Часть 16

За годы работы с боссом я поняла одну главную вещь — он любит простоту и практичность. Ничего лишнего. Все по делу, но при этом по последнему слову техники и моды. Это касалось и убранства кабинета в частности. Ранее мне нравился сдержанный бело-золотистый мраморный пол, оттеняющий мрачный кабинет. Он будто сразу ставил гостя перед фактом, кто перед ними такой. «Здравствуй! — говорили темная мебель, отсутствие каких-либо украшений, огромное свободное пространство. — Я — Конрад Шульц».

Сейчас же, сгруппировавшись во время падения, я пыталась не думать о том, каким последствиями грозит эта «каменная красота». Слегка подогнув колени, я прикрыла лоб рукой, где-то краем сознания решив, что лучше заработать перелом, чем сотрясение мозга.

И все же падение получилось быстрым, словно одно крохотное мгновение, и… Чертовски болезненным. Сильнейшие импульсы разлетелись по телу, словно со скоростью света, заставляя непроизвольно застонать, прижимая к себе трясущуюся ногу. Пальцы руки практически не ощущались и не сгибались. Что-то подозрительно влажное заставило брюки клеш приклеиться к коленке.

Конрад опоздал лишь на секунду, и меня поразило, как он смог пересечь кабинет с такой скоростью? Словно дикая пантера на охоте… Ни говоря и слова, он молча наклонился ко мне, просканировав внимательным взглядом, а затем поднял на руки.

— Все нормально, — поджав губу, я старательно пыталась согнать слезы и натянуть безразличное выражение лица. Но сердце буквально вырывалось из груди, бешеное дыхание заставляло задыхаться, а боль продолжала пульсировать снова и снова.

Он ничего не сказал. Просто бережно удерживал меня под голову, будто я надколотая мраморная статуэтка. Вторая ладонь упиралась в ягодицы, будто там было ее истинное место. На самом же деле, как бы мне ни хотелось отряхнуться, напрашивалась вполне здравая мысль: «Конрад просто не хочет усугубить ситуацию с травмой». Так что, прикусив губу, я покорно молчала, благодаря мужчину лишь зато, что в его глазах нет и капли насмешки или издевательств, дескать: «Сама виновата».

В самом углу кабинета располагался темно-серый угловой диван. Босс разместил меня на нем так медленно и осторожно, что я даже не заметила, как его руки опустили меня на мягкую кожаную обивку. Затем сел прямо на стеклянный столик, заставляя тот подозрительно прогнуться и треснуть, и деловито осмотрел мою кисть.

— Болит? — он сделал несколько манипуляций, обращая особое внимание на покрасневшие места.

Я лишь сдавленно зашипела, сбивчиво произнеся:

— Терпимо.

Пока я с радостью подмечала, как возможность сгибать пальцы возвращается, Конрад резко спустился к моим брюкам и… двумя руками разорвал штанину прямо до внутренней части бедра.

— Это может быть перелом. — Не успела я распахнуть рот в полном недоумении, как мужчина холодно отчеканил: — Нужно подтвердить это или опровергнуть как можно быстрее. От этого зависит дальнейший план действий.

С удивлением и широко распахнутым ртом я внимательно наблюдала за тем, как Шульц деловито осматривает пострадавшую ногу. Это завораживало — он точно знал, что делать. Будто опытный доктор, проводящий рядовой осмотр изо дня в день… Конрад не паниковал, не нервничал, его спокойствие передавалось и мне. В какой-то момент его палец коснулся места воспаления, и тогда я зашипела, отвлекаясь от странных мыслей.

— Не похоже на перелом.

Стоило Шульцу снять мою туфлю с поломанным каблуком и, чтобы доказать свою теорию, коснуться пальцев ног, сминая их вверх-вниз, я вздрогнула и жадно втянула кислород, выдохнув протяжно распахнутыми губами. Даже когда мужчина пытался помочь, движения его отзывались страхом в моем теле, будто мышечная память. Конрад заметил это, но намеренно не подал вида, монотонно продолжив:

— Пальцы двигаются отлично. Это уже хорошо.

— Тогда я могу идти? — попытавшись двинуться с места, я ощутила, как не глядя Конрад положил мне на живот свою ладонь, мягко пригвождая к месту. От его касания тело знакомо парализовало.

