Часть 43

Мы просидели так как-то время, каждый в своем уютном мирке, пока не проснулся Артур, а за ним и Сабина. Я моментально спрыгнула с колен Шульца и ретировалась вниз, сославшись на то, что хочу спать. На самом же деле выспалась я еще в обед, а просто хотела оставить мужчину наедине с детьми.

Мое тело странно жгло в тех местах, где оно совсем недавно соприкасалось с Конрадом. Именно поэтому третий раз за день я отправилась в душ, где решила, что больше не стану подниматься наверх к детям. Сабина ревновала меня к отцу, что было видно невооруженным глазом, а Артур заметно привязывался. Зачем, если через три дня меня здесь не будет?

Я уже собиралась выключать воду, как услышала открывающуюся дверцу в кабину. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что это Он.

— Ты быстро, — прошептала я, опираясь руками об каменную стену впереди. Ладони Конрада прошлись по моей талии, изучая ее словно впервые, а затем крепко сжали ягодицы, разминая их, поглаживая. — Как же работа?

— У меня отпуск, — внезапно заявил Шульц, зарываясь носом в ложбинку на шее. Мысли выбились из головы мгновенно, и я не сразу осознала, что только что услышала нечто невероятное из уст мужчины. То, что никогда не звучало в его исполнении. Отпуск.

— Что?! Но ведь запуск нового смартфона… — резко повернувшись к нему, я совершенно забыла о том, что полностью голая. И совершенно не подумала, что Конрад тоже обнажен. Дух из тела выбил вид его мускулистых рук и пресса, по которым стекали капли горячей воды. Это выглядело настолько впечатляюще, словно я присутствовала на съемках рекламы мужского бренда. И бесчисленные шрамы не мешали. Наоборот, в темно-синем приглушенном свете делали его более соблазнительно.

— Подождет, — кратко и четко закончил за меня предложение Шульц, а затем медленно поднял в воздух и насадил на свой каменный горячий член.

Грубо, нетерпеливо, до самого упора. Дух покинул тело за считанные мгновения, пальцы судорожно зарылись в его влажные волосы. Он поднимал меня вверх медленно, а опускал вниз резко. Снова, снова и снова.

Я прикоснулась губами к его щеке, ощущая свое бешеное сердцебиение и то, каким твердым было тело мужчины. Будто бронированная сталь. Будто высеченная лучшими мастерами эпохи Возрождения скульптура, по типу «Давида» Микеланджело.

— Ты такая красивая, Эмми… — шептали его губы в агонии, пока набухший внутри член готовился к финалу. Удары становились все резче, эмоции острее. Тело сводило в предоргазменной судороге, затуманенный мозг просил лишь одного: не останавливаться. — Ради тебя весь мир подождет.

И я кончила от его слов. От его жадного поцелуя, от его глубокого толчка. Задыхаясь от эмоций, содрогаясь от вырывающихся наружу чувств. Повиснув на Конраде, вжавшись в него так остервенело, будто пыталась проникнуть под кожу.

***

Я проснулась от ноющего ощущения между ног и приятной слабости в мышцах. Из памяти напрочь выбился момент засыпания, но я точно помнила, что Конрад был рядом. Крепко накрепко вжимал в себя, не выпуская из объятий. Будто я действительно могла сбежать после такого количества оргазмов! Сейчас же место позади пустовало, что совершенно не удивило. А вот шум воды в ванной комнате не на шутку озадачил.

«Он что, действительно не пошел на работу?»

Сонно поднявшись с места, я спустила ноги вниз и тут же поморщилась от резкого запаха паленых яиц. Оглянувшись по сторонам, без особого труда нашла небольшой деревянный поднос с чашкой кофе и чем-то кашеобразным — эпицентром мощного нового «аромадиффузора»: сверху сырым, а снизу черным, как уголь. Завернувшись поплотнее в махровый халат, я поплелась на кухню, подальше от «шедевра» Барбары. Видимо, женщина была сегодня в не духе. Или хотела мне за что-то отомстить, кто знает.

— Доброе утро, мисс Эмми! — бодро воскликнула Барбара, не поворачиваясь ко мне и умело орудуя что-то у плиты. Впечатление она производила одухотворённое. Даже больше, чем обычно.

— Доброе утро! Прекрасно. А как вы? Все в порядке? — я криво усмехнулась, усаживаясь на высокий барный стул. — Знаете, ваше сегодняшнее блюдо — лучший будильник. Можете дать мне рецепт? Буду готовить его перед работой.

