Часть 17

А затем Конрад отпрянул, будто моя кожа ударила его током или что-то вроде того.

— Я лично дам распоряжение охране в отношении доктора и позабочусь о новой одежде, — не поворачиваясь, он быстрым шагом направился прочь из кабинета, будто сбегая от чего-то. — Не шевелись, Браун.

— Босс, — когда он открыл дверь, я неловко окрикнула его, будучи практически уверенной, что он даже не остановится. Но Конрад замер, только так и не повернулся, лишь напрягся. — Прошу, принесите мою сумочку. Хочу решить пару вопросов. Буду… Буду очень вам благодарна…

Не прошло и пары минут, как рядом со мной легла сумка, а Шульц снова вышел вон, не сказав и слова. Действия его оставляли странный осадок, заставляя в напряжении ждать что-то… Чего-то, что покажет его истинное нутро.

— Эмс? — трубку Ронни поднял после первого же гудка, будто сидел прямо с телефоном. — Клянусь, милая… Собирался тебе звонить. Меня мучает то, как мы расстались. Прости, что вел себя так грубо. Жду не дождусь нашего вечера. Мы должны обсудить все… Все, что вскрылось сегодня.

— Милый, — тяжело вздохнув, я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза ушибленной рукой. Если не считать легкой боли от вращения кисти, все практически полностью восстановилось. — Я неудачно упала. Возможно это даже разрыв связки. Вряд ли в таком состояние у нас выйдет действительно романтический вечер. Не хочу разочаровывать твои представления обо мне.

Я пыталась оправдать свой странный внезапный порыв связать травму и отмену совместной ночевки. Каждая клеточка моего тела противилась встрече с Ронни, будто было в этом что-то неправильное. Он имел другую женщину, а, возможно, и женщин, а я продолжала работать с Шульцем, словно ничего не произошло. Теперь наш возможный брак с ним казался чем-то аморальным, полным ложных ожиданий. Кем мы будем дальше? Семьей, которая улыбается на публику, а за закрытыми дверьми прощает друг другу измены?

— Черт, как же так! — воскликнул он, а затем я вдруг услышала визг тормозов и сигналы мимо приезжающих машин. — Я сейчас же приеду к тебе… У меня как раз была деловая встреча в паре кварталов от «Шульц Индастрис».

От паники тело покрылось мурашками. Резко распахнув глаза, я встретилась взглядом с Конрадом. Он стоял прямо напротив дивана, словно чертово приведение.

— Не думаю, что это хорошая идея, — дрожащим голосом прошептала я, и Конрад едва заметно кивнул. Он одобрял.

— Лучше не придумаешь, — возразил Ронни, не понимающий всей серьезности ситуации. — Неделю назад ты делала мне гостевой пропуск, чтобы я помог тебе занести кипу бумаг в офис. Так вот, он еще действителен. Скоро буду, люблю тебя, Эмс.

Конрад прищурил глаза, глубоко вдохнул и немного наклонил голову набок.

— И я тебя, — по инерции пробормотала я, словно заведенный зайчик. Мысли мои были давно уже далеко от жениха. Будто все пространство занял Шульц со своей кровожадной, косой ухмылкой. Ровным счетом не обещающий ничего хорошего.

А затем он будто отряхнулся, сбрасывая с плеч что-то неважное. Я даже оробела от такой внезапной смены настроения.

— Доктор слегка задерживается, — кратко поставил меня в известность мужчина, после чего резко развернулся и направился к рабочему столу. — Мистер Грин запретил тебе любого рода передвижения до того, как поставит свой диагноз. Я разрешаю войти Рональду в мой кабинет.

Мне показалось, словно имя жениха далось Шульцу с особым трудом, будто буквы не хотели складываться в это «сложное» имя. Нахмурившись, я осторожно протянула:

— Могли бы мы поговорить с ним наедине?

Без колебаний, раздумий и прелюдий, Шульц коротко и ясно отрезал:

— Исключено.

И было в этом простом слове слишком много скрытого смысла. Будто он запрещал мне больше, чем мог позволить обычный босс своей подчинённой. Мне хотелось ответить ему что-то колкое, дать знать: я самостоятельный человек, а не продолжение его руки, которой можно управлять. Но в моем положении это было так же глупо, как если бы я бросилась сейчас же танцевать вальс.

Пока Конрад сосредоточенно заполнял договора, я нервно отбивала ноготками мелодию по стеклянному столу, ощущая странное волнение. Корпорация «Шульц Индастрис» насчитывала в себе сто пятьдесят этажей главного корпуса, и чем выше ты забирался — тем значительнее твой статус. Самый верхний этаж был полностью во власти Конрада, чтобы в любой момент босс мог с легкостью подняться на крышу, где его ждал личный вертолет для передвижений по городу.

Лишь избранные попадали в его кабинет. Лишь самым влиятельным людям Америки был открыт в него доступ. И теперь Шульц позволял Ронни войти в него, будто… Будто нет в этом ничего странного.

