Часть 42

Я не собиралась оставаться с Конрадом, это было бы стратегически неверным решением. Кривой дорожкой, на которую мне совершенно не стоило ступать. Потому, не найдя его рядом после пробуждения, обрадовалась и отправилась в ванну, в который раз за день приводить себя в порядок.

На банном столике меня ждала уже знакомая таблетка, а также стакан питьевой воды. Данная находка приободрила и внушила мысль, что Конрад и сам понимает, что вскоре наши пути разойдутся, и не стоит все усложнять.

Настенные часы показывали восемь вечера, напоминая мне о договоренностях с Артуром и Сабиной встретиться наверху и начать читать новую книгу. Становилось тошно от одной мысли про очередной тяжелый шедевр.

Открыв шкаф, я выбрала кашемировый костюм небесно-голубого цвета с шароварами и свободной кофтой. Еще утром прошлого дня Барбара подарила мне домашние теплые тапочки, и я радостью надела их, на ходу заплетая длинные волосы в тугую гульку. Несколько непослушных кудрявых прядей тут же выскользнули, обрамляя овал лица, но я лишь махнула рукой, не став заострять на этом внимание.

— О, добрый вечер! — увидев меня на кухне первого этажа, Барбара расплылась в широкой на редкость улыбке. — Вы сегодня такая домашняя, мисс Эмми. Просто красавица, глаз не отвести! — не зная, как реагировать, я лишь смущенно улыбнулась, густо заливаясь краской до самых ушей, а повар тут же перевела тему в другое русло, будто видела меня насквозь. — Вы, как обычно, к детям? Не могли бы отнести клубнику со сливками? Просили меня, но раз вы уже поднимаетесь…

— Без проблем, — выхватив из ее рук деревянное лукошко с клубникой и маленький белый контейнер со сливками, я подхватила зеленое кислое яблоко для себя и отправилась наверх.

В тот день на втором этаже пентхауса было на редкость тихо и спокойно. Нахмурившись, я начала ступать тише, прислушиваясь. В библиотеке горел свет, и я решила, что, не дождавшись меня, дети начали читать сами. Осторожно прокрутив ручку двери, чтобы ничего не выронить из рук, постучать совершенно не додумалась. Но стоило мне ступить на территорию библиотеки, как ноги мои буквально приросли к полу.

Конрад Шульц в белой обтягивающей грудь майке и серых домашних штанах сидел ко мне спиной на широком диване. На руках его была визжащая от щекотки Сабина, а хохочущий рядом Артур крепко держал ее за ноги.

Глядя на своего босса, я ощутила полное замешательство. Будто внутри него жило несколько кардинально разных личностей. Вот он делится со мной самым сокровенным в своей жизни, веря на слово, секундой спустя грубо берет на своем столе, не спрашивая разрешения. А потом этот же человек, без шуток и преувеличений, играет с маленькими детьми, будто он какой-то любящий папаша! Невероятно… И сводит с ума.

Медленно попятивший назад, я решила уйти до того, как меня кто-то заметит. Наверняка Барбара нагрузила меня продуктами только для того, чтобы сбежать было не так просто. Она не могла не знать про Конрада наверху, но не предупредила.

— Мисс Браун, наконец-то вы пришли! — громко и отчетливо выкликнула Шани, чтобы каждый человек в комнате ее услышал. Я повернулась на голос и застала няню, стоящую прямо передо мной, только в конце комнаты. Она явно видела все мои метания и почему-то не допустила побега. Ей-то это зачем?

Отряхнувшись, я натянула бесстрастное выражение лица и молча проследовала к журнальному столику, как ни в чем не бывало. Ноги все равно позорно потряхивало. У меня было полное ощущение, словно я застала Шульца за чем-то непозволительно интимным, вторглась в чужую семью.

— Барбара попросила передать клубнику со сливками, — не глядя на Конрада, я чувствовала его цепкий взгляд на себе, когда выгружала корзинку на стол.

— Ты ведь останешься почитать? — послышался голосок Артура, но я не повернулась к нему. Он был слишком близко к Конраду.

— Конечно, останется, — вместо меня пообещал им мужчина, что было опрометчиво с его стороны.

— Не сегодня, прости, — нервно заправив волосы за ухо, я выровнялась по струнке и быстрым шагом направилась к двери. Только вот проходя мимо дивана, я ощутила, как цепкие пальцы Шульца замкнулись на моей кисти, не давая шевельнуться. Инстинктивно повернулась к нему, наши взгляды встретились, и я тут же побелела. Вся эта семейная идиллия казался мне чем-то неправильным, противоестественным. Более сложным, чем секс.

