Часть 12

В салоне авто стояла кромешная тишина, звенящая в ушах. Руки, прикрывающие оголенные участки тела, порядком онемели и основательно продрогли. Радовало лишь одно — до моей квартиры оставалось всего ничего, лишь парочка кварталов.

Со стороны босса, куда я старательно не глядела, раздались шуршащие звуки, а после он без единого слова положил мне на колени нечто холодное и скользкое. Нахмурившись, я опустила взгляд и охнула:

— Это… Моя сумка!

Против воли на губах появилась удивленная улыбка. Потерять личные данные в Америке — все равно что потерять себя. Буквально выкинуть заживо на помойку.

Откинувшись на спинку сидения, Шульц сцепил руки на груди и разглядывал меня так внимательно, будто проводил рентген. И непонятно, чего в его темных глазах было больше: недовольства этой моей наготой или… Или он красочно представлял, как наказал бы меня у себя в пентхаусе.

— Тут все на месте, — расстегнув замок, я на скорую руку проверила ее содержимое: кредитки, ключи, сотовый, документы и даже наличку. — Невероятно, я ведь потеряла ее в клубе… Как так случилось?

Босс и бровью не повел, пока разговорившийся водитель вдруг эмоционально ни выдал:

— Мы очень старались для вас, мисс Браун. Много людей занимались поисками сумки и едва ли не из рук вырвали… Банда карманников уже рассортировывала ее содержимое для ломбарда.

Я озадаченно посмотрела на Шульца, который мгновенно нахмурился и послал предупреждающие сигналы Стэфану через зеркало. Тот закашлялся, побледнел и намертво захлопнул рот.

— Это была их самодеятельность, — раздражительно выплюнул он. — Не обольщайся.

На горизонте показался знакомый уютный пятиэтажный домик, где на втором этаже располагалась моя скромная однокомнатная квартира. Я снимала ее достаточно давно, с первого дня работы на компанию «Шульц Индастрис», и могла бы уже позволить себе нечто большее и комфортное. Возможно, даже купить что-то скромное на окраине города. Но расходы на содержание матери в частной психиатрической клинике этому не способствовали, а государственная больница напоминала больше пыточную. К тому же, в прошлом году мой «недо-отец» заболел в тюрьме раком. Совесть не позволила оставить его без лечения.

Стэфан, который явно прочувствовал мою неловкую ситуацию на себе, подъехал так близко к входной двери, что расстояние было не более метра. В этот раз его не особо заботила запрещенная парковка на проходной.

Моя рука неуверенно упала на ручку двери, в глазах потемнело от страха. Эмоции улеглись, и теперь я совершенно не представляла, как выйду на улицу полностью голой, будто какая-то эксгибиционистка. Кроме того, если управляющая дома застанет меня в таком виде, то обязательно подаст в суд, где я с позором и унижением проиграю.

— Выйди, — за моей спиной раздался холодный голос Щульца, заставивший вздрогнуть. Я поторопила себя, заставляя сбросить наваждение: «Еще пара минут — и ты будешь в своей уютной квартире. Всего каких-то пара минут»!

Опустив ручку, я поняла, что моя дверь заблокирована. Сердце упало в пятки.

— Стэфан, — более конкретно обратился Шульц. — Выйди.

Без единого вопроса водитель тут же поднялся и покинул салон, оставляя меня наедине с боссом. По спине прошли холодные мурашки, во рту почувствовался привкус желчи. Зажмурившись, что есть мочи я прикусила нижнюю губу и с ужасом ждала…

— Иди ко мне, — приказным тоном, выдохнул он… Так близко… Так чертовски близко, что горячее дыхание растрепало и без того взъерошенные ветром кудри.

Но я и не пошевелилась, будто приросла к месту. Тогда тяжело вздохнув, Шульц сжал мою талию и просто притянул к себе на колени. Мои ягодицы плотно упирались в ширинку брюк, отчетливо ощущая горячую плотность. Нервно поерзавши, я услышала сдавленное шипение, вибрациями исходящее откуда-то из груди босса, из самого нутра.

