Часть 33

Башня «Голдэн Лэдс» казалась ультрасовременной даже среди и без того безумно продвинутого Нью-Йорка. Здесь не было общего спортзала и бассейна, как это принято в других домах высшего класса. Подобная роскошь располагалась отдельно в каждом пентхаусе. Охрана данной постройки казалась настолько же высокой, как и охрана Белого Дома, а месячное содержание даже самых скромных апартаментов обходилось в сумму, явно в десятки раз превышающую мою зарплату.

Конрад занимал сотый и сто первый этаж — об этом я знала давно, но никогда не была внутри его «обители». Пять лет мы ночевали с ним бок о бок на работе, и босс никогда и никого не пускал внутрь, будто ограждая себя от реального мира.

Когда створки лифта распахнулись, я увидела простой, лаконичный, скромный хайтек с преобладанием белых и постельных оттенков. Несмотря на обилие пространства, жилище казалось пустым и не наполненным жизнью, будто какой-то дизайнерский проект, обставленный на продажу: никаких рамок с фото, цветов и украшений, вещей быта, создающих уют.

— Идем, — Конрад поторопил меня, пока я неспешно рассматривала огромную гостиную, совмещённую с кухней. — Покажу тебе твою спальню. Пентхаус полностью в твоем распоряжении. Кроме второго этажа, он под замком.

— Почему? — сонно потянувшись, я поковыляла за Шульцем в самый конец коридора, где располагалась высокая белая дверь с золотой ручкой в виде подковы.

Вместо ответа мужчина распахнул для меня комнату, откуда вкусно пахло мятой и чайным деревом. Подобные масла для аромалампы я всегда покупала домой и на работу, они дарили мне покой и уют, помогали собраться мыслями. Факт того, что Конрад обращал внимание на подобные детали, безумно удивил. Я была готова поверить в невероятное стечение обстоятельств.

— Тебе нужно отлежаться несколько дней. Даю оплачиваемые выходные, — кратко резюмировал Конрад, пока я прошлась взглядом по нежно-розовому цвету постельного белья и занавесок. На фоне высокой белой кровати с балдахином и светлой мебели это выглядело очень нежно и стильно. — Пока убийца не будет пойман, выходить на улицу небезопасно. Постарайся развлечь себя на территории пентхауса, и я буду очень благодарен, если ты не добавишь мне работы.

— А ты… — упав на постель, я зарылась носом в мягкие простыни, и тут же легкие мои затрепетали от невероятного аромата дорогого кондиционера для белья с фруктовым парфюмом. — Ты живешь неподалеку?

Мне отчаянно хотелось узнать, как далеко находится спальня Шульца, и как часто он собирается наведываться в мою? Из всех возможных вариантов ответов устраивал лишь один: никогда, но на подобное даже не следовало надеяться. Если учесть, что еще пару часов назад я сама попросила Шульца разделить со мной постель и заняться грубым сексом. Хоть и поступила так, наивно полагая, что это наша с ним последняя встреча.

— На втором этаже, — жестко отрезал он, наверняка правильно уловив подтекст моего вопроса. — Туда тебе хода нет, Эмми. Даже не пытайся: камеры видеонаблюдения, кодовый замок и живая охрана. На первом этаже десять комнат, есть все необходимое.

— Ясно, — как бы я ни пыталась делать голос равнодушным, явное облегчение все же не удалось надежно скрыть. Перевернувшись на спину, я буквально споткнулась об взгляд Конрада, все еще стоящего в проходе. Он невольно качнулся вперед, будто ноги сами несли его ко мне в постель, но хозяин настойчиво упирался этому внезапному порыву. Глаза жадно скользили от кончиков пальцев до самой макушки.

Шульц шумно сглотнул, а затем суетливо расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, после чего хрипло и безумно низко выдохнул:

— В шкафу есть все необходимые вещи, как и в ванной комнате. Завтра утром твой личный повар Барбара оставит на журнальном столике предположительное меню, внеси в него коррективы. Не стесняйся, она полностью в твоем распоряжении. А я… Скорее всего, поживу несколько дней в офисе, чтобы сосредоточится на работе. Так что можешь на волноваться, Эмми. Отдыхай. Пока убийца не будет пойман, у тебя законный уик-энд. Все честно. Вспомни, когда ты последний раз отдыхала?

