И чем все закончилось.

триста лет назад где-то в Тридевятом

В этот раз Софья беременна не была. Но это ее не спасало. Десять с половиной лет назад Волк предсказал, что придет день, и от былой ее красоты не останется и следа. Теперь ему казалось, что те мысли были не пророчеством, а проклятьем. Он смотрел на высохшую женщину, которой было всего двадцать шесть лет, и едва мог поверить, что это все та же девочка, что когда-то беседовала с ним у костра. Только глаза и остались. Глубокие карие глаза, смотревшие на него сейчас спокойно и решительно. Ее взгляд пугал. Три года Волк представлял себе эту встречу, но реальность не совпала ни с одной из его фантазий.

— Ты позвала меня… — неуверенно начал он.

— Позвала, — кивнула она. — Я решила покончить со всем этим. Но потом подумала, а вдруг у меня все же остался шанс, а я его не использую. И я рассудила, что нужно спросить тебя еще раз…

— Покончить? — нахмурился Волк.

— Да, наложить на себя руки, — улыбнулась царица. — Ну что ты так побледнел? Неужто еще пугает тебя чужая смерть? Неужто хоть что-то она для тебя значит?

— Софа…

Что за страшный сон? Может, и правда спит он? Должно быть, потому что не могла же она впрямь…

— Я тебе не дам, — произнес он, и сам испугался того, как хрипло прозвучал его голос.

— И что ты сделаешь? — наклонила голову Софья, посмотрела на него с любопытством.

Что с ней стало за те три года, что они не виделись? Что ее муж с ней сотворил? Или это не он…

— Я ему скажу. Пусть представит к тебе охрану, пусть…

— Ммм, — протянула она. — До этого просто в клетке жила, а теперь еще и под надзором денно и нощно буду.

— Софа…

— Не перебивай, — нахмурилась Софья, и в голосе ее Волк услышал нотки, которых раньше не было — холодные, словно железо, и колючие, будто наконечники от стрел. — Я предлагаю сделку, — продолжила она. — Ты хотел, чтобы я была твоей, и я буду, если ты отведешь меня в Кощеев замок и покажешь, где он хранит свои артефакты. Твой ответ, Слав.

— Софа… — начал было Волк, но оборвал себя, увидев, как заледенел ее взгляд.

— Да или нет, Слав? Я нужна тебе еще хотя бы на одну ночь, или такую ты меня теперь и даром не возьмешь?

— Прекрати! — взмолился он. — О чем ты? Давай поговорим. Расскажи мне…

— Я зря позвала, — подытожила Софья и развернулась, чтобы уйти.

— Нет! — закричал Волк. — Но как же ты не понимаешь, это слишком опасно!

— А что, Кощей уже вернулся? — обернулась она.

— Я не знаю точно, но…

— Его никто не видел десять лет! — воскликнула царица. — Все те десять лет, что я здесь, хотя давно могла бы быть свободна! С чего ты взял, что он объявится в замке теперь? Отведи меня туда, я найду шкатулку и найду способ пересечь границу без разрешения этой вашей Лебеди. А если нет, уйду в этот ваш Лес, и ты сможешь приходить ко мне так часто, как сам того пожелаешь. Ну же, Слав! Это ты привел меня сюда! Ты украл меня! Посмотри же, во что я превратилась!

— Софа…

Она еще могла стать прежней, он верил. Просто дать ей отдохнуть. Ее бы и правда в Лес. Лес сам по себе умел целить, и не только физические раны, но и душевные. Но чтобы черпать из него силу, нужно было быть магом. Да и не могли люди удержаться в нем.

— Софа…

— Моя смерть будет на твоей совести, — процедила она, а потом добавила, едва шевельнув губами, так тихо, что мог расслышать разве что оборотень. — А я так и не вышла в море…

Волк закрыл глаза. К Горынычу все. Он обрек на страдания единственную женщину, что сумел полюбить. Как он будет жить, если она и правда покончит с собой? А она ведь решится… Она уже все решила… Нет. Хватит с нее. Хватит с них обоих.

