Часть 31

Видимо, наши с Шульцем взгляды были устремлены друг на друга слишком долго, ведь он вдруг неожиданно одернулся, словно приводя себя в чувство.

— Все, — откашлялся, а затем с глухим вздохом убрал руку с моей талии. — Нам пора. Внизу ждет Стэфан…

Я поймала его ладонь неуверенно и растерянно, будто сама не понимая зачем, и что буду с ней делать. Конрад, успевший уже развернуться в пол-оборота, вдруг бросил на меня удивленный взгляд, брови его поползли вверх.

Открыв рот, я тут же его захлопнула, будто немая рыба, выброшенная на берег. Меня бросало то в жар, то в холод. Тело покрылось мурашками, мелкие волоски встали дыбом, и, несмотря на это, по спине прошла испарина пота.

— Я… — слова застряли в горле, будто кто-то отчаянно его сжимал. Конрад внимательно вгляделся в мои дрожащие пальцы, касающиеся его, а затем хрипло и низко поспешно протараторил:

— Нам действительно пора.

Одернув себя за свою же неуверенность, я вдруг закрыла глаза и безмолвно застонала. И вдруг поняла: а чего я боюсь? В мире не осталось ничего «правильного» и «хорошего». Он полон всевозможных красок, но уж точно среди них нет черного и белого.

— Конрад, — я задохнулась от страха, от ужаса в своем же голосе. Затем облизала сухие до невозможности губы и быстро выдала, будто отрывала с мясом вросший в кожу пластырь. — Переспи со мной.

Он дернулся, а затем замер в полном ошеломлении, граничащем с внезапным инсультом.

— Гхм… Что?.. — никогда ранее мне не удавалось услышать голос босса таким растерянным, будто у маленького ребенка. Он был холоден во время заключения сделок на миллионы долларов, соблюдал спокойствие утром при нападении… И вот впервые в жизни получилось застать врасплох самого Конрада Шульца. Это непременно меня развеселило бы, не будь я так чертовски перепугана.

— Я спрашиваю, не займешься ли ты со мной сексом? — свободной рукой нервно заправляла за ухо насквозь мокрые от пота выбившиеся пряди и в кровь искусывала губы. — Мне так плохо, я боюсь не выдержать все это…

Договорить не удалось, ведь Конрад настиг меня, словно ураган. Словно вихрь, жадно вдавил в стенку душевой кабины. Его губы вжались в мои с таким пугающим остервенением, безысходность и в то же время освобождением, что душа на мгновение покинула тело. Высвобождая в ужасном, агрессивном, дурном и порочном поцелуе нестерпимую боль и страх пережитого кошмар… Поцелуе, напоминающем крик отчаянья, сигнал SOS, призыв о помощи… Я запустила пальцы в седые виски Конрада, позволяя мужчине торопливо, но бережно закинуть мои ноги себе на бедра.

Он целовал меня глубоко и неистово, будто заявляя права, а я кусала его наверняка больно, но ничего не в состоянии с собой поделать. Мои аккуратные поглаживания руками сменились грубым оттягиванием волос, способным оставить Конрада без шевелюры. Но Шульц не жаловался, он словно был на какой-то своей орбите.

Я совершенно упустила момент, когда мой лиф слетел на пол душевой кабины, и громко ахнула, откидывая голову назад, прогибая спину, подставляя шею для мужских диких губ и напористого языка. Руки мои шарили, словно пытаясь за что-то ухватиться. Видимо, я нажала куда-то, потому как полилась вода. Горячая, приятно обжигающая кожу, еще больше доводя до самой крайней точки абсолютно безвозвратного тотального безумия.

Моя рука сама нашла резинку его спортивных штанов, оттягивая их вниз и крепко обхватывая налитый кровь член. Конрад глухо застонал и с размаху ударил кулаком по стене, снова меняя воду с горячей на ледяную.

А затем он в кулак сжал тонкую ткань моих трусиков и с рыком потянул на себя, будто они были чем-то, что мешало ему жить. Приятная боль от натяжения прошлась по телу волнами, оставаясь где-то между ног странным, почти болезненным спазмом, заставляющим тело несколько раз дрогнуть.