— Да ладно тебе, Эмми! — закатил глаза недовольный Артур. Лежащая на его руках Сабина явно не разделяла настроение мужчин и всячески пыталась показать взглядом, как ей не нравится то, что внимание отца переметнулось от нее ко мне. Удивительно, но я была с ней солидарна. — Ты уже здесь. И мы ждали тебя, не приступали к новой книге. По-твоему, это честно?

Я ахнула, оттого как сильно этот мальчик напоминал мне Конрада, просто маленькая копия. Он смотрел на меня с такой мольбой, что становилось тошно. И хоть я понимала, что это лишь игра на человеческих эмоциях, а не истинные чувства, все равно не смогла перестать ощущать себя какой-то стервой, обидевшей ребенка.

— Полчаса, — ахнула я, сдаваясь. И только тогда поняла, что Конрад уже давно не держит мою руку, хотя пальцы его до сих пор ощущались на коже. — Не больше.

Конрад подвинулся, освобождая место рядом с собой, но я присела в узкое кресло напротив него. Артур кивнул на толстую мрачную книгу, лежащую на столе, и я с опаской взяла ее в руки, уже страшась читать название.

— Серьезно? «Маятник Фуко»?! — застонала я, уставившись на Конрада. Тот лишь вопросительно приподнял бровь, забавляясь моей реакцией. — Если я захочу покончить жизнь самоубийством в муках, то начну с творчества Умберта Эко!

Шульц развел руки в стороны, будто оправдываясь:

— Чего ты на меня смотришь? Это выбирал не я.

— И не я, — признался Артур, уставившись на Сабину.

На долю секунды на губах голубоглазой блондинки появилась ехидная ухмылочка, но когда на нее посмотрел Конрад, то девочка тут же превратилась в наивного милого ангелочка, пролепетав:

— Если вам трудно читать, то папа может это сделать.

Сабина хоть и была умной не по годам, но житейской мудрости ей еще предстояло нажить. Я приняла ее вызов не из-за желания что-то кому-то доказать, а просто хотела показать девочке, что подобные книги не для семилетнего возраста. Как и ожидалось, на второй странице заснули все, включая Шани.

Все, кроме Конрада…

Он аккуратно встал с дивана, перекладывая голову Сабины с колен на мягкую подушку, а затем укрыл голые пятки Артура зеленым пледом. Мальчик так нежно прижался к сестре, заснув с ней в обнимку, что это зрелище совершенно отвлекло от надвигающегося на меня Конрада.

— Шани, — окликнул он, заставляя женщину моментально очнуться. — Можешь на сегодня быть свободна. Иди к себе. Я уложу детей в постель сам.

— Доброй ночи, мистер Конрад и мисс Эмми, — со странно понимающим и веселым голосом протянула она, быстро ретировавшись из помещения.

Я тоже последовала ее примеру, вскакивая с места, но буквально тут же врезалась в грудь мужчины, не рассчитав траекторию. Конрад удержал меня от падения за талию, а затем я очнулась сидящей у него на коленях в том же самом кресле. Мои ноги были закинуты на широкие быльца, а голова прижата к мужской груди. И хоть внешне мужчина казался совершенно спокойным, как всегда, грудь его бешено вздымалась, как после бега. Точно так же, как и у меня.

— Никогда не видел тебя такой… — хрипло прошептал он мне на ухо, накручивая на палец выбившуюся прядь. И пока я судорожно раздумывала, о чем именно идет речь, он усмехнулся и добавил: — Домашней.

— Я тебя тоже, Конрад, — без капли лжи заявила я. Образ хладнокровного босса, играющегося с детьми, теперь не выбьешь из моей памяти и битой. Пока я размышляла о том, сколько нового принес мне этого день, мужчина неторопливо поглаживал свободной рукой мою спину, успокаивая то ли себя, то ли меня. — Знаешь, все это так… Странно. У меня ведь никогда не было семьи в привычном понимании этого слова. Даже… Даже до всех событий: мама пропадала на работе, папа приходил ночевать домой раз в неделю. В какой-то момент я даже решила, что у меня появится брат или сестра, но мама сделала аборт.

Я ощутила, как тело мужчины напряглось, превращаясь в камень, а руки его, удерживающие меня, сжались, будто я собиралась куда-то провалиться.

— Нет, — отрицательно замотала головой, вспоминая раннее детство, покрытое мраком из тины. — Это к лучшему. Мама узнала о беременности после того, как отца посадили в тюрьму. Она не хотела ребенка от серийного маньяка. Ну… В смысле, еще одного ребенка от серийного маньяка.

Конрад не мог этого знать, но воспоминания и страхи обрушились на меня неподъёмной лавиной. Артур и Сабина были прекрасными детьми, но будили во мне те кошмары, что давно подавила память.

Я не была одаренным ребенком, как дети босса, а просто всю жизнь пыталась себе доказать, что чего-то стою… Что не отброс общества, а ценный кадр и стоящая личность.