Женщина гортанно рассмеялась, а затем выключила плиту, открывая крышку кастрюли, из которой ошеломительно пахло чем-то сливочно-жирным и пряным. Кажется, это была паста карбонара.

— О, мисс… Это не я. Это мистер Конрад. Да-да, я тоже удивлена! Представляете, проснулся раньше меня и, как маленький, полчаса пытался соорудить омлет. Поверьте, у вас лучшая версия. Первую я выкинула. Но… Он так старался… Вы уж сделайте вид, что вам понравилось. — Барбара, наконец, повернулась ко мне и тут же глаза ее расширились, а из рук выпала деревянная лопатка. — Дьявол, ваши губы…

Щеки моментально покрылись румянцем от мысли, что после ночи на лице могли остаться какие-то «улики». Но женщина, будто услышав мои мысли, встревожено покачала головой:

— Мисс Эмми, это похоже на аллергию.

Вскочив с места, я подбежала к холодильной панели, в которую было встроено зеркало, и потеряла дар речи, увидев опухшие губы, покрытые плотной засохшей коркой. Будто полночи я то и делала, что засасывала их в пылесос, как какие-то безмозглые школьницы из соцсети.

— О, мой Бог… — я с ужасом посмотрела на Барбару, роющуюся в ящике с лекарствами, откуда Конрад ранее доставал баночку с противозачаточными. — Это ведь пройдет, верно? Выглядит ужасно! Я просто страшилище…

— Выдохните! Все не так ужасно. И, конечно, пройдет, не волнуйтесь. У моего сына такое случилось после того, как он в детстве зачем-то поцеловал лист крапивы. Сейчас дам вам противоаллергенное. Два часа — и все вернется на круги своя, — женщина протянула мне маленькую красную таблетку, но я не стала ее пить, пока не прочитала инструкцию вдоль и поперек. Женщина нравилась мне, но я не могла позволить себе доверять кому-то на слово.

— Что здесь происходит? — голос Конрада разлился эхом по помещению, словно гром среди ясного неба. Барбара подобралась и вздрогнула, а я испуганно отвернулась. Было неловко предстать перед мужчиной в таком виде.

— У мисс аллергия. Я дала ей таблетку. Но, вы не переживайте, ведь… — вместо меня ответила женщина, что мне совершенно не понравилось. Будто я была какая-то комнатная собачка или ребенок.

— Благодарю, Барбара, но Эмми сама может за себя ответить, — четко, сдержанно, понятно отрезал раз и навсегда Шульц, и я удивленно распахнула глаза, переглянувшись с поваром. Женщина извинилась и тут же ретировалась из комнаты, сославшись на какое-то срочное дело.

Я тоже хотела сбежать, старательно отворачиваясь от мужчины, но он перехватил меня в проходе, заставляя повернуться к нему лицом. Конрад внимательно рассмотрел мои губы взглядом прожжённого доктора, в его глазах ни на секунду не промелькнули презрение или брезгливость. Я тут же вспомнила, как месяц назад Рон увидел в моей спальне запечатанный крем от угрей и едва не опорожнил желудок. Мужчины не любят сталкиваться с женской реальностью, проблемами и недостатками.

С одной стороны, мне было на руку, если Шульц возненавидит меня, но… Почему-то именно такой вариант мозг напрочь отметал.

— Идем, — он сжал мою руку, потянув меня обратно на кухню. Но я не сдвинулась с места.

— Конрад, не думаю, что…

Мужчина, не слушая, просто подхватил меня под ягодицы, усаживая на стол, а затем снова открыл ящик с лекарствами, доставая какой-то крем. Я не знала его названия и никогда не видела раньше, но позволила мужчина намазать им мне губы.

— Так пройдет быстрее, — кивнул он каким-то своим мыслям, а затем лукаво хмыкнул. — Представь, что было бы, съешь ты целую клубнику.

— Знаешь, иногда твоя сверхосторожность даже на пользу, — с удивлением подметила я, понимая, что Конрад буквально спас меня от отека Квинке. — И спасибо за омлет. Это… странно и неожиданно.

Я не хотела употреблять слово «приятно», потому как не была уверена, что это действительно нужное действие в контексте нашей связи. Связи, до окончания которой оставалось ровно три дня.

— Ты не обязана это есть, — поморщившись, Конрад почесал затылок, и его растерянность показалась мне забавной. — Но, если что, я пробовал сам. Это… съедобно.