— Мокрая, — нервно сглотнув, он медленно ввел в меня два пальца, и мир вокруг знакомо рассеялся, тучи на мгновение разошлись в стороны, делая мир розовым и безвредным. Я сжала его предплечье, запуская прямо в кожу свои короткие, но острые ноготки.

Но где-то на подкорке сознания меня дико бесил факт того, что Шульц снова полностью одет, а я обнажена и открыта для него каждой клеточкой тела.

— Сними, — прошептала я будто в бреду, — Сними это нахрен!..

Он скинул мои руки, лежащие у него на плечах, и я распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит. Конрад судорожно сбрасывал с себя мастерку, а за ней и футболку, затем спустил штаны, позволяя тем упасть вниз, после чего отшвырнул их в сторону.

«Ты впервые видишь его полностью голым, — подсказал внутренний голос, заставивший мое лицо нереально зардеть от этого простого факта. Почему-то моему подсознанию казалось, словно Конрад мало перед кем обнажал свое тело, страшась шрамов. — В первый и последний раз. Запомни хорошенько, Эмми Браун».

Я скользнула изучающим взглядом по его подтянутой коже, стальным мышцам, как тренированного спортсмена или Бога грома и молний Зевса. И где-то между выделяющимися мышцами виднелись множественные порезы, проколы, шрамы, ожоги… Это была огромная карта прошлого Конрада Шульца. Чего-то темного и ужасного, о чем мне знать пока не было суждено.

Я провела указательным пальцем дорожку от пупка вниз к паху по грубому выпирающему рубцу красного цвета. Конрад откинул голову назад и глухо выдохнул, тело его покрылось мелкими мурашками.

— Откуда это? — неожиданно осмелев, позволила себе спросить. И зря.

Резко распахнув глаза, он впечатался в меня холодным, недовольным взглядом, полным похоти и необъятного желания. Не глядя, переключил воду на теплую и комфортную, хотя и прошлая температура была с радостью воспринята моей пылающей кожей. Затем Конрад одной рукой сжал мою шею, а другой бедра и… Насадил меня на себя до самого конца.

Ванну оглушил протяжный глухой вздох, в котором сложно было разобрать, мужской он или женский.

— Смотри на меня, — поддев пальцем подбородок, Конрад повернул мое лицо к себе. Глаза то и дело закатывались, плавно уволакивая на вершину спокойного и размеренного блаженства. Толчки не были ритмичными, а невыносимо плавными, неторопливыми, будто я была какая-то больная. — Смотри на меня, если хочешь, чтобы я трахнул тебя нежно.

Сжав зубы, я прищурила глаза и набрала полные легкие кислорода, прежде чем накрыла мужские предплечья своими ладонями.

— Трахай медленно кого-то другого, — выпалила ему что-то странное, совершенно не свойственное мне. Будто была пьяна… Невероятно сильно, до самых чертиков. — Я хочу грубо и жестко.

— Фа-а-ак… — рыкнул он сквозь стиснутые зубы, сжимая мои бедра так остервенело, что мышцы на мгновение свело кратковременной судорогой.

А затем толкнулся бедрами вперед… Снова, снова и снова. С каждым разом все агрессивнее и резче, будто проверяя мой предел. Он глубоко вбивался в меня стремительными ударами, вынуждая меня ударяться спиной о стенку душевой кабины. Капли пота и воды смешивались в нечто единое и нераздельное на прессе Конрада, а после расплескивались в разные стороны от быстрых, решительных, сводящих с ума движений.

— Так? — хрипло шептал он мне в губы, пытаясь поймать их своими. Но тело мое импульсивно ерзало вверх-вниз. — Так тебе нравится, черт тебя дери?!

Но я не могла проронить и слова. Мозг превратился в растаявшее желе. Я достигла того состояния, которое было мне катастрофически необходимо. Прошла головная боль, черная дыра в груди затянулась, пусть и временно.

— Скажи мне, — язык мужчины коснулся мочки уха, очерчивая ее аккуратно и нежно, прежде чем грубо и больно прикусить зубами. Я зашипела и напряглась, плотнее сжимая член Конрада внутри, вырывая из груди его рык. — Скажи мне, что тебе нравится… Скажи…

Напряжение вдруг стало настолько невыносимым, что я взорвалась сильно и внезапно для себя самой, извиваясь на члене мужчины, будто какая-то кобра. Он замер ненадолго, обнимая меня своими крепкими стальными руками и ловя губами мои спутанные, громкие стоны, будто они питали его, возбуждали, дарили силу и энергию.