Слав сделал шаг назад, перекатился, оборачиваясь зверем.

— Садись, — рыкнул он. — Держись за шерсть и держись крепко. Если боишься, закрой глаза.

Софья не стала закрывать глаза. Наоборот, смеялась от восторга всю дорогу. Не испугалась, и когда Волк неожиданно нырнул в заметную лишь проводникам прорезь между тканью миров и выпрыгнул уже в Нави, оказавшись под темно-серым небом в обманчиво мертвой тишине среди темных махин деревьев.

— Быстрее! — в исступлении выдохнула Софья ему в шерсть. — Быстрее же!

И он побежал так быстро, как не бегал еще никогда.

Кощеев замок встретил их холодом и тишиной. И сразу было видно, что хозяин давно не появлялся в своих владениях.

— Как думаешь, куда он пропал? — шепотом спросила Софа, широко раскрытыми глазами оглядывая сводчатые потолки коридора, по которому они шли.

Слабый терпкий запах ее страха мешался с куда более острым запахом ее возбуждения. И было что-то нездоровое в лихорадочном блеске ее глаз и в порывистых движениях.

— Никто не знает, — так же шепотом ответил Слав.

Секретный ход к лестнице, ведущей в подземелья, он нашел довольно быстро. Оттуда так и разило магией, а Волк был чуток к разного рода секретам и тайнам, ощущал их за версту и всегда знал, как их выведать. Спускаясь по крутой лестнице, Софья то и дело принималась тихонько посмеиваться. Волк пару раз протянул ей руку, но она не приняла. Он освещал ей путь зажженным факелом и с нарастающей болью смотрел на то, как огонь высвечивает безумие в ее глазах. И не мог понять, зачем тянул столько лет. Только потому, что она принадлежала не ему? Почему ему ни разу не пришла в голову мысль, что она могла бы принадлежать самой себе?

Огромные двери были приотворены. В заставленной постаментами зале было холодно, темно и сыро.

— Не трогай ничего, — прошептал Волк. — Не прикасайся, пока я не проверю на магические ловушки.

— Нам нужна только шкатулка, — возразила Софья, окинув безразличным взглядом ряды артефактов, за которые Лебедь, Волк был в этом уверен, многое бы отдала. А может быть не дала бы ничего, постаравшись отнять силой: всем было известно, как глубока неприязнь царицы к Кощею.

— Тогда ищем шкатулку.

Однако сделать это оказалось не так просто. Они бродили среди постаментов, и Волк то и дело принимался оглядываться. Все его инстинкты требовали немедленно уходить, и он не мог понять, почему, ведь охранной магии он не чувствовал. Наверное, с тех пор как Кощей исчез, некому было подпитывать охранные заклятья, и они истлели.

— Вот она! — внезапно воскликнула Софья. — Вот же!

Волк бросился к ней. Софья стояла возле простой грубо сколоченной деревянной шкатулки, не смея приблизиться. Вся ее свобода была на расстоянии вытянутой руки!

— Проверяй скорее! Ну же, Слав, — взмолилась она.

Волк склонился над шкатулкой, пытаясь разглядеть нити заклинаний, и ничего не увидел. Но это не успокаивало. Он нутром чуял: зря они сюда пришли. Хотелось верить, что это связано лишь с тем, что он точно знал: то, что столько пролежало в Нави, не могло принести счастья. Но в подобных вещах Волк не привык себя обманывать. Дело было не только в этом.

— Ну? — повторила Софья. Взглянула ему в глаза. В них было столько надежды. Он не мог ей соврать.

— Можешь взять, — ответил он, стиснув зубы от ощущения, что они совершают страшную ошибку.

