Часть 5

Словно действуя по инерции, я привычно распахнула ноутбук и принялась выполнять список задач. Мой мозг будто бы разделился на две части: где первая отлажено выполняла план, а другая… Другая часть сходила с ума, снова и снова проматывая в памяти ужасные видео кадры из клуба.

Шок был настолько велик, что я до сих пор в полной мере не осознала, во что именно вляпалась. Закончив работу быстрее, чем когда-либо, я с ужасом уставилась в стену. Мурашки снова и снова пробуждали во мне страх и отчаянье.

Когда на глаза попался рабочий телефон, я, с минуту поколебавшись, резко потянулась к нему, хотя раньше строго настрого запрещала себе совершать личные звонки. Благодаря отменной памяти мне удалось без труда набрать номер Нади.

— Да, — нежно промурчала она после первого же гудка.

— Это я, — понуро выдохнула в трубку. — Привет.

— Оу, неожиданно… — голос Нади тут же потух и расслабился. Радость из него моментально улетучилась. — Как ты после клуба? Голова не болит? Боже, ты вчера так отожгла, мы не ожидали подобного от офисной тихони!..

Подруга весело расхохоталась, а я проглотила горечь, разливающуюся по телу свинцом. Каждое слово давалось так тяжело, что паузы были слишком частыми:

— Что произошло? Я… Я ничего не помню после «Голубой Лагуны»… Будто кто-то молотком по голове ударил!

Надя помолчала дольше, чем стоило, а затем неуверенно и сбивчиво пробормотала:

— Дорогая, ты слишком редко пьешь. К тому же, совершенно не закусывала. Неудивительно, что алкоголь отшиб тебе память… Такое… Такое бывает… Иногда…

Мне слабо верилось в это, но я не позволила себе предположить нечто похуже.

— Допустим, — вынужденно согласила я. — Но… Почему вы меня бросили? Одну, в клубе, полном извращенцев… Я ведь была не в себе, вела себя, мягко говоря, странно…

— Что значит «бросили»?! Тебе что, пять лет?! — агрессивно хмыкнула Надя. В моем сознании четко отразилась картина, как азиатка закатывает свои серые глаза и нервно наматывает черные волосы на длинный ноготь. — К тому же, я подцепила отменного мужчину. Он владеет сетью кондитерских, представляешь? Ах, жаль он мне до сих пор не перезвонил… — девушка замечталась, а затем будто очнувшись, добавила: — Наташа тоже кое с кем познакомилась. Ей было не до тебя.

Задохнувшись от внезапно возникшей в груди боли, я отрешенно пробормотала:

— Вчера произошло нечто ужасное.

— И что же? — без капли интереса спросила Надя, но тут же оживилась: — Неужели переспала с кем-то и «залетела»?! Вот это была бы новость…

Вспомнив Шульца, я моментально отряхнулась.

— Фу! Естественно, нет… Просто…

— Ах, тогда ладно… Прости, дорогая. Мне пора! Через пять минут начинается йога, а опаздывать строго запрещено. Целую, увидимся. — Надя положила трубку еще до того, как я успела вставить хоть слово, оставляя меня наедине с гудками.

Упав на стол, закрыла лицо ладонями. Почему я раньше не замечала, насколько одинока? Почему нет человека, которому можно рассказать о своих проблемах?

Работа занимала большую часть жизни, думать о чем-то другом времени не хватало. С Наташей мы познакомились на освоении новых компьютерных программ в Нью-Джерси, куда меня отправили на курсы повышения квалификации. А Надя была той, с кем мы ежедневно сталкивались в кофейне на углу офисного здания корпорации. Я покупала там безумно дорогой кофе для босса, а девушка искала потенциальных спонсоров. Мы не были самыми преданными подругами на века, зато идеально подходили друг другу, чтобы провести веселый вечер в хорошей компании.

Внезапно вспомнив о Ронни, я улыбнулась. Внутри возродилась некая скрытая сила, и я воспользовалась ей, чтобы снова воспрянуть духом и набрать номер жениха.

— Любимая! — воскликнул тот своим безумно бархатным и мягким голосом. Сердце забилось быстрее, а в животе запорхали мурашки. Но ровно до того момента, как я вспомнила, почему мои колени сбиты едва ли не в кровь. — Я звонил тебе вчера около двенадцати, но телефон был отключен.

— Мы с подругами ходили в клуб. Видимо, там и осталась моя сумочка со всеми вещами, — прикусив губу, я сжала руки до побеления костяшек. Ноготки впились в мягкую кожу, оставляя темные следы.

— Оу, молодцы! Как повеселились? — Ронни явно шел по улице, потому как на заднем плане слышался шум ветра, чужие голоса и сигналы машин.

— Да н-нормально, — зачем-то солгала я, но тут же терпение мое лопнуло. Ударив ладошкой по столу, я откинулась на спинку кресла. — Милый, я должна тебе кое-что рассказать. Это кое-что тебе наверняка не понравится. Вернее, так: точно не понравится.