Я нахмурилась от того, как неважно выглядел Шульц. Лицо его казалось непривычно белым, напоминающим цвет двери, а огромные синяки с мешками залегли прямо под осунувшимися глазами. «Кажется, доктор Грин что-то говорил про сотрясение мозга», — вспомнила я, ведь в первый раз пропустила информацию мимо ушей из-за злости и обиды.

— Тебе нужно тоже отдохнуть, — внезапно спутанно протянула я, от обуревающей неловкости прикусив губу. Имела ли я право говорить ему подобное? Вряд ли, но моя голова не собиралась слушать здравые мысли. — Если хочешь, я могла бы и вправду помочь тебе с лечением…

Слова ударились в пустоту, а Конрад, резко развернувшись на пятках, покинул спальню, громко хлопнув за собой дверью и выключая общий свет, а я оказалась настолько вымотана, что стоило прикрыть глаза, как тут же отключилась.

***

Шульц быстро шагал вперед по длинному коридору, намереваясь скрыться в самом дальнем уголке его бескрайнего дома. Мысли мужчины непривычно путались, а грудь взволнованно вздымалась. Эмми Браун, наконец, посетила его пентхаус, и Конрад был намерен задержать в нем девушку надолго. Буквально за сутки дизайнерская фирма, изучив психологический портрет девушки по резюме, сделала идеальную спальню под ее предпочтения, максимально комфортную и уютную. Такую, в которой будет желание остаться навсегда.

Джэф Роддери оформил совершенно новый гардероб, часть коллекции отшили с нуля, что обошлось Конраду в приличную сумму. Лучшие стилисты и визажисты собрали банные принадлежности, отобрали новейшие стайлеры и другие женские электроприборы.

Однажды, несколько лет назад, во время деловой поездки в Испанию на столе переговоров партнеров «Шульц Индастрис» стояла ваза с диким гиацинтом розового цвета. Стоило Эмми войти в помещение, как она замерла и удивленно уставилась на букет, лишь под конец деловой беседы аккуратно поинтересовавшись у представителя иностранцев:

— Простите… Как называются эти цветы? Никогда не видела ничего прекраснее. А этот запах… Просто невероятно!

— Пролески, мисс Браун, — зардевшись, испанец поднялся с места и подошел к вазе. — Необычные, это эксклюзивный испанский сорт. Чаще бывают голубые и белые. Реже — розовые, — мужчина достал одно растение и, широко улыбаясь, вложил его в руки Эмми. — Наша — необычная. Она источает сладкий медовый аромат с нотками корицы. Выведена совсем недавно. Выращивают весной под срез, а цветут пролески, увы, лишь двадцать дней…

Внимательно изучая договор, Конрад всем видом демонстрировал, насколько неинтересен ему этот глупый пустой разговор, но пальцы его непроизвольно сжались крепче, когда испанец задержал свою ладонь на теле Браун дольше положенного, а затем и вовсе вложил визитку в ее дипломат, назначив вечернюю встречу.

Жаль, встреча так и не состоялась по причине внезапной надобности мужчины вернуться в Нью-Йорк. Зато вскоре Шульц организовал свой личный ботанический сад по выращиванию данного сорта розовых пролесков. Отныне они всегда стояли на входе в «Шульц Индастрис», и теперь Конрад заказал целую партию в комнату Эмми.

Устало войдя в кабинет, Конрад огляделся по сторонам. За краткое время отсутствия мужчины последствия небольшой катастрофы успели исправить. Кроме картины, естественно. Но сейчас Конрада беспокоили не выброшенные пять миллионов долларов, а хрупкое тело Эмми Браун, находящееся в шаговой доступности. Измеряя шагами помещение, он не мог выкинуть из головы ее сладкий, хриплый голосок, способный свести с ума: «Переспи со мной».