— Нет, — отрицательно качнув головой, он каким-то образом задел сустав, едва дотрагиваясь ноги, вызывая ослепляющую вспышку боли. — Кроме ушиба, все напоминает сильное растяжение. Но если есть разрыв связки, будет еще гематома.

— Это же несерьезно? — напрягаясь, я пыталась считать по лицу мужчины хоть что-то, но он был привычно беспристрастен, холоден и сдержан. Лишь брови нахмурены чуть больше обычного, и губы сцеплены.

— Если нет разрыва — несерьезно, — резко повернувшись ко мне, он строго посмотрел в глаза, отчеканив по слогам: — Это проверит практикующий доктор, которого я сейчас вызову. До тех пор ты должна лежать смирно. Если, конечно, не хочешь, чтобы до конца жизни нога подкашивалась на ровном месте. — Он подцепил указательным пальцем любимые мною и уже бывшие шпильки и многозначительно приподнял бровь. — С этим тоже придется распрощаться.

Кратко кивнув, я недовольно поморщилась, отведя взгляд в сторону. Конрад достал из кармана сотовый и отдал краткий приказ привезти сюда его личного доктора из клиники современной медицины, которую сам же и проспонсировал. Как бы банально это и ни звучало…

Я упустила момент, когда Шульц поднялся с места и подошел настолько близко, что смог коснуться моей головы. Вскинув на него перепуганный взгляд, я видела недовольство в глубинах черных глаз и что-то еще… Будь это обычный человек, а не Конрад Шульц, сказала бы: волнение.

— Я хочу осмотреть твою голову, — кратко поставил перед фактом он, и я позволила ему продолжить начатое. Слишком уж сильно меня отвлекли новые грани эмоционального диапазона мужчины, с которым я работала бок о бок пять лет.

Его пальцы медленно скользили по волосам плавными массирующими движениями, невольно расслабляя тремор в теле. Только сейчас я заметила, как позорно дрожала мгновения назад.

«Это точно осмотр?» — возникла в голове мысль, с которой я тут же переключилась на вполне закономерный вопрос:

— Вы… доктор?

— Нет, медбрат, — хриплый бархатный голос дарил странное расслабление и уверенность, что все нормально, что я все еще смогу ходить. Будто некий странный гипноз… Это казалось настолько же удивительным, как и «новая» профессия босса. — На доктора учиться слишком долго. Я не планирую практиковаться в клинике и не вижу надобности тратить столько лет впустую.

— Но… — нахмурившись, я попыталась сбросить с себя наваждение, но затем пальцы мужчины достигли зоны на уровне ушей, и по телу прошла странная дрожь. — Я читала ваше личное дело, там нет ничего об этом. Кажется, вы лишь политолог и юрист.

«Лишь» звучало слишком самоуверенно в контексте данного предложения, если учесть, что большинство американцев не имеет и одного высшего образования. У босса их было целых два и оба закончены экстерном с наивысшим баллом.

— У меня много разных профессий, Эмми, — хмыкнул мужчина, спускаясь руками к шее. — Чтобы управлять людьми, нужно разбираться в том, что делаешь. Чем больше сфер освоишь, тем большего успеха сможешь достичь. Но я не обязан кому-то об этом докладывать и давать фору конкурентам.

— Резонно, — жадно втянув воздух, попыталась отогнать странное желание откинуть голову назад и прикрыть глаза. Шульц словно специально заговаривал мне зубы, отвлекая от ноющей боли в ноге. Кто бы мог подумать, что осмотр головы окажется чем-то настолько расслабляющим, словно часовая медитация? Давно бы уже испробовала на себе подобное.

Мне показалось, будто на какое-то крохотное, едва уловимое человеческому взгляду мгновение Шульц замешкался. Его пальцы достигли середины шеи, и дальше нужно было принять решение: идти дальше или прекращать. Я напряглась, возвращаясь в суровую реальность. Воспользоваться моим состоянием мужчине ничего не стоило. Это пять минут назад я боролась, пыталась сбежать. Сейчас же обессиленное, обездвиженное и расслабленное тело с разорванной штаниной лежало на диване, буквально крича: «Я готова!»