— Зато теперь я точно знаю о тебе еще один немаловажный факт: среди обилия твоих профессий нет графы «повар», — хмыкнула, и Конрад улыбнулся.

Не хмыкнул, не приподнял кончики губ, а именно расплылся в широкой искренней улыбке, будто был нормальным человеком. Это не напомнило издевательскую улыбка, насмешливую или совершенно не искреннюю. А ту, которую люди дарят друг другу в знак признательности каждый день. Все… Но не Конрад, мать его, Шульц!

Судорожно сглотнув, я приложила руку к его лбу, будучи полностью уверена, что он либо при смерти, либо испытывает прединсультные спазмы.

— Знаешь, — вкрадчиво протянула я, — тебе все же нужно посетить доктора Грина. Сегодня же. И я же шучу, Конрад. Дело плохо.

Вместо вопроса Шульц лишь вопросительно приподнял бровь, а мой голос сошел на испуганный писк:

— Ты ушел в отпуск! Да еще и перед запуском нового смартфона… Смартфона, в разработку которого вложены миллионы долларов! Ты забыл, что «Шульц Индастрис» должны обогнать Филиппа Майера… И еще… — я перешла на шепот, откашлявшись, а Конрад с интересом нагнулся ко мне вплотную, касаясь моего лба своим. — Ты улыбаешься! Думаю, лучше вызвать скорую помощь. Или… О, точно! У тебя ведь на крыше личный вертолет, так будет быстрее. И надежнее.

— Эмми, — протянул он, будто распробовал на вкус каждую букву, как изысканный десерт. Указательный палец Конрада скользнул по моей скуле и зацепился за подбородок. Мужчина вздохнул так обреченно, будто хотел поцеловать меня, и лишь крем его останавливал. — В этой жизни есть вещи важнее, чем работа, не находишь?

Я уперлась руками в грудь мужчины, отталкивая его и заглядывая в темно-серые глаза. Мне хотелось увидеть намек на иронию, но он говорил совершенно искренне. Это в конец вогнало в полный ступор.

— Нет, Конрад! — закричала я громко и отчаянно. — В этом мире нет ничего важнее работы! Ни-че-го, понимаешь? Этим мы и похожи.

Шульц нахмурился, будто мой ответ совершенно его не устраивал, а я отвернулась, расправив дрожащей рукой взмокшие от волнения волосы.

— Не важно, — отмахнулась, переходя к более насущной теме. — Могу я сегодня выйти подышать воздухом? Скажем, за кофе. Я знаю, что до «амнистии» осталось три дня, но голова уже идет кругом от закрытого пространства…

— «Амнистии», — выплюнул Шульц, повторяя за мной. Оскал его вытянулся, как у дикого животного, а желваки нервно заиграли. — Нет, Эмми. Нельзя. Забудь.

Я развела руками от бессилия, пытаясь придумать внятные аргументы. Ничего на свете мне не хотелось так сильно, как оказаться снова в гуще событий Нью-Йорка. Пусть косвенно и искусственно, но я умирала без бешеного темпа города и его особенного уличного запаха.

— Прошу, — наконец, взмолилась я. — В твоем доме есть кофейня. Никуда даже не нужно идти. Я просто спущусь и куплю кофе. Ну же…

— Опасно, — кратко отрезал Конрад, хмурясь все больше и больше.

— Если бы убийца Натали хотел хоть как-то мне навредить, то уже проявил бы себя, верно? Но… Ведь он этого не сделал, так? — Глаза босса блеснули сталью, и это могло значить лишь одно — я права. — К тому же, «прогулка» займет всего двадцать минут. Не больше. Можешь выделить мне охранника!

Глядя в глаза Конрада, я была уверена в его непоколебимом отказе, как вдруг в них загорелась темная идея. Будто он что-то задумал.

— Естественно, я выделю тебе охрану. И пойду с тобой сам, — выдохнул он, заставляя меня едва ли не подпрыгнуть на месте, как маленького ребенка. Он внимательно проследил за моей реакцией, а затем вдруг протянул: — Я разрешу тебе сходить за кофе, если ты сделаешь кое-что для меня, Эмми.

Сердце в груди бешено заколотилось, вырываясь наружу. Я крепче сжала пальцами края столешницы и понуро выдавила из себя, ожидая худшего:

— И что же это?

— Ужин, — тут же заявил он. — Сегодня. Мой друг с семьей приезжает на пару дней из Германии. Это в соседнем доме.