Софья протянула вперед дрожащие руки, благоговейно коснулась пальцами крышки, а потом схватила шкатулку и прижала к себе. Она тяжело дышала, словно долго бежала, и за чернотой зрачка не видно было радужки. Попыталась открыть и не смогла, словно крышка была прибита к стенкам намертво.

— Так-так-так, — раздалось вдруг эхом над сводами зала, и Волк с Софьей замерли. — Вижу, гости решили не дожидаться хозяина и развлечь себя самостоятельно. Но я, пожалуй, все же присоединюсь к веселью.

Чувствуя, как шевелятся от ужаса волосы на затылке, Волк обернулся. Медленно, словно прорастая из теней, клубящихся за его спиной, к ним шел Кощей. И даже сквозь пелену страха Волк не смог не отметить, как сильно изменился хозяин Нави и как плохо он выглядел. Резко постарел, черные волосы, до этого много веков не знавшие седины, мерцали серебристыми прядями, одежда висела на нем, словно под ней и впрямь остался скелет. Движения его были тяжелы, и было видно, что каждый шаг давался ему с трудом. Пахло кровью. Волк ощутил ее резкий пряный запах даже на таком расстоянии. Кощей поднял руку, и Слав увидел, что запястье у него обмотано какой-то тряпкой, насквозь мокрой и красной… С тряпки капало. Со вторым запястьем творилось то же.

Но даже несмотря на то, что Кощей выглядел так, будто находился на грани смерти, Волк не питал иллюзий. Они попались. Попались в последнем месте, где это стоило сделать.

Кощей не дошел до них шагов десять, остановился.

— Хороший выбор, — уважительно кивнул он, глядя на шкатулку в руках Софьи. — А как вам все остальное? И где же ваша тележка? Или может быть во дворе стоит телега? Как будете увозить ворованное? Тут много, на спине не унесешь.

В голове Волка стремительно мелькали один за другим планы побега. Но каждый он отметал, потому что каждый из них означал бы — бросить Софу. Одному у него был шанс сбежать от Кощея. С Софой на спине — нет.

— Ну что ж вы остановились? — притворно удивился Кощей. Пересохшие губы растянулись в подобии улыбки, больше похожей на разрез. От этого движения нижняя губа в одном месте лопнула, и Кощей слизал языком кровь.

Волк напряг слух, пытаясь понять, откуда доносится барабанная дробь. Но это были не барабаны, это было сердце Софы.

— Что ж, поиграли и будет, — решил Кощей и резко выбросил руку вперед.

Шкатулка вылетела из рук женщины, со свистом пронеслась по воздуху и очутилась в цепких пальцах царя. Он откинул крышку, словно она и не была закрыта до этого, осмотрел содержимое, потом снова закрыл и поднял на них мертвые глаза.

— Нехорошо, — прошептал он, и шепот тысячу раз отразился от невидимых стен и зашелестел по залу, становясь громче, вместо того, чтобы затихнуть.

«Нехорошо, нехорошо, нехорошо»…

— Но сегодня я слишком устал, — продолжил Кощей, — а ты мой старый знакомый, Слав, и я накажу только одного из вас. Выбирайте сами, кого.

Волк сглотнул и, наконец, посмотрел на Софу. Та смотрела на Кощея широко распахнутыми глазами, но в них был не ужас. В них была боль, ведь у нее отобрали то, за чем она так долго шла.

— Но прежде чем ты решишь пожертвовать собой, — усмехнулся Кощей, снова обращаясь к Волку, — было бы правильным сообщить тебе, о каком наказании идет речь. Тебе ведь это нравится, Слав, обращаться, перекидываться… А мне нравятся мои артефакты. Будет справедливо, если взамен того, что ты едва не украл у меня, я украду то, что дорого тебе.

«Бежать, — мелькнуло в сознании. — Бежать!»

— Она или ты? — гулко спросил Кощей, и Волк понял, что игры закончились.

— Давай договоримся, — прохрипел он.

— Поторопись с выбором, пока я не сделал его за тебя, — нахмурился Кощей.

