Часть 44

Если бы однажды кто-то сказал мне, что за обычным кофе меня будут сопровождать десять охранников и сам Конрад Шульц, рассмеялась бы прямо в лицо. Но теперь это была моя реальность. И она нравилась больше, чем просидеть еще один бессмысленный день в стенах пентхауса.

— Зачем это? — я содрогнулась, ощутив, как Шульц переплел наши пальцы, удерживая меня так крепко, как стальные наручники.

— Так безопасней, — твердо заявил он, показывая всем видом, что спор бесполезен.

Конрад смотрел прямо перед собой, а я, не скрывая этого, в открытую разглядывала его профиль. Пыталась понять, что творится в голове этого мужчины?

Сегодня густые волосы Шульца не были уложены и слегка закручивались в крохотные свободные завитки. Небольшая небритость добавляла ему пару лишних лет, но босс все равно не выглядел на свой возраст. Острые, прямые скулы подчеркивали пухлые губы и точеный аристократический подбородок. Четкие ровные брови почти всегда были сведены на переносице, образовывая глубокую морщину.

— Что, Эмми? — Я вздрогнула от его низкого, приглушенного бархатного голоса, предназначенного лишь для моих ушей. Еще мгновение назад мне ошибочно казалось, что Конрад слишком глубоко в своих мыслях, чтобы заметить «слежку». — О чем ты думаешь?

— О том, насколько ужасно выглядят мои губы, — без зазрения совести соврала я. Данная тема меня совершенно не беспокоила. Аллергическая реакция начинала спадать, отек практически прошел, а мнение случайных зевак на улице никогда не было в приоритете.

Внезапно палец Конрада, зафиксированный на моей ладони, шевельнулся. «Оковы» казались настолько стальными и неподвижными, что я на какой-то момент даже забыла, что это — живой человек из плоти и крови. Поэтому, когда Шульц принялся выписывать странные узоры, это вызвало странный холодок на спине и мурашки в желудке.

— Твои губы выглядят прекрасно, и ты думаешь не об этом, — не спросил — постановил он. Будто его мнение было истинной правдой, не требующей подтверждения.

Раздраженно прыснув сквозь стиснутые зубы от его наглой самоуверенности, я отвернулась и уставилась перед собой. Боковым зрением ощутила, как Конрад повернулся, просканировав меня цепко и внимательно. Это был тот самый придирчивый взгляд, которым он осматривал платье в офисе на предмет приличия.

Сегодня на мне были свободные джинсы «мом», а также уютный, облегающий свитер. Если быть совсем уж честной, это единственная облегающая вещь, найденная мною в новом гардеробе. Увидев меня около лифта, Конрад мгновенно скривился и стиснул зубы, хотя сам нарядился, будто собирался разъезжать на байке по улицам Нью-Йорка под «AC/DC»: серые потертые джинсы и обтягивающая черная майка, подчеркивающая каждый мышцу мощной груди.

— Идем уже, — я резко шагнула вперед, утягивая мужчину за собой, потому как двери лифта давно распахнулись, а он продолжал таращиться на меня, будто мира вокруг не существовало. Конрад не поддался с первого раза, и я, обернувшись к нему, оказалась в капкане его крепких рук и грубого, нетерпеливого поцелуя.

В кофейне «Олд Спринг» было уютно и спокойно, играла медленная романтичная мелодия. Уверена, после недельного заточения в доме, мне понравился бы и старый заброшенный шалаш. Я уговорила мужчину выпить напиток внутри, а не нести его домой. Скрипя зубами, он согласился, но лишь потому, что в помещении не было никого, кроме одинокой расфуфыренной блондинки в конце зала, мало напоминающей террористку.

Стоило отдать должное девушке-кассиру, не проронившему и слова нашей огромной компании из множества охраны. Видимо, женщина довольно давно работала в районе для обеспеченных жителей Нью-Йорка, видела и не такое.

— Я припудрю носик, — резво вскочив с высокого барного стула, я собиралась отправить в уборную. Воспользовавшись сговорчивостью мужчины, выпила целых три капучино, лишь бы только не возвращаться обратно в пентхаус. Только вот не успела я сделать и шаг в сторону, как ладонь Конрада накрыла мою, удерживая на месте. Крепко, жёстко, непоколебимо. — Ты чего?.. Мне нельзя даже в чертов туалет?!

— Он есть и дома, — отчеканил по слогам, прожигая меня самым ужасным из всех своих заготовленных взглядом. Тем, которым без труда можно было бы убить человека.

— Конрад, — закатила глаза, догадываясь о причине его волнений. — Я не собираюсь от тебя сбегать. Я уйду тогда, когда закончится договор, все честно и по закону.

Мои слова не успокоили его, лишь больше разозлили. Он сжал свои пальцы, больше по инерции, а потом кивнул нескольким охранникам следовать за мной в уборную. Те не посмели ему перечить, будто не было в этом ничего ненормального и предосудительного.

— ЧТО?? Серьезно?! — ахнула я и тут же покраснела. Потому как прошедшая мимо меня единственная посетительница кофейни не могла не заметить нашей взбучки. — Ты переходишь все границы!

— Какие еще границы? Между нами границ давно уже нет, детка, — хмыкнул он, а затем выгнул бровь, давая мне косвенный выбор: сходить по нужде в пентхаусе или с его головорезами.

Стиснув зубы, я резко выдернула руку из хватки босса и решила на время закрыть глаза на происходящее. Трое суток против пяти лет — сущий пустяк. Пройдет время, и я буду вспоминать эти дни, как нелепость. Возможно, даже смеяться.