— О, боги… — только и смогла выдавить я, когда дыхание немного улеглось.

И тогда Шульц возобновил движения, вальяжно скользя вперед-назад, будто наслаждаясь каждым касанием. Теперь, когда эмоции улеглись, я смогла внимательно взглянуть на мужчину и тут же отвернулась, в полголоса неловко пробормотав:

— Не смотри на меня так…

Прищурившись, Конрад снова заставил повернуть к нему голову. Он выглядел, как мужчина, пытающийся разгадать вселенскую тайну.

— Как?

Член его пульсировал внутри меня, подрагивал, предупреждая о скором извержении. А затем пальцы Шульца накрыли клитор, в одно крохотное мгновение возвращая меня в стояние наэлектризованного провода.

— Будто… — я задохнулась, перестав дышать. — Будто я что-то для тебя значу… Будто этот секс много для тебя значит…

Конрад ничего не ответил, и лицо его осталось беспристрастным. Толчок, толчок… Глубокий, судорожный, отчаянный… А затем он взорвался вслед за мной, напрягаясь всем телом, наваливаясь сверху, словно гора, извергающая лаву. Я ощущала, как тяжело и протяжно он дышит, будто не в силах вернуться к привычному собранному состоянию; как член внутри снова и снова вздрагивал; как руки его отказывались выпускать меня из объятий.

«Прийти к финалу дважды за пару минут — новый рекорд», — послышался мягкий, уставший и почти сонный внутренний голос.

— Ты снова кончил в меня, — с явным неодобрением и досадой хмыкнула я, когда эмоции улеглись. — Но… Таблетка все еще должна действовать, так что…

Я ощутила это сразу. Как за одно крохотное мгновение, за долю секунды между нами выросла стена из чистого острого льда. Конрад замкнулся, запирая свою душу на миллион крохотных замочков, отстранился и жестко уставился на меня, немым предупреждением вдавливая в стену.

— Я буду кончать в тебя тогда, когда пожелаю, — «…потому что ты принадлежишь мне», будто не договорил он, но слова эти витали в воздухе, как нечто само собой разумеющееся. — И сейчас мы все же поедем к доктору Грину. Пусть хотя бы возьмет анализ крови. Ты больше не будешь пить всякую дрянь.

«Это он конкретно о «подарках» отца или о противозачаточных в целом?» — появился в голове вопрос, но я не стала переспрашивать и искать на него ответ. Лишь пожала плечами, зная, что больше меня не касается ничего, что связанно с Конрадом Шульцем. Я получила то, что хотела. Прочистила мозги и теперь с твердой уверенностью собиралась покинуть Нью-Йорк.

— Я найду, что нам надеть, — пока Конрад обмывался, я аккуратно выскочила из душевой кабины, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной.

Плотно закрыв дверь ванной комнаты и старательно прислушиваясь к шуму воды, открыла шкаф Нади, натягивая первую попавшуюся черную рубашку и короткие брючные шорты. После чего бросилась прочь и уже в общем коридоре, по пути к лифту всунула ноги в балетки.

Чем дальше от меня был Конрад, тем легче было на душе. Тем спокойнее я себя ощущала. В лифте откинулась на поручень и задумчиво уставилась перед собой, размышляя о самом тяжелом дне в моей и без того не простой жизни. Когда дверь «щелкнула», я с радостью вышла прочь, мысленно уже собирая чемодан.

— Мисс Браун, — высокий мужчина возник из ниоткуда, уверенно преграждая путь. — Садитесь в авто, прошу.

С безумно колотящимся сердцем медленно подняла взгляд и увидела Стэфана. Рядом с ним находилось множество черных машин из охранной фирмы «Шульц Индастрис», будто я была какой-то суперстар или сбежавшей преступницей.

— Я доберусь сама, — мягко протянула, добродушно улыбаясь. Но стоило мне сделать пасс в сторону, как совершенно незнакомый мне амбал с каменным выражением лица выставил преграду в виде локтя. — Правда, не стоит беспокоиться… Ничего страшного…

Стэфан с сожалением пожал плечами, будто следующие слова дались ему нелегко:

— Мисс Браун, вы обязаны сесть в машину. Это не просьба.