Ронни с минуту помолчал, а затем оживленно воскликнул:

— Боги, Эмми! Если это то, о чем я думаю — прибереги новость до завтрашнего совместного ланча. Хочу услышать все вживую.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем это он подумал, когда мужчина с намеком продолжил:

— Поверь, я люблю детей. И всегда хотел полноценную семью.

— О, милый… — по щеке покатилась слеза, сердце пропустило удар. В одно крохотное мгновение я ощутила себя самым ужасным человеком на земле. Голос срывался на хрип. — Не думаю, что это то, о чем ты…

— Я люблю тебя, малыш, — перебил меня Ронни, закричав это так громко, что наверняка оглушил пол-Нью-Йорка. Я вздрогнула и закрыла глаза. — Прости, но босс ждет моего немедленного отчета. Ты же знаешь, какие они требовательные…

— Знаю, — без капли колебаний, холодно выпалила я, вспоминая Шульца. Каждая клеточка моего тела ненавидела его так сильно, что это самая ненависть убивала изнутри. — И я люблю тебя, Ронни…

Как только жених положил трубку, я протяжно выдохнула, будто долго держала в себе дым от сигареты. Напряжение внутри копилось во мне со сверхзвуковой силой.

На плечо упала увесистая рука, буквально припечатав меня к креслу и выбивая дух из тела. Я перестала дышать, когда услышала холодный голос Шульца.

— Не знал, что ты так отлично лжешь.

— Гхм… — растерявшись, я даже представить не могла: как давно он там стоит? Почему не дал о себе знать? Что за черт вообще происходит?

— Уже десять, Эмма. Идем, — босс не хотел моих объяснений, ему это было чуждо.

Молча убрав руку, Шульц обошел стол и направился к лифту. С моей души будто свалился огромный камень. С трудом взяв себя в руки, я подскочила с места и быстро засеменила на высоких каблуках вслед за ним.

Шульц был молчалив, как, собственно, и всегда. Он безэмоционально смотрел перед собой, будто совершенно не замечая моего присутствия рядом. По протоколу, первым в любое помещение входил непосредственный начальник. Я же спокойно оперлась на поручень, позволяя мужчине расположиться впереди кабины.

— «Фу», — тишину разрезал раздраженный голос Шульца, я напряглась. Он не повернулся, взгляд оставался так же прикован к передней панели, лишь губы двигались. — «Естественно, нет».

Мне хватило пяти минут на осознание того, что имел в виду мужчина. Он подслушал весь мой разговор с подругой! А, значит, и с Ронни… Сердце мое забилось быстрее, а тело беспомощно вжалось в стенку лифта, ища спасения.

— Вы все слышали, — с отчаяньем пробормотала я себе под нос.

— Что ты именно имела в виду, Эмма? — баритон стал выше и требовательнее, будто выбора у меня не было. Это допрос перед расстрелом. — Отвечай.

— Ничего такого… Я просто не хочу иметь детей, — выпалила первое, что пришло в голову.

— Это ложь, — без капли колебаний раскусил меня босс. — Я жду.

Энергетика Шульца давила на меня так сильно, что я предпочла бы провалиться в шахту лифта, чем находиться с ним рядом еще секунду. Он раздавливал меня грубо и безжалостно, будто надоедливую мошку. Я была для него никто. Лишь жалка помощница, робкая и послушная.

И все равно Шульц искал способ удерживать меня радом. Почему? Я находила лишь один ответ: он питался властью надо мной. Тем, какая я жалкая на его фоне.

Внутри вновь зажегся огонь презрения и желания хоть как-то задеть его бесчувственную душу.

— Иметь ребенка от такого мужчины, как вы — это неправильно, — ровно сказала я, стараясь говорить без колебаний. Шульц и глазом не повел, будто гранитная статуя. Его непоколебимость на мгновение лишила меня чувства самосохранения. Я вспомнила, как этот мужчина внаглую снимал на камеру меня, стоящую перед ним на коленях и… все. Ярость заполонила сознание, как пелена. — Это словно добровольно стать любовницей Гитлера и родить ему наследника — чистое сумасшествие.

Слова вырвались быстро и бесповоротно. Неслись прямо в пропасть, как сошедший с рельс поезд. Я хотела бы вернуться на пять секунд назад, хотела бы ответить нечто уважительное и абстрактное. Но… Было поздно.

Шульц резко повернулся.

Его темные глаза были прищурены, губы плотно сжаты, а брови сошлись на переносице. Босс выглядел, как разозлённый гепард, ожидающий часа напасть на добычу и растерзать.

Мне нужно было извиниться, но чертова смелость куда-то испарилась, а язык прирос к небу.

— Удивительно, — хмыкнул тот, качнув голову в бок. Простое движение заставило задрожать. — Еще вчера ты была другого мнения, Эмма. Просила трахнуть прямо в клубе. Помнишь?