К счастью, охрана осталась около двери с надписью «Вумен», и из груди моей вырвался облегченный вздох. Внутри располагалось широкое массивное зеркало и умывальник, стилизованный под дерево, туалетные кабинки размещались по правую и левую сторону. Одна из них оказалась занята блондинкой, и я отправилась в свободную.

Когда вышла, блондинка уже мыла руки, вежливо мне улыбаясь. Я пристроилась рядом с ней, как вдруг она заговорила:

— Привет.

— Гхм… Привет… — чисто из вежливости хмыкнула я, а та вдруг зарылась в маленьком черном клатче, доставая из него сотовый.

— Тут с тобой кто-то очень хочет поговорить, — девушка набрала чей-то номер, заставляя мои брови взметнуться на лоб от удивления. — Не сбрасывай сразу, Эмми. Он очень старался, чтобы это звонок осуществился. У вас лишь минута.

Нахмурившись, я пыталась переварить внезапно свалившуюся на голову информацию и уже раздумывала над тем, стоит ли звать охрану, как блондинка приложила к моему уху телефон, а знакомый довольный голос заставил вздрогнуть:

— Эмми! Как же давно я не имел чести общаться с тобой… Ты не поверишь, но для меня это огромная потеря.

— Оу… Кто же это? Человек, укравший мое порванное платье, — хмыкнула я, вспоминая Филиппа Майера. Услышать его вновь было так же удивительно, как и получить снег в августе. С чего бы этому мужчине хотеть слышать мой голос? После одной единственной встречи? «Это всего лишь грязные бизнес-игры!» — подсказал прагматичный внутренний голос, я была склонна ему верить.

— Поверь, ничего неприличного я с ним не делал. Просто привел в порядок! И верну обратно при первой же возможности. Эх… Ты была так прекрасна в нем, жаль было упускать такую возможность… — саркастично хмыкнул он, скрывая за неуместным смехом нервозность и возбуждение. Действительно, пробраться сквозь купол Шульца было невероятным событием. — Но мы поговорим об этом потом. Меня волнует другое. Как ты, Эмми? В порядке? Шульц ничего тебе не сделал?

— С чего бы вас волновала моя жизнь. Мы виделись лишь раз, — я отошла в сторону, чтобы блондинка не слышала каждое слово Майера, хоть девушка и казалась равнодушной. — К тому же, вы конкурент моего босса.

— Ты серьезно не понимаешь, почему меня волнует твоя жизнь? — прыснул Майер, а я промолчала, что было принято за положительный ответ, тогда он поспешно затараторил: — Послушай, Эмми… Я видел тебя впервые почти полгода назад на премии «Человек Года», где ты организовывала конференцию своему начальнику. На тебе был тот невероятный мятно-кремовый брючный костюм, помнишь? Единственная среди женщин, не выбравшая платье… С того момента я постоянно узнавал о тебе через своих людей в «Шульц Инадстрис». Пытался выведать твой номер, назначить свидание… Видимо, Шульц прознал, потому как подослал тебя ко мне на недавнем приеме, — при упоминании босса голос Майера ужесточился. — Очень дешевый ход. Я не такой идиот, как он обо мне думает.

— Конрад знал… — ахнула, чувствуя себя какой-то грязной шлюхой, брошенной боссом Майеру для спаривания. Откинув вспышку гнева, вдруг осознала нечто не менее важное: — Стоп. Тогда ты назвал неправильную дату запуска смартфона?

— Естественно, Эмми. — Филипп помолчал несколько мгновений, будто давая мне возможность переварить услышанную информацию, а себе отдышаться. — Ты нравишься мне, Эмми Браун. Минимум, как человек. И потому я хочу дать тебе альтернативу, чтобы ты не боялась разорвать контракт с Конрадом Шульцем. Гарантирую тебе уважаемую и высокооплачиваемую должность в моей компании. А еще защиту, само собой.

— Ясно, — хмыкнула я, деля слова Майера надвое. Такие, как Майер и Шульц не могут любить безвозмездно, везде и всегда есть выгода. А милые и наивные дурочки искренне удивляются, когда в последствие через них грубо переступают без зазрения совести и моральных терзаний. — Пока.

— Стой! — воскликнул тот, когда я уже почти нажала «отбой». — Пойми, в скором времени начнется… гхм… взбучка. И я очень не хотел бы, чтобы мне пришлось задеть и тебя.

«Вот, о чем говорил Харингтон! Майер готовит что-то против Шульца!» — догадалась я тут же.

— Задеть и меня?! — воскликнула я слишком громко, гортанно рассмеявшись. — Конрад Шульц тебе не по зубам. Он может нравиться или нет, Филипп. Но ни у кого нет на него влияния.

— Нет всевластных людей, Эмми. Его время прошло. А ты должна выбрать сторону, по-другому не бывает, — хмыкнул мужчина, понизив голос до пробирающего нутра баса. — Ты умная девушка, Браун. Я в тебе не сомневаюсь. Похоже, разводить тебя, как идиотку, может только Конрад. Так не позволяй ему это делать. Будь выше этого.

— Ты это о чем? — спутанно пробормотала я, но, многозначительно хмыкнув, Майер сбросил вызов. Наверняка, оставаясь довольный финальной нотой разговора.

Прикусив губу, я задумчиво уставилась в стену. Блондинка сама выхватила у меня мобильный и быстро ретировалась вон. Я же сосчитала до десяти и последовала ее примеру. Благо, охрана и не подумала ничего заподозрить.