Настороженно поглядывая на босса, я изо всех сил пыталась разгадать его мотивы и была полностью уверена, что мужчина совершенно не замечает моего пристального взгляда.

— Если ты хочешь о чем-то спросить, спроси, — ровным тоном протянул мужчина, эхо его громогласного голоса разлилось по комнате, заставляя сердце волнительно затрепетать.

Немного подумав, я попыталась собрать мысли воедино, сформулировать что-то цельное, внятное, конструктивное.

— Прошу, — нервно сглотнув, я ощутила легкую дрожь, которую так и не смогла побороть. — Пусть Он не пострадает.

На секунду Шульц замер, будто мой вопрос попал в самую суть его планов. Будто я озвучила мысли, одолевавшие его в данную секунду. Затем он вскинул на меня задумчивый, немного удивленный взгляд и даже через огромное пространство, разделяющее нас, я почувствовала власть каждого сказанного им слова.

— Обещаю, Эмми.

Глаза наполнились слезами, а тело затрясло от бессилия. Подобный ответ мог значить лишь одно — он действительно что-то задумал. Снова решил за меня. Я открыла было рот, чтобы разразиться пламенной речь, а затем… Просто захлопнула его, отворачиваясь к стене, ощущая на себе прожигающий насквозь взгляд мужчины. Заставляющий вернуться к разговору с ним, вернуть ему мое внимание.

Телефон на столе Конрада завибрировал, и мужчина поднял трубку без единого звука, не удостаивая звонившего даже приветствия. Краем глаза я увидела, как он кивнул, а затем поднялся с места.

— Рон Харингтон направляется к кабинету, — ровно проговорил он, чеканя каждый шаг.

Я с безумно колотящимся сердцем проследила за его уверенной, властной походкой, с ужасом понимая одну простую вещь — он собирается открыть ему дверь! Когда раздался краткий неуверенный стук, Шульц расплылся в широкой приветливой улыбке, отчего моя челюсть едва не упала на пол.

— Добро пожаловать, мистер Харингтон! — доброжелательно протянул мужчина, протягивая Ронни руку. Жаль, я не увидела лица парня, но была полностью уверена, что даже мой жених впал в ступор. — Безумно рад, наконец, лично познакомиться с женихом моего личного секретаря.

— Гхм… — закашлявшись, Ронни начал мямлить что-то невнятное, заставляя мои щеки покрываться все более явным румянцем. Затем будто очнулся и едва не повис на руке босса. — О, боже! Я тоже так рад… Вы просто не представляете, как! Знакомство с вами — одно из самых невероятных событий в моей жизнь… До сих пор не верю, что вы позволили мне зайти прямо в ваш кабинет! Невероятно… А мне ведь даже никто не поверит!

«Одно из самых невероятных событий в моей жизни!» — остро врезалось в память, снова и снова повторяясь, как заезженная пластинка. «Когда я ответила ему «да», то получила меньше радости».

— Что вы, — продолжая играть странную, непонятную мне роль, бархатно протянул Конрад, широким размахом руки, наконец, предлагая Ронни войти внутрь. — Все, что касается Эмми Браун — в зоне моей личной ответственности.

Я поперхнулась воздухом и закашлялась. Конрад устраивал представление для моего жениха, но не для меня. «Зона ответственности» — вот, как назывались наши отношения последние дни.

Когда Ронни показался в кабинете, то его лицо казалось белее мела, а конечности заметно дрожали. Ладонь, которой он еще несколько секунд назад здоровался с боссом, все еще находилась в том же положении, будто одеревенела. Глаза ошалело бегали по кабинету, будто он попал в некий царственный храм. На меня он обратил внимание в последнюю очередь.

— Боже, Эмс! — оказавшись около дивана, Ронни застыл, как вкопанный, указывая подбородком на разорванную штанину. — Как такое могло произойти? Мы ведь виделись совсем недавно…

— Производственные травмы, — отмахнувшись здоровой рукой, я похлопала ею по месту на диване рядом с собой. — Садись, хочу сказать тебе кое-что лично.

Стараясь игнорировать то, как жестко смотрит на меня босс, все еще сохраняющий на губах обольстительную улыбку, я подтянула к себе за лацканы пиджака Ронни и хотела предупредить его о возможной опасности.

Но он заговорил первый:

— Боже, Эмс! Ты тут катаешься, как сыр в масле… Не понимаю, зачем тебе разрывать контракт с Шульцем! — он бросил странный и абсолютно нелепый взгляд на Шульца и зачем-то помахал ему рукой. — Великолепный мужчина… Никогда не думал, что он такой приятный, доброжелательный и… вообще! Удивительно, что его не испортили деньги и власть.

«Ты знаешь его несколько секунд!» — хотела было закричать удивленная я, но тут же прикусила язык. За все время пребывания в кабинете Ронни не поинтересовался всерьез мои здоровьем и самочувствием. Все его внимание сводилось к другому человеку. Человеку, на которого я жаловалась своему жениху постоянно, просила помощи.