— Мне не нравится, что ты ходишь голой перед другими мужчинами, — одной рукой сжав мои скулы, Шульц заставил запрокинуть голову ему на плечо, пока вторая его рука медленно скользила по моей шее вниз к груди. — Мне не нравится, что ты мне перечишь.

Я до последнего держала «оборону», скрывая самые потаенные места. Но для Конрада мои усилия были чем-то сродни муравьиным, и он с легкостью достиг моей груди, так крепко и жадно сжимая ее, будто предъявлял на нее права.

— Сейчас мы поедем в пентхаус, — касаясь мочки горячими губами, он шипел мне на ухо вкрадчиво и тихо, пока нос щекотал щеку. Подушечки пальцев заигрывающе кружились вокруг соска, иногда сжимая его между пальцами и вытягивая вперед. — Завтра мои люди заберут из твоей квартиры вещи. — Мое дыхание сбилось, будто я пробежала, как минимум пять километров трусцой в гору. Чем активнее пыталась сдвинуться с места, тем плотнее становился бугорок под моими ягодицами, грозящий просто разорвать плотную ткань узких брюк. — Иначе тебя ждет наказание, Эмми. Все равно, все произойдет по-моему. Давай обойдемся малыми жертвами?

Слова застряли в глотке. Сказать боссу «нет» оказалось так же страшно, словно сладкоежке отказаться от шоколада и от тортиков. Мое сознание отчаянно противилось этому, не давая нарваться на неприятности. Но в тот момент я четко поняла, что больше не смогу выполнять все его требования. Не выдержу.

Ужас заслонил глаза темной пеленой, адреналин ударил в кровь, а голос охрип, когда я судорожно произнесла:

— Отпустите меня… Дайте мне уйти. Я с вами никуда не поеду!

Шульц замер и напрягся. С секунду помолчав, он крепко сжал мою шею, поворачивая ее к себе, заставляя посмотреть на него. В его черных, хитро суженных глазах, я видела свою погибель. И от одного представления грядущей участи кровь текла по венам быстрее.

— Хорошо, это всецело твой выбор, запомни, — улыбнувшись краешками губ, босс заставил меня вздрогнуть. В глубинах его глаз заблестел азарт. Это могло значить лишь одно: он что-то придумал. — Стэфан заберет тебя завтра в семь утра. Не опаздывай на работу.

— Но… Завтра ведь выходной, — попытавшись соскользнуть с колен, я ощутила, как усилилась его хватка.

— Нам нужно успеть выпустить в продажу смартфон до Майера, так что потребуется приложить много усилий… Помни про видео, Эмми, — предупредил тот, а после сделал нечто совершенно странное, вызывая горячую волну то ли страха, то ли стыда с неловкостью в каждой клеточке моего тела. Он жадно притянул меня к себе, зарываясь носом в растрепанные волосы, и втянул запах так глубоко, будто это была кокаиновая дорожка или ингалятор от астмы.

После Конрад просто разжал пальцы, а я так отчаянно вырвалась из машины, что совершенно не помню, как добралась на второй этаж. Одна рука скрывала грудь, сумка прикрывала то, что между бедер. На счастье, дворик был пуст, соседей и управляющей дома по дороге не встретилось. Словно все в этом мире было за меня!

Ближайшие два часа я кисла в ванной, смывая с себя все, что могло оставить Его след на моем теле. Запах, энергетика… Уже под утро, не в силах сомкнуть глаз, я вдруг четко для себя решила нечто пугающее больше, чем сам мой ужасный босс:

— Завра за ланчем при личной встрече я точно расскажу Ронни все, что происходит.

