пронзило догадкой: это он украл Василису… Кощей взмахнул мечом и приставил клинок к горлу старика.

— Где она? — взревел он. — Где моя жена?

Старик оскалился, а потом хрипло рассмеялся.

— Даже лучше, чем я думал, — довольно сказал он. — Вот она, твоя жена, забирай коли она тебе так важна, чтобы не лежала тут.

Что-то в этой фразе показалось Кощею знакомым, но сейчас он не был способен рассуждать. Меч в его руке дрогнул. Он запретил себе оборачиваться и смотреть на тело. Морок! Всего лишь морок! Настоящая Василиса жива, и он найдет ее, и…

— На кольцо свое глянь, — предложил старик.

Взгляд Кощея метнулся к обручальному кольцу прежде, чем он успел себя остановить. Серебро ободка на пальце было абсолютно черным.

Нет. Неправда. Все равно неправда…

Потому что если это правда…

— Я надеялся, что ты припомнишь, но видимо, сейчас ты не способен думать связно, — недовольно вздохнул старик. — Ну что же ты, Кощей, мой старый друг. Не узнал щенка, которого выбросил за ворота своего замка? Я сделал так, как ты просил: до последнего не попадался тебе на глаза.

И сквозь пелену страха и отчаяния прорезалось старое туманное воспоминание.

— Слав? — сощурился Кощей.

— Он самый, — кивнул оборотень. — Ты же не думал, что я забыл.

Не думал… А разве он думал о нем когда-нибудь? Нет, он больше о нем не вспоминал. Слишком много воспоминаний пришли разом, стоило ему надеть перстень. Они затмили только что содеянное. Не вспомнил он и тогда, когда Сокол продемонстрировал ему клок волчьей шерсти. И это стоило Василисе… Нет.

— Та девчонка… — понял Кощей. — Это из-за нее…

Ему казалось, что мир вокруг рушится, разваливается на мелкие осколки, и он был в самом эпицентре, и острые края вонзались в него. Нужно было что-то сделать. Ему нужно было спасти Василису. Разумеется, это еще было возможно. Но для этого нужно было собраться с мыслями, а это никак не получалось, потому что он знал, что начни он мыслить трезво, и придет осознание того, что… Нет!

— Да, — ответил Волк, тем самым ему возразив, пусть и не узнав о том. — Ту девчонку звали Софьей, но тебя вряд ли волновали такие мелочи. Каковы ощущения, Кощей? Я могу поведать о своих. Я так ждал этого… Я убил твою жену. Я. Но прежде все ей рассказал, и она знала, что умирает из-за тебя.

— Нет!

Кощей замахнулся мечом и обрушил его на Волка, целясь в шею, но тот неожиданно перехватил клинок, пальцы судорожно сжали лезвие.

— Знаешь ли ты, что испытывает человек, когда ему в горло вонзаются волчьи клыки… — прохрипел Слав.

Волк взялся за лезвие второй рукой. Кощей взревел и усилил нажим, тоже ухватился за клинок. Слав не удержался и упал на пол, Кощей приземлился сверху, и меч все же оказался поперек горла Волка.

Слав рассмеялся сквозь стиснутые зубы.

— Она кричала… — процедил он, с трудом дыша. — Так громко… А ты не успел… Ты не спас ее…

Кощей сам создал Кладенец, и он был послушен ему. Но лезвие все равно пропороло ладонь, когда он надавил сильнее. Клинок коснулся кожи на шее Волка, и его лицо озарила безумная радость.

— Отомщена, — прорычал он, а потом резко разжал пальцы, и Кладенец вошел ему в шею, отсекая голову. Она откатилась на бок, и на губах умершего навсегда застыла улыбка.

Несколько мгновений Кощей просто смотрел на Волка. Затем встал. Перевел взгляд на испачканный в крови меч, вытер его о штанину, провернул рукоятью в воздухе, и тот исчез.

А потом он повернулся к лавке, на которой лежала Василиса, подошел ближе. Ноги подкосились, он упал рядом с нею на колени. Ему казалось, что все вокруг было в ее крови. Слишком много.

Это была она. Он мог врать себе сколько угодно, но это была она.

— Василиса, — позвал Кощей, словно это правда могло помочь.

Но она ведь просыпалась по утрам, когда он будил ее. Нехотя, но просыпалась. Так может и в этот раз…

Непослушными, сведенными судорогой пальцами Кощей погладил её по волосам, а потом аккуратно поднял с пола перепачканную в алом косу и уложил рядом с нею на лавку. Прикусил губу и прокусил, вонзил зубы глубже, но эта боль не помогала справиться с тем, что сейчас норовило вырваться и разорвать его изнутри. Он задыхался в попытке не дать себе осознать произошедшее до конца, и чувствовал, что проигрывает.

…Она была такой грустной сегодня с утра, после их вчерашней ссоры. Он поставил перед ней чашку с кофе, а она сделала всего пару глотков. Но он был слишком раздражен, чтобы нормально помириться. Его злило ее нежелание понять, что все, что он делает, он делает ради нее, что это их единственный шанс. А теперь все это вдруг стало выглядеть совсем иначе. И как он надеялся сделать для нее лучше, если ей не нужно было такое лучше?

— Я больше никогда не буду с тобой спорить, — хрипло выдохнул Кощей. — Мы сделаем так, как ты захочешь. Дождемся, когда Настасья поправится. И не станем забирать Демьяна в Навь. Я что-нибудь придумаю. Василиса…

Сколько раз он почти потерял ее за последние месяцы? Но ведь каждый раз в последний миг она возвращалась к нему. Так почему сейчас не может случиться так же? Она не могла уйти насовсем. Не после всего. Не теперь, когда она стала частью его…

Боги, а ведь ей и правда было страшно. Не могло не быть. А его не было рядом. Он должен был разбудить ее и утешить. Уверить, что теперь она в безопасности, что он убил Волка, что все закончилось…

— Ну проснись же! — взмолился он.

Что-то обожгло глаза. Слезы. Сколько сотен лет назад он плакал в последний раз?

Он мог заставить ее открыть глаза. Он был некромантом. И снова провалиться в эту синь, пусть и подернутую уже белесой пленкой…

Нет.

Нет! Нет! Нет!

Она должна была жить! По-настоящему жить!

Любой ценой. Он сказал, что защитит ее любой ценой.

Он был Кощеем Бессмертным, самым могущественным колдуном в трех мирах, и неужели ему не дано было обойти смерть?

Ладонь все еще кровоточила, и горячая кровь капала на пол, смешиваясь с уже засохшей кровью Василисы. Прямо ею Кощей начертил на полу руну призыва. С трудом зашевелил пересохшими губами, плетя заговор.

— Чернобог… Взываю…

Один раз у него уже получилось призвать его. Значит, выйдет и в этот. И неважно, что именно Чернобог потребует взамен. Неважно, сколькими жизнями ему придется расплатиться за ее жизнь. И неважно, что после этого она откажется даже смотреть на него. Но она будет жить.

Это не Волк убил ее. Ее убило его — Кощея — прошлое. Вся ее кровь была на его руках. И он же все исправит.

— Взываю! — взревел Кощей, вкладывая в свой призыв всю силу, что у него была. Руна на полу просияла рубиновым светом и померкла.

— Не зови брата, он не придет, — снова раздался голос позади Кощея. — Сегодня моя очередь говорить с тобой.