— Вчера я была явно не в себе, — невнятно и быстро протараторила я, снова и снова облизывая пересохшие губы. Щеки покраснели, взгляд опустился. Грудь нервно вздымалась, будто еще мгновение назад я пробежала марафон. Шульц переводил цепкий взгляд с нее на мое лицо, будто принимая какое-то решение. — Мне очень жаль, босс. Такого больше не повторится.

Один шаг в сторону, Шульц нажал кнопку «стоп» панели управления, и мое сердце замерло вслед за лифтом. Хотелось кричать, просить о помощи, плакать. Страх убивал изнутри, мысли путались. Ноги дрожали, тело сводило от напряжения.

— Ты забываешься, Эмма, — внезапно голос Шульца стал ниже, будто мужчина залпом выпил крепкий виски. Он отлажено и размеренно снял пиджак, сложив аккуратно и бережно, перекинул его через поручень лифта. Затем стянул галстук и шагнул ко мне. — Кто главный в этой компании?

— Вы, — язык заплетался, легкие жгло.

— Кто твой босс? — холодный вопрос, выстрел на поражение.

— Вы, — перед глазами возникла пелена.

— Кто главный в твоей жизни? — что-то пугающее темнело в глазах мужчины напротив, будто надвигающийся ядерный взрыв. — Кто принимает решения?

— Видимо, тоже вы, — вынужденно ответила, скрипя зубами. В общем-то, я готова была сказать все что угодно, лишь бы он запустил снова этот чертов лифт!

— Если мне потребуется от тебя ребенок, то ты захочешь мне его родить и будешь умолять об этом, — констатировал он, развязывая двойной узел галстука. — Если мне потребуется от тебя секс — ты захочешь быть моей любовницей. Все просто, Эмми.

В памяти всплыла согревающая улыбка Ронни, его теплый, обожающий взгляд. Объятия, дарящие любовь и уют. Нежные поцелуи, полные безудержного счастья…

— Такого просто не может произойти, — качнула я головой, смахивая пелену непрошеных мыслей.

— Ты не помнишь вчерашнюю ночь, — Шульц перекинул один край галстука, превращенного в веревку, через поручень лифта, другим же обмотал мою верхнюю часть бедра. Мужчина ловко скрутил какой-то сложный узел, и, когда стянул его, то моя нога вынужденно поднялась вверх, юбка сползла на уровень талии. — Но я оставлю тебе пробник для размышлений.

Все происходящее казалось мне каким-то глупым абсурдом! За пять лет совместной работы Шульц ни разу не глянул в мою сторону. У него были сотни любовниц. Я сама назначала им встречи в отелях! Более того, была официальная жена, которую мне удалось за все время увидеть раза два.

Может, я еще сплю? Может, это нечто вроде комы, а я в городе самых страшных кошмаров?..

Воспользовавшись моей заминкой, Шульц достал сотовый и быстро что-то на нем набрал, после чего повернул ко мне экран. Там был открыт черновик сообщения, где к номеру Ронни оказалось прикреплено видео с грязным минетом на полу чертового клуба.

— Один клик, — палец босса лежал рядом с кнопкой отправления. Он мог даже случайно нажать на нее, стоило мне дернуться! — Мне ничего это не стоит. Более того, отсутствие личной жизни освободит время для работы.

Я не была глупой, за это со мной и заключили контракт «Шульц Индастрис». Немного помолчав, босс будто дал мне возможность принять окончательно решение.

— Одно твое слово — я запускаю лифт, отпускаю тебя и навсегда забываю об этом моменте, — по слогам отчеканил он, словно впечатывая каждое слово в мою голову. — Одно твое слово, Эмма.

Он молча ждал, палец нарочно медленно двигался к кнопке отправить… Отправить то, что навсегда разрушило бы то единственное светлое, что было в моей жизни! Отвернуло бы от меня Ронни — единственного человека в этом мире, который любил меня искренне, хотел семью и детей.

Я не была плохой до этого момента. Не изменяла, не обманывала, не шла на все ради карьеры. Ранее, в прошлом…

Конрад Шульц не оставил мне выбора.

— Я хочу… — голос запинался, но я видела, Шульц ждет прямого ответа. Четко и по существу — как он любит. — Хочу остаться с вами.

— Умница, — поощрительно кивнув головой, Шульц заблокировал экран телефона, кинув его на пол.

Я проследила за тем, как смартфон ударяется об стеклянный пол, когда ощутила натяжение в районе бедер. Шульц сжал мои трусики между ног, а затем резко дернул их на себя. Тонкая бесшовная ткань легла на пол, оставляя меня полностью раскрытой перед Ним.

Босс немного отошел в сторону, внимательно рассматривая меня между ног. Его сканирующий взгляд казался таким холодным и беспринципно оценивающим, что я дернула ногой, желая скрыться. Но была привязана.

— Я не разрешал тебе шевелиться, — недовольно покачал головой Шульц.