«Я хочу грубо и жестко…» Шульц задохнулся, обреченно падая на диван и прикрывая глаза ладонью. Но тут же память воспроизвела то, как сексуально постанывала Эмми в душе от его ритмичных толчков; как глаза ее томно закатывались, а ногти царапали его плечи, от чего член каменел еще больше. Конрад вспомнил, как Эмми застегнула на нем ремень безопасности и сняла с себя шарф, делая для него подушку. Это возбуждало мужчину ничуть не меньше, наоборот… Смешивалось еще с каким-то чувством, странным и незнакомым, прогревающим грудь изнури, будто встроенная ультрапечь.

— Черт… — протяжно вздохнул мужчина, ощущая себя необычайно вымотанным. Он не знал, что мучило его больше: сильнейшая тошнота и головокружение, вызванное сотрясением мозга, или неподдающееся хваленому самоконтролю желание вернуться в спальню Браун, разбудить ее и заставить снова посмотреть на него ТАК, снова произнести ТЕ слова.

Конрад знал, что не сможет сдержаться, если не сделает это снова… Поэтому раздраженно стянул брюки, усмиряя каменную эрекцию. Мужчине не нравилось, с какой скоростью рушилось вокруг то, что он долго и упорно строил годы напролет. Шульц всегда знал, что будет через пять лет, даже через десять… Но теперь в голове его творилась полная смута. Эмми Браун не вписывалась ни в один план, но что-то странное в самой груди отчаянно заставляло мужчину ее туда вписать.

Когда задребезжал мобильный, Конрад с радостью одернул себя и тут же вернулся к рабочему столу, где уже лежал новенький ноутбук с заново перенесенной информацией.

— Босс, — кратко отрапортовал один из охранников-старожилов. Только им мужчина мог сейчас хоть немного доверять. — Срочно откройте тот файл, что я вам отправил. Вы должны это видеть.

Конрад четко прослеживал едва скрываемую панику в голосе, поэтому движения его казались невозможно быстрыми. Мужчина включил отправленное ему видео с камер наблюдения клуба «Терпкое яблоко», где недавно почившая Натали в чужом платье танцевала свой последний танец. Пожилой мужчина в черном костюме что-то шепнул ей на ухо, а затем повел к запасному выходу, где ее в последствии и нашли.

— Дьявол… — отреченно протянул Шульц, который наивно полагал, что сегодня его уже ничего не сможет удивить. Отнюдь. Лицо потенциального убийцы он прекрасно знал. — Как такое могло произойти?

— После смерти Джеймса все пошло из рук вон плохо. Видимо, во время рокировки кто-то напортачил, — попытался оправдаться мужчина, хотя по факту не имел никакого отношения к данному делу.

Конрад сощурил глаза, внимательно рассматривая остановленный кадр: на него смотрел отец Эмми Браун — Джек Браун.

— Кого вы вернули в психиатрическую тюрьму? — голос босса казался острее лезвия ножа, рассекающего пространство.

— Видимо, Джек Браун был не так глуп, как все предполагали. В первый же день он отдал свою одежду местному пьянице в баре, а сам сбрил бороду, остриг волосы и нашел приличный костюм… Кое-кто следил не за тем человеком и не того вернул в психиатрию, — многозначительно протянул охранник, красноречиво намекая, что его вины тут нет. И прежде чем Конрад успел снова сказать хоть что-то, поспешно добавил: — Ситуация уже решается. Джек Браун в поиске. Увы, мы не можем дать ориентировки полиции, но все наши люди подключены к данному делу.

— Естественно, — рявкнул мужчина. Устойчивый мир под его ногами плавно дрожал, рушился. Шульц был полностью уверен, что за деньги можно купить все, включая безопасность и лучших специалистов своего дела. Увы, теперь его теория рушилась. Человеческий фактор привнес в его идеальный план проблемы планетарного масштаба. Глухо ударив кулаком по столу, Конрад услышал, как на том конце провода жадно вобрал воздух охранник. — Сейчас я возвращаюсь в офис и начинаю ревизию кадров из службы охраны, — постановил мужчина, на что получил возражение тут же:

— Но это тысячи людей, босс. Позвольте выделить кого-то вам в помощь.

— Нет, — холодно отмахнулся Шульц, устало поднимаясь с места. Голова гудела, иногда пространство казалось двухмерным. — Я лично хочу убедиться в надежности каждого. Подобное больше не должно повториться. Найдите Джека Брауна. У вас есть три дня.