— Почему бы тебе не жениться на Шульце? — себе под нос пробормотала я.

Ослепленный богатством и роскошью Ронни не сразу услышал меня, затем нехотя поморщился и переспросил:

— Ты что-то сказала, дорогая?

Что-то рухнуло внутри в тот момент. Нечто важное, скрепляющее меня и Рона Харингтона. Шаткая, ломкая лестница между нами треснула, обломки полетели прямо в пропасть. И я не была на него в обиде, отнюдь. Как можно винить человека за нелюбовь? Тем более, мы оба хотели одного — счастливую семью. Мы создавали иллюзию чего-то несуществующего. Словно играли постановку, будучи совершенно другими людьми…

Но недалеко стоял Конрад Шульц, и я отчаянно старалась изображать самого счастливого на свете человека. Будто все, что нужно мне для жизни, — это лишь он, мой жених. Будто я живу им, дышу…

— Говорю, — тяжело вздохнув, я натянула самую ослепляющую улыбку, на которую только была способна. — Я люблю тебя, малыш. Спасибо, что приехал. Поддержка родных людей всегда важна.

— Малыш, — оценив меня удивленным взглядом, Ронни зарделся. Его щеки горделиво залились румянцем, и некое самодовольство проскочило во взгляде. — Я тоже люблю тебя, ты же знаешь…

Резкими, нетерпеливыми шагами босс пересек комнату по направлению к мини-кухне. Даже не оборачиваясь, я знала, что он достал виски и налил себе полный стакан. Возможно, даже перелил через край… Затем махом осушил его и поставил на деревянный столик с таким грохотом, что прикрученная к нему кухонная стойка едва ли не рухнула.

— Почему мы вечно откладываем свадьбу? — голос был достаточно громким, чтобы каждое слово доходило до ушей Конрада. Но настолько, дабы мое маленькое шоу походило на правду. — Мне не терпится носить фамилию Харингтон. Эмми Харингтон… Разве звучит не великолепно, малыш?

Ронни бросил неловкий взгляд на Шульца, после чего невнятно протянул, долго подбирая нужные слова:

— Ты ведь хотела сперва разобраться с работой, чтобы потом мы смогли, наконец, осесть за городом…

— Неизвестно, как долго я буду «разбираться с работой», — пространно махнув рукой, я прижалась щекой к щеке Ронни, — Мне надоело ждать…

— Ну, раз так… — вконец растерявшийся мужчина почесал лоб, а затем торжественно провозгласил: — Тогда мы могли бы сделать это хоть завтра.

— Так быстро нашу заявку никто не примет, даже при условии твоих связей, — делано понуро проговорила я, вспоминая уровень влияния Конрада. Но было одно, над чем босс был вне власти. — Зато мы могли бы провести венчание хоть завтра! Как тебе идея?

Мне показалось, что-то хрустнуло. Бросив краткий взгляд на босса, я увидела остатки стакана в его руке и едва заметные капельки крови, оставшиеся на идеально чистой рубашке.

— Прекрасная мысль, Эмми, — без капли энтузиазма заявил жених, будто все это разумелось само собой. — Тогда сегодня ты ночуешь у меня, а завтра утром сразу отправимся в церковь.

— В первую, что попадаться на пути! — воскликнула я нарочито громко. Вряд ли Конрад будет ходить за мной попятам и не сможет всем церковнослужителям запретить проводить обряд, хоть и является постоянным спонсором многих храмов.

— И все же, — вернул меня в реальность Ронни, — Нужно подготовить мой костюм, твое платье… К тому же, обеспечить передвижение, ведь твоя нога повреждена. Я позабочусь об этом сегодня сам, сделаю тебе сюрприз.

— Ты прекрасный человек, Рон Харингтон, — без капли лжи прошептала я ему в глаза, чувствуя, как по сердцу разливается тоска. Ведь вечером при личной встрече мне придется сказать ему, что я передумала и не стоит так спешить. Что наши отношения требуют развития, а не скоропалительной свадьбы.

Мой посыл был понят Ронни неправильно. Он крепко обхватил мои щеки своими горячими руками и резко впечатался в мои губы. Это был так неожиданно, что, ошалев, я потеряла полный контроль над ситуацией.

Ронни не любил целоваться, как, собственно, и я. Мы берегли это на момент занятия сексом и то, обычно это привносило нечто вроде неприятного осадка. Зачем мужчина сделал это сейчас? Оставалось лишь догадываться… Возможно, он хотел создать некий образ «идеального семьянина» в глазах своего негласного кумира.

А затем я вдруг подумала… Почему нет? Губы — это одна из тех частей моего тела, не запятнанная Шульцем. Конрад сам пожелал провести встречу на его глазах. Сам решил все за меня. И я закрыла глаза, позволяя мужчине углубить поцелуй.

Лишь на мгновение… Потому что затем Ронни резко отпрянул, будто отлетев на метр назад. Словно какая-то магическая сила отбросила его в сторону… И у этой «силы» было вполне конкретное имя — Конрад, мать его, Шульц.