— Эмми Браун, — четко и уверенно отрезал Конрад, — ты совершенно здоровый и адекватный человек. Более того, я не знаю ни одной женщины, равной тебе по усидчивости, красоте, уму, грации…

Я нахмурилась и, немного отодвинувшись, заглянула в глаза Шульца. «Как он догадался, что именно это я хотела сейчас услышать?» — запаниковало сознание. Но, как бы там ни было, Конрад лукавил. Одну лишь нашу с ним ненормальную связь нельзя было назвать адекватной.

— Ты помнишь, как именно его поймали? — осторожно протянул мужчина, будто выхаживая по разбитому стеклу. От мысли, что он страшится сделать мне больно, стало робко и непривычно.

— Ты о том, что в личном деле написано: «задержан при попытке совращения дочери»? — с деланным равнодушием спросила я. — Я не помню этого, Конрад. Но… У меня четкое ощущение, что он меня и пальцем не касался. Отец был жутким человеком, любил доводить мать до слез. Часто запугивал меня до полусмерти, один раз зимой выгнал на улицу в мороз за то, что вывернула тарелку с супом. Он… Он издевался над соседским котом, как какой-то безумец! Я могу поверить, что отец делала плохо другим, но… Не мне, понимаешь… Он не причинял мне вред.

Мужчина странно хмыкнул, почесав подбородок:

— Это странно, Эмми. Ведь именно твои показания в суде тогда стали главной уликой против него. Основой всего дела.

— Что?! Но я ничего не говорила — точно помню! — слишком громко воскликнула я, едва не вскочив с места. Конрад удержал меня, а я испуганно взглянула на сопящих детей. Все же книга оказалась настолько «интересной», что никто из них даже не пошелохнулся. Но тут меня насторожило нечто другое. Я заглянула мужчине в глаза, прищурившись: — Подожди. Почему ты читал дело моего отца?

— Потому что я всегда проверяю тех, кого принимаю на работу. В особенности, если это человек — мой личный секретарь, — без капли колебаний заявил тот, и я тут же кивнула, веря каждому его слову.

Против воли на моих губах появилась лёгкая, несдержанная улыбка.

— Знаешь, я никогда этого не говорила… Спасибо тебе.

— За что? — он вопросительно приподнял бровь, и я не могла не заметить, как заблестели его широко распахнутые глаза, будто только что мужчине в самое сердце укололи адреналин.

— За то, что никогда не врешь, — прошептала я, неуверенно положив ладонь на его часто вздымающуюся грудь. — Это самое важное, Конрад. Подобное качество перечеркивает все остальные.

В одно крохотное мгновение, словно по щелчку пальцев, блеск из его глаз пропал. Конрад судорожно вдохнул, будто его замучила астма, а затем закашлялся. В глазах полопались капилляры, делая их пугающе красными.

— Что с тобой? Нужно позвонить доктору Грину, ведь сотрясение мозга могло… — мужчина крепко сжал мои бедра, притягивая обратно к себе.

— Все отлично. Просто упало давление, — заученным текстом отчеканил он, а затем потянулся к клубнике, поставив корзинку мне на живот.

Словно завороженная, я проследила на тем, как губы мужчины касаются ягоды. Это выглядело так контрастно, как если бы байкер ел ванильное мороженое…

— Хочешь? — Конрад с интересом выгнул бровь, протягивая мне плод, а я задумчиво уставилась на него, не в силах выкинуть из головы застывшую картину.

— Я никогда не ела клубнику, — вдруг ужаснулась, приглушенно рассмеявшись от того, как удивительно и нелепо это звучало. — Это Нью-Йорк, здесь она не продается на каждом углу. Но… Когда-то же я должна была ее попробовать, верно?

Я уже почти закинула клубнику к себе в рот, как Конрад вдруг одернул мою руку, настороженный и серьезный. Он перенял ягоду и медленно провел ею по моим губам, позволяя просочиться в рот лишь нескольким каплям жидкости. Это выглядело так странно и невинно, но внутри меня вспыхнул самый настоящий вулкан. Губы стали чувствительными, как наэлектризованные провода, посылая мощные импульсы куда-то между ног.

— Что ты делаешь? — хрипло выдавила я, глядя на Конрада расфокусированным взглядом, когда он резко убрал клубнику, проглотив ее сам.

— Это мощнейший аллерген. Тебе двадцать пять, — вдруг тоном доктора постановил он, знакомо выгибая бровь. — Нужно сперва убедиться, как ты ее переносишь.

По телу прошла незнакомая щекотка, заставляющая тело вздрогнуть. Я ужаснулась мысли, что Конрад Шульц первый человек в этой огромной вселенной, позаботившийся о моем состоянии. Просто так. Без какой-либо причины и выгоды.