***

Руки были пристегнуты к кровати металлическими наручниками, натирали и больно сжимали кисти. Ноги внизу привязаны к высоким стойкам шелковыми лентами крепко-накрепко, широко расставлены. На мне был лишь крохотный гипюрный лиф, полностью прозрачный, оголяющий сосок, и высокие трусы из того же комплекта.

Оглянувшись по сторонам, я не представляла: где я, что здесь делаю и почему. Сознание плыло, комната виделась слабо. Как бы ни пыталась, не могла разглядеть ее очертаний даже немного.

Как вдруг дверь скрипнула, и все перестало быть важным. В кромешной тьме единственный луч света, будто из прожектора, падал исключительно на Него…

Голая грудь, открывающая моему взору идеальное мускулистое тело, где каждая мышца прорисовывалась, будто на древнеегипетской статуе; широкие плечи, массивные мускулы, по которым раскинулись выпуклые вены; темно-серые штаны были приспущены так низко, что, казалось, вот-вот просто скатятся вниз, оголяя то, что под тонкой тканью так четко выделялось между бедер.

Но… Я отчаянно не могла разглядеть его лица, как бы ни пыталось. Что-то смутно знакомое, будто мы где-то раньше встречались… Или нет? Мысль снова и снова ускользала…

— Ждала меня? — низкий бархатный голос отозвался импульсом по всему телу, оставаясь сладким томлением между бедер. Я хотела сжать ноги, загасить пламя, но не смогла — икры были по-прежнему связаны.

Он видел, как реагирует мое тело на один лишь его голос, и самодовольно улыбался, подходя все ближе и ближе. Будто хищник, поджидающий момент, чтобы напасть на добычу и разодрать ее в клочья.

Пока, наконец, не уперся в кровать. Его указательный палец нарочито небрежно скользнул ото лба до самых пяток, будто дразня меня и издеваясь.

— Ждала… — довольно констатировал, скалясь своими идеально белыми ровными зубами. В тот момент я поняла, что впервые видела, как Он так широко улыбается, легко и беззаботно.

— Прошу… — услышала я свой голос, хотя… Казалось, мои губы были закрыты? Или нет?

Но глаза Его потемнели, налились чем-то порочным, тягучим, вязким… Он хотел меня сильно, до скрежета зубов. Будто мир свелся к одному человеку, и все вокруг было уже совершенно неважным. Он хотел взять себя в руки, растянуть момент, боролся с внутренними демонами… А потом проиграл, сдался и просто бросился на постель, словно дикий дверь из запертой до сего момента клетки.

Его губы были везде: на моих шее, груди, животе… Мое белье и вовсе куда-то испарилось, будто растаяло в воздухе… А затем его язык нежно и осторожно очертил лоно, вызывая сорвавшийся с моих губ судорожный вздох.

— Нравится? — голос был таким мягким, нежным, обволакивающим, будто горячий имбирный чай в промозглый вечер. Он дарил тепло и мурашки счастья каждой клеточке тела, и я таяла… Таяла, как пломбир на испепеляющем солнце… Тогда он снова повторил, более требовательно и жестко: — Скажи, что тебе нравится, или я прекращу все это.

— Боже, да! Да… — губы заплетались, тело металось из стороны в сторону. Я хотела чувствовать его язык там, где не было еще ни одного мужчины… Хотела его так сильно, как никогда и никого прежде… — Мне нравится, только не останавливайся…

С диким рыком, смятым стоном он резко втянул губами мой клитор, вызывая громкий несдержанный стон. После его язык осторожно «зализал раны» и повторил все снова. Снова, снова и снова…

Из глаз текли слезы, тело сотрясалась в спазмах, приближая к чему-то невероятно приятному и мощному. Желая усилить наслаждение, мужчина ввел в меня два пальца, и у меня перед глазами заплясали сияющие звезды.

— Нет, — сорвалось с губ тихо и жалобно, но я знала — Он услышит. — Я хочу с тобой… Хочу тебя…