— Слав… — раздался срывающийся шепот за его спиной. Он не стал оборачиваться. Как бы он посмотрел ей в глаза?

— Магические кандалы, — сказал Кощей. — Пожизненные.

«Нет», — произнес Волк одними губами прежде, чем сумел остановить себя. Он не собирался этого говорить. Не хотел даже этого думать. Но Кощей уже увидел и снова изобразил улыбку.

— Что ж, ты сделал свой выбор.

— Нет! — воскликнул Волк.

— Нет! — вдруг раздался жуткий, отчаянный вопль, и Волк все же обернулся, пронзенный им. Софа стояла на коленях и из ее широко распахнутых глаз текли крупные слезы.

— Это ненадолго… — вздохнул Кощей, переводя на нее усталый измученный взгляд. — И чего вам, женщинам, неймется? Почему всегда хочется большего? Я дал ей все… Любая ее прихоть исполнялась мгновенно… Но нет, ей было мало… мало… — и произнес звенящим шепотом, в который вложил силу. — Поди сюда.

Софья вздрогнула, словно ее ударили, и поднялась с колен. Пошла по направлению к Кощею. На ее лицо отразилось мучительное сопротивление, но она ничего не могла поделать с тем, что влекло ее вперед.

— Кощей, подожди! — закричал Волк.

— Это ты подожди нас на свежем воздухе, — бросил Кощей и небрежно махнул ладонью.

Неведомая сила подхватила Волка и понесла из залы, особо не церемонясь и не защищая от ударов. Он пролетел лестницу и коридоры, а потом его выбросило из замка, и двери захлопнулись. Волк бросился на них, застучал, но это было все равно, что пытаться заставить раскрыться перед ним скалу. Впрочем, ждать пришлось недолго. Совсем скоро двери снова распахнулись, являя взору хозяина этого места и царицу. Софья стояла рядом с Кощеем совершенно спокойная и вроде как невредимая, и на какой-то миг Волк поверил, что все обошлось.

— Забирай ее, — сказал Кощей.

Волк вцепился в Софью взглядом. Но отчего-то она даже не пошевелилась.

— Иди же к нему! — гаркнул Кощей, не дождавшись, когда хоть кто-нибудь сделает шаг.

И Софья пошла. Смотря вперед и слегка покачиваясь, словно во сне. Безвольная и послушная как заводная кукла. Она подошла совсем близко к Волку и остановилась. Он взглянул ей в лицо и ощутил, как умерло все внутри. У нее было совершенно пустое лицо, совершенно пустые глаза. В этом теле больше не было его Софы.

— Что ты с ней сделал? — прошептал он.

— Забрал самое ценное, как она едва не забрала у меня, — выплюнул Кощей. — И коли она тебе так важна, уж отведи ее туда, где взял, чтобы не слонялась тут. Передай всем, что так будет с каждым, кто придет сюда. И не попадайся мне больше, щенок.

Кощей сделал шаг назад, и двери захлопнулись, подняв облако пыли и скрыв своего хозяина. Волк упал перед Софьей на колени, обнял за ноги и завыл. Она не обратила внимания. Так и осталась стоять, глядя куда-то вдаль: теперь уже спокойная и ничем не омраченная. Навсегда…

А в подземельях своего замка Кощей поставил шкатулку обратно на пьедестал, провел пальцами по крышке с неровно вырезанной ножиком картинкой. Елочка и человечек рядом.

«Смотри, мама, это ты в лесу…»

Открыл. Внутри лежали перстни и кольца с камнями. Совсем дешевые — их мать могла позволить себе купить и несколько за раз, и те, что были подороже, например тот, что всегда нравился ему больше всех — с черным морионом. Но сейчас его интересовал только один простенький перстенек с голубой искоркой внутри прозрачного белого камня. Кощей достал его, покрутил в пальцах, взвесил на ладони. А потом надел на мизинец.